Принц Реймон

Перечитав решения дважды, Билл поднял руку. Прошло около часа с начала экзамена, первые двадцать минут из которых были заняты заполнением бланков, и он не стал проверять написанное ещё раз. В первой части попались тарифы — анализ условий по таблице — и это было одним из самых лёгких вариантов. Дорешивая их в первые десять минут, Билл надеялся, что остальным попалось что-то подобное. Билл точно знал, что если Майку попадутся шины, он даже не попытается их решить и просто пропустит задания, но сестры будут сидеть до посинения. За этот час ему пару раз становилось плохо. До этого момента большую часть времени он, все же, проводил в лежачем состоянии, так как был ещё слишком слаб, а тут пришлось сидеть, вместе с жарой, которую дополнительная кофта только усугубляла, притупленной таблетками болью и все-таки стрессом. Стресс, скорее, был физическим, и к этому добавлялся какой-то болезненный азарт. Он знал, что обязан написать на отлично — это был единственный шанс на пятерку в году, написать все эти пятьдесят контрольных в школе он был не в состоянии, к тому же если напишет хуже, то точно разочарует всех, в том числе и себя. Но он видел задачи и решения сами появлялись в голове. Он не просто должен был, он вполне мог написать это идеально. Волноваться уже не было ни смысла, ни времени. Билл сдал бланки, все ещё игнорируя постоянные взгляды со стороны Савранчкого, вновь напряг сопровождающих тем, что ему нужно было ещё и спуститься вниз, забрал личные вещи у преподавательницы и, с трудом передвигаясь, вывалился на крыльцо школы. Юлиан обнаружился тут же. Он сидел прямо на крыльце, опершись спиной об одну из колонн, но при виде Билла тут же оживился и вскочил на ноги. Подойдя ближе, он дал Биллу опереться на себя и помог дойти до боковых ступенек. — Ты ведь можешь сесть? — уточнил он. — Я как-то... — Билл зажмурился и недовольно вздохнул,— Я не подумал и не распланировал. Я могу, но поверхность жёсткая, мне все ещё больно. Юлиан мгновенно скинул с себя кофту, сложил ее и положил на верхнюю ступеньку. — Так будет нормально? Попробуй. — Испачкается,— вздохнул Билл, но постарался сесть, с чем ему тоже помог Юлиан. До этого Билл мог сделать пистолетик хоть в обессиленным состоянии, хоть разбуди его ночью, но теперь здоровая нога совсем не держала, и без поддержки он бы свалился и больше встать не смог. — Билл, ты точно уверен, что тебе стоит писать экзамены вместе со всеми? — уточнил Юлиан, присаживаясь рядом,— Ты ведь просто над собой издеваешься... Билл почувствовал сильное беспокойство в его голосе. — Я, по твоему, не в состоянии до школы дойти? — Извини, но да,— Билл повернул на него голову и наткнулся на честный взгляд. Юлиан почти не улыбался, что ощущалось все ещё непривычно,— Невооружённым взглядом видно, как тебе плохо. Ты тратишь силы не на восстановление, а на преодоление каких-то искусственных барьеров, ты таким образом к июлю не восстановишься. — Тебя забыл спросить,— тихо ответил Билл, вернув взгляд вперёд. — Прости. Я правда за тебя переживаю,— Юлиан сел ближе и посмотрел в ту же сторону,— Ты очень сильный, но иногда... Слишком, понимаешь? Ты ведь жертва, говорят, что истязаний, говорят, что систематических,— Билл снова повернул на него голову, но Юлиан отвернулся и прочитать что-то на его лице уже не представлялось возможным. — Кто говорит? — СМИ. О тебе очень много писали, травмы описаны коротко, но даже это страшно. Девочки в шоке, что ты уже ходишь,— Юлиан усмехнулся, но как-то истерически,— Тебе на Олимпиаду нужно, ты ведь феномен, а если кости срастутся неправильно? Билл снова промолчал. Юлиан был прав, крыть было нечем, не признаваться же, что стыдно чувствовать себя инвалидом. Хотя, сейчас будто лучше... По ощущениям он только опозорился и напряг всех вокруг. Может и правда лучше дома сидеть. — Билл? — М? — Он ведь больше тебя не тронет? — Не знаю,— честно ответил Билл,— Пока я еле подаю признаки жизни, как сейчас, наверное нет. — А потом? — Если я провинюсь, может. Наверное. Я не знаю уже ничего,— отрывисто ответил Билл. Диалог выходил какой-то тяжёлый, но послать Юлиана на три буквы желания пока не возникало,— Я вообще ничего не понимаю, раньше были какие-то правила, я примерно понимал, за что может влететь, за что нет, сейчас же я вообще уже не знаю что можно, а что нельзя. Как будто старые рамки уже сломаны, а новых нет, понимаешь? — Думаю да,— медленно ответил Юлиан, прищурившись. — Ни черта ты не понимаешь,— беззлобно проворчал Билл. — Что нужно сделать, чтобы он точно тебя не тронул? Вопрос прозвучал неожиданно, и Билл подавил в себе порыв нервно рассмеяться. Юлиан спрашивал так, будто мог сделать хоть что-то, и это было даже забавно. — Смотря что ты под этим подразумеваешь,— ответил Билл в итоге, решив выкинуть из головы мысли и окунуться уже с головой в этот откровенный диалог. Будь что будет, плевать,— Если ты имеешь ввиду любые телесные наказания, то не думаю, что это возможно. Но я могу предположить, что он больше не будет пытаться меня убить, потому что дядя Эмиль ему не разрешит. — Дядя Эмиль ему не разрешит,— эхом повторил Юлиан. Его догадки по поводу семьи Билла сейчас неплохо так подтвердились, но лезть дальше с расспросами он не спешил,— А это, разве, не одно и то же? Наказания и попытки тебя убить? Билл посмотрел на него долгим взглядом. Юлиан дураком не выглядел. Возможно, конечно, его самого никто никогда пальцем не трогал и он не в состоянии увидеть разницу между обычной поркой и тем, что произошло с ним... Стоило ли это объяснять? — Нет, — отрезал Билл. — А в тот... Первый раз. Пытался или это было "обычно"? — Да что ты пристал то, я не знаю! Я ничего уже не знаю, я не знаю что происходит. — Хорошо,— спокойно ответил Юлиан, но Билл, повернув к нему голову, наткнулся на обеспокоенный взгляд. Тот не улыбался, а Билла слишком смутила тема разговора, поэтому... Заставив себя переключиться, Билл правой рукой провел от его подбородка к скуле, задержав там и полностью положив ладонь на его щеку. Билл не знал зачем это сделал и не успел об этом подумать, мысли тут же заняло другое. Юлиан выглядел так ошарашенно, как будто ему на голову вылили ведро ледяной воды. Он так же напрягся, и Билл подумал уже отдернуть руку, но что-то его остановило. Он поймал взгляд Юлиана и за несколько секунд, замерев в этой позе, успел прочитать по его лицу и смущение, и страх, и что-то ещё, слишком, чересчур яркое, чтобы осознать это сразу. Но осознавать Билл начал. И когда отголосок понимания коснулся сознания, Билл чуть сам не отдернул руку, лишь усилием воли заставил себя не показывать смущение первым. — У тебя комар на щеке был,— сообщил Билл, стараясь сделать тон ровным. Не вышло, голос все равно дрогнул. Юлиан рассмеялся, разорвав контакт первым и упал спиной назад , вжимая пальцы в веки.

