солнечная встреча

      Ген до безумия любил макать чипсы в мороженое. Ещё в первом классе старшей школы этот способ ему показала Кохаку, любившая смешивать всё, что было съедобно.       Большую часть своих любимых блюд он вывел именно с помощью экспериментов с ней: кола с перцем, бобы натто с сахарной пудрой, те самые чипсы с мороженым. Кохаку больше всего нравился клубничный пломбир с крабовыми. Ген же до безумия обожал ванильное с острым начос.       В этом году весна была жаркой. Ещё в начале марта Сенку носил белое пальто, а сейчас уже хладным (хотя, скорее, горячим) трупом лежал на диване в тонкой футболке и шортах, направив на себя вентилятор. Кондиционер тоже был включён. А ещё он прижимал к себе бутылки минералки, которую пару минут назад достал из морозилки.       Именно такого Сенку, разгорячённого и чуть ли не метавшегося в бреду от жары, застал Ген, когда вернулся с пробежки. Он рухнул рядом с ним, наваливаясь на спинку дивана, и вытянул ноги, приложив руку ко лбу.       — Тебе повезло, что ты не на улице. Я чуть не сварился заживо пока шёл до магазина за водой. А пока топал до парка, уже чувствовал накатывающий перегрев. Даже охлаждающие наклейки не помогли. Так ещё и душно, даже не бегая, чуть не задохнулся.       Сенку в ответ лишь промычал нечто нечленораздельное, и Ген усмехнулся. Они жили вместе две недели. За это время квартира частично преобразилась: появились всякие мелочи на плоских (и не очень) поверхностях.       К примеру, он купил две декоративные подушки для дивана в гостиной. А в ванной теперь по краям зеркала были нарисованы цветы. Ген очень любил в свободное от работы время рукодельничать, поэтому подоконник на кухне теперь был накрыт вязаной салфеткой, а на столе всегда стояла ваза с бумажными цветами.       А ещё Ген притащил фикус, пересадил его в огромный горшок и ласково назвал Хару.       Единственным местом, до которого он не мог дотянуть свои бледные ручонки, была лаборатория, куда Сенку попросту его не пускал без необходимости. Внутри копошилось едкое желание убраться там, пока Сенку был на работе, но их графики, к сожалению, совпадали.       Один раз ему повезло, и он остался дома один, у него был выходной, и первым делом он ломанулся в сторону замусоренной берлоги с реагентами и колбочками.       Только вот Сенку явно предвидел такой вариант событий, поэтому дверь была закрыта на ключ. Лаборатория была единственной комнатой, у которой был другой замок, и дубликата ключа у Гена попросту не было. Заниматься взломом не хотелось, и он просто сдался, занявшись рисованием.       — Сенку-чан, а ты помнишь, что у меня завтра день рождения?       — Да.       Они лежали под кондиционером ещё минут сорок, пока Ген не вскочил, хлопнув в ладоши, и не заявил, что больше так нельзя.       — Сенку-чан, если не хочешь завтра проснуться с температурой, немедленно прекрати. Пойдём лучше поедим. В морозилке ещё осталось мороженое.       Сидеть на кухне, объедаясь прохладным десертом, было невероятно приятно. Вот так вот просто — зачерпывать ложечкой из стаканчика, тыкать друг другу в щёки, размазывая мороженое по коже, смеяться и пробовать вкусы у другого. Ген за это недолгое время запомнил, что Сенку признаёт только колотый лёд без добавок.

