Больше некого любить Часть 1 Рафаэль

И всё же ему было стыдно — за то, что сердце тосковало по простому человеческому состраданию, а разум требовал быть камнем. Быть жёстче, чем он хотел быть. Становиться тем, кем жизнь вынуждала — а не тем, каким мечталось вырасти. Но, возможно, именно этого и добивались: чтобы он снова открылся, доверился, впустил чужого в свой дом — и тогда епископ смог бы, как медленный хищный плющ, вползти в каждую трещину его новой жизни, лишая света всё, что было дорого, разбрасывая колючие семена, ранящие душу до изнеможения. Пришло время привести свой сад в порядок — вырвать ненужное, даже если оно когда-то казалось чем-то хрупким и живым. Он надеялся только на одно: после суда его жизнь будет принадлежать Джорджу. И это не страшило — это было желаннее всего. Он чувствовал, что принадлежать ему не значит быть в клетке. Когда все собрались дома и поужинали, Ксения наконец достала флешку и вставила в ноутбук. То, что услышал Рафаэль, сначала звучало как обычная беседа, но буквально через несколько фраз приобрело какие-то пугающие нотки. Больше всего пугало то, что речь шла о нём. — Как твоё имя? Представься. — Рафаэль Спивак. — Сколько тебе исполнилось лет? — Шестнадцать в октябре. — Где ты учишься? — В колледже. Я решил выбрать финансы. — Тебе нравится эта специальность? — Нет, просто мне это не нужно. С этого момента его голос зазвучал глуше и тише. — Хорошо. Ты хорошо ладишь со своими одногруппниками? Пауза. — Я не знаю… — Ты легко сходишься с людьми? — Нет… это было очень неприятное чувство. Ирина тихо вздохнула. — Тебе что-то мешает? — Нет, просто мне это не нужно. — Как часто у тебя случаются панические атаки? — Иногда… Опять пауза. — Я больше не хочу отвечать на ваши вопросы. — Бывает ощущение, что всё происходящее словно замирает и время замедляется? — Да… — Тебе не кажется, что за тобой кто-то постоянно наблюдает? Пауза, словно он задумался, что ответить. — Думаю, да. — Случаются провалы в памяти, когда ты не можешь вспомнить, что делал или как оказался там, где сейчас находишься? — Иногда… Когда у меня случались приступы паники… — А какую-нибудь угрозу? Ты ощущаешь что-то, что тебя пугает, но не можешь объяснить? — Да… — Ты ходишь в церковь. С тобой часто говорит Бог? — Думаю, да. — А ангелы? Они подсказывают тебе, что делать? — Да… У меня ни с кем из них никогда не было конфликтов. — Люди в церкви, у тебя бывает ощущение, что они подозрительно смотрят на тебя? — ... Не ваше дело! Я не хочу больше вас видеть. Тут его голос прозвучал громко, как и на оригинальной записи, как если бы он вдруг очнулся от какого-то тревожного сна. Шум и шебуршание. — Ты можешь идти. Рафаэль замер. Его накрыло ощущение, будто приснился совершенно абсурдный сон, и, проснувшись, он пытается вернуться в реальность. — Это ведь всё неправда… — тихо сказал он, бросив взгляд на Ксению, а потом на Джорджа, словно ему хотелось оправдаться перед ними. Он прильнул к груди любимого, и тот обхватил его, прижимая крепче. — Я устал... — еле слышно произнёс он и сглотнул комок в горле, но тот и не думал исчезать. — У нас есть оригинальная запись, — спокойно сказал Джордж, хотя в его голосе слышалась с трудом скрываемая тревога. — Мы потребуем другую комиссию. — Это бессмысленно. Я думаю, там все... все куплены, — безучастно ответил парень. — Рафаэль, — начала Ксения. — Я закажу криминалистическую экспертизу, у меня есть связи, и они разберут эту запись — каждое слово, каждый звук. Мы узнаем всё: где и когда была сделана эта запись. Не переживай. И те, кто стоит за этим, будут наказаны. Рафаэль взглянул на Ксению, и в его душе на миг затеплилась надежда. Но всё слишком серьёзно. Всё больше и больше людей вовлекаются в эту историю, чтобы победить это чудовище — епископа. И сколько людей может пострадать... И всё из-за него, Рафаэля. — Хочешь, мы поедем в нашу новую квартиру? — вдруг сказал Джордж, наклонившись, чтобы заглянуть ему в глаза. — Нас там никто не найдёт, и мы будем спокойно спать до обеда. Может быть, в другой момент он бы обрадовался, но сейчас он ощущал пустоту. Именно в этот момент ему было всё равно. Даже если их никто не найдёт на новой квартире, зло никуда не денется. Рафаэль резко встал, чувствуя, как пульсирующий туман заполняет его голову. — Я пойду в комнату, — его голос звучал будто изнутри, словно бубен, и он вышел. В комнате он завалился на кровать лицом в подушку. Пульс продолжал стучать в висках, и каждый вздох заканчивался дрожью. В голове не было ни одной мысли, словно он, Рафаэль, перестал существовать — осталось только тело, которое