Пепельные Крылья

***

Итан прижался к стене Колизея, наблюдая, как к боковому входу подъехала повозка, груженная бочками с солониной и мешками картофеля. Лошади фыркали, шлепая копытами по грязи. Возница спрыгнул с облучка, чтобы предъявить печать страже. — Для гладиаторов и их господ. — буркнул тот, тыча пергамент с кровавым оттиском в лицо часовому. Итан не стал ждать. Пока стражи копались в грузе, проверяя, нет ли под бочками контрабанды, он метнулся под повозку, вцепившись в оси. Втянулся, прижавшись к днищу. Над самой головой глухо перекатывались тяжелые бочки. Колеса тяжело провернулись, вминая жирную грязь в колею. Решетки подняли. Повозку пропустили в узкий проход, ведущий в под трибунные хранилища. Итан вывалился из-под нее, едва колеса замерли, и кубарем скатился в тень рядом стоящей бочки. Возница что-то кричал рабам, те тащили мешки вглубь, а запах капусты и мяса ударил в нос. Кухни. Значит, камеры гладиаторов где-то ниже. Он крался вдоль стен, прислушиваясь к эху шагов. Голоса доносились из-за поворота: — …Безымянного в яму свели. После последнего боя бунтовал. — Дикарь же, пусть остынет. Он замер, прижавшись к холодной кладке. Яма. Название говорило само за себя — где-то внизу. Факелы коптили стены черными подтеками. — Гребанные лабиринты, понастроили… — он шмыгнул за угол, едва двое стражников прошли мимо, обсуждая омег с таверны. Их смех растворился в коридоре, оставив после себя тишину. Лестница нашлась неожиданно — крученая, вверх и вниз, штопором. Каменные ступени, стерты до гладкости. Итан спускался, держась за стену, сердце билось в висках — он прямо в гнезде гадюк. Внизу, у основания лестницы, горел тусклый ржавый фонарь. Под ним, развалившись на табурете, стражник напевал похабную песню, попивая из бокала что-то мутное: — А я ей говорю-ю — сними чулки-и… Итан намеренно кашлянул, звук эхом отразился от стен. — Кто там?! — стражник вскочил, опрокинув бокал. Рука потянулась к алебарде, подходя к лестнице. Ответом стал резкий удар рукоятью ножа в висок. Тело рухнуло на камень, звеня доспехами. Итан подхватил ключи с пояса стража — массивные, с меткой Черного Трона. — Спи сладко. — бросил он, шагая через лужицу пролитого вина. Итан отпер решетку проходя в коридор, вскоре показалась сама яма… Он шагнул через порог, и запах ударил в нос — смесь крови, рвоты, мочи и сырости. Стены, покрытые зеленоватой слизью от подтеков воды, сужались к потолку. Безымянный сидел у стены прямо напротив, прикованный цепями к железному кольцу, вбитому в стену. Даже согнувшись, он казался исполином — плечи, широкие, перечеркнутые сетью шрамов. Сильные ноги, руки. Но лицо.. Лицо молодое. Лет двадцать шесть, не больше. Мышцы, переплетенные шрамами, напряглись, когда он поднял голову. Глаза, темно-карие, почти черные, как и волосы, коротко стриженные, не считая тонкой косички у левого виска. Итан замер на пороге, сжимая ключи так, что металл впился в ладонь. "Он вдвое шире меня…" — подумал он. Тело Безымянного было картой пыток: на боку зиял рваный шрам, будто кто-то пытался распотрошить его клыками; цепи впились в запястья, кожа вокруг них была стерта до мяса, старые рубцы от кнутов; ожог в виде клейма на груди — два пересекающихся меча, а сверху руна "собственность". Даже в полутьме видно, как играют мышцы под кожей при малейшем движении. Альфа нахмурил брови, окинув Итана нечитаемым взглядом. Его глаза, темные и глубокие, но в них не было злобы — только усталость, выжженная годами боли и унижений. — Пришел поглазеть? — голос Безымянного прозвучал хрипло. Так, будто каждое слово давалось ему с трудом, возможно он давно забыл, зачем вообще говорить. Итан сглотнул, но ноги не дрогнули. Он знал, что если покажет страх, то проиграл. — Я тебя видел. На арене. — А кто не видел? — Альфа дернул цепью. Его губы дрогнули в подобии улыбки, но глаза остались