Щепотка перца

Ты где? Учитель уже дошёл до твоего имени в журнале. Я лишь чудом сумела уговорить его не ставить тебе «н», но он продолжает пялиться на твоё пустующее место. Реджина!

Спорим, он даже слова мне не скажет, когда я появлюсь?

      Эмма тихо выругалась, наконец-то получив хоть какой-то ответ. Её глаза быстро посмотрели на класс, чтобы убедиться, что никто на неё не смотрит, и вернулись к телефону. Книга между рук никогда не была идеальным вариантом для спрятанного мобильника, но это каким-то образом работало.       Большинство учителей наивно верили в святость Эммы Свон. Возможно, им просто было сложно представить, что дочь уважаемой Мэри-Маргарет может пить пиво за стенами школы, перекидываться грубыми словечками или обжиматься на заднем сидении машины с Реджиной. К счастью, образ примерного ребёнка играл ей на руку. Ты издеваешься?       Она быстро набрала текст и отправила. Ладно, у тебя выросли рожки или хвост? Потому что мне сложно представить, что заставит Робби-боя не оставить тебя после урока. Эй, ты ведь не отправляла ему никаких своих фотографий?!       Для Эммы не было секретом, что Локсли влюблен в Реджину. Так же, как её глаза следили за брюнеткой, взгляд учителя задерживался ней, как на чём-то драгоценном. Он постоянно выискивал Реджину в классе, намеренно придирался к малейшим ошибкам, чтобы оставить после уроков, и даже на её громкий смех в коридоре реагировал с необычной строгостью, что, конечно, было направлено исключительно на неё.       Будь на месте Миллс любая другая девушка, такое отношение учителя считалось бы обременительным. Но когда ты постоянно в центре внимания, ещё одна пара глаз не считалась чём-то особенным. Лишь постоянные придирки заставляли «случайно» сломать зеркало на его машине или облить белую рубашку кофе. Что-то в этих мелких шалостях приносило Эмме странное облегчение, как будто она каким-то образом восстанавливала баланс, нарушаемый вниманием Локсли.       Эмма пыталась доверять Реджине, кивала, когда та говорила о своих чувствах к ней и твердила подобное в ответ. Она понимала, почему Локсли так заворожён её девушкой. Реджина была неотразима. Умная, яркая, харизматичная — она привлекала внимание как магнит. И все же порой хотелось заставить Робина пожалеть о своих чувствах, опозорить его при всех, указав на них, и с усмешкой наблюдать за его нелепыми попытками оправдаться.       Возможно, в следующий раз он бы подумал дважды, прежде чем оставлять Реджину после уроков. Возможно, тогда бы Эмма меньше ревновала. Черт возьми, ты отправляла ему что-нибудь?! РЕДЖИНА?!

Не повышая на меня шрифт!

      Шумно вздохнув, Эмма перевела взгляд на доску. Там появились несколько важных исторических дат с темы, которую она благополучно пропустила мимо ушей. История никогда не была её любимым предметом, а фигура Локсли лишь сильнее отталкивала её. Каждый раз, когда её взгляд встречал его, она чувствовала раздражение, почти неприязнь. И, вновь заметив, как он смотрит на пустующий стул, едва не бросила на пол книгу.

Я скоро буду.

      Экран телефона зажегся, отвлекая на себя внимание. Свон закатила глаза. Твои «скоро буду» имеют поразительную недостоверность.       Эмма уже давно привыкла к склонности девушки оставлять её в ожидании. Обычно, если Реджина обещала скоро быть, это означало минимум полчаса опоздания, а иногда и гораздо больше.       Миллс была как две противоположности в одном человеке: с одной стороны, она всегда могла вовремя появиться в нужном месте, а с другой — порой её задержки превращались в настоящие марафоны. Это не было случайностью, это стало частью её стиля. Эмма всегда считала, что Реджина умела держать всех в напряжении, никогда не давая точно понять, когда же она окажется рядом. Она не торопилась и делала так, чтобы даже ожидание стало частью игры.

Ты так сильно соскучилась по мне?

      Против воли улыбка растянула губы Эммы, когда она читала сообщение. Это была ещё одна особенность Реджины: менять её настроение всего парочкой фраз. Раздражение перетекало в веселье, как вода из одного кувшина в другой, создавая брызги умиротворения. Твой Робби-бой не даёт нам скучать.

Дорогая, он не мой. Его скромная персона ни за что бы не выдержала твоей конкуренции.

      Пришлось прикрыть рот рукой, чтобы не издать радостного возгласа. А ещё захотелось прочитать сообщение вслух — специально для учителя, тем самым потоптаться на его нежеланных и никому не интересных чувствах.       Даже новый текст нисколько не испортил взлетевшее настроение Эммы.

Слишком дурной характер, слишком красивые глаза…

      Должно быть, она не сдержалась и громко фыркнула, потому что взгляд учителя оказался прямо на ней. Следом, как цепная реакция, на Эмму уставились и другие ученики.       — Мисс Свон, я сказал что-то весёлое? — Даже сейчас в его голосе не было того наигранно-строгого тона, которым он обращался к Реджине.       — Нет, мистер Локсли, — девушка пожала плечами. — Просто пыль попала в нос.       — А может вам мешает эта книга? — Робин указал на «тайник» со спрятанным за ним телефоном. — Почему бы вам не отложить её и не прослушать меня?       Эмма попросту не успела ответить. Кто-то открыл дверь и вошёл, мгновенно приковав к себе все взгляды.       — Простите за опоздание, — скромный, полный наигранной невинности тон кардинально отличался от внешнего вида вошедшей.       Даже её самые дорогие наряды в прошлом не шли ни в какое сравнение с тем, как Реджина выглядела сейчас.       Чёрное с десятками небольших поблескивающих вставок, платье напоминало ночное небо и рассыпавшиеся по нему звезды. Вверху оно плотно облегало её фигуру, подчёркивая каждый соблазнительный изгиб, а внизу имелся более свободный крой с дерзким разрезом на правом бедре. Глубокий вырез в районе декольте украшали несколько цепочек, соединяющих краи, чем только приковывали к себе взгляды. На её плечах, как напоминание о силе и предупреждении для глупцов, виднелись металлические шипы. Они превращали образ Реджины в смесь грациозной угрозы и загадочной агрессии, как если бы она сама была воплощением тёмной силы.       Её гордость — роскошные густые волосы, — были собраны на одну сторону и почти сливались с платьем. В тон ему виднелись камешки в изящных серёжках.       Реджина была права: Робин не мог сказать ни слова, ровно как и все присутствующие в классе. Они таращились на неё, как на некое божество, и не пытались это скрыть.       Когда сила достигнутого эффекта показалась девушке достаточной, она, не спрашивая разрешения, направилась к своему месту. Взгляды продолжали следовать за ней, как безмолвные тени, не способные оторваться от её фигуры. Каждый шаг, каждое движение было поймано. В классе продолжала царить почти полная тишина, пока Миллс не оказалась на своём месте, не удостоив никого из присутствующих даже мимолётным взглядом.       Эмма ничем не отличалась от других учеников, словно Реджина их приворожила своим устрашающим, и, одновременно, обезоруживающим видом. Ей понадобилось на ощупь искать телефон, а после с трудом смотреть на клавиатуру. Словно забыв, что Реджина уже сидит рядом — или боясь, что потеряла способность говорить, — рука Эммы набрала сообщение. Какого черта?

Твоя мама попросила меня сыграть Злую Королеву в спектакле. Разве я могла разочаровать свою будущую свекровь?