Принц Реймон

Начинался рассвет. Когда Эмиль вышел из помещения, улица была абсолютно пуста: ни одного человека, ни одной машины. Он на пару секунд опустил взгляд в экран, чтобы прочитать сообщение водителя с номером машины, но стоило убирать телефон в карман, как из-за поворота вышли двое прохожих. Те выглядели совершенно обычно — высокий парень в сером худи с джинсах и сумкой через плечо и мужчина средних лет с сигаретой в зубах и в темно-зеленой футболке. Взгляд Эмиля зацепился за то, что оба скрывали лица. По разному — парень был в тканевой маске, скрывающей нижнюю часть лица, мужчина же был в темных очках. На улице не было холодно, солнце ещё не поднялось — несложно определить, что это для конспирации. На секунду прищурив глаза, Эмиль понял, что настало время начать спектакль. Непринужденно он вынул из внутреннего кармана плаща сигару и зажал ее между пальцами, сделав вид, что ищет зажигалку. Не найдя, очевидно, ничего похожего, он спустился с крыльца и двинулся им навстречу, совершенно не замечая двоих прохожих, становящихся все ближе. К тому, что с ним заговорят, Эмиль был готов, более того, он был просто уверен в том, что это не просто прохожие. Так и произошло. Поравнявшись с парнем, он услышал: — Emile Jack Ramone,— тоном, явно подразумевающим дальнейший разговор. Он дернулся в сторону и остался там, чтобы держать в поле зрения сразу и парня, и мужчину, подошедшего следом, и остановился. — Let's go through,— бросил мужчина, кивком указывая на припаркованную рядом машину. Эмиль взглянул на нее краем глаза: водительское сиденье было пустым, соседнее тоже, задние рассмотреть не было возможности. — I'm not going anywhere,— сказал он, нажимая в кармане на тревожную кнопку дважды и делая вид, что притворяется спокойным. Двойной сигнал означал, что присутствует опасность, но срочно выдавать себя не стоит. Водителю стоило мобилизовать охрану и ждать знака или отмены. — Mr. Ramone, you're expected at the meeting. Tuesday at 8 p.m Значит, вторник в восемь вечера? Плохо... Крайне плохо, в это время он будет в Великобритании. Удобная отмазка в виде бедного племянника, к которому он собирался на операцию, уже была заготовлена, но спектакль надо отыграть. Слишком уж неуважительно выглядело вот такое приглашение. — At what meeting? Who are you? — Спросил Эмиль, отводя глаза и будто стараясь вспомнить. Он заметил, что мужчина увидел сигару в его руке. Хорошо. — You know which one, Mr. Ramone. — Then... — Он сделал вид, что задумался,— You know what? I'm waiting for an official invitation. Развернувшись, он пошел обратно к машине. По спине пробежал холодок. Вот оно. Началось.

***

Юлиан выключил свет и лег, непроизвольно взглянув на пустующую кровать Жени. Операция прошла успешно, с ним была Диана и мама, друг точно был в безопасности, но отчего-то Юлиан совсем не мог расслабиться. Вздохнув, он зашёл в мессенджер. Звонить Биллу он пока ещё опасался, а вот Жене... — Что-то случилось? — спросил друг сонным голосом, приняв вызов. — Нет, ничего. Ты спишь? — Сплю, удивительно, да? Иди нахер пожалуйста,— звонок Женя сбросил, не дожидаясь ответа. Тоже сбросив вызов, Юлиан отложил телефон и посмотрел в потолок. Судя по всему, друг был в порядке. Провалявшись так минут пять, он встал и, не одеваясь, вышел в коридор. Свет, который там не выключали, заставил прищуриться. Юлиан прошел на кухню, подошёл к автомату с кофе и заказал горячий шоколад, попутно размышляя, чем ещё заняться. Часы тикали. Тикали. Забрав стаканчик, он вышел на балкон кухни. Окунувшись в темноту майской ночи, он почувствовал, насколько сегодня тепло. Ещё не было насекомых, пели ночные птицы, а на виднеющемся за вторым зданием бассейна стадионе две фигуры старательно бегали по кругу. Разглядеть он не смог, но решил, что это хоккеисты.