***

Зарулив на парковку, Мейсон недовольно вздохнул. Телефон завибрировал, и трубку пришлось снять — он не хотел очередных разборок. — Здравствуй,— прозвучал вечно спокойный голос брата. — Взаимно. Кто опять нажаловался? — А есть причины? — Их и не было,— Мейсон услышал на том конце короткий вздох. — Ты помнишь того человека, который задержал тебя в аэропорту? Он представился? — Это был не один человек, их там было много. — Разумеется. Но ты, подозреваю, определил, кто из них отдавал приказы и являлся главой. — Допустим. Он представился, но я не запоминал. — А можешь описать? — Я его не рассматривал,— раздраженный, что приходится повторять, сказал Мейсон,— Ну, пацан лет двадцати, волосы темные, вроде. Нервный какой-то был. — Если я назову имя, ты сможешь сказать, да или нет? — Можно попробовать. — Теодор Маркевич. — Да,— сразу сообщил Мейсон,— так он и сказал. — Даже удивительно. Но ладно, спасибо. Эмиль сбросил трубку, но Мейсон тут же перезвонил. — Ну? — А подробности? Заинтриговал, теперь рассказывай. — Его нашли мертвым в своей квартире, говорят, застрелился. — Интересно. Думаешь, не сам? — Я ничего не думаю,— сообщил Эмиль. Мейсон постучал пальцами по рублю, наконец устремляя глаза вперёд, на крыльцо школы. Одной секунды взгляда на две фигурки у входа хватило, чтобы разозлиться, а потом заново взять себя в руки. — Что мне с ними делать, Эмиль? Давай рассказывай, раз лучше знаешь, как воспитывать моих детей. — Можно чуть больше контекста? — Билл больше ни во что не ставит мои слова и запреты. Он находит способы их обходить, и в этом, между прочим, ты виноват. — Какие запреты? — со вздохом уточнил Эмиль. — Я четко дал понять, что не хочу, чтобы он встречался с Юлианом. Он уже который раз обходит запрет, даже не стесняясь. — Встречался с Юлианом? — переспросил Эмиль. — Оставь при себе вот это. Я имел ввиду "видеться". — Единственный способ сохранить лицо для тебя, это снять этот запрет. Иначе Билл начнет серьёзно бунтовать. — То есть ты предлагаешь мне разрешить ему все подряд просто потому, что ты уже дал карт-бланш и прикрытие на случай любого проступка? — Нет, и не все подряд. Я уже сказал, что больше не буду тебе помогать. И сказал, что будет, если ты снова перегнёшь палку. Научись решать проблемы со своими детьми, не скатываясь в диктатуру и ультранасилие. Сбросив звонок сразу же, Мейсон с недовольным вздохом вышел из машины и направился к крыльцу школы. Билл вздрогнул, его новоиспеченный друг поднялся на локте и поспешно сел. — Почему так рано вышел? — спросил Мейсон у сына. — Я все написал. Вариант попался лёгкий,— Билл снова начал прятать глаза, что порядком раздражало. — Поехали домой. Сначала тебя отвезу, потом за остальными. Билл постарался подняться, и Мейсон шагнул к нему, чтобы помочь, но сын резко дернулся в сторону и зажмурился. — Вставай,— воспользовавшись тем, что далеко он с переломами не денется, Мейсон рывком поднял его за плечо одной рукой — он бы использовал две, это было бы более безопасно, но правая рука у него, благодаря Эмилю, не работала, поэтому Биллу придется потерпеть. Он услышал от него сдавленный всхлип, но ничего больше. — В магазин матрешек требуются старший менеджер, менеджер, младший менеджер, ассистент младшего менеджера… — внезапно произнес Юлиан. — Что? — переспросил Мейсон. Билл, которого он все ещё держал за плечо, обернулся. — Мальчик, которого на пасеке укусила коза, перестал верить в логику,— сообщил Юлиан, с прямой улыбкой глядя ему в глаза. Мейсон растерялся, но услышал, как Билл рядом едва сдержал смех.

