Принц Реймон

Главный редактор издания "Олимпийская карта" Петр Алексеевич Алфёров оглядел всех собравшихся на чек-ин журналистов. — Для начала, у меня потрясающая новость — Мейсон Реймон согласился на интервью, — воодушевленно начал он,— На нас движется волна популярности, единственное, надо решить, кто будет интервью вести. Толь, займешься? Но кандидатуру ещё нужно согласовать. Анатолий Керчиков, вальяжно откликнувшись на спинку стула, кивнул. — Подождите, почему? — спросила Маша Аверина,— Я же работаю с Реймонами от лица редакции. — Милочка, ты работаешь с мелкими,— он показал пальцами размер,— Реймонами. А у нас на очереди взрослый высокомерный мужчина, который таких малолетних фигуристок с нулевым стажем ест на завтрак. Он перетянет разговор на свою сторону и все, прощай, интервью. Нужен тот, кто сможет надавить. — При всем уважении, Петр Алексеевич, у меня стаж работы три года, мне двадцать шесть лет и я журналист с высшим образованием,— серьезно сказала она,— Не стоит обесценивать мой опыт, мои знания и способности. Это непрофессионально. — Нет, Аверина. Ты слишком молода, ты слишком неопытна, ты слишком,— он покрутил кистью руки,— женщина. — Нужен человек, который сможет продавить разговор и направить его в нужное нам русло, а не кивать и слушать, какой он замечательный,— сказал молчавший до этого Керчиков,— Я готов за это взяться. Маша вдохнула и быстро взяла в руки телефон. — Мария Антоновна, я понимаю, что вам очень нужна именно эта работа,— Смягчил тон Алфёров,— Рейтинги обещают сумасшедшие. Но поймите, нам нужен профессионал, которого наш гость будет уважать. — Тогда Керчиков вам не подходит,— Маша отложила телефон и взглянула на главного редактора,— Анатолий Владимирович месяц назад писал о том, что пятерные Билла могли быть совершены под действием допинга. Статью я перекинула в общий чат. Она гуглится за минуту, Реймон точно об этом знает, конструктивного диалога не выйдет, вы же это понимаете? — Мария Антоновна,— сквозь зубы выдохнул Керчиков, но промолчал. Она была права. — Та-ак,— протянул редактор, поставив руки на стол перед собой,— Сомов? — Год назад писал о нем,— развел руками мужчина,— Поэтому и не предлагаю свою кандидатуру. По телефону интервью я взял, но это только потому, что он меня прогуглить не успел. — Так, а среди вас есть человек, который не подписал петицию "Долой Реймона", а? Хоть кто-то выкладывал о нем только нейтральное или положительное? — раздражённо произнес редактор. — Я писала только такое,— заявила Маша, и Петр Алексеевич одарил ее убийственным взглядом. — Я ничего не писала о нем,— сказала девушка сбоку,— Это не в моей компетенции. — И мы не писали,— сказал один из двоих практикантов. — Общественные настроения были другими,— сообщил один из журналистов уже почтенного возраста,— Мы все, к сожалению, что-то такое да выкладывали, на это был повод, и не один. — То есть вы хотите сказать мне, что из всех репортеров в составе четырнадцати присутствующих человек гадостей о Реймоне не писали только пришедшие на той неделе практиканты, и две красавицы, одной из которых нельзя участвовать в конфликтах, а вторая пишет только про пары. То есть не писали только те, кто просто не мог этого сделать?! Вы что, смеётесь тут все надо мной? — Он сел на свое место и обхватил голову руками. Изначальный настрой исчез, и теперь приходилось быстро соображать, что делать. Мейсон, по крайней мере исходя из его публичного образа, съест с потрохами того журналиста, который писал негатив о его детях. Также он не будет воспринимать всерьез юных девочек. Редакции нужны ответы, которые можно получить, если герой будет хоть как-то уважать интервьюера. Если заставить извиниться Керчикова? Нет, тем более съест и не подавится. — Так, понятно. Интервью у него буду брать я, — Петр Алексеевич вновь поднялся со стула.

