Истинная красота. Я вижу солнце.

Когда Тэхён проснулся, солнце только-только взошло. Осторожно, чтобы не разбудить спящего Чонгука, он выскользнул из постели и подошёл к окну. Город пробуждался после ночи, наполняясь энергией просыпающейся жизни. Первые лучи освещали здания и окутывали их мягким золотистым сиянием. В этот момент город казался сказочным, словно сошедшим со страниц книги. Недалеко виднелся знаменитый кафедральный собор. Кончики его шпилей сверкали в лучах восходящего солнца, словно драгоценные камни. Восхитительное зрелище! В такие моменты сердце Тэхёна сжималось от горечи. Почему? Ну почему именно Чонгуку выпала такая доля? Самому светлому человеку в мире, самому доброму, чуткому и заботливому. Тэхён обернулся на спящего Чонгука, и в ту же секунду его затопила волна нежности. Такой любимый, родной, самый необыкновенный человек из всех, кого он когда-либо знал. Даже спящим Чонгук казался добрым — его черты лица были мягкими и расслабленными. — Ничего, Гуки, — тихо произнёс Тэхён, — ты всё увидишь, я расскажу тебе, как это красиво. У меня получится. Обязательно получится. Он подошёл к телефону и нажал кнопку вызова. — Здравствуйте, чем могу помочь? — послышался бодрый голос на том конце. — Доброе утро, сеньорита. Хочу заказать завтрак в номер. Мюсли, фрукты, йогурт, круассаны и…можете сделать чай с корицей? Да, на двоих. Время? — Тэхён взглянул на зашевелившегося Чонгука. — Думаю, через полчаса будет отлично. Закончив разговор, он положил трубку и вернулся в постель. Чонгук уже открыл глаза и сладко потягивался. Потом обнял прильнувшего к нему Тэхёна. — Доброе утро, Тэ. — Самое доброе! — Тэхён коснулся губами кончика носа Чонгука. — Как самочувствие? — Отлично, Гуки! Всего-то и нужно было хорошенько выспаться. Давай вставать, сегодня тебя ждёт масса впечатлений. Мы начнём с музея Новеченто — он недалеко от нашего отеля, потом посетим монастырь Сан Маурицио, точнее, его церковь. Потом прогуляемся по району Навильи. Там так красиво, Гуки! Обожаю это место. — Целая программа, Тэ! Я впечатлён. — Это что! Вот завтра… — Тэхён посмотрел на замершего Чонгука. Нет, о том, что у него забронированы места в ложу оперного театра Ла Скала, одного из самых известных в мире, он, пожалуй, пока умолчит. — В общем, это сюрприз. — Тэ! — выдохнул Чонгук. — Так нельзя! — Он приподнялся на локте и шутливо затормошил плечо Тэхёна. — Признавайся! Сейчас же! — Нет! — Тэхён отрицательно мотнул головой и весело рассмеялся. — Ах так? — Чонгук тоже засмеялся, откинул одеяло и, перевернувшись, ловко оседлал бёдра Тэхёна. Ладони нырнули под рубашку пижамы и слегка сжали талию Чонгука. Затем плавно скользнули к животу и, оглаживая, переместились выше, на грудь. Когда кончики пальцев коснулись сосков, Чонгук шумно вдохнул, откидывая голову и прикрывая глаза. Его чувствительное тело мгновенно откликалось на самую лёгкую ласку, и такая реакция всякий раз разливалась горячим жаром по венам Тэхёна. — Что же ты со мной делаешь… — Одним движением Тэхён перевернул Чонгука на спину, подмял под себя и впился в его губы жадным поцелуем. *** Они вот уже второй час бродили по просторным залам Новеченто, и, удивительное дело, Тэхён ни капли не устал делиться впечатлением от увиденного. Вначале, на первом этаже, он неторопливо, в мельчайших подробностях рассказывал Чонгуку о том, как выглядят скульптуры Пикассо, Брака, Матисса. Затем, на втором, описывал, что изображено на картинах. Они перемещались от полотна к полотну, и стремление Тэхёна передать образы через слова с каждым разом раскрывалось всё ярче и ярче. — А вот здесь «Маяк в Весткапелле» Пита