***

— Чья кофта? — спросил Мейсон, когда они сели в машину. — Ой... Это Яны. Я забыл Юлиану отдать,— Билл обернулся на окно, но друг уже испарился с крыльца, будто его и не было,— Мы ещё встретимся, я ей верну. Мейсон кивнул, заводя машину. — Как написал? — Задания лёгкие, тарифы в первой части. Должно быть пять. — Очень надеюсь. Ты не потерял возможность получить красный аттестат, ведь так? — Не совсем. Я постараюсь,— соврал Билл. О красном не могло быть и речи, для этого все учителя должны были просто нарисовать ему оценки. Вчера он смотрел в журнал... Чтобы выйти на красный, нужно было написать кучу контрольных, и все на отлично. У него просто не было такого ресурса.

***

Приехал в общежитие Тимур в ужасном настроении. Экзамен был написан, сдан ли — вопрос хороший. С другой стороны, это всего лишь математика. Реймон выбил из колеи. Ведь до этого и фотографий не было, Тимур не ожидал, что тот будет выглядеть вот настолько плохо. Ощущение того, что он совершил что-то непоправимое, душило до слез. Хотелось накричать на кого-то, устроить истерику, разругаться и стать врагами, только вот пока вся группа его слаженно игнорировала, это было неосуществимо. Тимур сел на диванчик в пустом фойе. Мимо него прошли Джеффри и Карина, уборщица зашла в столовую, но Тимуру они были неинтересны. Он ждал очевидного лидера. — Слыш, квадистка,— окликнул Тимур Милену, проходящую по коридору в сторону лестницы на второй этаж. Он расслабленно откинулся назад, заметив, как напряглась спина девочки. Милена была девятиклассницей, но из другой школы, поближе к этому месту. Тимур не знал, в каком месте она сдавала, зато прекрасно знал, что время экзамена подходило к концу и она должна вот-вот приехать обратно. Предчувствие не обмануло. Она пошла дальше, видно, надеясь, что и дальше сможет игнорировать его, но Тимур был намерен поругаться и отступать не собирался. — Лучше бы тебе ответить,— уронил он просто, но в голосе очевидно читалась угроза. — Чего тебе, Савранский? — глухо ответила Милена, разворачиваясь и подходя ближе. Тимура охватил азарт: она либо была изначально раздражена, либо он стал этим спусковым крючком, из-за которого не глаза так пылали гневом. — Как грубо ты обращаешься к члену международной сборной. — Ты из нее вылетел, после того, как проиграл и заистерил. Скажи спасибо, что я вообще трачу на тебя время. — А то ты такая занятая,— прищурился он,— Так и вижу на всех плакатах: мастер-класс Милены Гороховой, открытая тренировка, свое ледовое шоу,— артистично начал перечислять Тимур,— Нарасхват, прям как Медейко с Гончаровой. Впрочем, это не важно. Это ведь ты подговорила свою стайку написать на меня "отказную"? Какая трусость,— усмехнулся он. — Ты никогда не станешь одним из нас,— произнесла Милена,— Ты не вольешься в коллектив. Все здесь против тебя, и никто не желает видеть тебя на тренировках. — Не собирался даже пытаться,— уже серьезнее ответил Тимур,— Вы все здесь мне не ровня и это знают даже ваши тренеры, поэтому сразу согласились выделить мне личную комнату и время тренировок. Я не хочу вливаться в вашу кучку посредственностей, избавь меня от этой необходимости. — То есть все, что говорят о тебе — чистейшая правда? — Милена прищурилась. — Смотря что обо мне говорят,— усмехнулся он. Да, теперь, после того, как Ковальчук открыл рот, начали много чего... Раньше он был любимчиком публики. — Что ты высокомерная мразь, занимающаяся буллингом с раннего детства? — Хотелось бы узнать автора данного высказывания. — Единогласно. Об этом говорят все, кто с тобой знаком. — Ну почему же все? — обиженно произнес Тимур,— Руслан считает меня талантливым, Жанна Антоновна и Варвара Дмитриевна, несмотря на всю клевету в мой адрес, с лёгкостью согласились принять меня, Аделаида Эдуардовна говорила о моем таланте, его отмечали даже Юлиан и Билл. И я даже не знаю как оскорбить тебя в ответ, потому что в мире фигурного катания ты никто и я понятия не имею ни о твоей личности, ни о навыках. — И как это противоречит моим словам о твоей гнилой сущности? Никто не говорил о том, что ты хороший человек. — А это и не обязательно. Я красив, талантлив и умею вести себя на публике, этого хватит. А попробуешь начать на меня наговаривать — буллером станешь уже ты. Ковальчук уже подпортил себе репутацию, хочешь тоже? Милена сжала кулаки, но Тимур на это лишь улыбнулся. — Ты ведь тоже должна вести себя прилично. У меня в контракте прописано, я ничего вам не сделаю, но и я ведь неприкосновенный. — Ты неприкасаемый,— бросила она, отворачиваясь.

