Больше некого любить Часть 1 Рафаэль

Ксения поспешила внутрь, прикрывая лицо от порыва холодного весеннего ветра. Рафаэль последовал за ней. В объёмной папке, которой она прикрывалась, были копии всех нужных документов. Вся его жизнь. Его будущее. У него дрожали руки, хотя Ксения убеждала, что постарается сделать всё быстро. Их никто не ждал, они никого не предупредили о своём визите, поэтому внутри на них никто не обратил внимания. Пока Ксения не подошла к регистратуре и не заговорила. — Я хочу заявить о возможном уголовном преступлении — фальсификации документов. У меня есть заключение, подтверждающее, что запись разговора несовершеннолетнего была подделана, и вы собираетесь использовать этот документ в суде. Я требую изъять его до завершения разбирательства, — громко и спокойно произнесла она. Женщина за ресепшеном выпучила глаза. В помещении тут же воцарилась тишина. Даже принтер перестал печатать. Все, кто находился в вестибюле, уставились на Ксению. — Я уже подала заявление в полицию о фальсификации экспертизы. Вот номер регистрации, — она протянула копию. — Сейчас хочу уведомить орган опеки, чтобы это заключение не использовалось до проверки, — продолжала она всё так же ровно. Женщина начала приходить в себя. — Если заявление уже зарегистрировано в полиции, то мы получим соответствующий запрос, когда он поступит на наш адрес, — вежливая улыбка, по её мнению, должна была завершить разговор. Она достала очередную папку. Но Ксения так не считала. — Когда вы получите запрос — пройдёт время, а ложный документ, который у вас на руках, меняет судьбу ребёнка, — её слова звучали как сталь и требовали немедленного послушания. На месте этой секретарши Рафаэль бы точно бросил всё и побежал выполнять любое её требование — лишь бы не находиться рядом. — Понимаю ваше беспокойство, — секретарша попыталась сохранить равнодушие, — но до официального распоряжения… я ничего не могу сделать, только приобщить ваши документы. Но вы же понимаете, это не остановит дело автоматически. — А что остановит? — Ксения чуть наклонила голову, словно проверяя её знания. — Такое решение принимает начальник или заместитель. Но, как правило, после получения документов из полиции или суда. Если у вас есть адвокат — можете подать ходатайство, а так… в общем порядке. — Значит, вы признаёте, что документ может быть фальшивым, но продолжите использовать его? — Я не… э… не говорю, что он фальшивый… или не фальшивый, — секретарша чуть отодвинула от себя папку. — Просто я сама не могу принять решение. Мне нужно… ну… распоряжение сверху. Пока его нет — я должна действовать по инструкции. Ксения смотрела на неё секунд десять. Это была настоящая, закалённая секретарша государственного учреждения — она продолжила перекладывать папки, словно это всё её не касалось. Ксения достала копию заключения экспертизы. — Ваш материал уже признан экспертами изменённым. Его использование — это заведомое внесение ложных сведений в официальные документы. Как вы думаете, что будет, когда за вашим руководителем придёт полиция? Как он отреагирует, узнав, что вы не сообщили ему об этом, потому что ваши инструкции не позволили вам пройтись по коридору и предупредить? Начальник, может быть, и отмажется, но кто-то всё равно будет наказан. Кто, по-вашему, самый слабый в этой цепочке, кого легче всего сделать виноватым?.. От трёх до пяти лет. Служебный подлог. Вы готовы и дальше соблюдать инструкции? Секретарь прикусила губу — самый уголок — и Рафаэлю показалось, что в её голове сейчас происходит борьба за выживание двух видов: «секретарь разумный» VS «секретарь послушный». И первый, похоже, побеждал, судя по изменяющемуся выражению лица. — Седьмой кабинет, в конце коридора, — тихо бросила она и посмотрела на телефон, стоящий в углу стола. Рафаэль подумал, что неплохо было бы передохнуть, перевести дух после «схватки» с секретарём, но, похоже, для Ксении, привыкшей штурмовать бюрократические стены, это было только разминкой. Они остановились на миг перед дверью, на которой висела табличка: «Начальник службы по делам детей при областной государственной администрации — Порий Людмила Анатольевна». Ксения решительно постучала и открыла дверь, не дожидаясь разрешения. Рафаэль вошёл за ней, стараясь не отставать. В большой и светлой комнате, за широким столом, сидела молодая женщина, которая вопросительно взглянула на вошедших. — Добрый день. Мне нужно поговорить с Людмилой Анатольевной, — сразу начала Ксения. — У вас назначено? — секретарша достала толстый ежедневник, чтобы проверить запись. Но тут дверь в смежный кабинет открылась, и из неё вышла та самая инспекторка, которая