Истинная красота. Я вижу солнце.

Тэхён замер. Слова Чонгука отозвались в груди глухой тоской, словно эхо далёкого плача. Вместе с этим пришло осознание, что между ними залегла какая-то нелепая недосказанность. И причина тому — один наглый, самоуверенный, не знающий границ итальянец. Чёртов Росси! И надо же было пересечься именно с ним, именно здесь, именно в тот самый день. Тэхён медленно поставил свой стакан на столик и тихо, но твёрдо произнёс: — Нет, Чонгук. Этого я не стану обещать. — Тэхён… — Я не могу… не хочу! Пообещать — значит признать, что я допускаю такие мысли. Устану? Как можно устать от счастья? Ты бы устал, Чонгук? Да я каждый день благодарю судьбу за то, что уснул тогда в том автобусе! Он встал, обошёл столик, опустился рядом с Чонгуком и положил голову ему на колени. — Ну что случилось, что за мысли такие, Гуки? Чонгук молчал. Его пальцы неторопливо перебирали волосы Тэхёна. — Прости, — наконец произнёс он. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. — Но я счастлив! Как никогда! Мы в Италии, вдвоём! Здесь столько всего интересного, и мне так хочется подарить тебе как можно больше впечатлений! — Тэхён поднял голову и посмотрел на Чонгука. — Скажи, ты бы хотел побывать в Ла Скала? Услышать голоса мировых звёзд оперы? — Это моя несбыточная мечта, — вздохнул Чонгук. — Завтра. — Что — завтра? — не понял Чонгук. — Завтра сбудется. — Ты хочешь сказать… — он замолчал, в изумлении распахнув глаза. — Да, Гуки, на завтрашний вечер у нас с тобой большие планы — Джакомо Пуччини, «Мадам Баттерфляй». Тэхён поднялся, потянул за руку Чонгука, вынуждая его тоже встать, обнял за талию, привлекая к себе. — Только я прошу, что бы ни случилось, не сомневайся во мне. Никогда. Ответом ему был долгий и нежный поцелуй.