***

— Нет. — Билл. — Я сказал нет! — повысил голос Билл и сложил руки на груди. Ему нужно было сходить в душ, и отговаривать его от этого отец не стал, проблема была только в том, что один он уж точно не справится. Ему нужна была помощь, а сестры, мама и Огонек автоматически отметались. — В больнице ты как-то это терпел,— не обращая внимания на тон старшего сына, ответил Мейсон. Это порядком раздражало, но после всего пережитого и им в том числе, уже не настолько, чтобы выходить из себя. Билл просто капризничал, и это было уж точно не впервые. — И что? Там были... Специалисты. А его я к себе не подпущу. Райли, о котором и шла речь, со скучающим видом залипал в телефон, скрестив ноги на полу. — Я тебе помочь не смогу. Майк тоже. — Почему? — Он тебя не удержит, если что. — Да не надо меня удерживать! — снова возмутился Билл,— Я в состоянии... — Ты не в состоянии,— перебил его Мейсон более строгим тоном,— Хочешь свалиться на кафель и переломать оставшиеся конечности? — А из-за кого они у меня сломаны?! — Билл наконец разозлился окончательно. — Билл,— голос отца был жёстче стали. Майк ощутимо занервничал, Райли заинтересованно оторвал взгляд от телефона. — Ну что "Билл"? Что? Да, хочу свалиться, но его к себе не подпущу! Райли закатил глаза, возвращая взгляд к телефону. — Билл,— с нажимом произнес отец. Тот замолчал и отвернулся, а Майк, переборов панику от наступившей тишины, позвал: — Пап... — Что? — раздражённо произнес Мейсон, даже не смотря в его сторону. — Я могу помочь... — Вперёд. Делайте что хотите, в больницу не повезу,— отец встал и вышел из комнаты. Райли тоже поднялся. — Удачи,— с иронией пожелал он и вышел. Майк сел рядом с Биллом, и наткнулся на его изучающий взгляд. — Я не ожидал,— признался наконец Билл,— Ты молодец, что не боишься его. — Я боюсь,— возразил Майк. — Значит, поможешь? — уточнил Билл,— Этого не испугаешься? У меня половина тела в мясо. Майк поспешно отвёл глаза, не желая представлять это.

***

Пластиковый стул пришлось покупать — дома у них похожего не имелось, а выступ на одной из стен душевой кабины, который для помощи при травмах использовали другие, помочь уже ничем не мог. Майк помог ему перебраться внутрь, забрал костыли и остановился в нерешительности — он не совсем понимал, с чем конкретно брату требуется помощь. Билл зашипел от боли, когда коснулся стула повреждёнными участками кожи. Он все ещё был одет, но даже так пластик был каким-то чересчур твердым. В больнице это ощущалось не так, возможно потому, что и обезболивающие были более сильными. — Все хорошо? — уточнил Майк. — Да,— Билл осторожно опустил спину и постарался расслабиться. Боль немного утихла,— В общем, побудь тут, подержи одежду и полотенца, помоги выйти потом. И ты так и не рассказал, как сдал математику.

***

Когда в домофон сообщили о курьере, Мейсона в квартире уже не было — он поехал забирать Огонька с ипподрома, близнецы все ещё возились в душе, поэтому открывать пришлось Лизе. Пустив курьера, она расширила глаза. Цветы. Три букета. Курьер отдал все три ей, передав, что цветы для Лизы, Лауры и Джессики. Оторопело проморгавшись, Лиза поблагодарила и закрыла дверь. — Девочки! — крикнула она. Двойняшки сегодня экзамен не сдавали, поэтому, как и обычно, были на тренировке, а вот Джессика и Лаура уже были дома. Когда Джесс выглянула из комнаты, Лиза вручила ей подписанный букет, которой она приняла с таким же шоком. Обе зашли в комнату Лауры. Та была в наушниках и, судя по сосредоточенному лицу, сводила трек на компьютере, одновременно подбирая ноты на фортепиано одной рукой. — Эй! — Лиза хлопнула свободной рукой по стене, и только тогда Лаура спустила наушники на шею, оглянувшись. Ее удивлённое лицо лишь подтвердило, что она тоже понятия не имеет, что за внезапный подарок. — На,— Лиза торжественно отдала ей букет и села на кресло-мешок. Джессика устроилась на кровати,— Вы знаете, от кого это? — Мы не рассматриваем бредовые варианты вроде того, что это от отца или Майка? — уточнила Лаура. Только сейчас они смогли в спокойной обстановке рассмотреть букеты. Это были ирисы и белые гвоздики в нежно-зеленой бумаге с белыми атласным ленточками. На бумаге были наклейки с именами. — Здесь нигде нет подписи от кого,— пожала плечами Джессика.

***

— Не рассматривай,— попросил Билл, стягивая футболку. Это было тяжело делать одной рукой, и Майк поспешил помочь. Расстегнуть корсет, снять штаны с носками, белье... Билл явно переоценил свои возможности сделать это самостоятельно, но и Майк пока справлялся. — Я как-то решил первую часть с зонтиками и дальше, из второй только одно задание, но не знаю, правильно ли,— ответил Майк на предыдущий вопрос, старательно отводя взгляд от тела брата. Билл ощущал, будто находится не в своем теле. Он, Билл Реймон, чемпион Мира и Европы с шестью четверными прыжками в программе и сложнейшей акробатикой, просто не может быть не в состоянии самостоятельно снять футболку. Заметив, что близнец завис, Майк поймал его взгляд и Билл отстраненно подумал о том, что вот это — прямой взгляд — его привилегия. Майк больше ни на кого так не смотрел. — Все хорошо? — спросил он, начав волноваться. — Да,— ответил Билл, и Майк с облегчением увидел, как стеклянный взгляд сменился обычным осмысленным. — Не пропадай... Это страшно,— попросил Майк. Билл зарылся пальцами здоровой руки в его волосы. — Я просто задумался. — Тебе больно? — Когда не так двинусь. Давай поговорим об этом, когда я буду одет, ладно? — Билл неловко улыбнулся, и Майк кивнул, все же скользнув взглядом по его рёбрам. Они не выглядели деформировано, как он боялся, мышцы, хоть и будто сдувшиеся, все равно скрывали их, но вся нижняя честь ребер , уходящих за спину, была черной. — Билл, это... — Синяк,— Билл поднял его голову, серьезно посмотрев в глаза,— Это не некроз тканей, я уточнял. Оно сойдёт через пару недель, но сейчас выглядит не очень. Хватит вопросов, помоги с ортезом.