***

— Скоро помрёт,— невозмутимо заявил Мейсон, как только они вышли из спальни отца. — Да, вероятно. Желательно, чтобы произошло это не раньше чем через неделю. — Что случится через неделю? — Я уезжаю в Великобританию. Сегодня. Через два часа,— невозмутимо сказал Эмиль. — Что? — Мейсон остановился, — Что ты там забыл? — К королеве на аудиенцию. — Не смешно, Эмиль. — Я серьезно. Я лечу в составе делегации,— Эмиль решил объяснить подробнее, видя, что Мейсон недоверчиво прищурился, — Лиам Ансуорт стал премьер-министром чуть больше двух месяцев назад. Он член либеральной партии, заседал в Палате Общин. Мы с Джоном сыграли большую роль в его избрании, так как он согласен помочь нам с Синдикатом. — Так и что ты собираешься делать с этой шайкой? И зачем тебе королева? — Разгонять. — Миллиардеров, на которых держится канадская власть? — уточнил Мейсон,— На вас пятерых держится вся нефтегазовая отрасль, и ты собрался прибрать к рукам их бизнес? Или куда ты все это денешь? — На нас четверых,— поправил его Эмиль,— Маркевич вышел из игры два года назад, его компания официально принадлежит Кейстауну. — Так это ничегошеньки не меняет,— усмехнулся Мейсон, — Ты один против них. Тебя убьют. — Не один. И что мне остаётся делать, Мейсон? Вступить в синдикат лично, подписать все документы и подставить себя? Чтобы потом через минуту после смерти Клиффорда Кейстауна его сын сдал всех нас, выйдя сухим из воды? — И ты решил...? — с намеком на продолжение фразы произнес Мейсон. — И я решил через минуту после смерти отца, ничего не подписывая, сдать всех их, выйдя сухим из воды,— серьезно сказал Эмиль. Это была шутка, но Мейсон, кажется, ее не распознал. — Гениальный план. Просто гениальный,— Мейсон раздражённо вздохнул,— Тебя убьют раньше. Да и что ты собираешься сдавать? Кому ты это собираешься сдавать? Разве полиция не в сговоре с синдикатом? — В сговоре я, с новым премьер-министром,— будничным тоном ответил Эмиль,— Я теперь, считай, спецагент. Снова нерампознанная шутка. Выражаться понятнее Эмиль не собирался, как и не собирался раскрывать детали того, что именно планирует сделать. Пока это может быть опасно. — Если тебе не хватило за жизнь острых ощущений, можно было прыгнуть с парашютом,— мрачно заметил Мейсон,— Не обязательно было рисовать мишень на спине у всей своей семьи. — С каких пор ты такой разумный, Мей, я удивлен,— Эмиль слегка улыбнулся под маской, которую снова надел на лицо. — Потому что ты идиот. Я и до этого знал, что ты больной, но теперь я в этом просто уверен. Нам с детьми уже стоит искать политическое убежище? — Кейстаун начал продавливать остальных членов синдиката и диктовать всем свою волю, в том числе и отцу,— продолжил Эмиль, проигнорировав вопрос,— Мы все повысили цены на нефть, хотя не имели права этого делать. Предыдущий премьер-министр находился под влиянием Кейстауна, и был вынужден подать в отставку из-за давления партии. Цены мы не снижаем. А у меня есть на них некоторый компромат. Поэтому мы с Лиамом и Джоном едем к Короне, чтобы получить добро на масштабную операцию. А ты летишь домой. У тебя самолёт через полчаса после меня. — Даже к Биллу меня не отправишь? — Мейсон поднял брови. — Оставь ребенка в покое и дай ему хоть как-то восстановиться морально. Джессика, кстати, выиграла турнир с командой,— решил перевести тему Эмиль. Бессмысленно было продолжать разговор,— Ты вообще помнишь о том, что она выступает? — А... Да, точно, Джессика... — Мейсон задумчиво взглянул на окно, выходящее в сад со старым фонтаном.