***

      День рождения прошёл замечательно, и ещё неделю они питались сладостями, которые были подарены. В их квартире всё это время количество десертов было сопоставимо с маленьким магазинчиком: Кохаку принесла торт, не зная, что Ген уже купил один, Суйка принесла несколько шоколадок, а Рюсуй раскошелился сразу на огромный набор зарубежных десертов.       Гену казалось, что ещё немного, и он впадёт в сахарную кому. Все эти дни он жил по простому алгоритму: работа, дом, поесть сладкого. И был невероятно возмущён, когда решил взвеситься, доев всё. Плюс шесть килограмм не радовали.       — Сенку-чан! С понедельника я на диету! Не тащи в дом всякий мусор жирный и сладкий, никаких энергетиков, лапши, батончиков. Вообще ничего!       — А как же кола?       Это был нечестный приём. Просто натуральный удар под дых. Настоящее предательство. Кощунство.       — И её тоже не должно быть дома. Даже без сахара.       От такой категоричности Сенку опешил, удивлённо наблюдая за оскорблённым Геном, который демонстративно щупал свои бока. Он уже говорил ему, что ничего не поменялось, так как у Гена всегда был небольшой дефицит массы тела, но это просто не имело никакого смысла. Все доводы игнорировались, и в ход вновь шли аргументы в пользу диеты.       В итоге Сенку сдался, решив последовать просьбе, и избавился от «пищевого мусора», закупил побольше полезной еды, набив холодильник, пока Ген все выходные проводил у Рюсуя и Укё.       И он не ожидал такой агрессивной неблагодарной реакции утром понедельника, когда в комнату в шесть утра ворвался разъярённый Ген, решивший выяснить, куда пропала вся нормальная еда.       Сенку считал, что контекст ссоры невероятно абсурден. Но решил настоять на своём, оскорблённо отстаивая собственную честь:       — Ген, ты сам попросил, чтобы я проконтролировал ход твоей диеты. Я не понимаю, почему ты сейчас злишься и обижаешься, ведь это была твоя просьба, твоё желание, и ты буквально требовал, чтобы я занялся этим вопросом! А сейчас ты возмущаешься? В чём, чёрт возьми, твоя проблема? И вообще, сейчас шесть утра, будь добр, заткнись. И иди занимайся своими делами. Пока не скинешь свои три килограмма, или сколько их там, я не пропущу в нашу квартиру ни одного сладкого или мучного изделия, никакой жирной пищи. И да, я предупредил всех наших общих знакомых, что ты на диете, так что откосить через Рюсуя не выйдет.       Ген картинно вскинул руки к небу, а затем прижал их к груди. Он чувствовал себя настолько задетым за живое, что хотелось снова запустить любимый образ королевы драмы. Ему каждое утро дико хотелось выпить кофе и закусить чем-то сладким, например, шоколадным батончиком, а сейчас такой возможности не было. Недовольно буркнув нечто нечленораздельное, он удалился, мысленно делая пометку, что будет весь день игнорировать Сенку.       К ещё большему ужасу Гена Сенку не повёлся на такую дешёвую манипуляцию, оставшись при своём мнении. И вот уже неделю они питались нормальной едой. У Гена был тотальный дефицит сладкого, и нервы уже были на пределе. Хотелось рвать и метать.       Он несколько раз ходил выпить кофе с Кохаку, но та лишь ехидно усмехалась, когда он просил её заказать ему круассан или маффин. Тогда он сделал себе ещё одну пометку в голове. Предательство лучшей подруги ощущалось ржавым ножом, а отсутствие сахара добивало. Впервые он столкнулся с последствиями зависимости, и даже бросить курить пару лет назад было гораздо легче.       — Милая, ты просто не представляешь, как мне плохо! Я просто хочу маленькую конфетку, пожалуйста, умоляю тебя, душа моя, свет мой, львица моего сердца, позволь мне купить себе пончик, сохрани в тайне мою слабость! — он сложил руки в молитвенном жесте, обращая их к Кохаку.       — Нет, Ген, ты же знаешь, что я обещала Сенку. Я не хочу вариться в серной кислоте. Извини.       — Ты лживая предательница, променявшая нашу дружбу на мнение своего паршивого братца!       Они пару мгновений смотрели друг на друга, хлопая ресницами, а затем рассмеялись. Всё же градус драматизма был абсурдно высоким.       — Нет, если честно, когда я в прошлом году бросал курить, мне было гораздо легче. Я, конечно, думал, что не переживу те моменты, ведь кости ломило нещадно, гудела голова, да и всё такое… Но сейчас у меня в организме просто капитальный бардак! Я просто не могу жить без сладкого, это ужасно.       Он положил голову на стол, громко вздыхая, и Кохаку запустила ладонь в его волосы, перебирая чёрные и белые пряди.       — Знаешь, я вообще не считаю, что тебе нужно худеть. У тебя вес наконец пришёл в норму для твоего роста и возраста, а ты считаешь это каким-то ожирением. Может, тебе стоит обратиться к психу?       — К психологу, Кохаку, к психологу. Честно говоря, не знаю.       Кохаку усмехнулась, но отвечать не стала. Лишь продолжала гладить его по голове, пытаясь хотя бы немного утешить. Ген прикрыл глаза, наслаждаясь приятными ощущениями.       Они дружили уже много лет, и только с ней он чувствовал себя настолько свободно и открыто. А по уровню чуткости и высокого уровня эмпатии она явно не уступала своей сестре Рури. Иногда именно слова Кохаку (и даже её молчание) приводили его в чувства. Даже в тех моментах, когда требовалась поддержка именно от парней.       Она многого не понимала, часто коверкала слова, с неохотой запоминала какие-то сложные термины, достаточно плохо училась, но была одной из умнейших людей, которых он вообще знал.       Иногда даже было непонятно, как такие разношёрстные люди могли уживаться в одной семье. Он ещё со школьной скамьи знал, что Кохаку часто препирается с Сенку, а ещё чаще — со своим родным отцом. У неё был достаточно тяжёлый характер, но в большинстве ситуаций она была до безумия честной и прямолинейной, уравновешивая самого Гена. Он обожал её, любил всем сердцем, ведь лучше друга, чем она, у него не было никогда, да и вряд ли уже будет.       И точно цены бы ей не было, если бы она сейчас согласилась пойти на уступки.       — Кохаку, помнишь, ты на первом курсе разбила нос парню за то, что он разбил мне сердце? — Ген тихо засмеялся. — Может, повторишь с Сенку?       — Я сейчас с тобой повторю, если ты не перестанешь! — она ответила таким грозным и строгим голосом, что ему стало не по себе.       И буквально через пару мгновений она захохотала, привлекая к себе неодобрительные взгляды посетителей кофейни. Утерев выступившие слёзы, она откинулась на спинку стула, взяв в руки стаканчик.       — Знаешь, я что-нибудь придумаю. Но особо не надейся, может, я поменяю своё мнение.       — О, богиня, я готов поклоняться тебе и целовать твои ноги!       — Повремени с благодарностями. Я бы предпочла, чтобы ты в ответ оказал мне маленькую услугу. Но я тебе не скажу какую. По крайней мере, сейчас уж точно! — она облизала губы и улыбнулась.       А Ген в очередной раз убедился, что правильно выбирает друзей.