***

— Я заканчиваю первые шестнадцать счетов, скинула тебе в телеграм,— Лаура щёлкнула мышкой, отправляя аудиофайл. — Хорошо, спасибо, я посмотрю,— ответил Юлиан на том конце звонка,— Когда будет готова минута, нужно будет согласовать с Аделаидой Эдуардовной. — Да, я помню. — Придёшь сегодня на репетицию? — Вы все ещё свободны? — Да, Аня дела уже закончила, вечер обещала освободить. Не хочешь позвать Билла, кстати? — Даже если он захочет, его отец в жизни не отпустит,— фыркнула Лаура,— То, что он мне разрешил, вообще чудо. — Билл Яне кофту не отдал сегодня. Под этим предлогом? — Было бы логичнее отдать кофту мне, чтобы я передала ее тебе. Не думаю, — вздохнула она.

***

Лаура помогла Биллу выбраться из такси. Юлиан, подпирающий забор, округлил глаза и подошёл к ним. — Что, разрешил? — спросил он вместо приветствия. — Был невероятно занят Джессикой,— улыбнулся Билл,— Мы сказали, что мне нужно отдать кофту и я провожу Лауру, он от нас просто отмахнулся. Юлиан по-дружески обнял Лауру, потом подошёл к Биллу, сделав это уже гораздо более нежно, невесомо провел рукой по спине — так, что Билл даже не ощутил боли в повреждённых лопатках. Он заметил то, какая разница в объятиях оказалась по отношению к нему и сестре, но списал это на то, что Юлиан осторожничает и боится причинить боль. Это было вполне в его духе. — Я взял ключ от зала на первом этаже. На всякий случай,— невозмутимо сказал Юлиан,— Билл, посмотришь на нас? — Да я для этого и пришел,— Билл пожал плечами,— Надо же мне знать, что именно ты делаешь на моем месте. Пошли. Аня и Яна, сидящие в зале, тоже немало удивились появлению Билла. — Можно вопрос? — уточнила Яна, с благодарным кивком забирая олимпийку назад. — Только осторожно. — Что с повязками на лице? Ты ведь разбил... Шрамов не останется? — Мне сделали пластику. Не должно,— признался Билл, — Мои тоже переживали о шрамах. — А ты? — А я не успел об этом подумать. Были сложности с сохранением жизни,— Билл улыбнулся.

***

— Юлиан, какого хуя? — наконец уточнила Аня, выключив музыку. — Да что? — устало усмехнулся он. — Ты ещё спрашиваешь? Ты умеешь вживаться в роль, так вживись, пожалуйста, в роль штатива. Ты либо вставляешь себя на передний план, либо совсем уже халтуришь! — Я не понимаю, что мне нужно делать и чего ты от меня хочешь,— сказал он как можно более дружелюбно, но Билл заметил, как он начал сдаваться. — Ты ее затмеваешь, так быть не должно. — Так может быть, не во мне дело? Если любым своим движением я затмеваю партнёршу. Лаура шагнула назад, уже оскорблённая, но Билл не дал ей и слова вставить. — Так реально дело не в нем, нам надо наконец-то на Лауру обратить внимание, а не спускать всех собак на Юлиана только потому, что он твой друг. — Я обращаю внимание на него не потому что он мой друг, а потому что он профессионал,— резко ответила Аня,— Мы не можем требовать от никогда ничем не занимающейся девочки того же, чего от вице-чемпиона мира. — А что он должен сделать, если проблема в Лауре? — А я то что? — наконец сорвалась Лаура,— Я не понимаю, что вы все от меня хотите. Билл коротко свистнул в предложенный ему ещё в начале свисток, показывая отношение к ситуации. — Ты сейчас тратишь время всех нас. Лопатки соедини, голову подними, носки тяни, это так сложно?! — обратился Билл к сестре. Сложно было не повышать голос,— Мы тут все из-за тебя, Юлиан бы с первой попытки это станцевал с кем угодно, а ты даже выучив танец не можешь под него подстроиться. Ты думаешь у нас тут у всех дохера времени? — А ты у нас прямо занят? — ядовито произнесла Лаура, подходя ближе и сжимая руки в кулаки,— У тебя сейчас вообще очень плотный график, как же ты терпишь, братец. Опаздываешь, может, куда-то? — А ты думаешь, будь я здоров, у меня бы дел не было, сестрёнка? — передразнил Билл, — Что насчёт остальных в этом зале? Мы вынуждены тут торчать из-за твоей бездарности. — Моей бездарности!? Это мне говорит человек, который с тридцатого раза мелодию уловить не в состоянии? Да будь ты сейчас на месте Юлиана, мы б вообще на начале застопорились из-за того, что тебе медведь на ухо наступил. — Ребят-ребят-ребят,— между ними вклинилась Яна,— Давайте не будем ссориться, ладно? Мы поняли, в чем суть конфликта, и сейчас его решим, не переходите на личности,— быстро произнесла она и мягко оттеснила Лауру назад, ближе к центру зала. — Уровень несопоставим, это с самого начала была плохая идея,— продолжила Яна, убедившись, что отодвинула Реймонов на безопасное расстояние друг от друга,— Но мы имеем то, что имеем. — Вот именно, плохая идея, — подтвердила Аня, складывая руки на груди,— Если вы сейчас местами поменяетесь, толку будет больше, потому что ты умеешь стоять истуканом, а он — двигаться. Проблема только в том, что нам нужно наоборот, но наоборот вообще какая-то херня выходит. — Потому что тренер из тебя так себе, — сообщил уже разозленный до этого Билл,— Жёстче надо быть, ты чё думаешь, она расплачется от одного замечания? Аня поджала губы. — Зачем ты продолжаешь конфликт? — вздохнула Яна. — Из тебя зато тренер отличный, — ответила ему Аня,— Всем уже досталось, к результату не пришли. Накидай ещё эпитетов нам, если накопилось, можешь ещё и пооскорблять, толку-то? Она от этого танцевать лучше станет? — А от чего она танцевать лучше станет, от того, что ты на Юлиана гонишь уже час? Я молчал все это время, заметь, но это просто превращается в абсурд! Проблема в Лауре, а не в нем. — Я уже поняла, что я ужасно танцую, хватит это обсуждать! — выкрикнула Лаура. В этот момент стерпеть было и вовсе невыносимо. Чувствуя, как слезы застилают глаза, она выбежала из зала. Бросив на Билла холодный взгляд, Аня стремительно вышла за ней, чуть погодя кабинет покинула и Яна. Юлиан задержал на нем разочарованный, как показалось Биллу, взгляд, и тоже прикрыл за собой дверь.

