солнечная встреча

      Тёплый ветер приятно ласкал волосы и щёки, напоминая мягкие прикосновения Рюсуя. Укё зажмурился, потому что хитрые солнечные лучи намеревались выжечь ему глаза. На фоне играла какая-то очень популярная рок-группа, и он подумал о том, что не понимает концепцию прослушивания музыки в машине. И, естественно, вслух он ничего не сказал, продолжая наслаждаться их дивной поездкой по загородной трассе, длившейся уже невесть сколько времени. Такое тёплое приятное чувство бесконечного путешествия, и грудь разрывалась от радости на каждом вдохе, а на каждом выдохе наполнялась желанием запечатлеть это воспоминание в мозге, заламанировать и поставить в рамочку на полке «лучшие моменты» в своей голове. Рюсуй что-то пробормотал, переключив песню, и Укё с удовольствием вслушивался в мягкий поп-рок, играющий для них двоих. Было немного странно осознавать, что он тратит свой отпуск на деловые поездки Рюсуя.       Вчера они вернулись из Владивостока, где состоялась какая-то невыразительная вечеринка для богатых напыщенных бизнесменов, обсуждающих свои успешные сделки. Укё скучал, поглядывая на часы, внутреннее радуясь, когда стрелка приблизилась к десяти вечера, и настало время покинуть ресторан, вернуться в отель и броситься в объятия друг друга; он не понимал, зачем Рюсуй приглашает его на подобные мероприятия, но каждый раз любезно принимал его приглашения. В конце концов, ему нравилось наблюдать за ним со стороны. Рюсуй стоял особняком, выделять среди его деловых партнёров: он вёл себя раскованно, смеялся искренне, в своей манере отвешивал комплименты каждому встречному. Он излучал золотое сияние, светился изнутри, и Укё заворожённо наблюдал за ним, потягивая свой коктейль, и радовался, что знаком с ним.       В его жизни было много удивительных людей: невероятно талантливая во всех сферах Франсуа, гениальный Сенку, умеющий удивлять ловкостью и харизмой Ген. И многие другие. Все они создавали свой отпечаток в его душе, навсегда врезаясь в память.       Но только такие масштабы не для Рюсуя. Ему было этого мало, поэтому он захватил всю жизнь Укё, радостно принимая его внешность, тело, знания и саму его личность. Он — огромное жадное животное, пожирающее всё, до чего дотронется.       И Укё это нравилось. Рюсуй хотел всё больше и больше, впитывая в себя полезные знакомства, навыки и информацию. Но с Укё он обходился ещё жестче, завладев его разумом и временем.       Укё иногда думал, что Рюсуя слишком много. Ещё со времён университета. Обсуждения Рюсуя были на первом месте в популярном в социальных сетях стабильно раз в неделю, он мелькал на всех тусовках, неважно, была ли это вечеринка студентов, или же это было важное деловое мероприятие богатейших людей Японии. Он мелькал на обложках журналов, а на улице некоторые люди только и делали, что обсуждали его. Укё дружил с Минами очень давно, поэтому не мог избавиться от постоянных журналистских расследований, в которых в тысячный раз обсасывали скандального «наследника конгломерата Нанами». И поначалу его это раздражало, но лишь до тех пор, пока он лично с ним не познакомился. Рюсуй был олицетворением разрушительного урагана, поглощающего всё на своём пути. Он был жаден, громогласен и нетерпелив, и Укё сносило голову от его поведения. Он был безумен по-настоящему, его загребущие руки метафорически хватались за всё, что только можно было ухватить, и у него был чертовски низкий голос, вызывающий внутри резонирующее жжение.       От него пахло морской солью и грейпфрутами по будням, а по выходным его тело окутывал шлейф кофе, гвоздики и бессмертника. У него была гладкая кожа с оливковым загаром, а подушечки пальцев имели нетипичные для богатого папиного сынка мозоли. Когда Укё впервые спросил об этом, он промолчал, а на первом свидании потащил его на грёбаный почти что средневековый парусник. Рюсуй был одет в простую белую рубашку и свободные коричневые брюки, он был похож на чёртового моряка из детских книжек. И он с таким удовольствием связал руки Укё, затягивая на них морской узел, что становилось до боли смешно и страшно. Не хватало только типичного пиратского смеха и взмаха саблей.       Он так много путешествовал, так много учился всему новому, что со временем Укё понял, что добрая половина журналистских расследований — сплошная фальсификация. Рюсуй, конечно, питал определённую слабость к алкоголю, роскоши и красивым девицам-моделям, но точно с такой же радостью просиживал штаны в лаборатории Сенку, внимательно следуя инструкциям и почти профессионально выполняя все указания. В нём бурлила жизнь, и он резонировал с ней, идеально поняв концепцию «жить»; ни один человек не оставался равнодушен к нему, его либо любили, либо ненавидили.       Укё плавно колебался где-то посередине.       — Слушай, Рюсуй, скажи честно, зачем мы едем в Коганеи?       — Тебе честно или мягко?       — И так и эдак, дорогой.       — Вообще, мы туда направляемся ради моего делового парнёра, он пригласил нас на ужин. Ну, знаешь, когда человек вкладывает свои деньги в одно из ответвлений твоего бизнеса, он ожидает, что потом вы мило поболтаете, кушая стейк и попивая дорогое вино. Но дело не только в этом. Там просто убойное количество сакур, ты должен это увидеть.       — Просто признайся, что ты как школьник повёлся на цветущие деревья. Зачем смотреть Холодное сердце дома, если можно съездить в Диснейленд, верно?       Рюсуй рассмеялся. Его волосы раздувал ветер, а солнечные лучи подсвечивали их, создавая золотистое сияние. Он сосредоточенно следил за дорогой, а Укё тихонько радовался тому, что с ними не было Франсуа. Он не имел ничего против неё, но когда она была с ними, он чувствовал себя подростком, который привёл своего парня в родительский дом, и ночью они пытались предаться плотским утехам, не спалившись перед родными.       Вообще, справедливости ради, Франсуа должна была присоединиться к ним чуть позже, прихватив с собой Суйку, потому что Рюсуй не мог отказать своей драгоценной младшей сестре в удовольствии любоваться цветущей сакурой. Пусть в Коганеи и приезжало много туристов, но их всё равно было гораздо меньше, чем в Токио, поэтому они смогут насладиться прекрасным видом в относительной тишине и спокойствии.       Рюсуй питал слабость к тематике моря, а Укё — к маленьким городам. И, если карты так лягут, и они начнут жить вместе, он бы попросил Рюсуя переехать в пригород. Так просто комфортнее.       Меньше людей, меньше шума, меньше проблем. Их бы окружали преимущественно знакомые жители города, а воздух был бы в разы чище.       Примерно как в те счастливые две недели отпуска, когда они вдвоём улетели в Корею, сняли домик с видом на горы и каждый день проживали максимально спокойно и размеренно.       А ещё Укё нравились поездки на маленькие фермерские хозяйства, где в их распоряжении были живописные пейзажи, конные прогулки и варенье с шишками.       Рюсуй был в гармонии с любым местом. И Укё не сомневался, что в тихом маленьком городке ему было бы комфортно.       Они наконец подъехали к Коганеи, и Рюсуй снизил скорость, переодически поглядывая по сторонам. Он всячески отвлекался на вид за окном. И Укё прекрасно его понимал.       — И во сколько ужин?       — В шесть вечера, у нас ещё есть время. Я снял нам отель, так что сначала заедем туда. Потом можем потратить три часа на что-то интересное. Чего бы тебе хотелось?       — Город же граничит с Митака, верно? Я слышал, что там находится музей Гибли.       — О, точно, ты же обожаешь их фильмы. Хорошо, я отведу тебя туда, но не сегодня. Мы всё равно приехали на пару дней, и лучше провести там почти весь день, чем пытаться успеть посмотреть всё за пару часов, верно?       Они заехали в отель, скинули там часть своих вещей и махнули в парк Мусашино, любоваться тем, ради чего и приехали.       Укё плюхнулся на зелёную траву, с удовольствием вытягивая ноги. И сразу же обратил свой взгляд на сакуры, которые цвели в этом году необычайно пышно. Рюсуй тихо примостился рядом, набирая что-то в телефоне.       — Кому пишешь?       — Скинул Франсуа нашу геопозицию. Теперь я всецело твой, готов раствориться с тобой в потоке розовых лепестков, тёплого ветра и длинного спокойного молчания.       Укё улыбнулся, продолжая наблюдать. Он каждый год находил время полюбоваться цветением сакуры, и этот раз не стал исключением. Он был благодарен Рюсую за возможность насладиться этим тихим моментом в спокойствии и компании любимого человека.       Чуть позже приехали Франсуа и Суйка. Они сразу же присоединились к ним, и Укё начал рассказывать Суйке об этом городе. Она слушала его внимательно, лишь изредка отвлекаясь на шутки Рюсуя. Оказалось, что Франсуа привезла с собой бутерброды, и теперь их тихие посиделки на траве превратились в маленький импровизированный пикник.       И вот опять.       Внутри цвело чувство единения, радости и любви к этим людям.       Опять приходилось держать себя в руках, чтобы сдержать минутный порыв слабости, выступающие слёзы счастья на глазах и не начать признаваться им всем в своих искренних чувствах.       — Слушай, Рюсуй, если ты в ближайшее время планируешь обзавестись домом в пригороде, то знай, что в таком случае я буду не против съехаться.       Суйка взвизгнула, прикрыв рот ладошками. Её удивлённое лицо вызвало тихий смешок у Укё. Она с подозрением уставилась на него, а затем спросила:       — Точно? Ты не врёшь?       — Нет, Суйка, не вру.       — Тогда поздравляю! Рюсуй, ты просто обязан устроить с ним свадьбу! Чур, я буду подружкой твоего жениха, а потом вы будете забирать меня на каникулы к себе. И заведёте кота! И щенка! Я буду приезжать играть с ними.       — Слушай, Суйка, я, конечно, согласен, но чего ты, как маленькая, в самом деле, — засмеялся Рюсуй, мягко растрепав её волосы.       — А я ещё несовершеннолетняя, поэтому имею полное право, старый хрыч! И вообще, свежий воздух полезен для детского организма, так жду покупку дома в маленьком городе. Эксклюзивно для меня, — она сузила глаза, строго глядя на Рюсуя, а затем громко засмеялась.       Укё разорвал приступ смеха, такой сильный, что живот заболел, а лёгкие горели. Он утёр слёзы, а затем повернулся к Рюсую, прислоняясь к его уху. В нос ударил запах кофе и гвоздики.       — Если что, Рюсуй, я серьёзно, я правда хочу пожить с тобой в маленьком городке. И этот мне кажется наиболее подходящим. Давай снимем тут домик, и я буду каждый день на протяжении пары месяцев приносить тебе кофе в постель, — прошептал он, улыбаясь.       — Я сделаю вид, что мне надо подумать, для приличия, но через пару дней обязательно соглашусь.