пустыми. — Зрелище ведь незабываемое. Итан прокрутил ключи в руках, будто хотел заворожить ими этого великана. Шагнул ближе, но не настолько, чтобы оказаться в зоне досягаемости цепей. Он знал, что даже прикованный, этот человек мог убить его одним движением. — Мне вот интересно… — он сделал паузу, подбирая слова, — Как они тебя усмирили? Дрессировали голодом? Или… — взгляд скользнул по клейму на груди Безымянного. — Жгли, пока не понял, кто хозяин? Альфа медленно поднялся во весь рост, цепи натянулись, заскрипев от напряжения. Он навис над Итаном, как гора, угрожая обрушиться. — Усмирили? — прошипел он тихо, но это было страшнее крика. — Меня, омега, не усмиряют. Меня ломают. — в глазах застыла смесь боли и раздражения. Итан резко стянул капюшон, оттянул ворот рубахи, обнажив клеймо крыльев в цепях с символом, как у него. — Мы похожи. — сказал он твердо, хотя внутри все сжималось от страха. Взгляд Безымянного скользнул по клейму, задержался на лице Итана. Что-то дрогнуло в его глазах — не доверие, но любопытство. Как будто он впервые за долгое время увидел что-то живое, а не очередного врага. — Похожи? — он фыркнул, но уже без прежней едкости. — Ну и что? — Ты хочешь свободы, не так ли? — Итан выдохнул, сжимая ключи. — Я освобожу тебя. За услугу. Повисла тишина, пока Безымянный изучал Итана, в попытке разглядеть ложь. — И что тебе надо? — наконец спросил он, сложив руки на груди. Итану эти цепи казались ужасно тяжелыми, но кажется они совсем не мешали альфе. — Мне нужно кое-что достать. В шахте. Там нужна… — Итан запнулся, смущенно мотнув головой. — Физическая сила. Молчание. — Ну так что? — поторопил он его, потряс ключами перед лицом. — Нет. — Что?! — удивился омега, отшатнувшись. — Ты не хочешь наружу?! Альфа усмехнулся, дернув цепью. Звон металла прокатился по камере. — Даже если я выйду отсюда… — он кивнул в сторону потолка. — …что там? ДорКарин. Как выйти оттуда? Из города, значит. Ну конечно… Не может же все быть просто. — Если найду путь, поможешь мне? — Итан шагнул вперед, не отрывая взгляда. Хоть и прозвучало твердо, была в этом нотка отчаяния. Альфа замолчал. Он смотрел на Итана, взвешивая каждое слово. — Найди. Тогда поговорим. "Не доверяет.." — Итан сжал губы и оглянулся. Тишина в коридоре была обманчивой — в любой момент могли вернуться стражи. Его накрыло волной раздражения. — Нет времени! — выдохнул он, резко приблизившись к Безымянному. Тот не ожидал такой наглости — глаза расширились. — Я могу уже не вернуться. Ты сдохнешь здесь, как собака. Пятьдесят боев — и свобода? Врут. Тебя убьют раньше, на сорок девятом. Ты слишком опасен, чтобы отпустить. Ключ щелкнул в замке. Цепи с грохотом рухнули на пол. Тот молчал, смотрел прямо на Итана, разминая запястья. — Идешь со мной в шахту. Мне надо спасти сестру, — Итан толкнул его к двери, хотя тот даже не шелохнулся. — И меня пес ждет в трущобах! Гладиатор повернулся. В его взгляде мелькнуло что-то острое — то ли злость, то ли интерес. — Дерзкий мышонок… — он усмехнулся, и это было почти похоже на уважение. — Я — Итан. — поправил его омега. Альфа был выше на три головы, но теперь, без цепей, напоминал не монстра, а… человека. — Жан, — он кивнул на выход. — Веди. Они двинулись по коридору, где тени сливались в черные рейки в свете факелов. Итан ловко перешагнул тело стража, раскинувшееся на каменном полу. Жан замедлил шаг, окинув лежащего взглядом. — Твоя работа? — спросил он, поднимая бровь. — Чья же еще? — Итан фыркнул, не оборачиваясь, и рванул вверх по винтовой лестнице. Ступени, стертые до блеска, скользили под ногами. Жан последовал, его шаги, тяжелые и глухие, отдавались слабым эхом в узком пространстве. — Твой пес… — внезапно проговорил альфа, догоняя Итана на повороте. — Как зовут? — Бинг. — Итан обернулся на мгновение. В глазах Жана не было насмешки — лишь серьезность. — Странное имя.