***

      Через пару дней Кохаку внезапно завалилась в гости с огромным пакетом всяких мелочей. Сенку, прошлёпав босыми ногами до кухни, поставил его на стул и начал уже было доставать содержимое, но она сразу же оборвала его, сказав, что справится сама.       — Ох, Сенку-чан, извини, я забыл сказать, что Кохаку-чан принесла нам продукты для салата и мисо супа! Мы сейчас всё мигом приготовим, ты пока возвращайся к делам! — пропел Ген, буквально выталкивая Сенку из кухни. Тот лишь пожал плечами и удалился.       — Слушай меня внимательно, агент Менталист. Объект под кодовым именем «Капуста» только что закрыл дверь в лабораторию. — заговорщическим тоном прошептала Кохаку. — У нас с тобой важная миссия. У каждого свои роли. Моя задача — проследить, чтобы «Капуста» ни о чём не узнал, а твоя — сожрать то, что я принесла.       — О, как интересно, агент Львица, и что же мне нужно сожрать? — тем же тоном вторил ей Ген.       — Я принесла небольшой стаканчик колотого льда с клубничным сиропом и чипсы нори. Только тихо! Будь максимально быстр!       Она выудила со дна пакета запретные продукты, протянула их Гену, и тот буквально набросился на них, в мгновение ока сметая всё предложенное.       По рту распространялась приятная прохлада и сладость, а солоноватые чипсы нори интересным образом оттеняли столь желанный всё это время вкус. Нервная система, работавшая всё это время в режиме ЧС, успокоилась, и Ген удовлетворённо обмяк на стуле, складывая пустые упаковки в пакетик.       — Я специально принесла непрозрачный пакет, давай его мне, я с собой его унесу в сумке. И тогда Сенку ни о чём не узнает. Только помни: ты мне теперь должен.       Они весело провели время, пока готовили салат из огурцов и пекинской капусты и мисо суп, а затем уютно посидели за столом, уплетая еду. Только уже втроём. Сенку часто нахваливал стряпню Гена. И сейчас он тоже остался доволен.       — Агент Менталист, помни, это наш с тобой маленький секрет, — прошептала Кохаку, когда уже собиралась уходить.       — Агент Львица, я очень благодарен вам за оказанную услугу.       — Да ладно тебе, для этого же и нужны друзья, — напыщенно шепнула Кохаку, горделиво ухмыляясь.       — Не ври, ты сказала, что я буду тебе должен.