***

Общежитие охраны было больше похоже на казармы. Ичиро уже привык к этому, хоть иногда и ночевал не тут, а в другом, более спокойном месте, когда накатывала тревога. До выхода оставалось ещё несколько часов, поэтому Ичиро мог наконец начать готовиться без лишнего шума, благо сегодня не было дежурства, но, когда он наконец сосредоточился на истории педагогики, тишину в комнате нарушил сослуживец. — Слушай, хотел уточнить,— с порога обратился Антон, новоприбывший. Он недавно переехал из Беларуси, и только неделю назад оформил все документы и устроился сюда,— Как там климат в Японии? Теплее, холоднее чем тут ощущается? — Не знаю,— ответил Ичиро, пряча книгу. — Потому что не был в Японии? — Потому что не был в Японии,— со вздохом подтвердил Ичиро. Все, теперь не отстанет. — И на азиата ты совершенно не похож. А почему у тебя японское имя? — Это допрос? — уже жёстче спросил Ичиро. — Нет, просто интересуюсь,— Антон сел на соседнюю кровать,— У нас из-за тебя куча правил появилось. Мистер Реймон с тобой лично разговаривает, при этом тебя, как говорят, отсылают периодически и дают выходные, стараясь не показывать его отцу, жене, сыну и брату. А теперь нам говорят, что сопровождать мистера Реймона в делегации будешь в том числе ты. Ты кто, нахрен, такой? — Антон приблизился. — Я ещё раз тебя спрашиваю, это допрос? — Ичиро сел на кровати,— Почему ты считаешь, что имеешь полномочия разговаривать со мной так? — Ты сменил имя, Ичиро,— По слогам медленно проговорил Антон, — Оно не может быть настоящим. Как тебя зовут? — Иван Петров меня зовут,— выплюнул Ичиро, раздражаясь ещё больше,— И что, легче стало от этой информации? Ты ведь это даже не проверишь. — Нет. Я уверен, что это не так. Кто ты такой? Зачем ты здесь? — А почему тебе это так интересно? — Ичиро прищурился и поднялся на локте,— На кого ты работаешь? — Да с чего ты...— он отступил назад, а Ичиро, почувствовав, что забрал инициативу в споре на себя, рывком поднялся на ноги. — Ты шпион? Тебя подослали? — шагнув на него, Ичиро принял ещё более грозный вид, но в этот момент в дверь комнаты ввалились ещё трое сослуживцев, и Ичиро с Антоном были вынуждены отойти друг от друга. — Я всё узнаю,— пообещал Антон, выходя в коридор. Ичиро лег на кровать и достал учебник. Пусть попытается. *** — Так, тут понятно, Эвридика, на центр. Лиза села на пол, прислонившись к стене. Вытерла пот со лба. Сейчас репетировали как раз второе действие "Орфея", где она играла Ангела смерти. Вот эта роль Лизе нравилась больше, чем Ассоль, правда, была она эпизодической. В связи с тем, что их с Мельниковым поставили в спектакль Мариинской труппы, в отчётном спектакле главную роль дали не ей. К ней подсела Хлоя, подошедшая с другого конца зала. Она тоже Эвридикой не стала — в этом году эта роль принадлежала Злате Фомичевой, а Орфеем был ещё один шестикурсник. — Ну ты как? — Заебалась,— важно произнесла Лиза и ладонью вытерла пот со лба,— Я уже не вывожу. С завтрашнего дня я умываю руки. Пусть никуда не идут, едят что захотят, разносят квартиру, мне плевать. Это уже явно не моя проблема. — Ты о чем? — мягко уточнила Хлоя. Что́ не ее проблема? Чем будет завтракать кордебалет? — О детях. Сначала еды всем закажи, всех накорми, собери, вызови такси в школу, потом Огоньку вызови такси на корт, потом убедись, что поел, потом вызови такси на теннис, потом вызови такси домой, проверь чтоб двойняшки дошли до зала, пни Райли, чтоб тоже не филонил, к близнецам в больницу смотайся. И всем этим я должна заниматься на уроках и репетициях, видимо. Хорошо хоть Лауру не нужно заставлять что-то делать. Она тоже помогает, но на ней весь дом и собаки. Джесс ещё свалила в свою Венгрию, а мы, значит, должны с горящей жопой заниматься этим детским садом. А я не подписывалась на такое,— она взмахнула руками, — Не надо было их рожать вообще в таком количестве. Проблем было бы меньше. — Может, позвонишь родителям? Они не говорили, когда приедут? — Да я вообще не хочу с ними разговаривать. Я видеть их не хочу. — А дядя? Он ведь должен знать. — Я не хочу, чтобы они приезжали,— Лиза выдохнула и начала развязывать пуанты.

***

— Мейсон. Ты что, оставил детей одних? — спросил Эмиль, садясь в машину. Только что ему набрала Лиза, пожаловалась на загруженность и спросила, когда родители будут дома. Информация не шокировала, но удивила. — Ты вызвал сюда нас обоих в срочном порядке,— мгновенно разозлился Мейсон,— Мне нужно было в детдом их сдать? Эмиль облокотился на спинку сиденья. — У детей что, нет няни или... — Эмиль постарался вспомнить слово на русском,— governess? Хотя бы персонал. — Я не люблю посторонних в доме,— сказал Мейсон, непроизвольно начиная улыбаться. Видеть Эмиля растерянным было приятно. — У тебя девять детей, Мейсон. У них всех разные занятия. В каком смысле у них нет ни одной няни? — Эмиль смотрел так, будто теперь стал сильно сомневаться в его вменяемости. — Ты хоть раз слышал от них что-то про няню? — Нет. Но я думал, это в порядке вещей. — Эмиль, мы живём в квартире. В твоём третьем джакузи в седьмой резиденции может поместиться и пять поваров, и две гувернантки, и семнадцать охранников, — начал перечислять он, — и две горничные с инструктором по йоге. У нас места нет, и так в квартире людей куча. — У вас что, вообще нет персонала? — уже не удивляясь, уточнил Эмиль,— А кто вам готовит, кто убирается? Явно ведь не ты. — Еда из доставок, клининг. Что ты прицепился ко мне с этим? — Мейсон решил не уточнять про Лауру,— Тебе не кажется, что я могу разобраться, что делать с моим домом? — Просто я удивлен, что проблема с делегированием обязанностей не только у Фионы, но и у тебя. Ты ведь не скидываешь эти обязанности на детей, правда? — Я разберусь без тебя, Эмиль,— с нажимом произнес Мейсон.

