Принц Реймон

Как только настало время выступления, Джессика знала, что готова на все сто. Ничего не может выбить из колеи, синяки зажили, переливающийся купальник надет, волосы уложены, на тренировке все вышло идеально. Мировая серия FINA, Будапешт. Сейчас техническая программа, вечером дуэт, завтра произвольная, также в группе. Они должны выиграть.

***

Чего-то подобного Эмиль и ожидал. Выйдя из машины возле монастыря, он увидел около сотни людей. И, разумеется, отцовский синдикат в полном составе своих представителей. Кейстаун, Остин, Хэнкок, Маркевич — все тут, все с сопровождением. В храм пока не пускали, да и Шарлотты, взявшей на себя обязанности, в толпе не наблюдалось. Все ждали, когда двери храма распахнутся для желающих проститься с госпожой Анной. Солнце слепило глаза. — Подожди меня,— на русском сказал Эмиль брату, и, отделившись от толпы, обошел ненавистный храм. За ним располагалось кладбище, за оградой которого виднелись искусственные плотно насаженные деревья и кусты, дальше продолжалась тайга. Эмиль прошел между первых двух аккуратных могил. Он скользил взглядом по памятникам, ища нужные. Как здесь ухаживают за этими могилами? Есть ли тут... Надежды мало, почти нет, но вдруг? Может, не заметили? Ошиблись? В конце могилы выглядели иначе. Каменные таблички с именами на земле. Тут хоронили грешников, тех, кто не успел искупиться до смерти, или кому смерть в этом не помогла. Эмиль остановился, вчитываясь в имена. Да, он их помнил.

1977 год

Вместе с матерью они стояли во главе площади. От серой плитки поднимался холодок раннего утра, но Он был в одной рясе. Белая ткань с красным церковным крестом на солнечном сплетении совершенно не грела, и холодно было так, что пальцы рук и ног немели, но показывать этого было нельзя. Распущенные волосы струились по плечам, что тоже не помогало согреться. Мать стояла рядом со сложенными за спиной руками и осматривала картину, открывающуюся перед ней. Ровно пятьдесят человек в белой одежде стояло на коленях с оружием наготове. Четкие ряды, сквозь которые можно было пройти. Подняв глаза, Анна посмотрела вдаль, где на горизонте уже виднелись розово-оранжевые оттенки на небе. Начинался рассвет. Пора было начинать. Он знал, что нужно делать. Он получил четкие инструкции ещё вчера, и всю ночь молился за этих людей, понимая, что это им все равно не поможет. Самоубийство — страшный грех, но он должен был показать им обратное. Он должен был заставить людей поверить, что бог на их стороне, что пролив свою кровь, они очистят душу и вознесутся на небеса. Люди выглядели измученными. Последнюю неделю перед роковым рассветом они проводили в молитвах. Люди не выходили из храма, не виделись с родственниками, спали по два часа в день и ничего не ели. Он видел все это сам, видел их обмороки от изнеможения, но ничем не мог помочь. Эти люди совершили смертный грех — у каждого он был отдельным — и они должны были смыть его своей кровью. Они уже приняли таблетки. Кровь не свернётся, а шестикратная доза транквилизаторов должна была успокоить их. Солнце поднялось достаточно и он почувствовал лёгкий толчок в спину от матери. Шаг вперёд. Ещё один. Измученная женщина в платке и с усталой покорностью на лице подняла взгляд. — Monsieur, excusez-moi. — Le sang lavera ton péché , — мягко ответил он, пытаясь не выглядеть отстраненным. У нее — два аборта подручными средствами. Она едва выжила, но двойное убийство молитвами не искупить,— Ne te fais pas de soucis. Tu te rachèteras, Dieu acceptera ton repentir. Ton tourment est terminé. Je suis là. Женщина поцеловала его руку, зажмурилась и поднесла ножовку к запястью левой руки. Всего один уверенный и глубокий порез, а дальше главное — не дёргаться. Он прошел дальше. Эта пыталась убить мужа, этот пытался сбежать среди ночи, этот рассказал полиции про их организацию, и у отца были проблемы, этот — насильник своей дочери, эта... Он замер в очередной раз. Совсем юная девушка, его ровесница, а может и младше. Она родила ребенка неделю назад, но и дар новой жизни не мог спасти ее от сразу нескольких грехов, связанных с этим. Порочная связь против воли Бога, но... Ее не отправляли к нему на исповедь. Девочка молчала, не в силах поднять на него взгляд. — Quel est ton nom, soeur? — Emma. — Tu veux que Dieu te pardonne? — Oui, je veux ,— через силу сказала она. Рука с лезвием в руке дрожала и из сжатого кулака показалась капля крови. Он едва коснулся ее тыльной стороны ладони и лезвие упало вниз из разжатых пальцев и ударилось о камень. — Tu es déjà pardonnée ,— шепнул он и выпрямился, мягко подхватив девочку под локоть. Плохо понимая, что происходит, но зная, что сопротивляться запрещено, она послушно поднялась на ноги. — Emma a presque racheté son péché. Son sacrifice irritera Dieu et infligera un châtiment à tout le monde,— достаточно громко сказал Он, а после вернул взгляд на девочку,— Ton destin est différent ,— тихо и серьезно произнес он. Он видел, как вспыхнули недобрым огоньком глаза Анны, но в лице не произошло изменений, лишь одним движением руки та поманила девочку к себе. Совсем растерянная и испуганная Эмма на негнущийся ногах сделала пару шагов в сторону Матери. Перепачкав ноги в крови пятерых человек перед собой, она прошла между рядами из ещё живых и истекающих кровью, а Он отвернулся к следующему. Руки дрожали. — Lui... Elle le mérite? — запинаясь, произнес тот. Лицо у человека выражало нечеловеческую муку, и только тогда Он понял, к чему может привести этот пикет... В то утром умерло сорок девять человек.

