Spring and love

— Нэтти точно что-то скрывает. Я уверена в этом. На слова Ханыль Белль закатывает глаза, отвлекаясь от своего очень увлекательного занятия, а именно — подпиливания ногтей. Она откладывает пилочку в сторону и складывает руки перед собой в замок. — Я говорила это с самого ее появления, — отвечает Белль. Ханыль несильно пихает подругу в плечо. — Наконец-то дошло? Анатчая Супуттипонг — она же просто Нэтти — была новой учительницей в их небольшой школе. Ее появление стало событием, всполошившим вообще всех, ведь новая учительница, так еще и молодая — это что-то… что-то несомненно новое. С первого же урока она смогла привлечь внимание своим слишком крутым и взбалмошным (особенно для педагога) нравом. Да, Нэтти определенно была необычной. Конечно же, многие возомнили, что смогут завоевать внимание молодой учительницы, и стали посылать ей любовные письма, а особо смелые даже говорили напрямую. Но Нэтти предпочитала игнорировать их интерес, не переступая черту отношений учитель-ученик. Хотя некоторых и ее незаинтересованность не отталкивала, а, наоборот, только возбуждала интерес — ведь недоступной учительницы будет так сложно добится! Белль и Ханыль к числу таких идиотов, конечно, не относились, хотя Нэтти тоже их инетерсовала, но немного в другом плане. Их разумом завладел один вопрос: почему же такая молодая, такая переспективная учительница устроилась именно в их небольшую, ничем не примечательную школу. Казалось бы, ответ прост: захотела и устроилась, что тут такого? Но Белль и Ханыль чувствовали, что в этом было что-то не так. Что Нэтти скрывала какой-то секрет. Но какой — им предстояло выяснить. — У меня есть план, — шепчет Ханыль, склоняясь к Белль ближе. Та заинтересованно поднимает брови. — Спрятаться у Нэтти в кабинете после уроков и узнать обо всем. — Спрятаться где? Под столом? — иронически расспрашивает Белль. Но хотя бы прямого протеста не выражает, уже хорошо. — Мне кажется, что так нас сразу найдут. Ханыль щелкает языком. — В кабинете учителей есть плотная занавеска, и если за нее встать, то тебя не будет видно, — торопливо поясняет Ханыль. Белль хмыкает: — Точно, ты же у нас мастер по пребыванию в кабинете директора, как же я забыла. Теперь приходит очередь Ханыль закатывать глаза. — Сегодня после уроков. Идет? — быстро спрашивает она перед тем, как сесть на свое место. Белль кивает и возвращается к подпиливанию ногтей. Урок — последний урок в пятницу, после которого почти вся масса учеников уходит домой — тянется нарочно медленно. Ханыль сидит как на иголках, постоянно проверяет время и оглядывается на Белль. Та спокойна: ее напряжение выдает лишь прищуренные больше обычного глаза. Ханыль лишь остается надеяться, что все пройдет хорошо. — Если нас запрут в кабинете, то ты во всем виновата, я тут не при чем, — шепчет Белль, когда они по школьному коридору проталкиваются сквозь толпу. Ханыль вздыхает: — Как скажешь, — Белль кивает, и дальше они идут молча — до заветной двери. Та слегка приоткрыта, и Ханыль первая заглядывает внутрь. Пусто. Они заходят, стараясь даже не дышать лишний раз. Над столом тикают часы, и это тиканье не может не напрягать — кажется, что в любой момент к этому до ужаса размеренному звуку может примешаться звук чужих шагов. Белль ногтем постукивает по столу, привлекая внимание. Ханыль взглядом его исследует, останавливается на связке ключей и, не задумываясь особо, тут же цепляет их пальцами, помещая себе в карман. Белль тихо присвистывает. — Ты уверена, что это правильно? — спрашивает она. — Это же… не могут засчитать за кражу? — Я потом все верну, — отмахивается Ханыль. — Это на всякий случай, вдруг кабинет закроют. Белль кивает, продолжая оглядываться. Ханыль сглатывает комок волнения в горле. Конечно, такая ситуация не может не напрягать. Особенно когда шаги за дверью наконец-то раздаются. Они переглядываются — и тут же бегут к окну, прикрываясь занавеской. Ханыль чувствует жгучую смесь адреналина и интереса. Белль