Неделя из жизни Эвана Хансена

— Господи, не знаю я, не знаю! Он просто… Ну… — запинался Эван, заливаясь краской и закрывая лицо руками. — А ты и не особо сопротивлялся. — съязвил Джаред, с улыбкой наблюдая за сменой резкости в движениях приятеля. — Брось ты, я же стебусь! Сложно не заметить, что ты гомосексуал, знаешь. Совет да любовь. Хансен застонал, пытаясь скрыть удивление, и плюхнулся на кровать Джареда. Он чувствовал себя маленькой сплетницей, которая обсуждает свой первый поцелуй с подружками на ночевке в «Правда или Действие». Его успокаивало то, что теперь есть кто-то — целых два человека! — которые знают о его ориентации и хорошо относятся к этому. Его могла бы охватить волна паранойи по этому поводу, но он знал, что Джаред не станет рассказывать кому-то, а Коннор… Ну, он тоже квир, так что навряд-ли в его интересах распространять чужую ориентацию после поцелуя с этим человеком. От воспоминаний краска снова залила лицо. — Как с парнем сосаться в общественном туалете — так ничего, а как обсуждать это — так ой-ой-ой. — Джаред присел на кровать рядом с Эваном, глядя на него с плохо скрываемым весельем. — Ну так что? Вы встречаетесь, или типа того? — Я не знаю. — честно ответил Хансен, пожимая плечами. — Ну ничего. Ты бы видел, как он пялился на тебя на уроках, и сразу бы все понял. — хихикнул Клейнман, хлопая Эвана по плечу. Парень болезненно сморщился, прикрываясь неприятным разговором, но прикосновение продолжало обдавать кожу кислотой, пока приятель не опустил руку, поднимаясь с кровати, разминая спину. — Насколько бы мне не хотелось вытянуть из тебя еще больше подробностей, я очень тороплюсь оставить тебя одного. Знаешь, где выход. Бай-бай, детка! — подмигнул ему Джаред, скрываясь в дверном проходе. Хансен сдержал раздраженный рык, граничащий с весельем. Он не злился на Клейнмана по-настоящему, потому что подобные шутки сопровождали каждого, кто осмеливался подойти к Джареду ближе, чем на три метра, поэтому любой острый юмор был привычным. Даже слишком привычным для нежной и ранимой натуры Эвана. Прошло немного времени после того, как закрылась дверь в комнату Джареда, которую Хансен не решил покидать, рассчитывая на то, что Клейнман еще вернется, как раздался неуверенный стук. Хансен подскочил от неожиданности, в очередной раз мысленно ругая себя за пугливость. Дверь почти мгновенно отворилась. — Прости, надеюсь, я тебя не напугала… — это была Алана. Сестра Джареда не сильно младше него — они не были близки и не считались даже приятелями, потому что контактировали исключительно на семейных посиделках просьбами подать пульт от телевизора или вежливым приветствием. Алана всегда была прямолинейна и резка, но сейчас она выглядела необычайно смущенной. Хансен скомкано поздоровался, вставая с кровати. Девушка отвела взгляд, переминаясь с ноги на ногу и накручивая выпавший из тугой прически локон на палец. Казалось, она хотела что-то сказать, но тяжелый ком в горле препятствовал привычной горделивой речи. Втайне, Эван восхищался сестрой товарища — она выглядела хрупкой, но на деле таковой не была. Алана была дерзкой и умной, у нее было много знакомых, она часто участвовала в школьных проектах — ее внутренний мир Хансен не знал, но был уверен, что она ужасно сильно выгорает. Очевидно, он не ошибался. — Я, эм… Ты не подумай, я не хотела подслушивать! — громко сказала Алана, категорично махая руками. Сердце Эвана упало в пятки. — Ты… ты сказал, что целовался. С парнем. — неуверенно пробормотала девушка. Хансен собрался с духом и неловко кивнул. Алана на секунду просияла, но быстро взяла себя в руки. Прикрыв за собой дверь, она села на кровать. — У меня есть проблема. Похожая с той, которая у тебя. — перешла на шепот Алана. Эван кивнул уже более уверенно, садясь рядом с ней. — Я… Ну, знаешь, ты же был на всех этих семейных мероприятиях, на которых меня, как единственную юную девушку, постоянно забивали в угол с вопросами о «Женихах». — она посмотрела на Хансена выжидающе. — Помню. Кажется, я понимаю, о чем ты. — тихо сказал Эван. Воцарилась тишина, перебиваемая лишь тихим стуком каблука Аланы об пол. Она не была натянутой или некомфортной — в молчании было невесомое, едва ощутимое понимание. — Приятно знать, что я не одна. — прошептала девушка скорее себе, нежели Эвану, но он улыбнулся и встал, подойдя к ней. Алана растерялась, когда Хансен распахнул руки для объятий, но в следующую секунду быстро кинулась к нему, смеясь. Это объятие ощущалось безмолвной поддержкой, и только сейчас Эван осознал, насколько в самом деле сильна Алана. Не своим умом, не тем, чего она добилась в жизни — а тем, как стойко она держится, как много несет в себе, не в состоянии поделиться этим с кем-то. — У тебя ведь есть мой номер телефона, так? Пиши, или звони, если что. — абсолютно искренне сказал Хансен. В его плечо раздалось утвердительное мычание, и они снова засмеялись. *** Уже дома, Эван, лежа в своей кровати, вспоминал о разговоре с Аланой. Он искренне гордился ей — не только за то, что она вывозит все это в одиночку, но и за то, что она набралась смелости поделиться этим с кем-то, даже если практически не знала Хансена, даже если точно не могла знать, как он отреагирует. Но он был счастлив тому, что он тоже оказался не один в своем… Раньше парень назвал бы это несчастьем, но сейчас он задумался о том, что это не так уж и плохо, если вокруг люди, которые понимают тебя. Усмехнувшись своим мыслям, он перевернулся на бок. В голове не жужжали роем мысли, полные ненависти к себе — его не преследовала сотня ужасных обсессий и побуждений, впервые в жизни он не боялся, а был горд собой и всем тем, что он сделал. Поцеловал Коннора? Еще несколько часов назад Эван ненавидел себя за это, но сейчас он думает, что это было даже к лучшему — может, они и не будут вместе, но получить новые ощущения с идеалом это приятное чувство. Поговорил с Аланой? Пускай и скомкано, неточно, в сплошных намеках, но он бы ни за что в жизни не пожалел об этом. Ему стало лучше — и Алане тоже — и это стоило многого. Хансен улыбнулся себе, растворяясь в ярких звездах своих размышлений, а позже — в волнах сновидений, наполненных жаром поцелуя и нежностью объятий. Сегодня у него появился новый друг.