***

Фиона уже три минуты стояла перед палатой, не решаясь зайти внутрь. Билл... Старший, теперь уже, сын, гордость семьи, олимпийская надежда всей страны... В его травме виновата и она. Эмиль очень хорошо встряхнул все ее остатки нервов, и теперь она не знала, как будет смотреть сыну в глаза после всего этого. Она позволила этому случиться. Сама забрала его из больницы, хотя могла бы оставить там, и ничего бы не случилось. Лучше было подставить под удар себя, чем его... Но уже ничего изменить нельзя. Толкнув дверь, она зашла в палату. Билл был занят. Он сидел в наушниках и смотрел что-то через планшет, положив тетрадь на живот. — Билл,— окликнула она его. Он тут же снял наушники и повернулся на нее, но, увидев, кто его звал, сразу поник и отвёл глаза. — Как ты себя чувствуешь? Как перелет? — Нормально,— твердо ответил он, не понимая глаз. Голос был все ещё слабым, но в нем чувствовалась обида. — Я очень перед тобой виновата,— начала она, тоже не поднимая глаз,— Так не должно было произойти, никогда ещё не происходило. Если бы я знала, что он на такое способен, я бы не отпустила вас... В любом случае, это моя вина. Прости меня, сыночек, если сможешь... — Мам, ты ко мне не пришла,— Билл поднял глаза,— Ты мне не позвонила, не написала, хотя прошло уже несколько дней. Ты меня бросила. — Нет конечно, что ты? — Фиона дотронулась до сгиба его локтя,— Я решила, что тебя не стоит тревожить лишними звонками. Я узнавала у Эмиля... — Много узнала? — огрызнулся Билл. — Билл,— обернула она его. Она не знала, что говорить. Внятного объяснения у нее не было. Не рассказывать же ребенку о страхе и непонимании что делать дальше, об ощущении, будто бы ее зажали между молотом и наковальней. Между мужем, пойти против которого означало бы нарваться на скандал и навлечь беду и на других детей, и ребенком, который нуждался в помощи. Да, Эмиль был кругом прав, но был ли он в такой ситуации? — Что, мам? — уже другим тоном сказал он,— Чего ты от меня теперь хочешь? — Извини,— она встала и со вздохом подошла к двери,— У тебя операция вечером, помнишь? Билл не ответил.

***

Когда за мамой закрылась дверь, Билл зажмурился и выдохнул, стараясь успокоиться хотя бы настолько, чтобы сердце изнутри не билось о сломанные ребра. Зачем она пришла? И почему он стал резко ненужным? Его поддерживали, за него болели, в него верили, а потом за ночь все отношения в семье разрушились разом. Теперь мать опускает глаза и не может ничего сказать, а отца Билл не хотел бы видеть снова никогда. В момент, когда в ту ночь мама пыталась его поддержать, но все равно забрала из больницы и отвезла обратно домой, к отцу, Билл почувствовал себя преданным. И это ощущение не исчезло спустя несколько дней, потому что она, единственная, кто реально мог помочь, даже не попыталась этого сделать. Вернув взгляд на планшет, где на паузе стоял вебинар о политических институтах, Билл заметил новое сообщение:

Привет🌷 я узнал у Ани и Яны что в одной школе есть экспресс курс по обществу. Он пять дней ты успеешь записаться

Кстати тебе не нужен курс по русскому?

Билл не заметил, как начал улыбаться. Когда-нибудь Юлиан научится ставить запятые. Это тебе нужен курс по русскому.