***

— Ты точно уверен, что звать его было хорошей идеей? — накинулась на него Аня, как только двери закрылись. — Ань, все хорошо, я с ним поговорю. — Думаешь, проведешь воспитательную беседу и все нормально станет? Он вот таким всегда и был. — Аня... — чуть понизив голос, произнесла Яна, пытаясь одернуть подругу. Та крайне редко злилась, но, похоже, Билл смог вывести из себя даже ее. — Но он же прав,— едва вздохнув, сказал Юлиан, покосившись на дверь позади себя,— Да, это нужно было сказать иначе, но все равно. Проблема только в формулировке. — Пошли, — Аня потянула Яну за запястье, бросив на друга раздраженный взгляд,— Нам нужно успокоить Лауру.

***

Злость схлынула очень быстро — почти сразу, стоило захлопнуться двери. Билл смотрел в потолок, пытаясь унять внутреннюю дрожь и подступающие слезы. Сейчас произошло что-то очень нехорошее. Почему? Что стало отправной точкой? Зачем он сорвался и поссорился сразу со всеми? Билл взглянул на свои руки, которые дрожали как перед опасно приближающейся истерикой. Он ещё не успел все осознать, когда дверь вновь открылась. Билл закрыл глаза, не желая знать, кто и зачем пожаловал. Вошедший остановился примерно в метре от него и, судя по звуку, сел на пол. Дальше движений не последовало. — Что? — спросил Билл, не открывая глаз. Вопрос получился слишком уж резким, и уже от этого слезы заново подступили к глазам. Почему так сложно контролировать себя? — Я думаю, ты в чем-то прав. Билл открыл глаза. Юлиан сидел на полу, скрестив ноги, и смотрел прямо на него. От пронзительного, но отчего-то все ещё мягкого и принимающего взгляда захотелось спрятаться. — И в чем же? — Аня неопытна, и не знает, как делать замечания Лауре, чтобы не обидеть ее. Она же никогда не танцевала... Я не думаю, что Ане доводилось работать с такими девочками. — Вот пусть бы и не позорила меня, — Билл сжал зубы и зажмурился. — Значит, проблема в этом? — Не знаю,— честно ответил Билл. — Почему она тебя позорит? — Она моя сестра, она... Реймон. Не должно у нее быть все так плохо. — Ты пытаешься судить рыбу по ее способности взбираться на дерево. Если тебе дать пианино, ты ведь ничего не сыграешь и, получается, опозоришь ее? — Я не собираюсь брать пианино. Именно поэтому и не собираюсь. — Но это и ее выпускной тоже. Вальс это ведь ритуал, а не выступление. Какая разница, дотянет она носок или нет, если целью являются внутренние ощущения? Там не поставят оценки. — Хватит морали мне читать,— Билл нажал пальцами на глаза, делая вид, что все ещё раздражен. — Я не читаю. Я же говорю, ты прав, только это стоило сказать немного иначе. Ты ведь не хотел их обидеть. — Хотел,— сообщил Билл,— Именно эту цель и преследовал. Не знаю почему. — Что-то вроде того, что было с Владом пару недель назад? — Не напоминай, а? — Ладно, а ко мне претензий нет? — К тебе нет, первый номер, — Билл раздражённо выдохнул. — При возможности сообщу Даниилу Романовичу, какую травму он тебе нанес этими словами. Уверен, он раскаивается,— усмехнулся Юлиан. — Да пошел ты,— Билл, наконец улыбнулся. — Нет, правда, почему тебя это так зацепило? Ты ведь знаешь, что это не так, я официально второй по сезону. — Ну ты видел, в каком я был состоянии? А он не постеснялся добить, вот я и запомнил. И припоминать тебе буду, при случае. — Я вообще молчал. — А вот ты всегда молчишь, когда надо, и остаёшься для всех хорошим. А у меня не получается, и я крайний всегда. Юлиан подобрался поближе и поставил локоть на лавочку возле кресла Билла. Тот скосил на него глаза. — Ты просто смелее, чем я. — Ну это-то очевидно,— ответил Билл, и вздохнул,— Ты тоже злишься? — Не злюсь. — А должен. Я ведь не только Лауру обидел, но и Аню, вроде как. — Ты ведь извинишься. — Я не знаю как, потому что я был прав. — Ты был прав, но неправильно сформулировал,— подсказал Юлиан,— Разозлился и ничего такого не имел ввиду, просто хотел сделать работу более продуктивной. Билл несколько секунд смотрел Юлиану в глаза. То, насколько Ковальчук в него верит, казалось странным и обнадёживающим одновременно. — Я не хочу. Не могу. Я вообще не должен был приходить сюда, мне нельзя выходить в общество. — Почему? Билл бросил на него раздраженный взгляд. Юлиан, видимо, решил все же устроить ему сеанс психоанализа и перетрясти всю душу. — Потому что каждый раз выходит что-то такое. Не даются мне социальные взаимодействия, я не знаю, зачем ты вообще меня все ещё терпишь. — Я тебя не терплю, меня все устраивает. — У тебя кинк на унижения? — Если бы это было так, я бы сразу пошел лезть к Тимуру. — Но решил лезть ко мне? — Я уже говорил почему. — И не передумал, после всего, что я сделал? — Ты ничего не сделал. — Я тебя отталкивал и был довольно...невежлив,— Билл поморщился, не зная, как ещё сформулировать. — Да, а я нарушал личные границы и прямо сейчас настойчиво лезу в голову,— Юлиан положил локоть на его правое бедро. Переместив взгляд на лицо Юлиана, Билл заметил в его глазах огоньки веселья, хоть улыбка и была совсем расслабленной. — Один-один? — уточнил Билл, не собираясь скидывать его руку с себя. Так тоже было удобно. — Один-один.