Мондриана. Он такой огромный, этот маяк, такой величественный! Словно возвышается над всеми проблемами и говорит: «Не робейте! Идите к своей цели, всё получится!». И цвета такие живые, яркие — синий, оранжевый, пурпурный… и немного красного. Если переложить цвета на образы, это… как бушующее море! Но не грозное, что сметает всё на своём пути, а волнующее, завораживающее своей мощью и энергией. И сам маяк среди этой стихии как яркая вспышка, как портал во что-то прекрасное. Тэхён замолчал, глядя на картину. — Знаешь, Тэ, я сейчас почему-то представил нас с тобой, наши чувства, — тихо произнёс Чонгук, устремив взгляд в сторону картины. — Ты не поверишь, — изумлённо произнёс Тэхён, — я тоже! Он взял ладонь Чонгука и слегка сжал его пальцы. — Спасибо, Тэхёни, я счастлив рядом с тобой. — Гуки… нет… это ты делаешь меня счастливым! И чтобы скрыть смущение, вспыхнувшее на лице Чонгука, Тэхён тут же произнёс: — А сейчас мы поднимемся на четвёртый этаж. Там нас ждёт кое-что необычное. Признаться, я давно хотел посмотреть это вживую и очень рад, что сегодня исполню своё желание вместе с тобой. Пойдем? В ответ Чонгук кивнул и лучезарно улыбнулся. Взявшись за руки они направились к эскалатору, по пути тихонько переговариваясь о чем-то, не заметив стоявшего неподалёку мужчины, проводившего их долгим взглядом. — Какая милота! Интересненько! — загадочно произнёс Альдо Росси и через некоторое время тоже проследовал к эскалатору. — Что здесь? — с интересом спросил Чонгук, когда они зашли в зал, расположенный на самом верхнем, четвёртом этаже. — Здесь представлено творчество Лучо Фонтано. — Знаменитые порезанные картины? — изумлённо воскликнул Чонгук. Вышло неожиданно громко, и он тут же в смущении прикрыл рот рукой. — Да, Гуки, они самые. Они подошли к картинам, и Тэхён в восхищении прошептал: — Потрясающе! Чонгук протянул руку, нащупал пальцами прорезь и провел по всей длине, затем переместил пальцы к другой прорези и снова провел по всей длине. — Но, но, но! Нон пои токкарло э мани нудэ! Женский голос прозвучал внезапно и довольно строго. Чонгук отдёрнул руку и повернул голову в ту сторону, откуда доносился голос. — Простите, сеньора, мы что-то нарушили? — обратился Тэхён по-английски к приближающейся к ним женщине. — О да, голыми руками это трогать нельзя. Простите, сеньоры, но вам нужно взять специальные перчатки. — И где их взять? — Вы можете купить их на первом этаже у входа. — Вот же… — тихо в сердцах воскликнул Тэхён. Потом повернулся к Чонгуку и виновато произнёс: — Она говорит, что трогать картины можно только в специальных перчатках. А перчатки продаются на первом этаже. — Могу одолжить вам свои, — услышал Тэхён знакомый глубокий тембр. Он обернулся, и по спине побежал неприятный холодок — недалеко от них во всём своём самодовольном великолепии стоял Альдо Росси. — Я ещё не успел ими воспользоваться, поэтому прошу вас! — С этими словами Росси подошёл к ним ближе и протянул перчатки Чонгуку. — Ах да, — спохватился он, когда спустя пару секунд так и не увидел ответной реакции. — Прошу! — И он протянул перчатки Тэхёну. — Для вашего… ммм… спутника. — Благодарю вас, но вынужден отказаться, — ледяным тоном произнёс Тэхён. — Отчего же? Видит бог, я предлагаю от чистого сердца! — О чем разговор? — настороженно спросил Чонгук. Он повернулся к Тэхёну в ожидании ответа. — Господин предлагает свои перчатки. — Оу, наверное мы можем принять? Или нет? Да уж, ситуация! Теперь, чтобы отказаться, нужно объяснить Чонгуку причину, а этого Тэхён категорически не мог допустить. Поэтому он нехотя взял протянутые перчатки и вложил в руки