Когда зацветет весна...

Если окружающему бл*дству и сопротивляться, то не с печальным лицом

Всё повторится не раз, но мы живы сейчас, нами рано удобрять чернозём

Евстигнеев и Дарина, безусловно, поссорились. Но помирились на следующий день, когда все точки над «i» были расставлены. У каждого были обвинения против друг и друга и контраргументы. «Почему ты писал ей какую-то пошляцкую хрень?» — не унималась Дарина. «А что в этом плохого? Это была полушутка. В последнее время она часто меня игнорировала, поэтому я решил написать ей нечто провокационное. Другое дело, почему ты привлекла ко всему этому третье лицо, а не попросила рассказать меня? Я-то сейчас пароль поставил понадежнее и защиту улучшил. Я не ожидал от тебя такой выходки. Ты мне вообще казалась безобидной» «Ха, безобидной? А ты для меня казался идеалом, с которым мне никогда не быть!» «И что, я разрушил все твои надежды? Оказался не идеальным, таким же, как все, кого ты презираешь? А ты, ты идеальна? Только подумать, мы еще встречаться толком не начали, а ты прошерстила мои переписки через Славу!» — Евстигнеев по-настоящему был в гневе. Ему надоели отношения с Лилей в одни ворота, ему понравилась Дарина, и он подумал, что с ней у них может получиться что-то хорошее и крепкое. Евстигнеев часто замечал, как Дарина на него смотрела. Мечтательно, мягко и по-доброму. «Я хотела выяснить все на берегу, ты понимаешь? Чтобы не вляпываться в ту историю, которая окажется болезненной. Ведь мы скоро выпустимся и разъедемся. Эти отношения мне свалились как снег на голову, когда я уже смирилась с положением дел. Отсутствие времени требовало быстрого решения. Пусть и неправильного, но я созналась в этом и прошу у тебя прощения. Хотя все еще злюсь, что ты до последнего хотел быть с Лилей, а потом переметнулся ко мне. И она все еще записана у тебя с сердечком!» «Да, потому что я дурак! Вот и писал ей по привычке. Но ты тоже не сахар, и довольно быстро это раскрылось. Но раз ты извинилась и больше вести себя так не намерена, то я не хочу переставать общаться из-за непонимания. Нам стоит правда узнать друг друга получше в короткие сроки. Но с другой стороны, нам же ничего не мешает общаться, когда поступим в институт, верно?» «Верно» — нехотя согласилась Дарина, отвратно чувствуя себя от совершенного поступка. Если уж и прочла переписку, то нужно было молча сделать выводы, но нет, она шквал эмоций вылила на Евстигнеева, который еще и пострадал от ее действий. Все казалось глупым и неправильным. Уж точно они не с того начали. С другой стороны, кто не делает ошибок по молодости? Когда характеры формируются, оттого вспыхивают и подгорают. Стоит не винить себя за импульсивность, а идти дальше, обдумывая свои поступки заранее. Дарина понимала, что настолько одичала в этом маленьком городке, что разучилась нормально общаться с людьми, помимо Мирона и Василисы. А отношения для нее до сих пор были непонятной, странной темой, которую она желала познать, но закрывалась в своих мечтаниях. В любом случае, если Дарина перестанет бежать от каждой проблемы, то у нее получится продержаться и не утонуть в страхе и сомнениях. После разговора у обоих на душе остался неприятный осадок. Но Евстигнеев все равно приехал за ней, чтобы отвезти на репетицию вальса. Дарине было неловко держаться за его плечи, неловко прижиматься к спине. Но она вытерпела. Никуда не сбежала от собственных ошибок, а решила идти дальше. И если уж они встречаются, то не нужно стесняться того, что одноклассники увидят их вместе. Пусть знают. Пусть Лиля знает. Приятного им аппетита, пусть подавятся своими сплетнями, которыми затюкали Дарину и Мирона. Зайдя в ДК, они лицезрели неожиданную картину: хореограф Анатолий Семенович играл в бильярд с Василисой Александровной. Оба педагога смеялись, беззаботно шутили шутки, подкалывали друг друга, перебрасываясь азартными взглядами. Казалось, они не замечали ничего вокруг, а наслаждались игрой и обществом друг друга. Закатное солнце светило на повернутого спиной к окну Анатолия. Поодаль сидела классная руководительница одиннадцатого класса и сверлила их злобным, презрительным взглядом. Если к ней подходил кто-то из учеников, то она тут же натягивала агрессивную улыбку и, скалясь, что-то говорила с наигранной интонацией. Дарина буркнула в знак приветствия Наталье Петровне, которая и по ним мазнула недовольным взглядом. Евстигнеев поздоровался со стоявшими одноклассниками, потом сел с Дариной напротив бильярдного стола. — Здравствуйте, Анатолий Семенович и Василиса Александровна! — с улыбкой поздоровались старшеклассники. Педагоги ответили им тем же настроем. Наталья Петровна подняла свою грузную тушу и важно процокала каблуками. Ее маленький, похожий на поросячий, носик был вздернут вверх. — Анатолий Семенович. О-о-очень не хочется вас прерывать от столь важного занятия, но все дети пришли. Можете начинать репетицию. — Одну минуту, — вежливо улыбнулся хореограф, прицеливаясь кием. Спустя пару мгновений шар был загнан в лунку. — Спасибо за приятную игру. Вы очень интересный и сильный оппонент, — обратился он к Василисе, одаривая особой улыбкой. — А теперь хочу попросить вас подняться на второй этаж и поприсутствовать на репетиции. Вы будете прекрасной партнершей, ведь, как мы выяснили, вы ранее занимались танцами. как раз мы покажем хороший пример детям. Василиса разомлела от учтивости, интеллигентного голоса и улыбки Анатолия. Бледное лицо порозовело, и она радостно кивнула. Наталья Петровна, наблюдавшая за всем этим, чуть не подавилась собственными злостью и яростью. — И-и-и, раз-два-три, раз-два-три. Движения плавнее… Миша, держи свою партнершу крепче, она не сломается. Ну, не бойся, не укусит тебя Лиля. Саша, а это что за вопросительный знак, а не спина? Держи осанку, ты же высокий! — Анатолий Семенович успевал на репетиции все, никого не оставив без внимания. Он следил за каждым, отмечая, у кого как получается. Василиса сидела на лавочке и наблюдала за танцующими ребятами, чуть не прослезившись от воспоминаний своего выпускного. Анатолий Семенович показал с ней пару движений, и теперь ученики отрабатывали их сами. Наталья Петровна сидела на другом конце лавочки с такой физиономией, которая выражала полную степень недовольства. Будто она прервет музыку и закричит: «Почему какая-то Василиса танцует с хореографом, а не я, Великолепная и Неподражаемая Наталья, руководительница этого класса?» Но эти балом она не правила, а потому приходилось смотреть и молча кусать локти. Дарина настолько заряжалась позитивной энергией от хореографа, что чувствовала, как парила в танце, а все вокруг становилось прекрасным и идеальным. Она первый раз видела настолько яркого человека, который смог зажечь даже некоторых местных. Танцевать с Евстигнеевым выходило слаженно. Они забыли о своей ссоре, наслаждаясь прикосновениями, танцем. Было так хорошо на душе, что Дарина отпустила весь тот негатив, что держал ее скованной.