***

Вырвались они не без шума. Пройдя два поворота, уперлись в развилку. Воздух пропитался едким дымом дешевого табака — стражник в ржавых латах курил трубку, прислонившись к стене. Второй начищал сапоги с маниакальным упорством, будто блеск кожи мог отмыть грязь его службы. Жан замер, прижав ладонь к груди Итана, заставив того замереть в тени. — Стой, — четко прошептал он. — не твой бой. — Что? Нет, погоди!.. — прошипел Итан, но альфа уже ушел вперед и тень его фигуры накрыла стражей. — Эй, ты! — курящий поперхнулся дымом, чуть не выронив алебарду. Глаза округлились, когда осознал, кто перед ним. — Ты же… Короткий, страшный удар в солнечное сплетение выбил из него жизнь. Стражник сложился пополам, выронив трубку; искры брызнули по сапогам алым бисером. Жан не дал ему упасть — перехватил за затылок и с тошнотворным звуком впечатал лицом в кладку. Итан сглотнул. "Не хотел бы я быть его врагом…" — подумал он. Второго стражника подбросило на месте. — ПОБЕГ! — взвыл он, с лязгом выдирая меч из ножен. Жан сократил расстояние в два рывка. Руки схватили шлем, резкий поворот — шея хрустнула. Тело рухнуло на каменную кладку. — Доволен? — Итан перемахнул через труп. — Теперь пол Колизея на хвосте! Жан обернулся. В его зрачках бешено плясали отблески факелов, но на лице сохранилось ледяное равнодушие. — Они получили меньше, чем заслуживали. Впереди послышался бег и лязг железа о камень. Трое стражников, вооруженные арбалетами, прибежали на шум. Итан бросился вперед, ловко скользнув между ног ближайшего. Кинжал с силой вошел в мягкий подколенный сгиб, перерезая ремни и сухожилия. Стражник взвыл, заваливаясь назад, но Итан уже пружиной вскочил за его спиной. Левой рукой он намертво перехватил край шлема, задирая голову врага вверх, а правой вогнал лезвие в уязвимую щель между горжетом и забралом по самую рукоять, обрывая крик вместе с жизнью. Жан, не сбавляя шага, подхватил падающего за загривок и, как тряпичную куклу, вбил в стену. Секундный разворот — он поймал двоих других за шлемы и со звонким треском столкнул лбами. — Ты… ненавидишь тишину, да? — Итан развернулся и бросился бежать. Болт с визгом рассек воздух, едва не срезав ему мочку уха. — Сволочь! — он метнулся в боковой проход, но альфа вцепился в капюшон, дергая назад. Ткань впилась в горло, перекрывая кислород. — Ты с ума сошел?! — прохрипел Итан, едва удержавшись на ногах. — Выйдем с тыла. Жан на ходу пнул тяжелую бочку. Та с грохотом покатилась по уклону, собирая под себя преследователей: грохот, ругань, звон доспехов. У самого выхода замер часовой. Совсем зеленый, лет шестнадцати, лицо белое, как мел. Услышав шаги, он дергано обернулся, дрожащими руками обхватив свой меч, но Итан уже был рядом. Лезвие прижалось к горлу, прочертив тонкую красную линию. Стражник разжал пальцы — меч с позорным звоном ударился о плиты. — Открой, — шепот обжег ухо. — Или умри тихо. Ключи заплясали в дрожащих пальцах. Металл со скрежетом впился в замочную скважину, механизм нехотя провернулся, и в щель тяжелых ворот ворвался ледяной, колючий ветер свободы. Короткий удар рукоятью в висок — и юноша осел на пол. Жан прошел мимо, не удостоив его даже взгляда.