***

Тимур упал спиной на кровать в комнате, еле сдерживая рвущиеся наружу всхлипы. Нельзя, нельзя, только не тут, не снова. На душе скребли кошки, а ссорой с новой одногруппницей ног вовсе не помог себе отвлечься, а только напомнил, в какую пучину сам себя загнал. Он не представлял, что теперь с этим делать, жизнь будто заново обрушилась, только теперь не злостью на несправедливость, а мерзким липким чувством вины и беспомощности. Тимур закрыл лицо руками, стараясь успокоиться и взять себя в руки. Ему уже не тринадцать, пора бы это контролировать, но все было бесполезно, пока он не услышал голоса за стенкой. Узнав голос Ярика, Тимур распахнул глаза, поднялся и, насколько мог, быстро подобрался к соседней стене. — ...вместе. — Да говорю же, это не так. Он подставил меня, захотел утянуть за собой, а разбираться никто не стал. Тимур напрягся. О чем они? — Почему я должен тебе верить? — раздался скептический голос кого-то из парней. — Мы же с ним никогда не общались, не появлялись вместе... Меня вся группа не любила и не принимала, я был там обузой, не нравился Ковальчуку и Реймону, и когда Савранский указал на меня пальцем, то все в это сразу поверили. Я не хотел снова оказаться с ним в одной группе, но у меня не было другого выхода... И сейчас я боюсь, что ещё он может сделать... Тимур распахнул глаза. С такой наглой клеветой в свой адрес он сталкивался впервые, и теперь просто задыхался от возмущения. Вместе с ним нахлынуло и осознание того, что Ярику ведь поверят. Никто не знает, что именно он был инициатором истории с финалгоном, ему даже нельзя будет доступно объяснить, что Тимур о нем думает и кто он после этого, ведь он связан контрактом... Слезы заново хлынули неконтролируемым потоком.

***

— Аня, стой! — Яна, наконец, преградила ей дорогу, — Приди в себя, хватит! — Я в себе! — раздражённо, но уже более спокойно ответила та,— Нам нужно найти Лауру. Она маленькая и не знает маршрутов здесь, кто знает что она может натворить и во что вляпаться. Потеряется, в конце концов. — Ты злишься. — Да, злюсь. Он кого угодно из себя выведет. — Он такое пережил, что можно было бы и простить. — Пусть Юлиан ему прощает, я не намерена терпеть Реймона только потому, что мой друг в него по уши влюбился. С каких пор это теперь моя проблема? — Не надо его терпеть, это проблема Юлиана, он с ним разберётся,— Яна развернула ее за плечи и обеспокоенно заглянула в глаза,— Аня. — Ну что? — Нормальный из тебя хореограф. Билл неправ, у него претензии не к тебе, вы просто начали переругиваться,— Яна ещё пару секунд смотрела ей в глаза, а затем притянула к себе и обняла.

***

Лаура обнаружилась сидящей на подоконнике на лестничном пролете. — На,— Яна протянула ей стаканчик. — Что это? — Банановый латте без сахара. — Спасибо,— Лаура приняла стакан и сделала глоток. Аня села рядом, Яна же осталась стоять. — Извини за эту сцену. Мы все перед тобой виноваты, не хотелось устраивать этот цирк. — Да это Билл виноват. Он иногда таким противным становится, находиться рядом просто невозможно. В последнее время такого не было, но вот снова есть желание ему по лицу дать, но пока нельзя, у него швы,— она вздохнула и снова отпила кофе. — Он часто так себя вел? — Нет, но я всегда какая-то не такая и он, при случае, может мне об этом напомнить. Он так похож на отца, это ужасно раздражает,— она закрыла лицо руками.