***

На светофоре Аделаида сместила взгляд на Юлиана. Тот распластался по сиденью и активно переписывался с кем-то в телефоне. Видно было, что он старается как можно лучше расслабить все мышцы в теле, хотя раньше изо всех сил делал вид, что все хорошо и он не делал Берпи полчаса подряд почти без передышек. Юлиан вообще никогда не признавался, что устал. По крайней мере, старался это не выдавать, что, впрочем, для спортсмена хорошее качество. Подростки вообще были сложными существами. Попадались тихие-мирные и беспроблемные, какими пока-что являлись Аня, Яна и Серафима, а бывали и другие. Со своими тараканами в голове, как Юлиан, со сложными родителями, как Билл, с то и дело норовящей запрыгнуть на голову короной, как Руслан, со съезжающей от нагрузок крышей, как Диана и Варя, с расшатанной психикой, как Тимур. И ещё неясно, что хуже: когда они выставляют проблемы напоказ или когда они молчат как партизаны. В первом случае Аделаида хотя-бы имела представление, с чем имеет дело, в то время как во-втором случае могла даже не знать о том, что творится нечто страшное. Ну кто мог бы предположить, что Конница решит навредить Биллу и, вероятнее всего, Юлиану? Она ожидала этого от Савранского, но Ярик... А кто мог бы подумать, что Кристина находилась в настолько плохом психологическом состоянии? Кто мог подумать, что у Билла настолько серьезные проблемы в семье? Все это требовало участия в жизни каждого из них, но их двадцать, она одна, а время всегда работает против. — Выходи, приехали,— Сказала Аделаида и Юлиан, сразу отвлекшись от наушников, оказался на улице. Солнце палило нещадно. Хоть и близился вечер, по ощущениям было градусов тридцать тепла. Тут же захотелось забраться обратно в машину, где от кондиционера было даже прохладно. — Да, уважаемый, добрый день. Хотела передать во всеуслышание всей вашей редакции,— Аделаида вышла из машины и откинула волосы назад,— При всем уважении, если сегодня я увижу хоть одну камеру, засужу именно вас и вашего начальника за вмешательство в частную жизнь. Да, так и передайте.