***

Вернувшись домой и уточнив, где Шарлотта, Эмиль узнал, что ещё вечером она уехала в монастырь и возвращаться пока не планировала. Он испытал облегчение: на протяжении всей жизни проще было держаться от нее на расстоянии, а сейчас он вообще не мог ее видеть. Разговор с психологом должен был помочь, Эмиль по крайней мере хотел в это верить. Но с Шарлоттой выход был один — разводиться, не мучить ни себя, ни ее. Вернувшись в комнату, он занялся разбором документов, принесенных на согласование. Уснуть он все равно не смог бы, а днём ещё и похороны матери.

***

— Как рука? — непринужденно спросил у брата Эмиль, спустившись к завтраку. Тот действительно оказался тут, чему Эмиль был крайне удивлен. От него можно было ожидать скорее того, что он запрется в комнате и потребует доставку еды туда. И Мейсон, и Фиона выглядели уставшими. Сказывалась радикальная смена часового пояса, вследствие которого они почти не спали сутки. Мейсон дожевал кусок ветчины и поднял на брата злой взгляд: — Ты меня спрашиваешь "как рука"? — негромко проговорил он. В голосе сквозила угроза. Эмиль остался спокойным. Он сомневался, что Мейсон полезет драться — даже с его самомнением это будет глупая идея — а значит дёргаться смысла не было. Зато поругаются сейчас, это точно. — Ты меня, сука, спрашиваешь, как рука? — повторил Мейсон. — Да, я спросил именно это,— кивнул Эмиль с участливым видом, и Мейсона как прорвало. Эмиль не слушал. Метод дистанции помогал и в этом случае — пропускать мимо ушей все оскорбления оказалось проще, чем потом вспоминать сказанное и убеждать себя, что слова другого — его личное восприятие и не ответственность Эмиля. Проще было перестать воспринимать издаваемые им звуки как членораздельную речь. Эмиль досчитал до семнадцати, когда Мейсон наконец замолчал. Он так же не слушал , пока Мейсон наконец не вышел из зала, пригрозив охраннику его же пистолетом. Эмиль моргнул, возвращаясь в реальность. Фиона крайне нервно пила кофе. — Пожалуйста, скажи мне, что с детьми и с тобой он разговаривает не так же. — обратился он к Фионе. — Нет, я вообще не понимаю что с ним,— она поставила чашку на стол,— Он начинает вести себя так... — она сглотнула,— Так истерично только при тебе. Он все остальное время спокоен, на детей голос не повышал никогда... Я у них спрашивала. С тобой он будто другой человек. — Это радует,— Эмиль поднял глаза, — Фиона, ты уезжаешь. У тебя билеты в Германию через несколько часов. Мисс Стасевич уже в Санкт-Петербурге, она может подписать документы, но с ребенком в момент операции должен кто-то быть. А потом тебе нужно домой, нельзя так надолго спихивать ответственность за детей на Лизу и Лауру. — А Мейсона ты при себе оставишь? — она улыбнулась и вновь взяла в руки чашку. Она не спорила с Эмилем, так как это казалось абсолютно бессмысленной затеей, он бы все равно запихнул ее в самолёт, раз решил, что так нужно. — Нет, он тоже поедет, просто не сразу. Сегодня похороны нашей матери, и он должен на них появиться, даже если не хочет. Ему нужно оправдание перед публикой, почему он уехал сюда. — А что с детьми? Они его примут? После такого...— Фиона качнула головой. — А вот это уже,— Эмиль встал, собираясь уходить,— Исключительно его личная проблема. Мирить его с детьми я не собираюсь.