***

Утром, сидя за завтраком в ресторане отеля, Тэхён заметил, что Чонгук чем-то обеспокоен: он отщипывал маленькие кусочки от круассана и медленно отправлял их в рот. Его глаза замерли, будто уставившись в одну точку. — Тэ, — наконец произнёс он так, словно собирался спросить о чём-то неудобном. — Я тут подумал. В этом театре особый дресс-код — блэк-тай… А у нас с тобой нет подходящей одежды. — Всё продумано, Гуки. Сейчас мы позавтракаем и поедем в специальный магазин, где есть прокат смокингов. Далековато, правда… Чонгук облегчённо вздохнул. — Твой кофе! — Тэхён улыбнулся и подвинул к нему блюдце с чашкой. Чонгук осторожно потянулся на звук подвинутой чашки. Сразу после завтрака они отправились на ресепшен, чтобы отдать ключ от номера. — Хорошего дня, — приветливо произнесла девушка-адмистратор, забирая ключ. Тэхён с Чонгуком уже двинулись к выходу, но внезапно Тэхён остановился. — Давай-ка вернёмся, хочу уточнить кое-что. Они снова подошли к стойке регистрации. — Сеньорита… — Тэхён скользнул взглядом по бейджику на блузке девушки. — Сеньорита Адриана, подскажите, есть ли поблизости магазин проката смокингов? Тот, что я знаю, находится на другом конце города, и нам не хотелось бы тратить на дорогу своё драгоценное время, уж лучше провести его с пользой, сами понимаете — весна, Милан… — О, да, — Адриана энергично закивала, — есть такой! Один момент, я запишу адрес! Она взяла блокнот, ручку, быстро черкнула несколько слов, а затем ловко вырвала страничку и протянула её Тэхёну. — Магазин находится в паре кварталов от отеля, открылся недавно, вы сразу узнаете его по черному зеркальному фасаду — он несколько нарушает общую архитектуру улицы. Название я тоже записала. — Благодарю вас! — Тэхён забрал листок с адресом и повернулся к Чонгуку. — Ну вот, — он победно помахал листочком из блокнота. — Даже лучше, чем я ожидал! Они уже скрылись за дверями отеля, но Адриана продолжала смотреть в сторону этих дверей и мечтательно улыбалась. — И что же так подняло тебе настроение с утра? — послышалось совсем рядом. Адриана перевела мечтательный взгляд на говорившего и улыбнулась ещё шире. — Здравствуйте, сеньор Росси. Да так… вдруг подумалось: что может быть прекрасней, чем два любящих сердца, бьющихся в унисон. — О, как поэтично! Надеюсь, эта прекрасная метафора не просто так появилась в твоей голове? Адриана снова посмотрела в сторону дверей. — Знаете, тут есть одна пара, когда смотрю на них, сердце замирает. Столько искренности в их глазах, столько любви. Точнее… в глазах одного… Она замолчала. — А что же в глазах другого? — Росси с интересом смотрел на Адриану, ожидая ответа. — В его глазах темно. — Она тяжело вздохнула и опустила голову, но тут же вскинув карий взгляд на Росси, горячо заговорила: — Но несмотря на это, он тоже искренен! Я это вижу, чувствую! — Кажется, я догадываюсь, о ком речь. И думаю, ты ошибаешься насчёт второго. Не может человек быть искренним, когда что-то скрывает от своей половины. — Скрывает? — удивлённо переспросила Адриана. — Но что он может скрывать? — Есть у него один секретик, и я никак не пойму, что им движет. — Думаю, вы ошибаетесь. Вы бы видели, как он улыбался, когда сеньор Ким обрадовался, что поблизости есть то, что им нужно. Там нет никакой корысти, уверяю вас! — И что же им так нужно, что находится поблизости? — Вопрос прозвучал ровно, совершенно не выдавая того острого интереса, что скрывался за ним. — Магазин проката смокингов. Думаю, у них сегодня какое-то важное мероприятие. Интересно, какое? — Адриана мечтательно закатила глаза. — Завидую. По-хорошему завидую. Она не заметила, как уголки губ Альдо Росси дрогнули в едва заметной ухмылке. Выйдя из отеля, он, щурясь от яркого утреннего солнца, задумчиво произнёс: — Прокат смокингов, значит. Росси отогнул рукав пиджака, взглянул на часы, затем достал телефон и быстро набрал чей-то номер. Когда на том конце послышался радостный возглас приветствия, он, не теряя времени, перешёл к главному: — Здравствуй, здравствуй, друг мой!.. Да, в Милане, и мне нужна твоя помощь. Нет-нет, всё в порядке, помощь другого характера. Мне нужен билет в Ла Скала. Нет, на сегодня. Да… я понимаю, что невозможно … поэтому заплачу́ любую цену. Любую, какую назовёшь. Хорошо, я подожду. Он стоял недалеко от дверей отеля, приложив телефон к уху, лениво разглядывая входивших и выходивших людей. Наконец его лицо оживилось. — Спасибо, друг мой! Я перед тобой в долгу.