***

Ощутив фандомную боль в лопатке, Эмиль оторвал взгляд от могил и тут же наткнулся на одну из послушниц, выносящую из подсобного помещения платки. Встретившись с ним взглядом, девушка охнула и разжала руки. Платки упали на землю, но она даже не обратила на это внимания. — Ce... Vous? Эмиль вспомнил, что очень некстати снял очки. Что ж, видимо действительно "вы". Сняв медицинскую маску, Эмиль шагнул к ней и приложил палец к губам. Девушка испуганно закивала. — Les choses vont bientôt changer ,— бархатным тоном проговорил он,— Personne ne devrait savoir. Vas-y, ma fille. Эмиль увидел, какой тихий ужас отразился на лице послушницы, когда он заговорил. Быстро подобрав платки под его взглядом, она убежала вперёд, иногда все же оглядываясь. — Народ пугаешь? — спросил подошедший сзади Мейсон,— Им всем от нас что-то нужно. Я не собираюсь терпеть то, что меня буравят взглядами все эти с... — Тихо,— оборвал его Эмиль,— Все претензии дома, хорошо? — Good afternoon,— послышалось сбоку. Эмиль прищурился, надел маску и очки обратно и головой показал на передний двор храма, на толпу людей. Туда втроём и направились. Окликнувшим их мужчиной был Рональд Кейстаун — наследник Клиффорда Кори Кейстауна, в нынешнее время единственного живого и находящегося в здравом уме основателя синдиката. — Good afternoon,— ответил Эмиль. — I would like to express my condolences to you on the premature death of your mother. I'm sorry, she was a wonderful person ,— несмотря на мягкий тон, Эмиль чувствовал, что Рональд отнюдь не посочувствовать пришел. Эмиль плечом почувствовал, что воздух вокруг Мейсона после этой фразы можно было ножом резать. — Thank you for your participation, it's important to me,— так же дежурно ответил Эмиль. — How is your father? — He's sick, unfortunately ,— коротко ответил Эмиль. Они дошли до передней части храма и оказались в толпе. — Emil Jack Ramone,— кивнула сбоку девушка. На этот раз Тиана Хэнкок, младшая дочь одного из членов синдиката. — Good afternoon,— ответил Эмиль. — I'm so sorry for your loss. — Thank you. Thank you for coming. — I would like to ask you about the meeting. It's scheduled for Tuesday. We can reschedule it earlier. . — I'm sorry, I can't think about it right now. All my thoughts are occupied with grieving for my mother ,— прикрыл глаза Эмиль. Пораньше они хотят, как же. Никаких собраний до его встречи с Короной.