***

Они бежали вниз по склону. Ноги скользили по мокрой траве, пропитанной запахом мокрой земли и дождя. Канава, заполненная мутной водой, преградила путь. Жан перепрыгнул ее, даже не замедлившись. Итан прыгнул следом, приземлившись он поскользнулся. Опрокинулся назад, но железная хватка вцепилась в его плащ. — Эй! — Жан приподнял его, как котенка, и поставил на землю. — Спасибо… — фыркнул Итан, поправляя капюшон, под которым горели уши от досады. Бедный район встретил их гнетущей тишиной. Дома, похожие на покосившиеся сараи, лепились друг к другу. Улицы пустовали — лишь изредка доносился плач ребенка или скрипы захлопывающихся дверей. В редких окнах мерцали тусклые огоньки. Люди здесь боялись всего: голода, стражей, чужаков. Итан немного расслабился. Он провел Жана к навесу, где на растянутых веревках сушилось белье. Ветер трепал рубахи и другие тряпки. — Держи. — Итан швырнул Жану поношенную рубаху из грубой, темной ткани, пахнущую золой. — Зачем? — Жан поднял бровь, разглядывая дыру на локте. — Ты ходишь с голым торсом и сверкаешь клеймом. Да и просто… — Итан мотнул головой в сторону альфы. — …выделяешься. Жан хмыкнул, но надел рубаху. Ткань натянулась на груди, едва не лопнув по швам. Итан тем временем обчистил полки под навесом: новенькая сумка, веревка, кремень, пучок горькой травы, что рос в глиняном горшке — ему не привыкать жевать, что попадется. Жан увлекся, срывая с веревки штаны и сапоги, подбирая ремень потолще. — Оружие? — протянул он руку, не глядя. Итан поднял бровь, пряча "новую" сумку под плащ. — Тебе нужно оружие? Думал, ты прекрасно справляешься голыми руками. Повисло презрительное молчание. Жан скрестил руки, даже сквозь рубаху было видно, как напряглись его бицепсы. — Ладно-ладно! Но у меня только кинжалы… — Итан вытащил один из ножен на ремне. Секунду колебался, сжимая рукоять, но протянул лезвие. — Не потеряй. Или потеряй — мне плевать. Жан взял кинжал, перевернул его в руке, взвешивая не только оружие, но и доверие к этому странному омеге. Лезвие слабо блеснуло, когда он провел большим пальцем по его краю. Кровь выступила тонкой алой линией, но Жан даже не обратил внимания — боль давно стала частью его. — Туповат, но сойдет. Куда дальше, мышонок? — спросил он, намеренно грубовато. Итан закатил глаза так, будто пытался рассмотреть собственный затылок. — "Мышонок? Что еще за дурацкое прозвище?" — В шахту, куда же еще? — он махнул рукой в сторону промышленного района, где дым из труб сливался с тучами. — Нам вверх, часа два пути. Жан вскинул голову, прикидывая маршрут. Косичка у виска качнулась. — И что нам нужно в этой твоей… шахте? — сухо спросил он, крутя в руке кинжал. — Кровавая руда. Выменяю ее… на информацию. Жан замолчал. Его взгляд, темный и глубокий, уперся в Итана. Не враждебный, но и не самый дружелюбный. — О сестре? Итан кивнул. Он ждал насмешки, циничного смешка. Но Жан вдруг резко встряхнул головой, будто отгоняя воспоминания, и сунул кинжал за пояс. — Тогда пошли. — он пошел вперед, даже не обернувшись, но и не спешил, чтобы омега не отставал. Итан поплелся следом, держа дистанцию в два шага. Его взгляд то и дело скользил по спине Жана, отслеживая каждое движение мощных плеч, чтобы не получить свой же кинжал в глотку.