***

— Привет! — негромко произнес Юлиан, заглядывая в палату. Если идя к Биллу он испытывал трепет и бабочек в животе от предвкушения встречи, то с его братом дело обстояло иначе: он чувствовал себя сапером, стоящим перед минным полем. К сожалению, Майка как человека он знал меньше. В основном лишь то, что окружающих он предпочитает игнорировать, кое-как общается с семьёй и совершенно меняется в присутствии Билла. Но Юлиан — не Билл, а поговорить им было нужно. Юлиан не знал зачем, но чувствовал, что ему нужно благословение от всей семьи Билла. Отец не принимал, сестры приняли, но со всеми ему уже довелось пообщаться, осталась только его мама и финальный босс — Майк. Они с братом, как и полагается близнецам, были очень похожи, но Юлиан, рассматривая фотографии постоянно, легко мог их отличить. Да и с возрастом разница появлялась. Оба были тоненькими и хрупкими на вид, но если наденут обтягивающую одежду, сразу станет видно, что Билл — профессиональный фигурист, а Майк просто худощавый. У близнецов был совершенно разный взгляд: Билл, даже в тяжёлые моменты, смотрел твердо, прямо и, казалось, чуть высокомерно. Майк же, даже будучи спокойным, выглядел побитым щенком и не смотрел в глаза. Из-за этого менялось лицо и впечатление в целом. Билл имел отличную осанку, Майк будто хотел казаться меньше. И много других маленьких деталей, которые так отличали близнецов. Юлиан заранее окольными путями выведал у Билла, что можно подарить Майку, а потому купил несколько небольших конструкторов. Майк сидел на краю кровати и играл в телефон. Родительский контроль не давал выйти в интернет, поэтому открыты были только мессенджеры, игры и детский Ютуб, и так было даже спокойнее. Майк сосредоточенно красил крутящуюся вазу в зелёный цвет, стараясь не думать о Билле, у которого скоро должна быть операция. Ему и самому скоро нужно было идти на ЛФК , разговор с психотерапевтом и ДПДГ . — Это тебе,— произнес Юлиан, не дождавшись ответа. Майк поднял на него глаза и слез с кровати, медленно подошёл и забрал из рук пакет. Юлиан спокойно отдал и с любопытством склонил голову чуть набок, наблюдая за действиями Майка. — Спасибо,— наконец ответил он,— А почему? — Это подарок. Как ты себя чувствуешь? Можно пройти? Майк моргнул несколько раз и кивнул. Он все ещё не понимал, что нужно Юлиану, и как себя вести и реагировать на него. Билл говорил, что они начали общаться, но от него-то Юлиан чего хочет? По реакции Майка Юлиан понял, что заболтать его не выйдет. Не то что бы он надеялся, но... Ладно, другой способ. — Я хотел узнать,— решил перейти к самой сути Юлиан. Он прошел вглубь палаты и сел на краешек кровати. Теперь Майк был выше него, так как все ещё стоял,— Ты ведь не против нашего с Биллом общения, да? Майк ощутимо занервничал. Именно в этот момент накрыла паника от непонимания происходящего. Он тяжело задышал и сделал шаг назад, в ужасе глядя на тоже испугавшегося от этого Юлиана. — Эй, стой,— Юлиан протянул к нему руку и поднялся, краем сознания подмечая, что страх и поступающая истерика у близнецов выглядит почти идентично, а на Майке смотрится гармоничнее. Биллу больше шла уверенность, собранность и некое превосходство, но... Майк схватился за сердце. Юлиан подорвался к нему и взял за плечи. — Тише, тише, ты чего? — спросил Юлиан с нервным смешком, начиная паниковать так, что самому впору за сердце хвататься. Билл не простит, если с Майком что-то случится. Нужно срочно успокоиться самому и успокоить его, или позвать врачей, или...— Слушай. Извини, я не знаю, что тебя так напугало, но будет получше, если ты скажешь об этом прямо, хорошо? Когда Юлиан попытался заглянуть ему в глаза, Майк дернулся в сторону, как от удара, закрывая глаза ладонью так, будто на него посветили фонариком. Юлиан схватил ингалятор с тумбочки и передал его Майку. Сердце колотилось как бешеное и он чуть не начал истерически смеяться. Вдохнув лекарство, Майк закашлялся и слезы бесконтрольно потекли из глаз. Но теперь он дышал. — Прости, я не хотел тебя пугать, — Юлиан сел на пол, куда вместе с ним опустился и уже обессиленный Майк,— Все ведь хорошо. Да? Юлиан дотронулся до его плеча, но Майка дёрнуло, как от удара током, и дальше руки Юлиан решил держать при себе. — Хочу позвонить Биллу,— негромко произнес Майк. — Он на операции, он не ответит сейчас, — как можно мягче ответил Юлиан, — Нельзя телефон в операционную. Но он тебе сразу позвонит, когда они закончат, ты ведь знаешь. — А если нет? А если нехорошо, если неудачно? Это всё я виноват, во всем... — Майк съехал вниз по стене и обнял колени. — Я слышал, что у близнецов есть особая связь,— Юлиан сел рядом с ним, не прикасаясь. Он не знал, в чем именно виноват Майк, да и не до этого было, — Когда вы ощущаете эмоции друг друга на расстоянии, можете почувствовать опасность. Как думаешь, у вас есть такая связь? Майк поднял голову, вытер мокрые глаза предплечьем и неуверенно пожал плечами. — Когда у Билла правда все было плохо, ты это ощущал? — Да,— сказал Майк,— Это невыносимо.... — А сейчас чувствуешь что-то подобное? Майк прислушался к ощущениям. Какое-то время они сидели молча. Он чувствовал обычное волнение, потому что не мог предугадать исход операции. Но жизни Билла ничего не угрожало, дядя Эмиль его спас и теперь будет с ним, все должно пройти хорошо. Не было того шторма внутри и ощущения разрывающегося на части сердца, как когда его выставили из комнаты, чтобы наказать Билла, или когда Билл всю ночь не выходил на связь. Сейчас как будто этого не было. Или... — Наверное нет. Я не знаю,— Майк вздохнул, но попыток покинуть этот мир уже не предпринимал, что не могло не радовать Юлиана. — Если бы все было плохо, ты бы точно знал,— Юлиан постарался сдержать даже ту полуулыбку, которая играла на лице сейчас. Не вышло,— А сомневаешься, потому что начинаешь накручивать. На самом деле все хорошо, операция недолгая, Билл скоро тебе позвонит. Майк кивнул. — И ещё. Билл ведь тоже тебя чувствует, — Юлиан опустил голову пониже и встретился с ним глазами,— Если ты сейчас будешь сильно переживать, Билл почувствует это и тоже начнет переживать. А на самом-то деле все нормально. Просто подожди звонка, а через денёк он сам приедет, сможете обняться и провести время вместе. Хорошо? Немного помедлив, Майк кивнул.

