О природе творчества

Стрелы били в мишени, прикреплённые к щитам из пёстрых изолоновых блоков. Милена не успела пожалеть, что забыла кепку: солнце не слепило, скрывшись за серыми облаками. После обеда обещали дождь. На поле были только они с Виталем: тренировки в будние дни проводились после трёх, но там всегда становилось слишком людно. Приходилось чередоваться у линии стрельбы в два-три захода и чуть ли не сталкиваться локтями. Но у Милены было разрешение от тренера приходить вне тренировок и открывать ангар, где хранились луки и прочее снаряжение. Поэтому – утро. С Виталем, в тишине и покое. Генрих тоже иногда ходил пострелять, но больше для развлечения и за компанию. Из всех видов спорта его по-настоящему увлекали только танцы, хотя в последнее время он начал присматриваться к фехтованию. Кажется, Генриху нравилась динамика, а стоять в одном положении, повторяя одни и те же движения из раза в раз, ему было не слишком интересно. А вот Виталю, далёкому от спорта вообще, стрельба из лука неожиданно понравилась. Возможно, монотонность, отталкивающая Генриха, Виталя как раз привлекала. Судя по его сосредоточенному и отрешённому виду, сам процесс стрельбы он воспринимал как своего рода медитацию. Зарядить – натянуть – сделать выпуск – по новой. И так пока руки не откажутся подниматься. Виталь даже делал успехи, несмотря на то, что мышечной массы ему категорически не хватало: он с трудом держал лук на взводе и быстро выдыхался. Ещё бы, даже Генриху пока не удалось откормить эту тощую задницу – и не только задницу. Хотя он прилагал все усилия. И Виталь – о чудо! – даже не сопротивлялся. Последняя стрела Виталя вошла в щит косо, задев только край мишени. Виталь с раздражённым выдохом опустил лук, упёрся в асфальт стабилизатором. Устал, вот и начал дёргать тетиву вместо нормального выпуска. – Может, тебе компаунд попробовать? – предложила Милена, поправляя стрелу на полочке. Пора бы эту полочку заменить… – На какие шиши? Резонный вопрос: клуб мог бесплатно предоставить только обычные «олимпики». Но Милена уже об этом думала: – Могу намекнуть Генриху, он подарит. Даже повод есть: день рождения скоро. – Во-первых, не надо ни на что намякивать, тем более тебе, – фыркнул Виталь. – Из тебя намекальщица, как из меня балерина. Во-вторых, Генрих и так меня балует больше, чем я заслуживаю, нефиг из него делать шугар дэдди. А в-третьих, блочник мне не поможет. – Как раз поможет, его легко держать на взводе. Там же весь прикол в том, чтобы нагрузку с помощью блоков убрать. – Я не могу его перетянуть. – В смысле? – Милена оглянулась на него, не скрывая удивления. Что значит «не могу перетянуть блочник»? Виталь пожал плечами, устраивая лук на подставке. – Сопротивление блоков не преодолеваю. Или преодолеваю, но с ощущением, что у меня щас плечо вылетит. Или мышца какая порвётся. Я пробовал. Там же на полпути, пока блоки напряжение не сбросили, нужно рывок делать. Там тяжелее, чем с этим, – Виталь кивнул на свой «олимпик». – Так можно же под себя настроить. Пробовал он! Понятно, что ты чужой лук не тянешь, ты и мой не потянешь, наверно. Но… – Мил, хорош. Мне не надо проще. Мне и так кайфово. Милена пожала плечами, подняла лук и прицелилась. Последняя стрела вошла левее жёлтого круга – впрочем, как и предыдущие. У щита, вытягивая стрелы, Милена уточнила: – У тебя лук килограмм на двадцать пять, если не ошибаюсь? – Двадцать два. – Может, ослабить? Виталь кинул на неё косой взгляд, в котором сквозило раздражение. – Уже