***

Туннель вел их глубже в скалу, и стены давили холодной тяжестью на сознание. Воздух был густым от сырости и металла, с потолка капала вода. Итан шагал впереди, следя за зарубками на стенах — стрелки, оставленными лезвием в день, когда он еще надеялся справиться в одиночку. Жан шагал следом, держа факел. То и дело оглядывался — ему было не по себе в этих каменных недрах, хоть он и не выглядел обеспокоенным. — Здесь. — Итан остановился, указывая на два массивных рычага, вросших в стену. Жан передал омеге факел, собранный по пути, затем подошел к рычагам, оценивая их вес и устройство. — Осилишь? — Итан попытался скрыть дрожь в голосе, а Жан уже ухватился за первый рычаг. Мускулы на спине альфы напряглись, жилы на шее вздулись, кожа покраснела под давлением, но рычаг не поддавался. Итан затаил дыхание, наблюдая, как Жан перехватил хват, встал ногами в стену, превратив тело в живой лом. Скрежет металла пронзил тишину — ржавые шестерни содрогнулись. — Двигайся… — прошипел Жан сквозь стиснутые зубы, и рычаг рухнул вниз с грохотом, от которого задрожали своды. Итан отступил на шаг с круглыми глазами. Он видел его силу на арене гладиаторов, но это… Это было иначе. Не уж то это сила Безымянных? Жан перехватил второй рычаг. Пальцы впились в металл, оставляя вмятины. Древний механизм затрещал, сдаваясь под напором мышц, выкованных в сотнях боев. Итан наблюдал, как ржавые шестерни содрогнулись, будто пробуждая древнего бога. Каменные плиты с грохотом разошлись, открывая черную пасть прохода. — Ебнуться… — выдохнул Итан. В глазах вспыхнул восторг, острый и горький. — Ты… — Итан замялся, подбирая слова. — Ты точно человек? Жан вытер лицо рукавом. В его улыбке не было торжества — только горечь, выжженная годами в клетке: — Человек? Из плоти, да. Из крови — тоже. А вот насчет человечности... — он не договорил, бросил взгляд на свои ладони, где ржавчина смешалась с кровью. Они шагнули в проем. Итан все еще чувствовал дрожь в коленях, но теперь это был не страх. Это был восторг. Он оскалился, представляя, как выбьет из Жнеца правду о сестре. А этот громила… Он будет ужасно полезным. Туннель ветвился, как ходы в муравейнике. Итан шел первым, пальцы скользили по стенам, где вместо привычного бирюзового мха тянулись сухие красные ветви — тонкие, с шипами. Он прислушивался к каждому звуку, мысленно прокладывая маршрут. — Ты знаешь, куда идти? — Жан пнул железяку, оставшуюся от шахтерской тележки. Звон металла прокатился эхом, спугнув стаю слепых многоножек, юркнувших в щели. Итан, не останавливаясь, провел лезвием по камню. Искры высекли стрелу, отметив поворот. — Нет, понятия не имею. Жан нахмурился, но ничего не сказал. — Полагаю, вниз... — Итан мотнул головой в сторону тоннеля, где алые ветви сплетались гуще. — Если это аварийный выход, он должен соединяться с рабочими штольнями. — Ясно, — Жан кивнул, продолжая изучать окружение. — Что за руда такая? — Не знаю, — Итан пожал плечами, стараясь скрыть раздражение. — Мне просто предложили сделку. Мне плевать на руду и на то, что они хотят с ней делать. Мне нужно найти сестру. — Тогда не облажайся, — Жан бросил на него быстрый взгляд. — Если она жива, она тебя ждет. Слова прозвучали неожиданно мягко. Итан замедлил шаг, почувствовав, как в груди сжалось что-то теплое и колючее одновременно. — А тебя ждут? — рискнул он спросить. Жан, не взглянув на него, слегка притормозил шаг, будто обдумывал ответ. — Брат. — коротко ответил он, и больше ни слова. Итана проперло любопытство. Он слышал о Безымянных — кочевом племени, сильном и гордом. Но как Жан оказался здесь, в ДорКарине? Они шли молча, пока алые лозы не сплелись в кровавый