***

В одиннадцать ночи Аделаида решила, что стоит заканчивать. Это не была активная тренировка, скорее объяснения техники — новой для всех них техники. Было видно, что у них и колени дрожали, и головы уже были забиты новой информацией, Алиса вообще готова была расплакаться от усталости. — Сворачиваемся,— скинула Аделаида и, дождавшись, когда все подъедут к бортику и наденут чехлы, спросила: — Про баллы на Чемпионате штаба что скажете? — Завышены,— тяжело дыша сказала Майя, и была удостоена уважительным взглядом тренера. — Да, завышены. Сборникам баллы занижали, вам завышали, так интереснее для зрителей. Но на настоящих турнирах так не будет. Кривые выезды себе не могли в этом сезоне позволить даже Реймон с Гончаровой, потому что любое снижение баллов, и они улетят под Ковальчука и Калашникову, что уж говорить о вас. Вы слабые. Вы все слабые, вы не дотягиваете до уровня основной группы. Марьяна, прыжки есть, компонентов ноль. Майя, тройные докручиваешь через раз, прыжки выглядят тяжело. Алиса, на прыжки натаскали, а элементов нет. Леша, все движения грязные, выезд ни разу не сделал, и по прыжкам беда. Алена, корона небосвод царапает, хотя спортсменка ты очень средняя. То, что ты была лучшая в группе, показывает, что у вас вся группа так себе. Даша... Проблема в весе. Вам надо менять технику, над этим будем работать. Завтра экзамен, к семи тридцати быть здесь, на льду, как штык, кофты штаба возьмите у кого-нибудь обязательно. Вам объяснили, как будет проходить? Получив от всех положительный ответ, Аделаида попросила Силаеву задержаться. Даша осталась, и когда за последней Майей захлопнулась дверь, поняла, что разговора ей не избежать. — Я уверена, что ты слышишь об этом не в первый раз,— сказала Аделаида. Даша кивнула, отведя взгляд. — И ты должна знать, что чем меньше ты весишь, тем легче тебе будет и тем меньше вероятность получить травму. А в чем, собственно, дело? — Я не знаю... У меня не получается сбросить вес,— Даша обняла себя руками. — У врачей проверялась? — Да... Мне сказали, что это пубертат и это пройдет,— Аделаида подняла брови, а Даша продолжила,— Но Ирина Владимировна не поверила, сказала, что я ем много... Она меня била даже, и из группы выгоняла. Потом сюда отправила и сказала, что если вы не возьмёте, то и она назад не примет. — Интересно,— Аделаида качнула головой,— Пошли-ка в тренерскую.

1987 год

— За что ты мне досталась, за какие грехи? — прошипела Ирина Владимировна, вытаскивая Аделаиду за руку с катка. Затащив за собою в тренерскую, она толкнула ее внутрь. Не удержавшись на лезвиях, Аделаида споткнулась и налетела на шкаф, а тренер, шагнув к ней и успев намотать косу на кулак, приложила ее головой об дверцу второй раз. — Мы теряем третью квоту,— зло проговорила она почти на ухо ученице,— Чемпионат России послезавтра, а ты с двойных падаешь, никуда не отберешься. За месяц все прыжки потеряла, центр тяжести сместился, вращения как у козы дохлой. — Я делаю всё что могу,— сдавленно сказала Аделаида, когда ее, наконец, отпустили. — Ни черта ты не делаешь. Жрать меньше надо. Жопа твоя жирная мешает мешает тебе кататься, скоро в дверь не влезешь, свинота,— тренер замахнулась, но отпустила ее и подошла к двери. Уже положив руку на ручку двери, она обернулась,— на Олимпиаду ты не едешь, даже не надейся. Повезет, если в сборную вообще попадешь. Тренировка для тебя окончена, и домой можешь не приходить.