***

Оперный зал театра Ла Скала — это воплощение величественной гармонии, где время словно замерло. Зал был похож на драгоценный ларец, что раскрыл свои сокровища: тёплый багрянец бархатных кресел, мягко мерцающих в приглушённом свете хрустальных люстр, чьи подвески переливались, будто звёзды в ночном небе; золотая лепнина, изящно вьющаяся по стенам и балконам, обрамляющая пространство, словно тончайшее кружево, сотканное мастерами прошлого. Четыре яруса лож, обитых алым шёлком, возвышались полукругом, создавая ощущение грандиозности, а потолок, украшенный фресками — как небесный свод, хранящий отголоски великих голосов, что когда-то наполняли это пространство. Казалось, даже воздух здесь был пропитан историей: аромат старинного дерева, тонкие нотки духов, смешанные с едва уловимым запахом театрального грима. Это был не просто зал, это — храм, где искусство оживало, а зритель становится частью вечного. В полумраке ложи Тэхён сидел, затаив дыхание. Его взгляд скользил по фигуре Чонгука, облачённой в строгий смокинг. Чёрная ткань, будто ночное небо над Миланом, обнимала его плечи, подчёркивая их силу, а белоснежная рубашка лишь добавляла контраста. Уже звучала последняя ария Чио-Чио-Сан. Голос сопрано чистый, как хрусталь, парил над залом, то взмывая в отчаянной мольбе, то опускаясь в бездонную скорбь. Каждая нота — это вздох, каждый звук — биение сердца, разрывающегося от утраты и предательства. Тэхён, как заворожённый, не мог отвести глаз от лица Чонгука, который замер в своём кресле, обитым алым бархатом, устремив взгляд в сторону сцены. Было видно, что ария проникла в него глубоко, коснувшись самых сокровенных струн души. Тэхён понимал, что Чонгук изо всех сил пытался сдерживаться, сжимая подлокотники, но слёзы, горячие и неудержимые, уже проложили дорожки по его щекам. «Господи, Гуки, какой же ты … настоящий… искренний…и… такой красивый!» После того, как опустился тяжёлый занавес и стихли овации, зрители стали неспешно покидать свои места и продвигаться к выходу. И лишь один человек, не шелохнувшись, продолжал сидеть на месте, не сводя глаз с двух, уже пустых алых кресел. Альдо Росси не мигая смотрел туда, где несколько минут назад сидели Тэхён с Чонгуком, и на его лице отражалось смятение, смешанное с удивлением. А потом оно озарилось радостью. — Что ж, — произнёс Росси, вставая с кресла, — самое время раскрыть карты.

***

— Прогуляемся, Тэ? Хочу поделиться впечатлением. — Есть предложение лучше. Как насчёт ресторана? Выпьем по бокалу сухого вина, поедим тортеллини. Тоже хочу поделиться впечатлением. — Мне нравится! Часы показывали полночь, когда они переступили порог отеля совершенно счастливые и довольные проведённым вместе днём. Держась за руки, направились к стойке регистрации за ключом от номера, но неожиданно Тэхён остановился. — Подожди здесь, Гуки, — его голос прозвучал холодно, будто он увидел что-то неприятное. Тэхён попытался разжать руку, но Чонгук ухватился за неё, словно боялся отпустить Тэхёна навстречу какой-то опасности. — Нет! Я с тобой! У стойки регистрации стоял Альдо Росси. Он непринуждённо беседовал с девушкой-администратором, облокотившись локтем о стойку. Заметив подошедших Тэхёна с Чонгуком, он выпрямился и слегка склонился в приветствии. — Добрый вечер, сеньоры. Давно жду вас. — Ну хватит! — по-английски выпалил Тэхён и полез в карман за телефоном. — Я звоню в полицию! — В полицию? — рука девушки с ключом-картой застыла в воздухе. — Сеньор Росси, что происходит? — Она растерянно переводила взгляд с Тэхёна на Росси и обратно. — Я собираюсь заявить о домогательстве, — безапелляционно произнёс Тэхён, нажимая кнопки телефона. — Д-домогательстве? Кто? К кому? — Адриана беспомощно хлопала глазами, не понимая, что всё это значит. — Не волнуйся, Адриана, сеньор шутит, — на итальянском мягко успокоил её Росси и снова перешёл на английский. — А вам, сеньор Ким, настоятельно рекомендую не делать этого, во избежание попасть в неловкую ситуацию. — Ещё посмотрим, кто куда попадёт. Алло, полиция? Рука Чонгука твёрдо ухватила запястье с телефоном и потянула его вниз. — Не надо полиции, Тэ, он прав. — Гуки… этот господин... Он преследует меня с первого дня нашего пребывания здесь, — горячо возразил Тэхён, ещё не отдавая отчёта тому, что Чонгук откуда-то понял, о чём говорил Росси. Чонгук второй рукой забрал телефон и нажал кнопку отбоя. — Не надо полиции, Тэ. — Но почему? — растеряно произнёс Тэхён. — Потому что не ты его цель, а я. Чонгук повернулся к Росси и на хорошем английском произнёс: — Ведь так, сеньор? Я — ваша цель, правда? Росси сверкнул глазами и широко улыбнулся. — Так и знал, что вы говорите по-английски. Да, вы совершенно правы. Именно вы — моя цель.