Больше некого любить Часть 1 Рафаэль

Одна из них совершила ошибку, подошла к Рафаэлю и сказала: — А я тебя знаю. Ты снимаешься в рекламе. Она была невысокого роста, довольно стройная. Её поверхностный, беглый взгляд говорил о том, что она быстро увлекается, но так же быстро теряет интерес. Вторая тут же переключила своё внимание с Димы на Рафаэля. — Точно! Совсем недавно видела. Ты в жизни ещё симпатичнее. Она была спокойнее и наблюдательнее, с цепким взглядом человека, который любит быть рядом с «кем-то важным». — Спасибо, — улыбнулся Рафаэль. — А тебе правда шестнадцать? — спросила первая, подойдя ещё ближе. — Правда. — Ммм... — протянула она, немного разочарованно улыбнувшись. — А как ты находишь работу? Рафаэль помолчал пару секунд, размышляя, что ответить. — Этим занимается мой менеджер. — Ого! — девушки переглянулись. Казалось, они совсем забыли о существовании Мистера Жима, чем вызывали всё большее недовольство. — А вы давно тут занимаетесь? — зачем-то спросил Рафаэль, на самом деле желая завершить этот разговор. — Сегодня пришли в первый день, — ответила вторая. — Нас пригласил Дима, сказал, что тут много знаменитостей. И мы почти сразу встретили тебя. Рафаэль покосился на Мистера Жима. Было видно, что он пытался делать вид, что увлёкся пробежкой, но сам покусывал губы. Зачем-то достал телефон, потом словно что-то вспомнил и отключил дорожку. Подошёл к Рафаэлю, став ближе к девушкам. Тот переключил трек на ходьбу и посмотрел на своих друзей. Сергей ничего не понимал, просто с интересом наблюдал за происходящим, а Антон казался немного встревоженным. Он всё фиксировал, всем телом показывая, что готов в любой момент вступиться. Тем временем девушки продолжали интересоваться, задавая вопросы: — А кто придумывает сюжеты? — Режиссёр. Тот, кто снимает ролики. А что попроще — я сам. Вот реклама пиццерии — полностью моя идея. И я сам смонтировал видео. Услышав слово «режиссёр», девушки восхищённо вздохнули. — У тебя есть режиссёр и менеджер? — девушки снова переглянулись. Тут Дима не выдержал такого пренебрежения к своей особе и стал перед парнем: — Парнишка — просто выскочка. Оказался в нужном месте в нужное время. Такие очень быстро пропадают, в отличие от тех, кто добивается всего упорным трудом и потом. — Он продемонстрировал бицепс, чем вновь вызвал восхищение девушек. — Пойдёмте, красавицы, я покажу вам другие тренажёры и сауну. Вы знали, что по абонементу у вас есть доступ в сауну? Я, конечно, не смогу зайти в женскую раздевалку, — усмехнулся он, — меня разорвут поклонницы. Он повлёк девушек дальше, поддерживая их за талию, и бросил победный взгляд на Рафаэля. Тот слез с трека. — А что, если я не собираюсь пропадать? — громко бросил он им в след. — Что, если это только начало моей карьеры. Я молод и талантлив. У меня большое будущее, у меня есть время. А у вас его уже почти нет. Взгляд Димы растерянно забегал по Рафаэлю, но он сразу взял себя в руки. Улыбнулся и подошёл к парню: — Я всего на два года старше твоего папика, — очень тихо сказал он. — У него тоже уже почти нет времени? Рафаэль аж приоткрыл губы от неожиданности. Он столько раз убеждал Джорджа, что его возраст не имеет значения, а тут одной фразой казалось, полностью перечеркнул то, к чему они пришли. И Дима, словно знал, что сможет зацепить именно этим. Он смотрел на поникшее лицо парня, понимая, что попал в больное место. — Увидимся в раздевалке, — закончил Дима и вернулся к своим девушкам. Настроение у Рафаэля тут же пропало. Сейчас ему хотелось догнать Мистера Жима и извиниться. Зачем он это сказал? Казалось, он видел упрекающий взгляд Джорджа: «Значит, так ты на самом деле думаешь обо мне?» Он не слушал, о чём болтали его друзья, пока Антон не подёргал его за руку. — Я предлагаю сходить в сауну. Мы там ещё ни разу не были. Рафаэль словно вернулся в шумный зал из какой-то пустоты. Привычно брякали тренажёры, жужжали беговые дорожки. Даже запахи резко ударили в нос. — Давай сходим, — он кивнул, соглашаясь. В сауне сидел один мужчина, который кивнул ребятам. Его бёдра были обмотаны полотенцем, но под ним ничего не было. Мужчина сидел, прислонившись к стене и расставив ноги, предоставляя доступ к своим гениталиям всем заинтересованным или случайным взглядам. Ребята сели так, чтобы им не было видно «прелести», но Сергей и Рафаэль переглянулись, как бы спрашивая: «Ты видел?» — Чего тот мужик хотел от