Очки и рыжий кот

После прибытия элитного отряда на руины исследовательской базы в Роткове странности только множились. Среди обломков, подёрнутых снежной пеленой, они нашли девушку — единственную выжившую после катастрофы, в которой вся база ушла под землю. Но как? Каким чудом ей удалось пережить эти три года в смертельной изоляции? Её появление оказалось загадкой, которую никто не мог разгадать, и, что хуже всего, обузой для отряда. После её прибытия несколько бойцов слегли с лихорадкой. Студёный воздух Сибири проникал в лёгкие, превращая дыхание в ледяные иглы. Обмороженные пальцы отказывались шевелиться, а тела сковывало болезненным ознобом. Однажды Ноа проснулся, чувствуя, будто его кости превратились в ломкие льдинки. Лихорадка пульсировала под кожей, а тело окутала усталость, сковывая каждое движение. Он забрался глубже под ворох пледов, надеясь спрятаться от холода, но дрожь не отступала. Генерал разрешил ему взять небольшой отгул ещё до того, как отряд отправился к разлому, а в его временном убежище по соседству поселили Амира. Амир заботился о нём так, как никто другой — ненавязчиво, но с той теплотой, что позволяла Ноа чувствовать: он не один. Однако, в тот вечер в его комнате появился другой гость. — Как самочувствие? — раздался голос Лестера, нарушая тишину. Ноа устало приоткрыл покрасневшие от жара глаза и раздражённо нахмурился. — Стучаться надо, — проворчал он, показывая всей своей позой, насколько не рад компании. Лестер лишь усмехнулся и, не дожидаясь приглашения, уселся на стоящий рядом стул. Его взгляд лениво скользнул по тумбочке, заваленной упаковками лекарств и пустыми ампулами. — Чего лыбишься? — устало выдохнул Ноа, сверля его исподлобья тяжёлым взглядом. — Весело, да? Лестер не ответил, вместо этого порылся в кармане и выудил небольшой бумажный пакет. Развернув его, он достал горсть сладостей и протянул Ноа. Тот в ответ лишь перевернулся на другой бок, отвернувшись к стене. — Не люблю сладкое, — пробормотал он, пряча лицо в подушке. Он терпеть не мог, как карамель прилипает к зубам, образуя липкую, раздражающую массу. В этих конфетах не было ничего приятного. Но Лестер не сдавался. С лёгкостью перепрыгнув через кровать, он уселся прямо перед Ноа, наклонившись так близко, что тёплое дыхание коснулось его кожи. — Чего ты добиваешься? — хрипло выдохнул Ноа, шмыгнув носом. — Хочу, чтобы ты хоть что-то съел, — мягко ответил Лестер, разворачивая обёртку мятной конфеты. Он аккуратно поднёс её к губам Ноа, словно предлагая что-то драгоценное. Ноа упрямо мотнул головой, но рыжий был настойчив. Не давил, не принуждал, просто терпеливо ждал. В конце концов Ноа сдался. Сам не осознавая, как это произошло, он слегка приоткрыл рот, и конфета оказалась у него во рту. Когда он сомкнул губы, его дыхание на мгновение задело кончики пальцев Лестера. Они оба замерли. Тишина повисла в комнате, нарушаемая лишь слабым потрескиванием печи. Ноа хотел отдёрнуться, но было поздно — этот момент уже произошёл. Лестер слабо сглотнул, резко отводя руку, будто обжёгшись, но не подавая виду. Словно ничего не случилось, он поднялся, оставил пакет сладостей на тумбочке и направился к выходу. Ноа так и не взглянул ему вслед. Дверь со скрипом закрылась, оставив его одного. А Лестер, едва выйдя в коридор, задержал дыхание, поднеся к губам пальцы, что коснулись его кожи.