ослабляли, больше не надо. Привыкну. Оставалось лишь пожать плечами. И признать: – В принципе, у тебя уже лучше получается. Не так быстро выдыхаешься. И напряга вроде меньше… Тебя твой всё-таки заставляет отжиматься? Генрих бы смог. При всей своей деликатности и мягкости – вероятно, только видимой – он умел добиваться от Виталя всего, чего хотел. Практически вил из него верёвки – и Виталь это позволял. (Или они просто оба знали, где проходят границы, которые переступать нельзя, а до тех пор легко и счастливо поддавались друг другу. Наверняка помогало и то, что оба были влюблены даже не по уши – по самую макушку.) – Не заставляет. Мы с ним поспорили, что у меня хватит силы воли – ну, или упрямства – делать вместе с ним зарядку. Отжимаемся дуэтом. Милена присвистнула. Вот это достижение! – И на какой срок поспорили? – Бессрочно. Сдамся – проиграю. – А он хорош… – Губу закатай, – фыркнул Виталь без капли угрозы в голосе. Ещё бы он стал угрожать любимой почти сестрёнке – это ж цирк с конями был бы. И не стала бы Милена заглядываться на зазнобу Виталя. Генрих, конечно, красив просто до неприличия, умён, воспитан и богат, но именно это и было проблемой: Милена-то такому сказочному принцу на кой? Да и другу-брату счастье рушить… Поэтому Милена легко отмахнулась, не соврав ни словом, ни жестом: – Да нужен он мне больно, божечки. На что спорили? – На принцип. Должен же я доказать, что никогда не проигрываю в спорах. Милена кивнула с одобрением: – Да, он очень хорош. Вернулись на линию. Пока Виталь не взялся за лук, Милена попросила: – Ну-ка сними меня, посмотрю: то ли я косячу, то ли прицел надо выкручивать. – Косячишь, – немедленно отозвался наблюдательный Виталь. – Руку уводишь влево. Но всё-таки обошёл Милену и начал снимать.

***

Виталь пропускал уже вторую серию, устроившись в сторонке на траве и давая отдых уставшим рукам и спине. В перерывах между выстрелами Милена развлекала его болтовнёй: – Помню, был прикольный момент на первом турнире. Почти отстрелялись, последняя серия, у меня уже последняя стрела, навожу, натягиваю – и понимаю, что прицел смотрит выше и правее, а руку сдвинуть я не могу. Сил нет, всё. Никак. Я вообще пошевелиться не могу. Ни на миллиметр не сдвинуться, а надо как раз пару миллиметров. Стою, целюсь мимо центра, и понимаю, что ну никак уже, щас промажу. И – наудачу – ка-ак при выстреле дёрну рукой! С луком. Вниз и влево. На тренировке за такое убили бы. Но надо же как-то стрелу увести ниже и левее? Вот я и дёрнула. – И как, помогло? – Ты не поверишь! Ровно в центр. Я как увидела, куда стрела вошла – в истерике ржала и плакала. Но я уже правда устала к тому времени, так что не удивительно. – Сочинила? – с едва заметной улыбкой уточнил Виталь. Он давно знал, что истории Милены надо делить на два, а то и десять. Но не в этот раз. Милена качнула головой: – Нет, всё чистая правда. Можешь у тренера спросить. Хотя не факт, что он помнит сам выстрел, но точно помнит истерику. – Удивляюсь, почему ты до сих пор ничего про стрельбу не написала, – заметил Виталь. – В клубе людей – хоть жопой кушай, наверняка и что-то интересное происходит, а ты всё ищешь где попало неизвестно что. Милена вздохнула. Эта же мысль посещала её неоднократно – и каждый раз всё упиралось в одно большое «но»: – Идеи нет. И-де-и. Виталь хлопнул в ладоши: – Ура. Наконец до тебя дошло. Но почему-то творить фигню на любые другие темы это тебе не мешает. – Виталь, ты лучше следи за языком, пока у меня стрелы не закончились. – И