***

Допивая кофе, Фиона собиралась домой. Возвращаться туда не хотелось, поэтому она задержалась и планировала заехать домой за формой и ковриком и после этого сразу направиться в спортзал. — Фиона Станиславовна! — Да? — она подняла голову и остолбенела. Оксана Андреевна, секретарша, держала в руках бело-фиолетовый букет цветов. Подойдя к столу, она передала его начальнице. — Это вам, курьер привез. — Курьер? — Фиона нахмурилась. Не Мейсон же ей цветы отправляет. На работу...— Он не сообщил от кого? — Нет,— девушка развела руками. — Фиона Станиславовна, когда вам от...— Ксюша, тоже задержавшаяся сотрудница из бухгалтерии, замолчала, заметив эту картину и перевела взгляд на букет. — Вы что-то хотели, Ксения Михайловна? — ровным — рабочим — тоном спросила Фиона. — А.. да, уточнение по месячному отчёту. — Решим этот вопрос завтра, рабочий день окончен,— Фиона встала, напряжённо держа в руках букет цветов. В нем были белые астры и лаванда, по краям возле сиреневой упаковочной бумаги тянулась и обвивала букет ветка плюща,— Ты хочешь мне что-то сказать, Ксюш? — Да, я... Просто увидела букет. Он очень интересный у вас. — Ты знаешь, от кого он? — Фиона подняла брови. — Нет, но значение. — Расскажешь? — спросила Фиона,— Оксан, сделай нам кофе. Когда они остались вдвоем, Ксюша, ещё раз покосившись на букет, сказала: — Это правда очень необычно. Обычно такие букеты не дарят, это будто... Просьба о защите и покровительстве, особенно астры. Вот плющ это знак верности, а лаванда — как знак вроде "заранее спасибо" или готовность довериться. Вас хотят о чем-то попросить. — Было бы замечательно, если бы здесь была хоть какая-то конкретика,— Фиона сложила руки на груди и откинулась на спинку кресла. С этого ракурса она заметила открытку, выступающую между листами бумаги. Вытащив ее, Фиона поняла, что теперь совсем ничего не понимает. "У вас потрясающий сын"

***

Подъехав к дому, Фиона вышла из машины и бросила взгляд на букет, лежащий на пассажирском сиденье. Стоит ли брать его с собой? В воду точно поставить надо, в конце концов он действительно был красивым и необычным. Только вот что сказать об этом Мейсону и как он отреагирует? Хотелось ли Фионе его ревности? Точно да. Не чрезмерной, без необдуманных действий, но после всех недавних событий она все ещё хотела быть значимой в его жизни. Букет тоже оставлял множество вопросов. Кто захотел ее помощи? Почему не попросил лично? И какой именно, черт возьми, из пяти ее сыновей — потрясающий? Как будто Огонек и Майк отпадали точно, Райли тоже слишком мал, оставались Билл и... Алекс. От прозвучавшего в голове имени она зажмурилась и выдохнула. Она не видела своего ребенка восемь лет. Может быть он вообще уже мертв. Она не смогла его уберечь... Да, речь, скорее всего, о Билле. Позвонив в квартиру, она все же надеялась, что откроет ей Мейсон, но за дверью она обнаружила Джессику. — Привет,— сказала Фиона, проходя внутрь. — Привет, мам. Что за букет? — она заглянула внутрь. Отношения с детьми Фиона ещё не наладила, но они немного устаканились. По крайней мере, напоказ на нее никто из дочерей не злился. Мейсон вышел в коридор и молча посмотрел на цветы в руках у жены. Брови его поползли вверх. — Не хочешь объяснить? — Я не должна ничего объяснять,— твердо ответила она и обратилась уже к Джессике,— Принеси вазу, пожалуйста. Ту, полупрозрачную. — Она занята,— ответил Мейсон,— Цветы не только у тебя, нашим старшим дочерям тоже притащили. Фиона нахмурилась и посмотрела на Джессику. Та пожала плечами. — Так, это похоже на саботаж,— сказал он,— Только я пока не понимаю как, кто и с какой целью. Джессика, в комнату. Через десять минут я зайду, чтобы биология была сделана полностью. Дождавшись, пока дочь удалится, он перевел тяжёлый взгляд обратно на жену, которая уже успела снять туфли и положить сумочку на комод. — Фиона, откуда цветы и была ли подпись? — Я не поняла, это допрос? — строго спросила она, скрестив руки на груди. Букет будто прибавил ей веса в собственных глазах. Особенно ярко это ощущалась после того, каким ничтожеством она почувствовала себя у Эмиля. — Да, если угодно,— Мейсон угрожающе выпрямился и продолжил холодным тоном, — Потрудись объяснить, жена, от кого именно ты принимаешь цветы. — Я не знаю, ясно? Его привез курьер, букет не подписан. Почему ты не берешь во внимание то, что букет привезли ещё и нашим дочерям? — Вот это меня и напрягает. Если чьи-нибудь фанаты узнали наш адрес, то нам придется переезжать, с чем я тебя и поздравляю. — Это не фанаты,— проговорила она, ещё раз оглядывая букет,— У цветов другие значение. — Значение? У цветов? — Мейсон взглянул на нее со снисходительной усталостью,— Умом тронулись совсем со своей эзотерикой. Все ещё слушающая разговор, но уже из-за двери, Джессика расширила глаза. Значения цветов... Это очень хорошая догадка. Через сорок минут они уже сидели в комнате у Лизы и гуглили, что могут значить цветы в их букетах. — Так, Ирисы символизируют надежду и доверие, а белая гвоздика...чистоту намерений, невинность и искренность,— прочитала Лиза. — То есть ничего вроде страстной любви, да? — с намешкой спросила Джессика. — Есть какие-то варианты? — спросила Лиза, проигнорировав предыдущий вопрос. Они замолчали, но спустя несколько секунд сестры одновременно вскинули головы. — Вариант есть,— ответила Джессика и расплылась в улыбке против воли.