***

Тихий стук в дверь заставил Серафиму вздрогнуть и прикрыть грудь футболкой. Она как раз переодевалась в пижаму, чтобы лечь спать. Горела лишь ее настольная лампа, так как Аня уже минут десять как провалилась в сон. Быстро одевшись, Серафима подошла к двери и открыла ее. — А, это ты,—она улыбнулась, говоря шепотом. — Аня спит уже? — спросил Юлиан, заглядывая в комнату. — Да я тоже собиралась. А ты? — спросила Сима, хотя уже представляла, в чем дело. Юлиан много раз ночевал один, но сейчас Женя был не в отеле, а в больнице, что в корне меняло дело. Ещё и Билл, тоже едва ли не в реанимации. Она представляла, как Юлиан переживает, поэтому отказалась от идеи сна тут же. — А я... Можно с вами посплю? — Юлиан неловко усмехнулся и все же зашёл, чтобы не стоять на пороге. — Можно,— кивнула Сима,— Только я ещё зубы не почистила. Подожди. Она ушла в ванную, а Юлиан сел на пол в позу лотоса, отодвинув учебники, но зацепившись за них взглядом. На дворе был май. Едва ли не половина группы сдавала экзамены: Билл, Майк, Тимур, Ярик, Эрика, Вероника заканчивали девятый класс, Аня и Яна же экстерном — десятый и одиннадцатый, чтобы в олимпийский сезон заниматься только спортом. Серафиме родители не разрешили сделать так, а Юлиан об этом не подумал, и они вдвоем были только в десятом. Поэтому сейчас, когда сезон был окончен полностью, все, кроме них, сели за усиленную подготовку. На пол возле стола Ани были свалены тетради по биологии и обществознанию, некоторые были в открытом виде. "Форма крыльев у дрозофилы – аутосомный ген, ген окраски глаз находится в Х-хромосоме. Гетерогаметным у дрозофилы является мужской пол. При скрещивании самок дрозофил с нормальными крыльями..." — Юлиан пробежался глазами по задаче,— "...Определите генотипы и фенотипы родителей и потомства в двух скрещиваниях. Какие законы наследственности..." — Кошмар,— вынес вердикт себе под нос Юлиан, осознавая, что опять ни понял ни слова. И как это поможет Ане в работе тренером? Он был уверен, что даже Аделаида Эдуардовна таких слов не знает. Взгляд скользнул к следующему. "Конституция РФ закрепляет возможности человека реализовывать свой потенциал в процессе создания экономических благ..." — Юлиан отвёл глаза, не дочитав. А ведь его ждёт нечто похожее через год. ОГЭ он сам не понял как сдал, наобум выбрав обществознание и информатику, но в десятый его бы в любом случае взяли. Но после школы нужно будет поступать в ВУЗ. А значит стараться сдать экзамены хорошо. Что там нужно сдавать на дизайн? Литературу? — И как тебе? — Серафима показалась в дверном проеме, — Я лично в ужасе от этой биологии. Не представляю, как буду сдавать экзамены в следующем году. — Ничего страшного, вместе пойдем дворы мести,— улыбнулся Юлиан. — Лучше уж попросимся к Ане с Яной, будем им кофе приносить и чехлы по льду собирать,— она хихикнула, садясь рядом. — А если Олимпиаду выиграем, то можно будет и не идти никуда учиться,— Юлиан запрокинув голову наверх. — У меня больше шансов мести дворы и приносить кофе, получается,— как-то погрустнев, сказала Сима. — Да ты чего? — Юлиан, заметив переход с шутки на более серьезную тему, мигом повернулся к ней и обнял,— Вы все трое получите золото. Яна выиграет личный турнир, вы с Аней принесете победу в командном. Золото будет наше! — Он взьерошил ей волосы и отпустил. Серафима смущённо улыбнулась и подтянула колени к груди. — А ты, Юль? — А я... Я не знаю,— он пожал плечами,— Я верю в Билла и Женю, они восстановятся. Тоже втроём золото получим,— он нервно усмехнулся,— Аделаида Эдуардовна заставит федерацию отдать обе замены одиночникам. Куда Морозовой с ней тягаться? — Не знаю... Из-за последних событий мы потеряли влияние, я думаю...— Серафима положила голову на свои колени. — Ладно, это не так важно,— быстро сменил тему Юлиан,— Помнишь, Аня предлагала разобрать одну хореографию? Может, займёмся пока? Все равно дальше выходные, рано вставать не надо. — Которая Don’t Know What to Do? — спросила она. — Да, ее.