тебя? — шёпотом спросил Сергей спустя несколько минут тишины. Рафаэль только неопределённо отмахнулся в ответ. Ему не хотелось вспоминать о Мистере Жиме. Но Антон принялся объяснять так, как он понимал ситуацию. — Мне кажется, он завидует Рафаэлю. Ведь он и правда становится популярнее его. И на том стриме... вёл себя как придурок, — он перевёл взгляд на своего друга. — Ты правильно сделал, что поставил его на место. Такая версия звучала вполне правдоподобно, и ничего не нужно было добавлять. Они посидели в сауне минут пятнадцать, и Сергей начал проситься наружу. Впереди Антону предстояло серьёзное испытание — душ с Сергеем. Рафаэль знал, что Антон немного стесняется своего размера, а Сергей стеснялся своего худощавого тела. И как Рафаэль ни старался их убедить, что они оба нормальные, было заметно, что Антон переживает. В душевой тоже было пусто, и ребята, не стесняясь, рассматривали друг друга. Вернее, Рафаэль с Антоном рассматривали Сергея, а тот — их. Из-за того, что они делали это открыто, без смущения, Рафаэль даже получал какое-то удовольствие, словно изучал картину в музее. Конечно, член Сергея притягивал взгляд, и Антон не мог оторваться. На его лице проскакивало какое-то напряжённое восхищение, возможно, от того, что он начинал понимать — этот парень, его тело скоро будет в его объятиях. Но они недолго наслаждались одиночеством в душе. Сначала появился тот мужик из сауны, потом ещё один. Когда вошёл Мистер Жим, Рафаэль отвернулся лицом к стене, а тот занял место возле него и сразу же потянулся за его гелем. Рафаэль вздохнул, понимая, что Дима всегда будет хватать его вещи и нарушать личное пространство, считая, что имеет на это право. Тем более парень всё ещё чувствовал вину за свои слова. Он покосился на Диму и поймал его колкий взгляд. Так и подмывало сказать какую-нибудь дерзкую шутку, но он сегодня уже достаточно наговорил. Лучше промолчать. В раздевалке Мистер Жим пропал, но потом ожидаемо появился рядом с ними с охапкой своих вещей. Сложил всё на лавку рядом с Рафаэлем и начал разглядывать его, вытирая оставшиеся капли. Рафаэль обмотал таз полотенцем, чувствуя какую-то скованность рядом с Димой. Если бы рядом были только его друзья, он бы, не стесняясь, обнажился, но когда рядом крутился Мистер Жим, парню не хотелось позволять видеть своё тело лишний раз. Он быстро натянул нижнее бельё, наблюдая, как Сергей аккуратно укладывает свой член в трусы, чтобы тот не торчал. Он снова отметил, что Дима как-то непривычно молчалив. Может, он на самом деле обидел его своими словами, хотя Рафаэль очень сомневался, что его можно было обидеть такими пустяками. Скорее всего, он готовит план, как достать Рафаэля ещё сильнее. Рафаэль повернулся к Мистеру Жиму и вздохнул. — Простите… То, что я сказал, было неправильно. Я не должен был… — сказал он тихо, но чётко. Скорее, он представлял перед собой Джорджа и делал это ради него. Дима внимательно смотрел на Рафаэля и на какой-то момент его губы презрительно искривились, потом расплылись в самодовольной улыбке, но прищуриные глаза говорили, что это извинение было воспринято не как знак доброй воли, а слабость, которую он может использовать в дальнейшем — осталось только придумать как. Мистер Жим хлопнул его по плечу. — Конечно, ты был неправ, но я прощаю, — он скользнул взглядом на Антона, чтобы убедиться, что его «благородный» поступок не остался без внимания. Решив, что конфликт полностью разрешён, Рафаэль достал из рюкзака крем и нанёс себе на лицо. Только собирался кинуть баночку Сергею, но Мистер Жим стал между ними, буравя нетерпеливым взглядом парня. Рафаэль вопросительно уставился на него. — Крем, — почти потребовал Дима. — Я забыл, что вы не можете позволить себе хорошую косметику, — ответил парень, нанося средство на лицо мужчины. — Я могу себе позволить любую косметику. С чего ты взял? Я просто постоянно забываю взять её с собой. Рафаэль посмотрел на своих друзей. Сергей с улыбкой втирал крем в лицо Антона, и их глаза светились счастьем. Когда за ними приехала Ксения, Антон попросил завезти их в его квартиру. Они с Сергеем сидели на заднем сиденье и о чём-то перешёптывались. Потом Антон спросил: — Рафаэль, ты с нами? Мы хотим посидеть немного... Рафаэль повернулся к ним. — Нет, у меня ещё дела. В следующий раз посидим вместе, — он подмигнул Антону. Когда они вышли, Ксения спросила: — Почему ты не захотел с ними? Рафаэль