как ты объяснишь следствию, откуда во мне лишние дырки? – Скажу, что ты играл со мной в Вильгельма Телля и проиграл. И мне поверят. – Да прям. – Именно так. Найдётся вагон и тележка свидетелей, которые подтвердят, что ты именно настолько отбитый. И меня оправдают. Я же девочка, – Милена похлопала ресницами. Виталь не впечатлился. – Ты на юриста училась, девочка. Не в коня корм? – А почему я, по-твоему, не доучилась? – Потому что ты была нужна мне на инязовской студвесне. Это единственная причина. – Точно. Уже снова встав на линию стрельбы, Виталь вернулся к своей мысли: – А ведь для тебя было бы идеально. Интересный антураж: и спорт, и квазисредневековая романтика – все мы тут немножко Робин Гуды. Люди в клубе самые разные, в персонажах ты не ограничена. И пиши что душе угодно: хоть детектив, хоть психологический триллер, хоть сопливую историю любви. Или не очень сопливую. Тренер и спортсмен, соперники, история взросления, преодоления чего бы то ни было… И впилить ещё какую-нибудь пошлость про стрелы Амура. Или попаданца в эльфийское фэнтези… – Фу, такой бред даже я не пишу, – возмутилась Милена. – Ты за кого меня принимаешь? – За человека, который в условном Средневековье точно бы не растерялся? – предположил Виталь. Ничего себе, он и льстить умеет? – Костёр разведёшь, из лука дичь настреляешь… – Дичь я пока только пишу, и то – строго с твоих слов. Генрих меня так жёстко не критикует. – Генриху ты самую жесть не показываешь, – влёгкую парировал Виталь. – А для меня вообще ничего не фильтруешь. – Гордись: ты удостоился высочайшего доверия. – Щас помру от счастья, – с убийственной серьёзностью пообещал Виталь. И без перехода вернулся к своим рассуждениям: – Или какую-нибудь пафосную дичь про стрелка-вигиланта, наёмника, мстителя в современном мире… – Это ещё бредовее попаданца в фэнтези, – скривилась Милена. – В современном мире на полном серьёзе использовать лук как оружие? Не на охоте даже? Ну совсем уже клиника. – Ну-ка, – заинтересовался Виталь. – Развивай мысль. Милена пожала плечами: – Самое удобное оружие – калаш. Достать можно везде, в обращении проблем нет, плюс он практически неубиваемый, если чистить своевременно. В нагрузку ещё нож. А лукам и стрелам место в Средневековье. Дальность прицельной стрельбы не супер, нужно ещё кучу факторов учитывать: ветер, влажность, траекторию, да дофига всего. И силушка нужна богатырская, чтобы тетиву хотя бы натянуть. – Зато он тихий. – Ты ниндзя? Зачем тебе тихость? И если уж очень надо тихо – к твоим услугам духовые трубки, рогатки, удавки и ножи. – А дальность? – Окей, сейчас ещё есть пистолеты-арбалеты, или как там они правильно называются. Тоже тихие, меньше лука, и усилия такого не требуют. Но возни с ними примерно столько же, и не стоит оно того. Даже у Конан Дойля было пневматическое бесшумное ружьё, сейчас наверняка и не такое делают. – А если ты в экстренной ситуации окажешься? На необитаемом острове, в джунглях, не знаю, провалишься в портал до Средиземья? И нужно оружие? Повернувшись к Виталю, Милена наконец заметила выражение его лица. Да он издевается просто! Прекрасно знает всё, что Милена ему говорит, и продолжает задавать дебильные вопросы. – Палку-копалку возьми, вот тебе и оружие. Ты не хуже меня знаешь, что несёшь бред. – Поясни. – Серьёзно? Тебе лекция нужна? Вот по этому вопросу? Который вообще не требует пояснений? Виталь кивнул: – Очень. В правой руке он держал телефон. Милена прищурилась с подозрением: – Так. Для кого ты это