ковер под ногами. Факел бросал дрожащие тени на стены, где ветви, казалось, пульсировали, словно под землей билось огромное сердце. Жан вдруг схватил Итана за шиворот, отдернув от ядовитого ростка: — Что это? — спросил он, указывая на алую лозу, которая, медленно тянулась к лицу Итана. Итан вырвался, оттолкнув руку альфы. Поднял факел — свет вскрыл жуткую паутину. Весь потолок был опутан красными ветвями. Они шевелились медленно, будто слепые. — Вены. Чем их больше, тем ближе к руде. — пояснил он, отступая от ветви, которая сжалась от света пламени. — Откуда знаешь? — Жан приподнял бровь. — На Нижнем видел. Альфа кивнул, принимая ответ как должное, и двинулся дальше. В отличие от хаотичных лабиринтов Нижнего уровня, эти тоннели были выстроены холодной логикой. Стены сходились под прямыми углами, а своды подпирали чугунные балки. Они шли вдоль ржавых рельсов, пока не вывалились в гигантский зал. Своды взмывали ввысь, теряясь в черноте, а под ногами змеились целые пути для вагонеток. Воздух дрожал от гула — где-то в глубине бурильная машина выла, как раненый зверь, а эхо разносило лязг цепей и крики надсмотрщиков. — Мы близко, — Итан прислушался к гулу, пробивающимся сквозь камень, — В этот раз постарайся не шуметь. — с упреком бросил он через плечо. Жан пожал плечами, едва заметно усмехнувшись. Омега посмотрел на факел в своей руке. Пламя лизало воздух, выхватывая из тьмы их лица. Одним резким движением Итан впечатал горящую паклю в сырую стену. Тьма накрыла их мгновенно, оставив лишь призрачные отблески далеких огней. Они двинулись по рельсам, обвитыми красными ветвями. Тоннель сузился, упершись в зону работ. Факелы, вбитые в стены, бросали неровный свет на машину-бурилку — чудовище из железа и шипов. Ее лопасти, похожие на челюсти, вгрызались в породу, а рабы, прикованные цепями к раме, ворочали рычаги. Их спины были покрыты кровавыми полосами от кнутов, а глаза пусты, как у мертвецов. — Давай, живее! К утру еще партию! — надсмотрщик хлопал кнутом по голенищам, наблюдая, как работники выколачивают руду из трещин. Итан пригнулся за вагонеткой, отмечая, как в свете факелов мерцают прожилки в камне — кроваво-багровые, словно застывшая лава. Руда. Но между ними и заветной жилой метались тени работников. — Знаешь, вообще, лучше подожди здесь. Я сам. Жан посмотрел на него вопросительно, потом выглянул из укрытия одним глазком. — Недолго. — предупредил Жан, заглушаемый грохотом машины. Итан пригнулся, крадучись к груде валунов. Руда светилась в трещинах. Он замер, наблюдая, как рабы молотками осторожно выбивают кристаллы из породы. Старик в рваной робе, аккуратно складывал куски в деревянный короб. Итан подошел ближе, прижимаясь к холодным камням. Пол дрожал под вибрацией машины, маскируя его шаги. Еще метр — и он протянул руку к коробу… Старик резко обернулся. Машина затихла, прекратив бурить. Их взгляды столкнулись — в мутных глазах рабочего вспыхнул животный страх. Он открыл рот, чтобы крикнуть, но Итан ринулся вперед. Ладонь впилась в морщинистое лицо, пригвоздив голову к стене. Рукоять кинжала хрустнула по виску — тело обмякло, как тряпка. — Прости, дед. — прошептал Итан, хватая горсть руды. Где-то за спиной хрустнул гравий. Итан резко развернулся, но копье уже свистело в воздухе. Удар пришелся плашмя по виску — мир взорвался искрами. Он пошатнулся, споткнулся о тело старика и рухнул на него, но руду в кулаке удержал — во что бы то ни стало. — Ты кто такой?! — рявкнул стражник, нанося второй удар. Копье просвистело в сантиметре от плеча — не убить, а ранить. Итан перекатился на бок, и острие копья вонзилось в камень, высекая снопы искр. Он вскочил на ноги, кровь