***

Влад открыл дверь из санузла, осветив небольшое пространство темной комнаты. Юлиан давно говорил обустроить нижнюю подсветку, чтобы самому не резало глаза по ночам, но сначала он просто забывал это сделать, а потом боялся заговорить об этом с Тимуром. Резкий шорох со второй кровати заставил сонного Влада вздрогнуть и ударить по выключателю. Свет в комнате зажегся. — Эй,— негромко, но очень возмущённо окликнул его Леша, закрывая глаза рукой и уже сев на кровати,— Что за дела? — Ой, извини пожалуйста,— Влад выключил свет,— Ты чего пугаешь? — Это ты чего пугаешь? — так же возмущённо сказал Лёша. — Что тебя испугало? — Ты дверь открыл. Или ты не просыпаешься, когда тебе в лицо светить начинают? — Почему в лицо? Дверь напротив меня,— Влад подошёл к своей кровати, лег под одеяло и услышал, что Леша тоже лёг назад,— Как тебе здесь? Нравится? — Я скучаю по родителям... По коту. — Ты привыкнешь. Сейчас поживешь тут пару недель, и отпуск, потом сборы, а потом сезон и скучать времени вообще не будет. Будешь возвращаться сюда, падать на кровать и отключаться, а потом вставать утром и снова бежать на тренировку. — Я всегда жил дома,— Леша отвернулся к стене,— Тут...совсем не так. — А сборы? А соревнования? Ты ведь уезжал. — Не знаю,— Леша часто заморгал, чтобы убрать резко поступившие к глазам слезы. — Попробуй воспринять это как миссию. Положить всю жизнь — Влад обвел комнату руками,— на фигурное катание. — А как же учеба? — Забей. Ещё ни одному фигуристу не понадобился аттестат без троек, а их тебе и так нарисуют. Наступила недолгая тишина. Леша не нашел что ответить, а когда уже начал засыпать, вновь послышался голос соседа. — Я рад, что ты пришел,— Влад смотрел в потолок,— До тебя был Тимур. — А что с ним... Или с вами произошло? — Леша перевернулся на живот, мгновенно проснувшись, и подпёр голову рукой,— Я знаю, что у них с Биллом был долгий конфликт, они друг у друга в блоке везде, Юлиан вроде на интервью сказал, что он группу кошмарит, а потом что случилось? — Одежду Билла кто-то намазал финалгоном. А у него кожа повреждена была, он сам испугался и всех испугал, приехал его отец, началось разбирательство. Сначала на Женю подумали, потому что они в тот день поссорились, но в итоге Юлиан сдал Тимура и Ярика, так как подслушал их разговор. Вызвали родителей, и вроде бы их отцы поругались. Ну и их выгнали после этого. Тимур ушел сразу, Ярик выступил на Чемпионате и тоже ушел. Юлиан сдал их. Юлиан. — А с Биллом что? — Не знаю,— Влад пожал плечами,— Вроде ничего страшного, на следующий день он пришел. Или ты про сейчас? — А ты знаешь больше, чем я? — Леша сел на кровати, откинув одеяло. — Юлиан знает, он же в больницу к нему ходил. Рассказывал. Юлиан. — Юлиан ходил к нему в больницу? — Леша резко сел,— Как его пустили?! — Я не знаю,— задумчиво ответил Влад,— Может, через Аделаиду Эдуардовну? — Они... Друзья? — предположил Леша. Слишком уж сильно Ковальчук вертится внутри этой истории. Да внутри вообще всех историй. Складывалось ощущение, что от него вообще не скрыться. — Нет... Не знаю,— мотнул головой Станчиков. Он встал и приоткрыл окно — в комнате становилось жарко,— Они никогда не дружили, но Юлиан всегда был к этому готов.