почему-то продолжало функционировать. Он услышал, как дверь открылась, но повернуть голову и посмотреть, кто вошёл, у него не было сил. Их в квартире трое — это мог быть Джордж или Ксения. Скорее всего, Джордж. Он тихо сел на кровать рядом с Рафаэлем. Просто сидел молча, даже не коснулся его. — Я хочу побыть один... — пробубнил парень в подушку. Милый Джордж. Он, наверное, всё так же молится ночами, надеясь, что его Бог услышит и смилуется. Защитит от ужаса, который иногда отнимает все силы и даже дыхание. А Бог с безразличным взглядом смотрит, как люди заигрались, подражая ему, упиваясь своей безнаказанностью. Рафаэль знал, что никому он не нужен, только горстке людей, которые продолжали сражаться за него. Но уже слишком поздно. Уже не вернуть к жизни Витю. Лёша никогда не сможет стать тем мальчиком, который радовался вниманию Рафаэля. Никто не показал ему, как это — когда тебя любят. Никто не приучил его к теплу нормальных отношений. Теперь он, как и его отец, и епископ, может только взять силой то, что желает. Они потеряны навсегда. Хоть Лёша и жив, но, скорее всего, станет таким же, как те, кто воспитал его. А Рафаэль... Стоит ли бороться дальше? Может, стоит смириться и спасти тех, кто ещё остался, чтобы они не стали пешками в этой несправедливой игре? Прикрыть их своим телом, пока не появится кто-то новый, кто сможет увлечь епископа. Рафаэль всхлипнул, а Джордж нежно коснулся его плеча. Любимый... Он, наверное, никогда не сможет оставить его. Даже если придётся. Он не сможет... И от этого сердце заныло так, что не было сил терпеть. Рафаэль повернулся к молчавшему мужчине. И тот словно прочитав его мысли, произнёс: — Не отталкивай меня... — в его глазах было столько боли, что Рафаэль бросился ему на шею, крепко обхватив. — Я не знаю, что мне делать... — зашептал он куда-то, почти в затылок Джорджу. — Мне кажется, кто-то может пострадать, если я буду и дальше сопротивляться. И мне... страшно. Джордж постарался освободиться из его крепких объятий, но парень не хотел его отпускать, словно боялся окончательно потеряться. — И ты решил меня задушить? — пробубнил мужчина. Рафаэль разжал и отпустил руки. Посмотрел в глаза Джорджу. — Прости... Мужчина повалил его на спину и прижал к постели, приблизившись к его губам. — Ты решил, где мы будем сегодня ночевать? Мне не очень удобно тут заниматься сексом. — Давай останемся тут. Мне страшно от мысли, что Ксения будет одна. — он смотрел на его губы, такие близкие в этот момент. — А сексом мы можем заняться очень тихо. Никто не поймёт. — Ты ведь не умеешь тихо... — в голосе Джорджа не было упрёка. Только милые морщинки в уголках глаз, от того, что он улыбался. — Я хочу поговорить с Ксенией. — парень резко приподнялся, соскользнув к краю кровати, будто боялся, что если задержится ещё мгновение — передумает. Джордж сразу поднялся, обнял его со спины, прижав к себе так, что ушёл холод тревоги. — Что ты ей скажешь? — Пусть сделает экспертизу этой записи... — он будто выдохнул эти слова, как решение, которое пришло к нему после отчаяния и страха. — Это моя последняя надежда. Ксения была против того, чтобы он занимался рекламой, пока не завершился суд. Даже уже готовый ролик мог негативно сказаться. Нужно было всё юридически оформить. Хотя для этого требовалась простая бумага, подтверждающая, что она как попечитель не возражает против съемок, по её мнению, это закрывало массу возможных проблем. Игорь остался доволен рекламой, и скоро она засветилась на экранах в нескольких торговых центрах. Рафаэль специально объездил все, чтобы убедиться в этом. Он видел своё лицо на экране мониторов. Но оно казалось чужим — словно по ту сторону экрана был кто-то другой вместо него. Человек, у которого нет забот, нет страха, нет судов, нет врагов. Новые предложения, которые поступали, по совету Ксении, им пришлось отложить, пока не закончится суд. Джордж говорил новым клиентам, что у Рафаэля очень много заказов, и они свяжутся, как только появится окно. Было немного обидно. Кто-то не будет ждать и уйдёт. Тогда придётся всё начинать сначала. Дни медленно тянулись, казалось, совершенно обычные, словно хотели обмануть своей привычной рутиной. Но парень не мог расслабиться, ожидая очередного удара от епископа. Хотя, как оказалось, Ксения приготовила вполне «достойный» ответ. Когда пришли результаты криминальной экспертизы записей разговора с психологом, они собрались дома. Сначала Рафаэль накормил всех, а потом за чаем Ксения достала пачку бумаг. На них были изображены различные таблицы и графики. Рафаэль с недоверием глянул на Ксению. — Я тут