испуганно дышит ей в плечо, поэтому приходится зажать ей рот ладонью. Нэтти входит в кабинет устало и медленно. Садится — судя по скрипу ножек стула по полу — за стол и тяжело вздыхает. После этого наступает тягучая тишина, которую Ханыль боится нарушать лишним движением. От напряжения она прикусывает губу и чувствует вкус крови на кончике языка, но это кажется мелочью. Но тишина прерывается. Прерывается еще одними шагами. В кабинет входит кто-то новый. Ханыль с Белль переглядываются Этот кто-то подходит к Нэтти и стоит около нее какое-то время. Затем слышится смешок. — Ты немного не вовремя, — это Нэтти. Ее голос грустный, но довольный: видно, что она рада пришедшему человеку. — Я всегда вовремя, — наконец-то подает голос второй человек. Этот голос знакомый. Ханыль не может сдержаться и приоткрывает рот в удивлении. Белль также удивленно вскидывает брови. Это директор Хан. Или просто Джули, как называли ее ученики между собой. Джули тоже была достаточно молода, но строга, поэтому к ней, в отличие от Нэтти, никто не лез с лишней романтикой. Она занимала должность директора уже пару лет, и… честно, Ханыль даже не думала, что ее голос может быть таким мягким. — Я устала, — тем временем жалуется Нэтти. — Как ты вообще так стойко выдерживаешь работу с детьми, особенно с подростками? У меня от некоторых их заявлений голова кружится. — Я привыкла, — мудро изрекает Джули. — Детей надо приучать к порядку, но аккуратно, без напора. — Тебя-то все уважают, — продолжает Нэтти, но уже менее устало. — Я просто на первом же уроке вызвала парня, который крикнул, что у меня классная задница, к доске. Он ничего не знал, и мне пришлось поставить ему пару «неудовлетворительно». После этого он как-то замолчал. В тоне Джули слышна почти что игривость. — Дорогая, я теперь знаю, что ты — гроза всех школьных хулиганов, — усмехается Нэтти. Ханыль с Белль вновь переглядываются, но теперь уже более шокированно. Дорогая?! Вот, какой секрет скрывала Нэтти. Раздается еще один смешок. А потом… Ханыль чувствует, как на ее щеки заползает румянец. Они целовались. Белль даже сквозь ее ладонь выпускает из себя длинный выдох. Это было не просто удивительно, это было неловко до ужаса. Тишина после поцелуя — от характерного звука отстранения влажных губ друг от друга Ханыль краснеет еще больше — длится недолго. — А где ключи? — внезапно шепчет Нэтти. Ханыль вспотевшей от напряжения ладонью сжимает связку в кармане своих брюк. — Я же помню, они тут лежали… упали, что ли? — Кажется, я знаю, где они, — хмыкает Джули. Ее голос теряет игривость и становится таким же, как и всегда — строгим и собранным. — Черт, — шепчет Ханыль, когда шаги направляются к ним, и отпускает Белль. Та сглатывает. Занавеска отодвигается, и перед ними возникает Джули. Ее выражение лица не предвещает ничего хорошего. — И как вы будете это объяснять? — вздыхает она устало. Ханыль замирает на месте, а Белль делает шаг вперед, умоляюще складывая руки на груди. — Это я виновата, — лепечет она смиренно. — Не ругайтесь на Ханыль. Это я подговорила нас пойти в ваш кабинет… мы не замышляли ничего плохого, честно! Нам просто было любопытно… — Не пугай детей, — хмыкает Нэтти, появляясь за спиной Джули и на удивление спокойно обхватывая ее талию руками и кладя подбородок на плечо. — Вы ведь никому не расскажете, да? Ханыль и Белль дружно трясут головами. — Вот и отлично, — удовлетворенно говорит Нэтти. Черты лица Джули разглаживаются, теперь она уже не выглядит такой пугающей. — Ладно, можете идти, только ключи дайте, — Джули вытягивает вперед руку, куда Ханыль трясущимися пальцами выкладывает связку. — И если вы еще раз попадете сюда без разрешения… — Не попадем! — хором откликаются Ханыль и Белль и чуть ли не на перегонки направляются к двери. Они останавливаются лишь после того, как двери захлопывается, отрезая их от учительского кабинета. Они торжествующе переглядываются. Дело было сделано. Они действительнт узнали секрет Нэтти и даже не были наказаны.