Пепельные Крылья

***

Итан шел впереди, факел в его руке выхватывал из тьмы стены туннеля. Ядовито-зеленое свечение мха пульсировало в такт их шагам. Воздух спертый, сырой. — Добро пожаловать на Нижний. — Итан усмехнулся, обернувшись. Свет факела скользнул по лицу Жана, от чего тот прищурился. Альфа шагал следом, сжимая в руке сумку с провизией. Его плечи почти касались стен узкого тоннеля. — Это лабиринт? — он скривился, стряхивая с плеча каплю слизи, что сорвалась со свода. — Хуже. Но не переживай. Я тут местный, — ответил Итан, махнув рукой. — Не отставай — и все будет... сносно. Жан хмыкнул, но промолчал. Они продвигались сквозь каменные недра, или скорее блуждали, натыкаясь на тупики. Итан хоть и казался уверенным, но ступал осторожно, так как с этой стороны он еще не ходил. Туннель резко оборвался, выбросив их на каменный уступ. Внизу простирался Главный зал. Сотни лачуг, слепленных из камня, обломков металла и гнилых досок, карабкались по стенам, цепляясь за выступы. Узкие подвесные мостки тянулись между ними. Где-то внизу, в этой гниющей утробе, копошились люди — маленькие, как муравьи, в лохмотьях. С этого ракурса зал казался огромным. Высокий потолок придавал пространству громоздкость, а темные провалы проходов намекали, что это лишь малая часть подземного лабиринта. Таких залов могло быть десятки, сотни. Итан быстро осмотрел проход, откуда они вышли, запоминая путь на будущее. Позади остались узкие коридоры, в которых легко было заблудиться. Жан остановился на краю обрыва, недовольно скривив губы. — И тут живут люди? — пробормотал он в недоумении, и, кажется, с отвращением. — Ну, как живут… — Итан пнул камень в пропасть. Тот долго падал, пока не разбился о крышу какой-то хибары. — Страдают. — И как ты оказался здесь? — Жан нахмурился, изучая его профиль. — Убил своего господина. — бросил он, в его голосе не было гордости, только горечь. Жан промолчал. — Он купил меня не для работы, — грубым голосом продолжил Итан, — для украшения. Как статуэтку. Три жалкие монеты — и я стал его игрушкой. Миловидный, говорил он. Как щенок, — Итан усмехнулся, скорее нервозно. — Два года он ломал меня. Не только кости. Он... — слова застряли у него в горле. Альфа не торопил его, но его взгляд стал тяжелее. — Он заставлял меня ползать перед ним на четвереньках. Надевал ошейник. Цепь. Если я сопротивлялся — бил. Если молчал — бил сильнее. Жег кожу сигарами, морил голодом, запирал в клетку. А потом... — Итан резко обернулся. — Я услышал, что он хочет перепродать меня своей сестре. А она... — он выдохнул и махнул рукой.— Та еще хуже. Жан слушал, не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькало что-то, что могло быть пониманием. — Так что я разорвал ему глотку, прежде чем успели. — закончил Итан, в его голосе не было сожаления. — Зубами? — спросил Жан, подняв бровь. Итан закатил глаза. — Не воспринимай буквально. Зарезал. Он тогда снова решил меня помучить, но не ожидал, что я стащил нож с кухни. Убил его в его же постели, — Итан медленно выдохнул. — Он плакал. Представляешь? Этот ублюдок, который два года ломал меня, вдруг завыл, моля о пощаде. Жан молчал, переваривая сказанное. В глазах уважение, но он не сказал ни слова. Он опустил голову, задумавшись, когда Итан продолжил путь вниз по склону, вдоль влажной стены. — Так что, — фыркнул Итан, — я хоть и омега, но тебе стоит меня опасаться. — он оскалился, и Жан впервые заметил, что у него отсутствует один клык. Омега вдруг соскользнул с мокрого камня и едва не полетел вниз кубарем, наверное, потому что смотрел