ничего не пойму. Это хорошо повлияет на моё дело? — Хорошо. — кивнула женщина. — Здесь всё, что нам нужно. Правда, дело затянется на неопределённый срок. Тебе и не нужно ничего понимать, но посмотри в конце на заключение. — улыбаясь, ответила она. Рафаэль долистал до последней страницы с печатями и подписями. «Заключение о криминалистической экспертизе аудиозаписей» — гласил заголовок. Рафаэль пробежал глазами до конца страницы. Результаты: Аудиозапись №1 Звуковой материал целостен, последовательность реплик соответствует естественной речи испытуемого. Паузы, интонации и эмоциональные оттенки речи непрерывны и не имеют признаков монтажных вставок. Метаданные файла подтверждают дату и место записи, совпадающие с информацией, предоставленной заявителем. Заключение: запись признана оригинальной и достоверной. Аудиозапись №2 Обнаружены изменения последовательности фраз, отдельные ответы перемещены, вставлены повторяющиеся элементы, создающие искусственный контекст. Интонации и паузы нарушены, есть признаки цифрового монтажа. Спектральный анализ выявил следы редактирования, а метаданные файла не совпадают с оригинальной записью. Заключение: аудиозапись содержит явные изменения и не является подлинной. Общее заключение: Аудиозапись №1 является оригинальной, отражает естественную последовательность вопросов и ответов испытуемого. Аудиозапись №2 содержит монтаж и изменения, что может быть расценено как попытка искажения фактического содержания беседы. Рафаэль прочитал ещё раз, потом ещё, чтобы убедиться, что ничего не путает. Поднял взгляд на Ксению. — И они правда думали, что это прокатит? Что никто не станет проверять? На что они рассчитывали? — На то, что никто не будет разбираться. — ответила она так, что Рафаэль почувствовал будничность подобной перевернутой реальности. И у него побежали по спине мурашки. — Ведь никто, как правило, не разбирается. Подделка выполнена профессионально. Но следы не скрыть, если копнуть поглубже. Он сглотнул, пытаясь осознать то, что она сказала. Конечно, никто бы не стал разбираться. Его просто кинули бы в психушку, ничего не объясняя; любое сопротивление было бы расценено как попытки психически нездорового подростка отстоять своё искажённое восприятие реальности. — Я не знаю... как я смогу отблагодарить тебя. — тихо произнёс он. — Как я смогу отплатить... — Ты мне ничего не должен. — её мягкий ответ донёсся до него словно из другой комнаты. — А как, по-твоему, должен поступать попечитель? Ты ведь мой. По закону. Хоть и временно. Рафаэль повернулся к Джорджу, который просматривал заключение, немного приблизив листы к глазам. Мужчина поднял взгляд и улыбнулся. — Вот видишь, мы справимся, — он обнял Рафаэля за плечи и слегка прижал к себе. — Господь на нашей стороне. Это его «Господь…» прозвучало как-то неуместно, словно он забыл, что отец Иоанн и владыка, прикрываясь именем Господа, начали эту охоту на Рафаэля. И теперь Он встал на сторону Рафаэля? А может, и правда нужно было пройти всё это, чтобы разорвать схему, вскрыть этот гнойник, чтобы все увидели, во что превратились забота и благочестие. — Я рад, что Ксения на нашей стороне. Это она добилась всего. Но люди почему-то всё приписывают этому Старику, который и знать не знает, что происходит в наших жизнях, — пробурчал Рафаэль, словно извиняясь перед Ксенией. — Я думаю, — Джордж посмотрел на неё, — ты не будешь возражать, если я поблагодарил Бога. Это не умаляет твоих заслуг. Ксения пожала плечами. — Мне всё равно. Благодарите хоть Санта-Клауса, если считаете нужным. Мы ещё не победили, так что помощь любых мифических существ пригодится. В понедельник утром Рафаэль, ещё до занятий, позвонил куратору и сказал, что у него дела в отделе опеки. Александр сочувственно сказал, что всё понимает, спросил, как продвигаются дела, и, получив уклончивый ответ, попрощался, попросив передать привет Георгию. Они с Ксенией первым делом приехали в отделение полиции. Рафаэль удивился, что с ней здоровались многие следователи, и их без вопросов пропустили в нужный кабинет. Она достала уже готовое заявление, которое за двадцать минут было подписано, зарегистрировано и скопировано. Парень удивлялся на каждом шагу. — Так быстро? — спросил он, когда они вышли и направились к машине Ксении. — Я бываю в таких местах каждый день. Меня здесь хорошо знают. Но дальше у нас дело посложнее. Здание органа опеки, возле которого они появились к десяти утра, казалось слишком холодным и безразличным. В первый раз у Рафаэля сложилось совсем другое впечатление. Тогда он даже непонятным образом увидел какую-то надежду.