***

Джессика смогла поспать всего четыре часа после окончания генерального прогона. В десять часов утра начало технической программы в группе, а значит уже к четырем нужно быть на ногах и начинать готовиться. Кто придумал такие ранние выступления, тот явно никогда не выступал сам. Больше всего ей нравились турниры в Санкт-Петербурге. Вставать все равно приходилось рано, но там было комфортнее и ванную она могла занять надолго, ведь остальные могут и перед тренировкой в душ сходить, и своя комната есть, и можно было запрячь кого-то помочь с заливкой волос желатином и лаком. Здесь же они с партнёршей по дуэту жили вдвоем, соответственно в душ идти нужно было либо тоже вдвоем и заниматься всем одновременно, либо укладываться в короткие сроки. — Вика, вставай,— Джесс потрясла одногруппницу за плечо и отошла в сторону, снимая пижамную футболку. Она провела руками по своим плечам, спине, животу, ноге, проверяя, что недавняя депиляция не подвела и бриться сейчас не придется. — Сколько весишь, флаер? — сквозь сон спросила она. — От этого зависит встанешь ты или нет? — недовольно спросила Джессика, доставая весы из-под кровати. Тридцать пять и девять. Не так уж и плохо, осталось не пить воды до вечера и пережить этот день на паре протеиновых батончиков, чтобы не набрать. Сняв телефон с зарядки, она увидела сообщение, которое совсем не ожидала:

Привет🫂

Не знаю, можно ли тебе звонить и когда, поэтому лучше напишу. Мы верим в вас, особенно верим в тебя! Порвите там всех❤️

Сообщение от Юлиана, одногруппника Билла. Он мало того, что запомнил, что у нее турнир, так ещё и решил написать с поддержкой посреди ночи. Кто такие "мы" она не поняла и решила, что спросит попозже, но на душе сразу стало хорошо. Она была рада, что Билл наконец-то нашел себе кого-то вроде друга, помимо Майка. Ему поддержка нужна, а Юлиан казался хорошим человеком. Ничего плохого про него Джессика не слышала с самого начала, ни от Билла, ни от кого бы то ни было ещё, а значит переживать пока не стоило. Джесс отправила ему сердечко, кинула телефон на кровать и подошла к подруге, которая старательно терла глаза.

***

Проснувшись до будильника, Аня привстала на локте и заметила, что в комнате они не вдвоем. Юлиан с Симой спали на одной кровати едва ли не в обнимку. Она закинула на него руку, он уткнулся носом ей в плечо. Аня цокнула языком, легла назад и потянулась. Режим выработался, поэтому даже в выходной она проснулась в шесть утра. Скинув одеяло, она все же села и спустила ноги на пол. В это же время раздался стук в дверь и, не дожидаясь ответа, ее открыли. — Вы не спите? Ой,— Леша спешно отвернулся. — Спим. Не видно? — с вызовом, но тихо ответила Аня,— А если бы я предпочитала спать голой? Ещё раз решишь врываться в комнату к девочкам без предупреждения — пожалуюсь комендантше. Если будет скандал, то тебя выселят, понял? Чего надо? — Просили разбудить всех, кто тут, зовут в тренерскую всю группу,— сконфуженно проговорил Леша. Он заметил Серафиму и Юлиана, и теперь очень быстро думал, что это могло значить.

***

— Ты можешь собираться быстрее? — окончательно взорвалась Лиза, когда Огонек дрожащими от предыдущих криков руками не смог завязать шнурки с первого раза. С шести утра все катилось по наклонной. Вчера Лиза совершенно не успело отдохнуть. Между уроками и репетициями она была у Билла, после них сразу же побежала на съёмки, где и пробыла до полуночи, едва успев домой до развода мостов. Проспав около пяти часов и проснувшись уже злой и уставшей, она заказала доставку завтраков домой, решив, что интересоваться у оставшихся домочадцев, что они собираются есть, не будет. И Лаура, и Райли с девочками, и Огонек возмутились такому самоуправству с ее стороны, после чего каждый словесно отхватил. Надавав пинков начавшим ссориться уже между собой близняшкам, Лиза вытолкала их за дверь с сумками, но через пять минут они вернулись с новостью, что забыли сумки на волейбол, отчего получили подзатыльников второй раз и убежали в школу. Райли ушел на тренировку сам, решив, что сестру лучше не доводить лишний раз, а Лаура, передав Лизе пару ласковых на прощание, ушла гулять с собаками. Лиза, разозленная до дрожи в руках и покраснения глаз, сорвала злость на Огоньке, который слишком медленно одевался. — Сейчас,— прохныкал он, что раздражало Лизу ещё больше. — В такси уже платное ожидание началось, я из-за тебя сама опоздаю,— Лиза подняла его за одежду и выкинула из квартиры на лестничную площадку, а затем вышла следом, хлопнув дверью так, что собственным ушам стало больно. Огонек на ногах не удержался, и теперь быстро встал с пола, смотря на сестру перепуганными глазами, но Лиза, взяв его за рукав, затолкала в лифт, где он смог только прижаться спиной к стене. Она зашла следом, нажала кнопку первого этажа, и отвернулась от него к двери, справляясь с гневом. Если она сейчас ещё и на таксиста наедет, будет плохо.