***

— Какой рост сейчас? — спросила Аделаида, заходя в помещение. — Сто пятьдесят три... Аделаида достала маленькие напольные весы из-за шкафа, и кивнула на них Даше. Та испуганно замерла. — Силаева, сейчас я тебя взвешиваю наедине, потом это будет при всех и я уже не буду так спокойна. Бояться рано. Она встала на весы и зажмурилась. Цифры остановились, вынося вердикт — шестьдесят два и сорок пять. — Это норма Руслана, Даш. При твоём росте цифра должна быть уж точно не больше сорока. Даша вздохнула и убрала руки за спину. — К диетологу нашему сходишь, анализы все сдашь. Вес уйдет, а пока на льду прыгать запрещаю. — Я ведь все потеряю. — Как потеряешь, так и восстановишь. А компрессионный перелом позвоночника и всякие стрессовые лечить сложнее, чем восстанавливать прыжки. Все ясно? До конца сборов, то есть июля, у тебя есть время на то, чтобы привести себя в порядок. Посмотри на меня, Даша,— Аделаида поймала ее взгляд,— Ты очень талантлива и ты можешь стать чемпионкой. Не упускай эту возможность по собственной воле.

***

— Откуда такая коляска мощная? — спросил Юлиан, беря за ручки инвалидного кресла. Женю подвезли к воротам общежития на скорой, где Юлиан его и встретил. Реабилитация займет ещё много времени, но в стационарном наблюдении он уже не нуждался. — Кристина одолжила, ей уже не нужно. Тут размер и высота регулируется, оно достаточно удобное, и колеса можно самому крутить. Так что буду дрифтовать теперь,— улыбнулся Женя. — И долго ты будешь на личном транспорте? Что врачи сказали? Юлиан был рад, что Женя легко к этому отнёсся. Возможно так только казалось, но может быть, он уже смирился? — Месяц примерно. Но я хоть как-то передвигаться смогу. Через пару дней гипс заменят на ортез, будет попроще. — Тебе нужна будет помощь? — уточнил Юлиан, затаскивая его на пандус,— Ты тяжёлый. — На руках меня таскать не попрошу, ты не сможешь. — Руслана позову,— хитро улыбнулся Юлиан. — Только попробуй,— предупредил Женя, тоже в шутку, но продолжил уже серьезно,— Если ты сможешь приносить мне еду, я был бы этому рад. С остальным я пока сам. — Конечно, жервоприношения тебе я организую,— фыркнул Юлиан.