не знал, что ответить. — У меня уроки. — Ты ведь отличник. — Я поэтому и отличник, что занимаюсь постоянно. Они помолчали немного, пока Ксения не задала вопрос, от которого у Рафаэля всё вздрогнуло внутри. — Это он подарил Антону того медвежонка? Парень молчал. — Ты можешь сказать мне. Я же не враг своему брату, — настаивала она. — Я, наверное, не могу об этом говорить. Спроси у него сама. — Хорошо, — ответила она после небольшой паузы. Дома они решили подождать Джорджа к ужину и разбрелись по своим комнатам. Рафаэль честно повторил материал для завтрашнего дня и почему-то задумался о том, как Ксения спросит Антона о Сергее и как он отреагирует. Скажет правду? Может, стоит предупредить его о том, что возможен такой разговор? Ему было интересно, не переспали ли они уже. Так и подмывало набрать номер, но он понимал, что теперь не имеет на это права. Конечно, они оставались друзьями, но теперь он стал отдельной личностью, не тем другом, который был частью жизни Рафаэля. Вторым любимым мужчиной. Теперь он стал чьим-то первым... А их далеко зашедшая дружба даже привела к разногласиям с Джорджем. И Рафаэль вдруг понял, что чувствовал тогда его любимый. И что может чувствовать Сергей. «Больше никаких обнимашек», — в очередной раз пообещал он себе. На экране ноутбука настойчиво выскакивали сообщения из Viber — епископ требовал его внимания. Что он опять задумал? «Рафаэль, нам срочно нужно поговорить». «Перезвони мне, когда сможешь». «Я тебе сам позвоню». И несколько пропущенных звонков. «Что вам опять нужно?» — ответил парень. Через несколько минут епископ позвонил, и Рафаэль быстро включил запись экрана. Епископ некоторое время просто рассматривал его, улыбаясь. — Ты выглядишь уставшим, — наконец произнёс он. — Учёба даётся с трудом? Как дела в колледже? — Всё хорошо, я только приехал с тренировки и, конечно, устал. Давайте сразу к делу. Улыбка владыки стала печальной. — Ты всегда так нетерпелив ко мне… А я ведь желаю тебе только добра. Рафаэль не стал отвечать на уже порядком надоевшую лживую фразу. — Если вы хотели просто полюбезничать, то я завершу разговор. У меня есть дела поважнее. Епископ поджал губы. — Хорошо, — он сделал паузу. — Вокруг тебя опять шумиха. Что ты опять затеял? — Я хотел бы спросить то же самое у вас. Епископ рассмеялся. Снисходительно, как над глупым щенком. — Что ты такое говоришь? — Кто-то подделал запись для комиссии. Запись моей беседы с психологом. — И зачем это мне? — казалось, епископ играл, зная, что всё равно победит. — Вы ведь всегда вмешиваетесь в мою жизнь. То хотите отправить лечиться, теперь вот решили подправить мою экспертизу. — Ты вообще понимаешь, чем это может обернуться? — Кто-то полез не туда, куда нужно, и получит по шапке, — Рафаэль очень старался держать ровный тон, хотя его подхлёстывало волнение. — Кто-то — это ты и твоя… попечительница. Она может лишиться своей работы и вообще… Ты не думал, что это она могла всё подстроить? Парень усмехнулся. — Зачем это ей? — Чтобы избавиться от такого неуравновешенного, нестабильного подростка. — И какой смысл для неё всё это организовывать? Она могла не лезть из кожи вон с этим попечительством, и меня бы отправили в интернат. Чего вы и добивались. И теперь опять перекручивать экспертизу, чтобы меня забрали в психушку? Слишком уж много ненужных движений. Все эти действия имеют логику только для вас. — Я тут ни при чём. Просто хотел тебя предупредить, что такие структуры, как органы опеки, не любят скандалов. Особенно когда идёт речь о несовершеннолетних с непростым прошлым, — ответил епископ тихо, словно открывал секрет. — Эта машина перемелет и тебя, и её. Подумай. Люди, которые помогают тебе… Для них это всегда оборачивается бедой. Твой отец — совершенно разбит тем, кем ты вырос. Отец Георгий пострадал из-за того, что помогал тебе. Ты несёшь в себе проклятие, не зная даже, кто были твои родители, в каком грехе ты был зачат. В груди Рафаэля сильно кольнуло, он даже немного подался назад и опустил глаза. Он знал, что всё это неправда, что никакого проклятия нет. Он уже догадывался, кто его мать, и скоро узнает, кто был его отцом. Больнее всего было слышать, что он был зачат в грехе. Ведь это не так… Он был почти уверен, что является плодом любви, которая почему-то оборвалась. Он должен выяснить почему. — И что вы мне предлагаете? — тихо, почти обречённо произнёс он и снова посмотрел на экран.