Щепотка перца

      Дорогие туфли были отброшены на каменный пол, как нечто ненужное и лишнее. Своим красным цветом они заметно выделялись среди монотонных серых стен, напоминая посаженный под каменную банку цветок, чья судьба не предвещала ничего хорошего. Он будет вынужден расти в холоде и мраке, пока в какой-то момент не сдастся, рассыпаясь на маленькие увядшие лепестки.       Именно такой себя чувствовала Реджина — опустошенной, разбитой той жизнью, которую ей навязали, а она с наигранной улыбкой приняла, не видя другого выхода.       Опираясь о стену, её тело подрагивало от холода. Семейный склеп Миллс, как окрестили это место, даже для неё самой было вместилищем неприятных, болезненных воспоминаний, от которых хотелось сбежать или хотя бы укрыться. Небольшие расставленные по краям свечи отбрасывали причудливые тени, но исходящего от них тепла катастрофически не хватало. Температура извне заметно падала, превращая это место в полноценную морозилку. И все же закаленный характер не позволял сорваться с места и уйти.       Лишь в перерывах, когда рот Реджины не впитывал новую порцию вина, она подумывала установить здесь камин, сделать что-то вроде своего маленького убежища, а после заливалась тихими смешками, представляя, как это будет выглядеть для окружающих. Всё те люди, чьё мнение не должно иметь для неё значение, никогда не могли остановиться от бесчисленных перешептываний за её спиной.       Как же ей не хватало магии, чтобы заставить их заткнуться!       И камина…       Склеп в принципе не предусматривал расположение в нем источника тепла… как и сидящую на полу Реджину. Но она была Королевой, мэром этого некогда заколдованного городка, и поэтому могла делать все, что хотела: сидеть на полу, выпивать дорогое вино, грустить.       Просто в этот раз тоска была слишком сильной, подобралась так же внезапно, как объявившаяся бывшая женушка Робина. Зашитая дыра в груди вновь открылась, начиная кровоточить, а ссора с Генри и его переезд к настоящей матери проделали новые порезы.       Порой Реджине казалось, что она проклята, родилась под несчастливой звездой или те, кто плетут её судьбу, сошли с ума, решив извести её окончательно. Не то, чтобы до края было слишком далеко…       Хлопок открываемой двери пронёсся по склепу, как забравшийся внутрь ветер, сопровождаясь стуком трости по полу.       Только один человек носил с собой трость. Только один не человек знал, где её найти и был достаточно сильным, чтобы не бояться последствий такой незапланированной встречи.       — Пока у нас на горизонте маячит новая проблема, ты решила утопиться в вине? — Сарказм во всей красоте.       — Уж лучше это, чем ждать, когда ещё один из твоих взбесившихся экспериментов нагрянет с визитом, — совершенно спокойно ответила Миллс. Даже вино этого мира не влияло на неё должным образом, заставляя дальше мучиться трезвым рассудком и головной болью. — Спасибо, что зашёл. Проваливай.       Точно так же, как солнцу никогда не было дела до мнения людей, Голд проигнорировал её слова. Он обошел гроб и без разрешения уселся на единственный уцелевший стул. Реджина кожей чувствовала, как его тёмные глаза цепко рассматривали склеп, задержались на ней и бутылке в руках.       — Я мог бы подарить тебе на день рождения комплект весьма интересных бокалов.       — Из твоей лавки? Нет, спасибо. Не хочу приобрести зелёный цвет или хромоту.       Словесный удар по его давней травме ожидаемо был проигнорирован. Голд просто продолжал буравить её своим взглядом.       — Как насчёт тех, в которых никогда не заканчивается содержимое?       — А такие есть? — Женщина тут же подняла голову вверх, на несколько секунд напоминая ту самую девочку-подростка, которой была когда-то.       Прошло чертовски много лет с тех пор, как занятия Румпельштильцхена приносили ей настоящую радость. Тогда её глаза ещё могли светиться, передавая удивление или восторг, а рот, вместо сарказма, издавал искренние возгласы.       — Я бы создал для тебя.       