стекала по щеке. Тот замахнулся снова — Итан уклонился влево, вбежал по наклонной стене, оттолкнулся и обрушился сверху. Кинжал вонзился в глазницу, уходя глубоко внутрь. Тело рухнуло, а Итан ловко приземлился, выдернув лезвие. — Жан! — выкрикнул он, озираясь. Рабы застыли, глядя на него с тупым оцепенением. Трое стражников, вооруженных мечами, окружили его. Первый рубанул горизонтально — клинок просвистел в сантиметре от шеи. Итан нырнул под удар, кинжал бритвой скользнул по ахиллам. Стражник рухнул с воплем, хватаясь за ноги. Итан метнулся вперед, целясь в живот второму стражу, но он успел среагировать и увернулся. Это не уродцы Нижнего уровня — здесь каждый удар отточен годами тренировок. Лезвие меча чиркнуло по скуле омеги, оставив горячую полосу. Итан крутанулся на пятке, всадив нож под челюсть. Теплая кровь брызнула на лицо, и мир окрасился в красный. — Жан?! — крик сорвался, превратившись в сиплый хрип. Не уследил за третьим. Удар кулаком в живот пришелся внезапно, жестко, выбивая воздух из легких. Итан захрипел, согнулся, но успел вонзить кинжал в бедро нападавшего. Тот зарычал, схватил его за горло, подняв над землей. Кинжал так и остался в бедре. — Сучка… — он тряхнул Итана, как тряпичную куклу, сжимая горло сильнее, заставляя его задыхаться, смакуя момент. — Дергаешься? Нравится, да? Глаза Итана метнулись к вагонетке. Пусто. Жан исчез. Холодный укол предательства пронзил грудь, но тут же переплавился в ярость. Итан ударил его коленом в живот — как об каменную стену. Пнул еще раз, попытался вывернуться, но хватка только усилилась. Он царапнул его за шею свободной рукой, ногтями вспоров кожу, оставляя алые борозды. — Я научу тебя манерам, — оскалился тот, придвигая лицо ближе, его дыхание пахло табаком и чем-то кислым. — Знаешь, как воспитывают не послушных омег? Итан почувствовал, как его пальцы холодеют от ужаса. — Сдохни… уеб… — он плюнул стражнику в лицо. Тот замер. Моргнул, будто не веря. Потом губы скривились, гримаса злости скользнула по лицу. — Ах ты, мелк... В следующее мгновение кулак Жана врезался в висок стража с такой силой, что череп хрустнул, а тело отлетело на несколько метров и с глухим ударом врезалось в скалу. Итан рухнул на колени, судорожно вбирая воздух. Мир плыл перед глазами, сердце билось где-то в горле. Руда. Он разжал пальцы — кровавые кристаллы целы. Он огляделся. Все враги были повержены. Тела валялись в пыли — кто-то с вывернутой рукой, кто-то с проломленным черепом. Лишь один еще стонал, корчась, зажимая раненые ноги в попытке перевязать ахиллы. Рабы жались к стенам и уставились на них. В глазах — страх, неверие, надежда. — Ты звал? — Жан протянул руку, голос звучал спокойно. Губа альфы была разбита, видимо, зацепило, пока разбирался с остальными врагами. Итан шмыгнул носом, вытер щеку тыльной стороной ладони, оставляя размазанный след. Затем ухватился за протянутую руку, шершавую, как наждак. — Ты долго. — его голос был севшим, в нем скользнул укор. Жан тихо усмехнулся, поднимая его с колен. — Ты шумно. Итан засыпал руду в сумку, пальцы дрожали. Взгляд скользнул по лицам рабов — изможденные, покрытые грязью. Отец… Сердце екнуло, но среди них не было ни седых волос, ни знакомых морщин. Только чужие глаза, полные вопроса: Возьмешь нас? В них была надежда, которую он не мог оправдать. — Пошли, — резко оборвал он себя, встряхнув головой. — пока не пришли еще ублюдки. Жан двинулся первым, не оглядываясь. Итан бросил последний взгляд на рабов — старик с перекошенным лицом, которого он оглушил, сидел, прижимая к груди пустой короб. Их взгляды встретились. — Прости… — прошептал Итан, но слова растворились в стенах туннеля.