Pardonne-moi ce caprice d'enfant, Pardonne-moi, reviens moi comme avant

Музыка сладкой мелодией лилась по венам. Дарина впитывала ее, дышала ей, слушала. Евстигнеев брал ее за руку, и тепло разливалось по телу, он клал руку на талию, и там начинало приятно печь. Она стала ловить его взгляды, передавать в ответ искреннюю улыбку. Во время танца все плохое в душе, набросанное за три года кем ни попадя, исчезло. Дарина начала таять от взгляда карих глаз, которые смотрели только на нее, от нежной улыбки. У них случился синергис, и это не ускользнуло от наблюдательного хореографа. — Утолите мое любопытсво… — начал чуть смущенно хореограф, когда музыка остановилась. — Вы, случайно, не «дружите»? А то от вас сейчас такая мощная, красивая энергия идет, я прямо-таки загляделся. В танце очень важно понимание, а вы, видно, понимаете друг друга без слов. Пара переглянулась, одноклассники вокруг застыли, смотря на них с любопытством. Евстигнеев громогласно произнес, не выпуская руки Дарины: — Да. Дружим. Анатолий Семенович счастливо улыбнулся. — Меня редко подводит моя интуиция. Вы очень красивая и гармоничная пара, — он обвел взглядом учеников, заметив, как одна девочка зыркнула сначала на них, потом на самого хореографа, фыркнув. — Отдохнули? Теперь давайте с самого начала. Не забывайте о ритме!