приходила к Рафаэлю в колледж. Она внимательно посмотрела на Ксению, потом бросила взгляд на Рафаэля, и он понял, что она его узнала. Секретарша сразу вскочила с места. — Людмила Анатольевна… — начала она, но начальница остановила её, подняв руку жестом, который показался Рафаэлю очень знакомым. — Зайдите. Рафаэль поймал руку Ксении, когда они входили в кабинет начальницы, пытаясь сказать, что это та инспекторка. Но Ксения, повернувшись, кивнула — словно поняла его без слов. Людмила Анатольевна села за стол, предложив Ксении и Рафаэлю места. Этот кабинет сразу выбивался из общего вида здания. Он ведь помнил свой прошлый визит: голые коридоры, пустые и безжизненные комнаты… Здесь же — другой мир. Здесь всё было иначе. Во-первых, мебель: никакого дешёвого пластика. Большой деревянный стол блестел лаком; её кресло, возможно, и было из искусственной кожи, но выглядело очень богато. Даже те, на которые они сели, были не обычной офисной мебелью, на которой стараются сэкономить, а напоминали дорогой антиквариат. А во-вторых, кабинете было уютно. Всё говорило о том, что его хозяйка обладала хорошим вкусом и большими запросами. Возможно, это добро собиралось годами, а сама Людмила Анатольевна, похоже, совсем недавно получила этот кабинет. Да, она ещё с наслаждением обводила взглядом свою «вотчину», будто никак не могла привыкнуть, что теперь это принадлежит ей. — Какой у вас вопрос? — спросила она. — Спасибо, что приняли без записи, Людмила Анатольевна. — Ксения сделала паузу, и Рафаэль заметил лёгкую полуулыбку, пробежавшую по губам бывшей инспекторки. Ей всё ещё льстило такое обращение, и Ксения прекрасно понимала, что перед ней не секретарша, а начальница, на которую ни в коем случае нельзя давить, если хочешь добиться результата. На столе появились скреплённые листы с заключением экспертизы. — Вопрос касается материала, который, насколько я понимаю, уже находится в вашем производстве. Людмила Анатольевна кивнула, словно говоря: «Продолжайте, я слушаю». — Дело касается психологической экспертизы по делу моего подопечного Рафаэля. — начальница бросила короткий взгляд на парня. — Сегодня утром я подала заявление в полицию о фальсификации. Экспертами из криминологии уже подтверждены признаки изменения аудиозаписи, на основании которой будет проводиться психологическая экспертиза. Я просто хочу, чтобы вы были уведомлены об этом первыми. — Это очень серьёзные заявления. — Начальница немного поёрзала в кресле, словно ей вдруг стало неудобно. — Я понимаю, поэтому и пришла лично предупредить, чтобы до начала разбирательства этот документ не использовался при принятии решений. Это просто предосторожность. Рафаэль не предполагал, что Ксения может так осторожно, но неуклонно склонять к своей точке зрения. Хотя чему он удивляется? Успешный юрист. Ему нужно просто впитывать и учиться. — Вы уверены в доказательствах? — Достаточно уверена, чтобы не тратить ваше время пустыми разговорами. Сейчас речь идёт только о том, чтобы приостановить работу с документом, который в итоге окажется недействительным. Людмила Анатольевна помолчала, немного поправила тяжёлую подставку для ручек, изготовленную из куска какого-то минерала. — Я должна изучить материалы. — Она осторожно постучала ногтем по заключению. — И понять, как это отразится на ходе дела. — Я могу вам сразу сообщить, что обращусь к независимой комиссии. У Рафаэля есть психолог, который занимается с ним уже продолжительное время. Эта служба дискредитировала себя, я не могу вам доверять судьбу мальчика. — Мы со всем разберёмся. — Поспешила ответить начальница и тут же осеклась. Она звучала, как обычная инспекторка, а не руководитель госслужбы. — Только… вы же понимаете, нежелательно, чтобы это вышло наружу… — Я не сомневаюсь, что вы разберётесь и накажете причастных, но это уже в полиции. И я, как юрист, не могу допустить, чтобы такие действия остались безнаказанными. Это не ошибка, не случайность, а намеренные действия. Я прослежу, чтобы была применена вся строгость закона. Людмила Анатольевна зацепилась взглядом за какую-то книгу в шкафу, возможно прикидывая эту строгость закона. Потом встала. — Что ж, я займусь делами. — Да, спасибо, что уделили нам время. — Ксения протянула ей руку. Когда они выходили, Рафаэль обернулся. — Скажите, вы давно на этой должности? Женщина замерла от неожиданности и с раздражением произнесла: — Недавно… Рафаэль рассматривал её лицо, немного наклонив в бок голову с таким видом, будто что-то знал и решал, говорить или нет. — Я поздравляю вас, только жаль, что вы выбрали такого покровителя. — Её брови медленно поползли вверх. — Обычно