***

К девяти утра фигуристы собрались в назначенном месте. Недовольны были все — когда выдаются редкие выходные, выдергивать из них таким неприятным способом всем казалось верхом наглости. На удивление всех, пришла даже Диана. Руслан приехал, не было только Яны. Юлиан и Аня пытались до нее дозвониться, но абсолютно безуспешно. — Как думаете, что случилось? — Спросила Тая у Серафимы. — Либо что-то случилось, либо она все же решила нас взвесить,— вздохнула Сима. За это она переживала больше всего. — Зачем? Конец сезона, мы сейчас хореографию сдадим и в отпуск. И на Кипре я собираюсь есть мороженое каждый день,— заявила Тая,— На завтрак мороженое, на обед мороженое, на ужин мороженое... — А потом половину сезона квады восстанавливать,— усмехнулся Юлиан. — Неправда,— она скрестила руки на груди,— Я лёгкая, мне мороженое не помешает. И папа говорит, что у меня конкурентов нет. Аделаида вышла из тренерской и фигуристы тут же затихли. — Нужно поговорить с вами. Поэтому в тренерскую заходим по одному, сначала парни, потом девушки. Понятно?

***

Тимур выбрался из машины, припарковавшейся возле здания общежития. Довёзли его и теперь помогали занести вещи двое парней на несколько лет старше. По диалогу с ними Тимур узнал, что они разнорабочие на катке, короче говоря — содержатся на должности подай-принеси у Жанны. Жанны Антоновны. Нужно привыкать, что они теперь для него — тренеры, а не фигуристки. Теперь они не Жанна и Варя, а Жанна Антоновна и Варвара Дмитриевна. Мать вышла вслед за ним. Спустив на нос темные очки, она придирчиво оглядела здание и, хмыкнув, направилась на крыльцо. Забрав второй костыль из машины, Тимур тоже пошел в сторону входа. В кабинете, в который ему сказали зайти, они с матерью подписали все документы и поднялись на лифте на второй этаж. — Добрый день,— Жанна Андреевна мило улыбнулась его матери,— Марьям Филимоновна, давайте побеседуем с вами. Они ушли, а Варя с Тимуром остались наедине. — У основной группы сейчас ОФП,— сказала она,— Каток и залы недалеко, здесь у нас общежитие, твоя комната — Двести пятая. Тимур кивнул. Комната оказалась близко к лифту, а всего их на этаже было шесть. Не так много, как в предыдущем месте, но это было ясно: тут ведь жили исключительно фигуристы, "Кометы" работали автономно. Открыв дверь, Тимур сильно удивился. Комната была одиночной. Конечно, он ожидал, что его, от греха подальше, отселят от остальных, но чтобы выделили индивидуальную? Или они здесь все такие? — Почему я буду один? — спросил Тимур,— Нет, я этому очень рад, просто почему? — Понимаешь ли,— Варвара Дмитриевна сложила руки на груди,— Твоим появлением многие недовольны. Двое твоих бывших одногруппников, которые сбежали от Стасевич к нам, не раздумывая разорвали контракт. Об этом я и хотела с тобой поговорить, — Она указала взглядом на комнату и, подождав, пока новый ученик зайдет и сядет на кровать, вошла следом. Тимур сел на кровать, не поднимая взгляда. Да, ситуация так себе... Что-то никогда в жизни он не задумывался, что это выйдет ему боком. Что его действительно внесут в черный список большинство тренеров, что коммерческий штаб возьмёт только с большими оговорками. — Они уходили не от Стасевич, а от тебя, — утвердительно произнесла Варя. Тимур неловко пожал плечами. — Ладно... Потом,— Она потерла переносицу,— Расписание у тебя будет, придёшь на несколько тренировок, посмотришь