***

— Привет! — Юлиан распахнул дверь в палату, и Билл поморщился от резкого звука. Голова болела с самого утра, а принятая таблетка не помогала. Возможно это было все ещё следствием сотрясения, ведь дозу препаратов ему существенно снизили, а времени прошло мало. Предупреждали, что так может быть. Ему предстоял перелет в Берлин. Вот в таком вот виде... Билл невыносимо устал находиться в таком состоянии и уже решил, что после операции — она ведь всего на одно колено — попробует подняться и выбить себе хоть какой-то способ перемещения. Хоть даже инвалидная коляска, Билл был согласен и на это, лишь бы иметь возможность ходить в туалет, есть и пить самостоятельно. И мыться вообще. Он никогда так долго не был без душа. — Потише можно? Голова болит,— проговорил он, и Юлиан тут же замолчал, уже тихо проходя внутрь. — Ну как ты? — еле слышно спросил тот. Этот тон уже не вызывал боли, и Биллу стало спокойнее. Если Юлиан умеет быть тихим... Что ж, это радует. — Хочу уже встать,— выдохнул Билл,— Нет сил лежать тут кабачком, хочу функционировать как человек. Валяюсь только зря, а у меня экзамены и олимпиада. — Осталось недолго. Сделают операцию, все быстро заживёт и ты встанешь. Как ребра? Юлиан не переставал восхищаться Биллом. Люди в его состоянии обычно мечтают выжить, или уже умереть, но говорить о том, что слишком много дел, чтобы просто лежать.... Вау. — Они есть и я их иногда чувствую,— неоднозначно ответил Билл,— Юлиан, зачем ты приходишь? — Я хочу тебя поддержать. Чем больше Юлиан приходил к Биллу, чем больше о нем думал, тем сильнее хотелось быть рядом все свободное время. И тем сильнее был глубинный страх, что Билл оттолкнет. Или случится что-то, после чего они не смогут видеться. Хоть иногда, хоть немного, хоть невзаимно, лишь бы он не исчез. — Зачем? — ещё раз спросил Билл и встретился с ним взглядами. — Чтобы ты почувствовал себя лучше,— Юлиан с нежной улыбкой коснулся его щеки,— Я хотел бы помочь, сделать хоть что-то для тебя. Билл захлопал глазами. Юлиан в очередной раз смотрел на него так.... Так, как не смотрел на него никто. Раз за разом это было странно.

***

Тимура сильно злило отсутствие лифта даже здесь. Гипс заменили на фиксаторы, но опираться на ногу он по-прежнему не мог и вынужден был до сих пор использовать костыли для передвижения. Наконец зайдя в столовую к ужину, он остановился совсем возле дверного проема. Группа была там. Болтая до этого, в момент все обернулись к нему. Молча. — Привет,— сказал Тимур, ощутив, как волной в теле поднимается напряжение и подскакивает адреналин. Будто сейчас нужно будет защищаться, а он не в состоянии этого сделать. Но никто не напал. Все молча смотрели на него пару секунд, а потом темноволосая кудрявая девочка — Тимур видел ее на стартах, но не помнил имени — продолжила рассказывать что-то девочке в зелёной майке рядом. Все вернулись к еде и общению. Тимур молча прошел к выдаче. Не то что бы такое поведение группы сильно его обидело — нет, это было логично. Проблемой оставалось то, что он не знал, чего от них можно ожидать. В прошлой группе все было попроще: Билл не отвечает, так как слишком воспитанный, Майк существует исключительно как питомец Билла, Юлиан ничего ему не сделает, Ярик не отсвечивает, Влад его боится, Женя предпочитает не вмешиваться, Руслан в дела малышни не лезет. А девочки... Просто девочки, с ними он общих дел не имел, разве что с Вероникой. — Добрый день! У вас обычный рацион, нет пищевых аллергий, верно? — бодро спросила у него девушка за раздачей. Получив утвердительный ответ, она убежала на кухню, Тимур же в это время ещё раз оглядел собравшихся. Все делали вид, что ничего нового не случилось, но то и дело он ловил на себе взгляды — то любопытные, то враждебные. Забрав гречку с какой-то рыбой, зелёный салат и чай, Тимур сел за свободный столик. Взяв в руки чашку под очередным взглядом кого-то из мальчиков, Тимур начал раздражаться.