Чонгука. — Спасибо, — произнёс Чонгук. Он развернулся в сторону Росси и слегка склонил голову. — Спасибо, — перевёл благодарность Тэхён. Чонгук стоял, сжимая перчатки в руках, но надевать их почему-то не спешил. — Пожалуйста, — ответил Росси. — Рад, что смог помочь. Ведь если нет возможности увидеть такую красоту, остаётся лишь тактильный контакт. — И он медленно прошёлся многозначительным взглядом с головы до ног Тэхёна. А потом обратно. — Да что вы себе позволяете? — Тэхён постарался произнести это как можно спокойнее, чтобы Чонгук ни о чём не догадался. — Я лишь хочу сказать, что ваша красота достойна мирового восхищения. И крайне обидно, что её не может оценить любимый человек. А вот я бы оценил. Тэхён почувствовал, как у него зачесались кулаки. С какой бы радостью он влепил сейчас леща этому самодовольному, напыщенному грубияну. Но нельзя. И не потому, что они находятся в общественном месте, и у Тэхёна могут возникнуть проблемы — плевать! А потому, что рядом Чонгук, и его не должно коснуться даже вскользь всё это. — А знаешь, Тэ, — произнёс Чонгук, протягивая ему перчатки, — пожалуй, хватит музея на сегодня. Просто погуляем по городу. Тэхён облегчённо выдохнул, взял перчатки и с торжествующим видом вернул их Росси. Затем, взявшись за руки, они с Чонгуком неспешно покинули зал. — А вот это ещё интереснее, — озадаченно произнёс Альдо Росси. *** — Район Навильи недалеко, Гуки, если хочешь, прогуляемся, но можно и на такси. — Не нужно такси, давай пройдёмся. По ответу Чонгука и по тому, как были опущены его плечи, Тэхён понял — он очень расстроен. Зная его чувствительность и проницательность, в том, что Чонгук уловил-таки суть разговора с Росси, сомнений не оставалось. И, казалось бы, вины Тэхёна в этом нет и быть не могло, но он почему-то чувствовал себя виноватым. Они гуляли по району Навильи, и Тэхён всеми силами старался поднять Чонгуку настроение. Он шутил, без умолку рассказывал о достопримечательностях района, о его красоте и о впечатлениях от их совместной прогулки. Чонгук улыбался и, вроде бы, шутил в ответ и с интересом слушал Тэхёна, но Тэхён понимал, что настроение Чонгука, как и его собственное, было отравлено встречей с навязчивым и бесцеремонным Росси. Проголодавшись, они зашли в небольшой ресторанчик. — Мы обязательно должны попробовать местную пасту. Какую бы ты хотел, Гуки? — А ты? Какую хочешь ты? — Я бы съел спагетти с сыром и помидорами. — Отлично! Тогда и я тоже. Когда вместе с заказанным блюдом им принесли вилки, у Тэхёна запоздало мелькнула мысль, что Чонгуку, не привыкшему к такому столовому прибору, будет проблематично справиться с длинными спагетти. В подтверждение его мыслей, вилка, отправленная Чонгуком в рот, оказалась пустой — спагетти попросту сползли с неё. — Давай помогу, — забеспокоился Тэхён. — Я справлюсь, — слишком поспешно ответил Чонгук. Через некоторое время, приноровившись, он уже с удовольствием поглощал спагетти, нахваливая их необыкновенный сливочный вкус. Однако, у Тэхёна с этого момента поселилось в душе странное беспокойство — впервые за всё время, что они вместе, Чонгук отказался от его искренней помощи. Уже вечером, сидя за стеклянным столиком на балконе их номера и наслаждаясь мягким вкусом колд брю, Чонгук неожиданно спросил: — Тэхён, можешь мне кое-что пообещать? — Всё, что хочешь, Гуки, всё, что в моих силах. Чонгук поставил стакан с напитком на столик и повернулся к Тэхёну. — Если ты когда-нибудь…. устанешь, или… или встретишь того, от кого твоё сердце начнёт биться сильнее, чем сейчас, пообещай, что скажешь об этом прямо. Без сожаления и чувства вины. Пообещай, Тэхён!