что и как. Столовая внизу, завтрак в семь, обед в тринадцать, ужин в девятнадцать, питьевой йогурт и салат из айсберга в неограниченном количестве хоть ночью. К одногруппникам не цепляться, это мне, думаю, объяснять не нужно. Дальше по поводу медийного образа. Изучаешь спортивный этикет и каждый раз проходишься по грани. Эту грань надо научиться видеть, мы тебя научим, если что. Про кого тебе, скажем так, есть что рассказать? — Ну,— Тимур задумался,— Что-нибудь сказать можно про кого угодно. Билл конечно, Майк, Женя, Юлиан... — Стоп,— сказала она,— Про Юлиана молчишь. — Почему? — У него репутация чистейшая, в твоём положении не надо даже пытаться на него надавить. Он на интервью слово одно сказал, ему все поверили единогласно, он для тебя — самый опасный человек. Ему, в случае чего, не нужно будет ничего делать, одно его упоминания подведёт тебя под окончательную отмену. Реймона гаси очень осторожно, а лучше в каком-нибудь посте ненавязчиво вырази сочувствие. Интернет его теперь воспринимает как жертву, если продолжишь конфликт — станешь агрессором. — А дальше что? Если он вернётся? — Не вернётся,— Варя цокнула языком,— У Стасевич наполеоновские планы, ей сложно признать поражение, вот и делает вид, что все под контролем. Ты знаешь, какие у него травмы? Переломы ребер, сотрясение мозга, сломана нога, разорваны связки, он не факт, что ходить когда-либо сможет. Крис в Илизарове до сих пор, хотя три года прошло, а его Стасевич решила за полгода Олимпийским чемпионом сделать. Если она возьмётся за Майка и решит его натренировать так, чтобы он стабильно обыгрывал Ковальчука, у нее будет намного больше шансов. — А что бы вы сделали? — спросил Тимур, выслушав ее. Почему-то стало неприятно, но он не мог понять причину этого чувства. — Не довела бы до такого состояния. А если бы так случилось — не мучила бы ребенка,— она вздохнула и отвела взгляд в окно,— Я была на Олимпиаде, и что с того? — Продолжила она чуть изменившимся голосом, — Могу тебе честно сказать, там нет ничего такого, что могло бы оправдать будущую инвалидность на всю жизнь. Я иногда от боли ходить не могу, я бесплодна от переохлаждения, и это уже навсегда. Мне двадцать один, три года всего прошло, но если бы мне дали выбор: победа там или идеальное здоровье, я выбрала бы второе. Аделаида Эдуардовна нет, у нее гештальт незакрытый, она не была на Олимпиаде в качестве спортсменки. И Реймон не был, вот оба и рвутся туда. Но знаешь, что я тебе скажу? Знаешь, что я бы делала, будь у меня олимпийское золото? — Что? — То же самое, что сейчас, просто строчка "Серебряный призер" изменилась бы на "Олимпийская чемпионка", и в месяц платили бы на двадцать тыщ больше. А если бы я вообще не попала на Олимпиаду? Я бы точно так же завершила карьеру и работала здесь, но была бы здоровее и физически, и психически. — Если Олимпиада не важна, то что у вас с Дианой? Почему вы тогда ненавидите друг друга? — спросил Тимур, не понимая глаз. Он не понимал такой резкой перемены в ней. — У нас конфликт. И с Медейко, и со Стасевич он начался с Олимпиады, но ей не ограничился. Это все же личное, Тимур. — Ладно, — формально отозвался он, задумавшись. Его удивляло, как Варя, человек, который сильнее всех рвал на себе волосы после Игр, может говорить такие вещи. И мог ли он сам, теперь, спустя больше года после того Чемпионата Мира среди юниоров, сказать точно так же?