***

В момент, когда гроб уже понесли к раскопанной могиле в центре кладбища, у Мейсона зазвонил телефон. Не обращая внимания на окружающую обстановку, он взял трубку. — Добрый день, вас беспокоит Владимир Сомов, издание "Олимпийская квота". Не могли бы вы дать небольшое интервью? — Могли бы,— Мейсон отошёл в сторону, дав отмашку Эмилю,— Что вы хотите? — Болельщики очень обеспокоены вашим отъездом из страны в такое тяжёлое для сына время? Чем это обусловлено? — Я поехал на похороны матери. Опека над ребенком передана тренеру, в ближайшие дни мать Билла будет в Германии вместе с ним. — В Германии? — Биллу будут делать операцию на колено, связки разорваны. Операция проводится там. — Вокруг истории этой травмы очень много слухов и неподтвержденной информации. Скажите, что произошло после Чемпионата штаба Аделаиды Стасевич? — Ничего особенного. Разбор полетов с ребенком, после он пошел спать, утром ушел на тренировку, как обычно. — Какой точный диагноз сейчас? — Точный не воспроизведу, бумаги нет. — Спасибо. Наш разговор записан, я пришлю вам расшифровку для внесения правок в ближайший час. Мы хотели бы также пригласить вас на большое интервью в видео-формате. — Давайте, когда я вернусь в Россию. — Хорошо. Наш менеджер свяжется с вами, чтобы договориться о свободном времени. — Ты действительно хочешь давать интервью, Мейсон? — спросил Эмиль. — Да. Может быть, ты прекратишь ходить рядом и контролировать меня? — раздражённо поинтересовался он. — Нет, пока не прекращу. Мне просто интересно, что ты им скажешь? Ты настолько уверен, что сможешь ответить им на все неудобные вопросы? — спокойно, но чуть насмешливо спросил Эмиль,— У тебя хоть есть стройная версия событий, в который не пытаешься убить своего ребенка, и в которую могут поверить журналисты?

***

— Нет, эта слишком быстрая,— Юлиан выключил трек, попробовав импровизацию под него,— Тут бит такой, что под него модерн танцевать можно, а кататься уже не выйдет. Ему пришлось вернуться раньше, чем Билл улетел: дальше зоны ожидания в аэропорту его не пропустили. Но тем не менее он мог провести время с друзьями. — И это показательные, — Аня села на пол и вытянула ноги,— А с основными программами нам что делать? Олимпийский сезон, мы все претенденты на золото, треки должны быть такие, чтоб запоминались всем и нас лучше всего отражали. — Да, и чтобы были незаезженные. Ромео и Джульетта, Болеро, Кармен уже все, кому не лень катали. — Да, и раскрывать "по-новому" там уже нечего,— фыркнул Юлиан, приземляясь рядом с подругами,— Делаем ставки, сколько раз Кармен будет звучать на Олимпиаде. — На прошлой было пять. На этой, допустим, семь,— Прищурившись, сказала Аня. — А мне кажется уже меньше,— подала плечами Серафима,— Заканчиваются люди, которые под Кармен не катали. — Я к вам еле успела,— сказала Яна, вваливаясь в зал,— Сегодня отсняли первые два этапа шоу, ещё четыре будет, все выходные на это потрачу! — Мы тебя ждали,— Юлиан встал, и девочки поднялись за ним,— Ну что, пошли в спа, как и хотели? — Ага, давай. Только... — Яна усмехнулась,— Почему на ночную оргию меня не позвали, а?