***

Солнечные лучи пробивались сквозь щели в стенах, рассекая тени золотыми полосами, в которых кружились частицы пыли. Воздух был пропитан запахом прелого сена и навоза. Жан сидел на перевернутом ящике, застеленном сеном, откинувшись к стене, и подбрасывал в ладони кровавую руду. Камень переливался розовыми искрами, отбрасывая по сараю солнечные зайчики. Он не позволил Итану уйти с рудой, согласившись подождать в сарае — но только при условии, что камни останутся при нем. Доверяй, но проверяй. К тому же, омега все еще был обязан вывести его из города. — И из-за этого столько хлопот? — Жан подбросил руду, обращаясь к рыжей корове, которая жевала жвачку с философским спокойствием. Животное лениво повернуло морду и протяжно промычало, кажется, неодобрительно. — Вот именно. — фыркнул Жан, откусывая яблоко. Сок брызнул на пальцы, он вытер ладонь о штанину, оставляя липкий след. Дверь скрипнула. Итан втиснулся в проем, прижимая к груди сверток. После позавчерашнего боя на его лице сияла багровая ссадина, а синяк у виска отливал фиолетовым. Он швырнул на пол сумку с провизией, а из-за пазухи вытащил потрепанный лист. — Ставки повышаются! — ухмыльнулся Итан, разворачивая плакат с собственным портретом. "Беглый раб. 200 золотых за живого". На обороте — кривые линии, стрелки, крестики — карта. Жан поднял бровь, разглядывая рисунок. — Тебя кстати тоже разыскивают. Рынок кишит этими сволочами! Теперь патрульные на каждом углу. — от чего-то весело объявил омега. — Выяснил, как попасть на Нижний? — Жан бросил яблочный огрызок корове. Та лениво потянулась, слизывая мякоть с пола. Итан кивнул, прижимая ладонь к ребрам. Он почти два дня провел бегая туда сюда, что бы это выяснить. — Через Колодец Молчания. Там люк… — он ткнул в крестик на карте. — Ясно. — ответил Жан, откинувшись назад. Он закрыл глаза, сложив руки на груди и подставив лицо солнцу. — Я на самом деле считал, что его замуровали. Когда проходил там последний раз, не видел выхода. Но видимо, там был еще один, или это новый. Бинг… — Итан продолжал, разбирая мешок с провизией и перекладывая его содержимое в сумку. Жан молчал, и получилось, что он говорил сам с собой. — Надеюсь, не сдох там. Он вскинул голову — и замер. Жан… спал? Солнце играло на его лице, спокойном и расслабленном: темные аккуратные брови, резко очерченные скулы, губы, слегка приоткрытые. Косичка у виска отливала синевой, как крыло ворона. На его шее след от ошейника — багровая полоса. Белые нити шрамов на висках казались теперь не отметинами боли, а узорами. Даже так, он был… Корова промычала и резко мотнула головой, бряцая цепью. — Я не пялюсь. — фыркнул Итан, швыряя ей горсть сена. Животное принялось жевать, укоризненно глядя на него большим глазом. Итан откусил кусок свинины, но соленый вкус даже не успел дойти до сознания. Взгляд застрял на груди Жана — она поднималась и опускалась в такт дыханию, через слегка растянувшуюся рубаху видно мускулы, которые сейчас казались… мягкими. Не теми, что рвали цепи и ломали кости, а такими, что могли бы обнять, прижать, согреть. "Можно даже забыть, что он убийца, когда он вот так спит…" — подумал Итан. — Если будешь смотреть так и дальше — придется брать плату. — не открывая глаз, проворчал Жан. Уголок его рта дрогнул в полуулыбке. Итан вздрогнул. Щеки вспыхнули алым и он резко отвернулся, с силой затянув шнурок сумки. — Собирайся. Через час спускаемся. — голос сорвался на хрипотце, выдав смущение. Корова громко фыркнула.