те, кто ему больше не нужен, плохо заканчивают… — Он улыбнулся, немного вытянув шею. — …Самоубийством в тюремной камере. Когда они уже сидели в машине, Ксения посмотрела на Рафаэля и улыбнулась, покачав головой. — Что это было? Рафаэль смотрел прямо перед собой. — У меня плохое предчувствие, что кто-то пострадает… И это меня пугает. После обеда Рафаэль договорился с Антоном сходить в спортзал. Он пропустил пару тренировок, и Антону пришлось заниматься с Пашей, чем он остался недоволен. В этот раз он подключил свою сестру, чтобы она вытащила Рафаэля из его скорлупы, где он спрятался от всех. Он в конце концов согласился, а Ксения пообещала привезти его, а потом развезти всех по домам. Когда Рафаэль вошёл в раздевалку, то сразу заметил стоящего спиной Антона. Он что-то оживлённо рассказывал кому-то, сидящему на лавке, размахивая руками. Он никогда так не размахивает руками. Только когда общается с одним человеком. Неужели он решился на это? Подойдя, он увидел Сергея, который сидел на лавке и внимательно слушал то, что говорил Антон. — Привет, ребята, — он поздоровался с ними за руку. — Серёга захотел сходить с нами на тренировку, — Антон был очень доволен. — Он сказал, что это ты ему предложил. — Ага, я подумал, что ты не будешь возражать. — Нет, конечно! Чем больше друзей, тем веселее. — У нас сегодня день ног? Я не слежу, ведь есть ты, — Рафаэль быстро переоделся, заметив, как его рассматривает Сергей. — Или день сисек? У Антохи классные сиськи. — Он протянул руки к груди Антона и опять посмотрел на Сергея. — Хочешь потрогать? Антон напряг мышцы и немного повернулся к Сергею. Тот нерешительно протянул руку. Рафаэль обхватил ладонью накачанную грудь и осторожно сжал. — Когда уже у меня будут такие… — мечтательно проговорил он. Сергей, казалось, не решался сжать и просто погладил. Свёл брови. — Вы всегда… трогаете друг друга? — Да. А что? Ты думаешь, кому-то может не нравиться, что друг восхищается твоим телом? Сергей смотрел в глаза Антону, словно проверяя реакцию на прикосновение. Тот улыбнулся. — Нравится? Сергей покраснел и убрал руку. — Я думаю, вы скоро потрогаете друг друга в другой обстановке, — смеясь, тихо произнёс Рафаэль. То, как Антон и Сергей посмотрели друг на друга, заставило Рафаэля подумать, что это может произойти уже сегодня после тренировки. Столько еле сдерживаемого желания было в их глазах. Всю тренировку Антон внимательно следил за Сергеем, вроде как обычно он следил за новичками. Только постоянно «забывал» убрать руку с его плеча или колена. Сергею же, совершенно непривычному к спорту, все эти упражнения давались нелегко. Но он старался. Пот стекал по его лицу, а Антон заботливо подсовывал ему свой шейкер с водичкой. Рафаэль никогда не видел Антона таким заботливым с кем-то, кроме него самого. Даже с Лизой — очень редко, хотя они проводили много времени вместе. В груди словно что-то потянуло, и стало немного печально от того, что теперь его внимание принадлежит другому. Но ведь Антон не собственность Рафаэля. Антон не принадлежит ему. И он же не теряет друга. Просто тот тоже будет счастлив. Это должно радовать, а не расстраивать. Когда они выполнили всю программу, Сергей сел на скамейку перевести дух. Парни сели по обе стороны от него, с улыбкой рассматривая уставшего новичка. — Мы уже закончили? — в его голосе слышалась надежда. — Ещё кардио, но ты можешь не делать, — ответил Рафаэль. Сергей медленно поднял на него взгляд. — Кардио — это пробежка или ходьба после основной программы, — пояснил Антон. — Рафаэль любит побегать, поэтому для него это обязательно. Но ты можешь просто отдохнуть. Возле треков они столкнулись с Мистером Жимом, который был в компании двух девушек, чуть старше двадцати. Рафаэль прошёл мимо, слабо кивнув, а Антон подошёл поздороваться. Дима приветствовал его как старого друга, демонстрируя, как нужно общаться с поклонником. Даже если ты не помнишь, как его зовут. Если не хочешь растерять аудиторию, нужно быть приветливым. Но, похоже, на Рафаэля это правило не распространялось, или он не мог простить, что его стрим набрал больше просмотров, чем у Мистера Жима, или надеялся, что тот почувствует себя брошенным, лишённым внимания. Что ж, тем лучше. Ему вообще не хотелось общаться с ним, и он сразу отправился к дорожкам. Сергей пошёл за ним, и Рафаэль порекомендовал всё же «пройтись» для восстановления кровообращения. Он включил ему дорожку на быструю ходьбу, а сам, как обычно, устроил забег. Через пару минут к соседней с Сергеем дорожке подошёл Антон, а к той, что была рядом с Рафаэлем, — Мистер Жим со своей свитой. Он постоянно шутил, а девушки заливались смехом.