***

Теплая вода в джакузи расслабляла затёкшие мышцы. Даже в выходные фигуристам всегда было чем заняться. Яна продолжала съёмки в телевизионном проекте, Серафима участвовала на Дне спорта, проводила тренировки и давала автографы, Аня снова шла подтверждать статус амбассадора протеиновых йогуртов, а Юлиан должен был сниматься в видеоролике на Ютубе, куда его пригласили как представителя от фигурного катания. Соревнование или что-то вроде, Юлиан в подробности не вдавался. А сегодня нужно было отдохнуть: сходить на массаж, поплавать в бассейне, посидеть в джакузи, чем сейчас все четверо и занялись. — То есть вся группа теперь считает, что Юлиан и Серафима спят, а я наблюдаю за этим? — спросила Аня у Яны, приоткрыв один глаз. — Да, и это все мне рассказала Вероника. — Это Касаткин, ребят, — Аня поджала губы, — Он единственный, кто мог растрепать. — Растрепать что? — спросила Яна, переводя глаза с Ани на Серафиму с Юлианом. — Я не знаю что именно он рассказал, но он ворвался в комнату без стука, пока эти двое спали,— Аня фыркнула и опустилась в бурлящую воду по самый подбородок,— Напридумывал себе что-то, ещё и слух пустил. — И ему поверили,— усмехнулся Юлиан,— Если бы мы хотели встречаться, мы бы встречались, группа бы уже об этом знала, зачем нам скрывать? — Мы ведь не отмоемся от этого,— сказала Серафима, запрокидывая голову. — А я не понимаю, что в этом такого,— пожал плечами Юлиан,— Мы просто лежали рядом. — Они считают, что вы трахались,— устало сказала Яна,— А Аня на это смотрела с попкорном, видимо. Не знаю, чего ещё придумал Касаткин. — А он, случайно не сошел с ума? — изменившимся тоном спросила Аня. Она хитро улыбнулась,— Предлагаю газлайтинг. — А слушай,— глаза Яны загорелись,— Хорошая идея, а. Я вот ничего не видела. А ты, Ань? — И я ничего не видела,— довольно произнесла она,— Я проснулась от того, что Леша завалился в нашу комнату, Серафима ещё спала. — А я был у себя и не видел вас с прошлого вечера. Женя подтвердит, что мы разговаривали по телефону ночью,— поддержал Юлиан. Серафима обвела друзей взглядом и тоже улыбнулась: — Меня разбудила Аня и мы пошли на собрание, где я и увидела Юлиана впервые за день, — сказала она. — Как думаете, почему Леша распускает про нас грязные слухи? — с хитрой улыбкой спросил Юлиан, склоняя голову на бок. — Вот именно, он в тебя влюбился! — воскликнула Яна и хлопнула ладонью по воде, осыпая всех четверых брызгами. Все четверо расхохотались. — Эй, почему не в меня? — спросила Сима, вытирая с лица воду и заодно выступившие от смеха слезы. — Надо выбирать то, что его больше взбесит,— сказала Аня,— Значит, переходим в контрнаступление? — А что, если над ним подшутить? — Юлиан обвил взглядом подруг,— Если он так удивился нашему с Симой нахождению рядом, то я и вас двоих приглашаю на утренний разврат. Вынудим его зайти к вам в комнату за чем-нибудь, и будем наблюдать за реакцией. — А потом позовём кого-нибудь пятого и будем повторять это, пока он что-нибудь не скажет,— поддержала Сима. — Ребят, трансляцию синхронки выложили! — воскликнула Яна, на секунду взяв телефон с сухих ступенек.

****

— Вот, смотри,— Эмиль остался возле двери, А Мейсон прошел вперёд. На кровати под кучей капельниц лежал дряхлый старик, в котором Мейсон едва ли узнал отца. Тот сильно похудел и осунулся, морщинистая серая кожа лица покрылась какими-то струпьями, бледные глаза выражали безумный блеск, какого Мейсон никогда у него не замечал. — Mason? Mason! Save us, save this city! This is not my son, this is a monster! — горячо зашептал старик, схватив Мейсона за предплечье и потянув на себя, — It took possession of him, the Antichrist came into this world! He cannot be given power, he is not who he claims to be! This is a different person, this is not Emil... — Какого...? — Мейсон обернулся на Эмиля. Тот пожал плечами. — I'll rewrite the will, I'll rewrite it! Call a lawyer, I'll rewrite it! God willing, I’ll rewrite it! Mason, only you can help, only you! Don't let him near me, it's not him, it's not him! После того, как Эмиль сделал шаг в его сторону, старик и вовсе сорвался на крик. — И давно у него фляга свистит? — Мейсон повернулся на брата. — Уже лет шестьдесят, по моим подсчётам,— невозмутимо ответил тот. — Ебаный в рот, Эмиль, что происходит? — не оценил шутку Мейсон,— Он хочет переписать завещание? И давно? — Неделю назад изъявил желание,— спокойно ответил Эмиль. — И... Что? — Мейсон даже растерялся, — И ты так спокойно приводишь меня сюда и даёшь это услышать? Хочешь остаться без всего? Очевидно, Эмиля это очень позабавило, так как на лице его показалась улыбка. — Нет, ну вы можете конечно попробовать. Только проблема в том, что ничего изменить уже нельзя. Он,— Эмиль кивнул на старика,— официально безумен. А его опекун — я. Так что и документы за него подписываю я. — То есть ты,— Мейсон шагнул к нему,— Хочешь мне сказать, что ты сам написал, что завещаешь все его имущество себе? — Мейсон подошёл ближе, но упёрся в даже не шелохнувшегося Эмиля. — Ну разумеется нет,— спокойно ответил Эмиль, чувствуя все нарастающее неприятное чувство наглого вторжения в личное пространство,— Завещание он написал раньше.