***

— Дашь свою кофту? — спросил Леша, закончив чистить зубы. Было уже пятнадцатое число, с семи тридцати до девяти тридцати — раскатка, потом время на подготовку и экзамен, на который нужно будет пойти зрителем. Леша не знал, зачем нужны кофты, если им их ещё не сшили, но вопросов решил не задавать. — Я не постирал вчера, она мокрая,— чуть виновато произнес Влад, надевая футболку, — Возьми у Юлиана. — Да почему у него? — начал раздражаться Леша. — Ну, кофта Жени будет тебе длинной, кофта Руслана тоже будет великовата, а больше не у кого,— Влад пожал плечами,— Близнецов нет, Тимура с Яриком тоже, у девочек размеры все маленькие, ты не влезешь. Закатив глаза, Леша направился к соседней комнате. Заглянув внутрь, он обнаружил там спящего Женю, а кровать Юлиана была пуста так, как будто он и не ложился. Леша мог бы подумать о том, что Юлиан просто аккуратный, но, подняв глаза на бардак на столе, решил, что тот все же ночевал не здесь. Догадка не понравилась, и все же... Леша закрыл дверь и направился к концу коридора. Остановившись перед дверью, он постучал, вспомнив предыдущий разнос от Ани. Ему вообще категорически не хотелось заходить туда, потому что одному богу известно, что он может там застать. Но и Аня с Серафимой казались какими-то далёкими. Как-никак лучшие фигуристки в стране, девочки старше него, на Олимпийские игры поедут... Точно ли можно их беспокоить по утрам? Ему никто не ответил, и Леша, собрав волю в кулак, приоткрыл дверь. Из ванной раздавались звуки льющейся воды. На полу между двух кроватей, на расстеленной одеяле, спали Юлиан, Яна и Аня между ними. Девочки лежали почти в обнимку, Юлиан положил руку на ключицы Ани и через нее доставал пальцами до плеча Яны. Нижнюю часть их тел скрывало одеяло, но и сверху было видно, что девочки были в одном белье, а Юлиан... Ну как минимум без футболки. Леша отпрянул от двери и закрыл ее. Получилось будто бы слишком громко. Сердце заколотилось как бешеное. Что? Серьезно? Вчетвером? Почему? Вопросы прокручивались в голове, но Леша понимал, что ничего не может сделать с этой информацией. Он не сможет доказать то, что видел. Сперва шальная мысль сфотографировать это на телефон пришла ему в голову, но он тут же отмёл ее как глупую и опасную. Возвращаясь к себе, Леша остановился возле двести третьей. Может всё-таки... Женя уже проснулся и разрешил войти. Оказавшись внутри, Леша неловко потупился на пороге. Золотарев уже был в черной футболке и собирался пересесть на коляску, но теперь выжидающе смотрел на внезапного гостя. — Что случилось? — уточнил Женя, видя, что Леша будто привидение увидел и забежал сюда, чтобы спрятаться. — Ничего... Я это... Как себя чувствуешь? — нервно спросил Леша. Все мысли вылетело из головы и он уже успел забыть, зачем заходил. — Нормально, — Женя прищурился. — А ты это... А... Юлиан тут ночевал? Мне просто нужна кофта, нас Аделаида Эдуардовна попросила взять, а у Влада мокрая, и.... — Тихо,— прервал его Женя,— Ты из-за кофты так разнервничался? Я не знаю, где Юлиан, но он поделится, если не забыл ее где-то. — А мог? — Ну он то у Аделаиды Эдуардовны, то у Реймона, мало ли,— махнул рукой Женя,— Я не слежу за его вещами, и распоряжаться ими не могу. Найди Юлиана, спроси у него. Ты чего такой испуганный? — Нет... Ничего. Спасибо. Пока,— Леша выскочил за дверь и чуть не съехал по стене вниз, но, заметив округлившиеся глаза вышедшей из комнаты Алёны, ругнулся под нос и зашёл к себе. — Что у вас тут происходит-то? — с надрывом спросил Леша и заперся в ванной. — Где? О чем ты? — уточнил Влад, уже полностью одетый. — Почему они все в комнате... Раздетые? — Леша обратно открыл дверь, — У вас это нормально? — Кто раздетые? — ещё больше изумился Влад,— Где? — В двести пятой. Юлиан, Яна, Аня... Серафима тоже там, наверное,— шепотом, почти с ужасом, произнес Леша. — Прям... Совсем? — тоже смутился Влад,— Может они просто ночевали вместе? Они иногда так делают. — Я тебе отвечаю, я сам видел. Они что, часто так? — Я за ними не слежу,— Влад вернулся к кровати, и Леша тоже решил не прятаться,— Они часто проводят время вместе, они почти как брат с сестрами. — Говорю тебе, нет! — снова перешёл на шепот Леша,— Они спали. В том самом смысле. — Вчетвером прямо? А это как? — Влад смутился ещё сильнее. — Никак. Ладно. Я пошел зубы чистить,— Отрывисто проговорил Леша и вернулся в ванную. — Но ты же уже....— Влад не успел договорить, когда дверь захлопнулась.

***

Юлиан не выдержал и тихо рассмеялся первым, когда Леша, судя по звукам в коридоре, отошёл на безопасное расстояние. — Че ты ржешь, вдруг вернется? — Яна дотянулась и шутливо толкнула его в плечо, приподнимаясь на локте. Сама она тоже готова была засмеяться. — Да ты бы знала как сложно не улыбаться в такой ситуации! — чуть громче произнес Юлиан,— Вы лицо его видели? — Глаза поменьше открывай,— сказала Серафима, выглядывая из ванной,— Спалишь нам всю конспирацию. — Я прирожденный актер,— заявил он и сел. — Нам точно ничего за это не будет? — уточнила Яна, надевая футболку,— Давайте быстрее, шутки-шутками, а отжиматься за опоздание я не хочу. — Да что будет-то? — пожала плечами Аня, тоже вставая на ноги,— Что он сделает, расскажет всем? Пусть расскажет, корни мы уже пустили. Сфоткать на телефон или привести кого-то он не посмеет, это ведь скандал и дисквалификация. — И уголовное дело,— сказала Сима,— Мы же несовершеннолетние. Такое нельзя распространять. — Ага, если будет виден хоть сантиметр нашей кожи, выкладывать уже нельзя,— кивнула Аня, — Кто-нибудь из вас видел мои леггинсы?