***

После репетиции, когда все стали расходиться, к Дарине и Евстигнееву подошла Василиса Александровна: — Не хотите сходить за кофе? Говорят, в магазине неподалеку он вкусный, — предложила она, положив руки ребятам на плечи. Она была высокой, почти одного роста с хореографом, но ниже Евстигнеева. Дарина задумалась, глянув на Евстигнеева. — Мы угощаем, — понимающе улыбнулась Василиса Александровна. — Сейчас Анатолий Семенович поговорит с вашей классной руководительницей, и мы пойдем. Кофе правда был вкусным, а вечер теплым. Дарина забыла, когда последний раз чувствовала себя так беззаботно. Единственное, из-за чего было грустно, так это из-за Мирона, который отказался танцевать на выпускном. Ей было обидно за него. Быть может, и он бы подзарядился энергией от позитивного хореографа. Они попили кофе перед крыльцом магазинчика, поговорили о чем-то легком и непринужденном, и разошлись по парам. Анатолий Семенович повез Василису Александровну до дома, а Евстигнеев подошел к мотоциклу и вскоре заметил спущенное колесо. — Черт, спустилось почему-то, — заворчал Евстигнеев, ощупывая колесо. — Может, что-то острое по дороге попалось? — с тревогой спросила Дарина, смотря, как он возился с мотоциклом, пачкая руки. — Не знаю, я должен был почувствовать. Не мог же кто-то проколоть? Повисла тревожная пауза. Только ветер шелестел в молодой листве. Дарина поежилась. — А почему нет? Мотоцикл стоял за ДК, мы бы все равно не увидели его в кустах. Еще и за кофе отходили. Вот же суки, — выругалась Дарина, сразу понимая, что им кто-то подгадил. — К сожалению, я не смогу отвезти тебя до дома. Придется тащить его пару километров до СТО, — расстроенно покачал головой Евстигнеев. — Я помогу. Ты же говорил, нам надо больше времени узнать друг друга? Так это отличный повод — познание в беде. Необычное квест-свидание. Евстигнеев задумался. — А в целом, ты права. Пройдемся по всем улицам. — И на следующий день все будут об этом говорить, — фыркнула Дарина. — Но мне плевать, так что идем! — Покарауль, я сначала схожу возьму нам попить. Дарина смотрела на уходящего Евстигнеева, обнимая себя за плечи, пытаясь согреться. Вскоре он вернулся и протянул ей банку лимонада, себе же взял пива. — Теперь я не на колесах, а идти далековато — пять километров до моего дома, — как бы оправдываясь, произнес он. Дарина понимающе хмыкнула. Евстигнеев заметил, что ей было холодно, поэтому отдал свою спортивную кофту с тремя белыми полосками на плечах. Дарина неловко надела кофту, невольно расплывшись в улыбке от такого жеста. Да, они просто не с того начали. Но у них еще будет время все наверстать. — Чем могу помочь? — Назначаю тебя шлемоносцем, — улыбнулся Евстигнеев, вручив красно-белый мотоциклетный шлем. Мотоцикл оказался тяжелым. Дарина видела, как Евстигнееву нелегко, поэтому пыталась хоть как-то помочь, толкая его в зад (не Евстигнеева). Вскоре вместо асфальта под ногами растелился песок, и дорога пошла в горку. Дарина смотрела на взмокшую спину впереди идущего одноклассника, мысленно проклиная того, кто додумался до этой выходки. — Как тебе свидание? — уставше, но с весельем в глазах спросил Евстигнеев, когда остановился отдохнуть. — Прости, что молчу, слишком сосредоточен на туше железного коня, впавшего в анабиоз. — Понимаю. Зато спорт. Спорт с пивом, — поправилась она, когда Евстигнеев щелкнул банкой Балтики. — Теперь весь Мирской знает, что мы «дружим» — он попытался сделать интонацию, как у хореографа, но получилось не узнаваемо. — Только мимо дома Лили не прошлись, — прищурившись, подметила она. — Ничего, ей донесут. Она и так слышала на репетиции, мой ответ на вопрос. — Как долго она тебя игнорировала? — Наверное, с нового года… Она отвечала через раз, в основном писал я. А когда начал с тобой больше общаться, то приревновала, странная. — И ты так долго за ней ходил? Зачем? — Отвечу еще раз: я дурак, который сильно привязывается только к одному человеку. Но теперь эта привязанность распалась. Только один человек сейчас в моей голове. И это ты, — Евстигнеев поставил банку пива на мотоцикл, подошел к Дарине и притянул ее к себе. Пиво соскользнуло с неровной поверхности и с брызгами упало на землю. Поцелуй получился на девять градусов деревенским, но оттого не менее приятным. Сердце провалилось и быстро застучало. Дарина впивалась в ответ в мягкие губы Евстигнеева, игнорируя терпкий запах и горьковатый вкус пива. Несмотря на все трудности, на проколотое колесо, на вчерашнюю ссору, Дарина чувствовала, что в ее жизни все поменялось. Теперь она меньше будет бояться реакции окружающих и научится любить. Смысл бояться жизнь и пробовать, если в конце нас всех ждет одно — смерть. Но пока у нас есть время делать то, что нравится, сопротивляясь всем трудностям, и значит, нужно жить без страха перед грядущим.