***

— Ниже Бауэр. Ниже! — Прикрикнула Аделаида,— А вот падать было не обязательно, это даже не прыжок. Вечерней тренировкой все же был лёд с ней. Передав Билла сотрудникам аэропорта и договорившись о созвонах, она вернулась обратно в комплекс. — У меня не получается,— всхлипнул Леша, поднимаясь. До конца дня ещё несколько часов, а ноги уже не держали. — А у кого получается? — Аделаида подъехала ближе,— Ни у кого не получается. Реймону твоему ненаглядному надо пятьдесят раз повторить, чтобы получаться начало. Золотарёву два года учить, чтобы элемент вышел прилично. Конница двенадцать лет занимался, так и не научился. Дмитриева, что там с акселями?— окликнула Аделаида, — Нет, Алена, плохо. Две бабочки подряд, ты мне сделаешь когда-нибудь тройной или нет? На отборе делала, сейчас что? — Я на стрессе и не такое прыгну,— отозвалась она. — Нет, не прыгнешь, если так и дальше будет. Иди сюда. Алена подъехала и схватилась за бортик, тяжело дыша. — Ты тройной аксель делаешь с горем пополам. Программы свои видела в записи? Алена кивнула два раза. — И что ты там увидела? Никаких отличий не замечаешь с другими девочками? Их той группы желательно. — Четверных нет. Но я хочу их прыгать, просто... — Сложно,— оборвала ее Аделаида,— Что четверных у тебя нет, любой дурак увидит. Дав остальным задание на отработку скольжения без прыжков, Аделаида включила на телефоне два видео друг над другом. Прокат Алёны и Серафимы на Чемпионате России этого года. — Разница видна? В чем, расскажи мне. Почему она третья, а ты пятая с большим отрывом? И почему она может прыгать квады, а ты нет. — Скорость... — неуверенно сказала Алена. — И? — Не знаю,— Алена раздражённо ударила коньком по льду,— Я вижу, что она лучше. — Я вас сейчас в иерархию не выстраиваю. Ты должна стремиться к этому уровню, чтобы быть конкурентоспособной. Объясняю: у тебя низкие прыжки. Ты высоту не набираешь совершенно, а для того, чтобы ее набрать, тебе нужно укреплять мышцы и набирать скорость, на ней будет лучше выглядеть что угодно. — Но программа лирическая! — возмутилась Алена,— На ней и должна быть такая скорость. — Нет, не должна. Эта скорость не искусственно замедлена, ты просто быстрее не можешь, из-за этого создаётся ощущение умирающего лебедя, ещё и прыжки низкие. У тебя компоненты из-за этого на соплях держатся, а тройной аксель выглядит как недокрученный двойной. Ускоришься, подкачаешь мышцы, может и силы появятся, и высота наберётся. А пока о четверных и думать забудь, ты тройные нормально не делаешь. Иди со всеми скольжения тренируй. Высоцкая, в центр, повтори квад-ритт, потом комбинации будем делать.