Конечно, он бы так сделал, но только в своих целях. Скрытые мотивы — вот главное, за что Реджина обижалась на Голда. Она бы поняла, если бы он рассказал ей правду о своём замысле с проклятием; согласилась помочь, выпросив ещё какую-то выгоду, кроме места мэра. Но они слишком похожие друг на друга, чтобы полностью доверять, слишком разбитые, как половинки чашки.       И все же… Разве это не было иронично, что из всех многочисленных жителей Сторибрука они вдвоём оказались в склепе? Сидели так же, как десятки лет назад у разбитого зеркала, унесшего её мать? Тёмный учитель и его Злая ученица?       Румпельштильцхен видел все её взлёты и падения, к некоторым прикладывая свои руки. В его власти было просто раствориться в фиолетовой дымке и поискать другую, более способную и доверчивую ученицу, чем добиваться расположения Реджины. Но он оставался рядом, изрекая поучительные речи и разбавляя их едкими замечаниями. После доброй сотни Миллс уже не воспринимала их близко к сердцу. Ещё после сотни научилась отвечать тем же.       Не было смысла скрывать, что Голду это нравилось: сидеть с ней в склепе, наблюдая, как красная жидкость в бутылке заметно уменьшается, как её скромность в прошлом. Он открыл для неё дверь в другую, полную амбиций и боли жизнь, и, как верное проклятие, удерживал за руку, не позволяя сойти с дороги. Лишь благодаря ему Реджина не сломалась, когда самые прочные стены её души рушились. И он же их крушил, чтобы после помогать строить новые.       — Твоя царская задница ещё не отморозилась?       — А ты, как настоящий джентльмен, хочешь одолжить мне свой пиджак?       Усмешка скользнула по губам Голда и отразилась на лице Реджины, как естественная реакция. Он никогда не давал ей тепло — он подарил огонь и научил им управлять. Какой подарок мог сравниться с таким?       Видимо кто-то из высших сил действительно ненавидел Реджину, раз её единственным другом долгое время был Тёмный. Врагом тоже, как и наставником, личным проклятием, спасителем и Бог знает кем ещё.       Их разговоры — поучительные, открывающие волшебные занавеси в другие миры или грубые ссоры с летящими в разные стороны ядовитые замечания, целая тонна сарказма и огненные шары в придачу — всегда имели особенное значение для Реджины и занимали одну из главных полочек в воспоминаниях Румпельштильцхена.       Слишком сильные, чтобы всерьёз попытаться убить друг друга, потому что других таких не найти. Слишком близкие, чтобы сделать это.       — Может ты, как хозяйка этого удивительного места, — Голд специально выделил предпоследнее слово, передавая истинный смысл и свое отношение к склепу, — предложишь мне выпить?       — Я не захватила цианид. Или ты предпочитаешь кроликов? Прости, в прошлой жизни мне не хватило времени, чтобы узнать предпочтения крокодилов.       Встав со стула, мужчина в два шага оказался возле сидящей Миллс. Он вырвал бутылку из её пальцев и почти с отвращением отбросил её на пол. Остатки вина тут же образовали небольшую красную лужу на полу.       — Эй!       — Вставай. — Направляясь к выходу, Голд бросил напоследок. — Я почти уверен, что у меня завалялся целый ящик отличного эля из старого мира. И нам все ещё нужно составить план.       — По захвату мира? Или как избавиться от этой летающей дымки? — Реджина поднялась, возвращая туфли на законное место. — И почему ты раньше никогда не говорил, что у тебя завалялся нормальный алкоголь?       Голд нашёлся уже возле его машины. Он просто открыл пассажирскую дверь, и, не дожидаясь, пока Реджина сядет, направился к водительскому месту.       — Чтобы ты попыталась его украсть?       — Конфисковать.       — Я рад, что твоя депрессия быстро прошла.       — Чего не сделаешь, лишь бы ты, мой друг, не скучал, — язвительно заметила женщина, хлопая дверью сильнее, чем необходимо.       — Высадить тебя у въезда в город, чтобы ты могла направить энергию в нужное русло?       — Ещё чего, для решения проблем есть спасительница. А ты обещал мне эль.       — Мадам мэр игнорирует свои обязанности.       — Потому что один Тёмный её спаивает. Не вижу недовольных. Давай, Голд, прибавь газу. Эта машина не так стара, как ты.       — И угораздило же меня когда-то взять тебя в ученицы.       — Я твоё лучшее творение, Румпельштильцхен. И единственная, кому ты можешь пожаловаться на свои испорченные планы за бутылочкой хорошего эля.