записываешь? Виталь даже отпираться не стал: – Для истории. На память. Мне нравится, когда ты умничаешь. И Генриху дам послушать, он будет умиляться и говорить, какие мы родные. Давай, жги. Ладно, Милена сама виновата: она первая начала записывать самые интересные их разговоры на диктофон. – Окей. На чём я остановилась? – На том, что в экстренной ситуации ты лук не сообразишь. – Да тебе проще будет рогатку сообразить: резинку из трусов вынул, на деревяшку прицепил – и вуаля. Любой камень тебе снаряд. Тоже так себе оружие, но лучше, чем ничего, особенно если резинка тугая. А чтобы сделать лук и стрелы, нужны правильные материалы, правильные инструменты и прямые руки. А, и ещё умение. Чтобы стрела летела, как надо и куда надо, её делает опытный стрельник. Короче, ни сам лук, ни тетиву, ни боеприпасы ты на коленке не изготовишь. Или изготовишь, но жалкую пародию, с которой только во дворе в войнушку играть. А чтобы из лука ещё стрелять и попадать хоть куда-то, надо долго тренироваться. Сила нужна и выносливость; ты вот, например, свой лук еле тянешь, а он сильно легче тех шестифутовых, из баллад о Робин Гуде. С арбалетом проще, но и достоинств лука типа скорострельности и бесшумности у него нет. Так что, если хочешь дело делать, а не выпендриваться, бери нормальный огнестрел. А лучше вообще ничего не бери: человек с оружием притягивает неприятности. – Даже для самообороны? – Ты знаешь, сколько народу у нас сидит за самооборону? Ну, можешь шокер завести на всякий пожарный. Я вот им собак отпугиваю, помогает. – О, хорошая мысль. Недавно опять чуть не сожрали на остановке, хорошо, автобус подошёл. Виталь убрал телефон, и тут над их головами громыхнуло. На нос Милене упала капля, потом сразу две – на лоб. И почти сразу полило – стеной. Не сговариваясь, они с Виталем подхватили вещи и луки вместе с подставками и метнулись ко входу в спорткомплекс. – Вот об этом я и говорила: даже современным «олимпикам» намокать не полезно, а уж средневековым… – бубнила Милена уже в тамбуре, оперативно снимая тетиву и скручивая с лука все противовесы. Хорошо ещё, не успели сделать ни одного выстрела, заболтавшись, а то пришлось бы и за стрелами бежать. А мишени – расходник, пусть себе мокнут. Разбирая луки, чтобы вытереть каждую деталь насухо, они сидели в тамбуре и ждали, пока закончится ливень. По стёклам текли не струи – реки. На сегодня тренировка была окончена. – На, накинь, – Виталь протянул Милене свою рубашку, слегка измятую после рюкзака. – Да мне не холодно. – У тебя грудь просвечивает, но дело твоё. Белая майка, зараза… Всё-таки успела промокнуть до полупрозрачности. Рубашку – вполне чистую, но слегка пахнущую Виталем – Милена взяла. И твёрдо решила не отдавать как минимум до конца лета. Хорошая рубашка, приятная к телу. Мягкая фланель в любимую Виталем клетку – на этот раз синюю, а не красную. Не только же Виталю заимствовать у Милены юбки. – Ну что, – Виталь захлопнул свой кейс и отряхнул руки. – Продолжим придумывать тебе кринжовую историю со стрельбой из лука? И они продолжили.

***

После дождя засияло солнце, и Милене всё же пришлось пожалеть о забытой кепке. А ещё – о резиновых сапогах: асфальт превратился в одну большую лужу. До первого перекрёстка добрались по бордюру, но там лужа была уже как минимум по щиколотку. Виталь со вздохом вручил Милене свой рюкзак и повернулся спиной: – Садись уже, захребетница. Всё-таки хорошо, что он увлёкся стрельбой. Раньше Виталь точно не смог бы дотащить Милену до дома на закорках.