на Жана, а не под ноги. Альфа ловко подхватил его за шиворот и поставил на место. — Пошли быстрее… — буркнул Итан, желая сохранить остатки достоинства. Он вел альфу через лабиринт, где стены отсвечивали синевой светящихся грибов. Их споры мерцали в воздухе, оседая на ржавые трубы и трещины в камнях. Каждый поворот казался зеркальным отражением предыдущего и Жан словил себя на мысли, что без проводника он бы сгинул здесь навсегда. В тупике Итан присел, отодвинул прогнившую доску, за которой было углубление. Внутри — его убежище. Жан окинул взглядом крохотное пространство, застеленное обрывком мешковины, у стены стояло стекло, покрытое трещинами, выше на стене выцарапаны перечеркнутые полоски, Итан считал дни. Рядом — бочка, на ней пустые склянки и тряпье. Он нахмурился, заметив металлический ошейник вместе с кандалами под ногами. — Где Бинг? — Итан озирался, голос дрогнул, выдав тревогу. — Сдох?.. Жан поддел металлический ошейник носком сапога. — Его? — спросил он, указывая на цепи. — Нет, это мои, — Итан резко развернулся, ударившись плечом о выступ. Он не стал пояснять, почему хранил эти оковы. Выскользнул обратно в коридор туннеля. — Бинг! Би-и-нг? Из-за груды камней донеслось шуршание — когти скребли по каменной поверхности. Затем раздался глухой скулеж, и из темноты показался Бинг. Его шерсть свалялась в грязные сосульки, ребра торчали, на боку темнели синяки, а на передней лапе зияла глубокая царапина. Пес выглядел изможденным, но стоило ему увидеть Итана, как он, позабыв о боли, сорвался с места, виляя хвостом так, что казалось он сейчас отвалится. — Ты... — голос Итана оборвался. Он рухнул на колени, и Бинг в прыжке врезался ему в грудь, повалив на землю. Теплый язык мазал по лицу, мокрый нос тыкался везде куда мог достать. — Сиди, идиот! — Итан пригвоздил его к полу, но Бинг вывернулся, тычась мордой в подбородок, в шею, в уши, словно проверяя: "ты настоящий? Не исчезнешь?" — Кто тебя?.. Побили? — пальцы омеги впились в шерсть на загривке, но тут же ослабли. Жан прислонился к стене, наблюдая, как существо, больше похожее на скелет с шерстью, прыгает на трех лапах вокруг хозяина, скулит от боли, но все же отчаянно жмется к нему. — Дай сюда! — Итан резко вырвал сумку у Жана, шаря рукой за куском еды для голодного животного. — Жри, жри, уродец... — он сунул псу в пасть кусок вяленого мяса. Бинг заглотал его, челюсти щелкали, слюна капала на камни. Едва кусок исчез — уперся лбом в колени омеги, требуя ласки. Хвост бил по полу, выбивая ритм: ты здесь, ты здесь, ты здесь. Жан скрестив руки, смотрел, как Итан, бормоча ругательства, перевязывает Бингу лапу. А тот не переставая, лизал его пальцы, прерываясь лишь на скулеж, когда боль пробивалась через эйфорию. — Все, все... — омега прижал морду Бинга к своей шее, заглушая рычание, которое больше походило на рыдания. — Больше не оставлю. Только тогда, когда пес наконец успокоился, прижавшись к ноге Итана и тяжело дыша, Жан шагнул ближе. Его тень накрыла их, и пес едва слышно зарычал, но не двинулся с места. Хвост нервно стучал по полу. — Что дальше? — спросил Жан, наблюдая, как Итан затягивает свой ремень на шее пса вместо ошейника. — К Жнецу. — бросил омега, привязывая обрывок грязной веревки к импровизированной упряжке. Бинг терпел, уткнув морду ему в колени. — С ним? — Жан кивнул на пса. Тот ощерился, услышав тон. — Выжил здесь два года — выживет и сейчас. — Итан дернул веревку. Бинг заковылял следом, поджимая лапу, единственное ухо торчало вверх, ловя каждый звук. — Ты не думай, что он совсем бесполезный. Нюх у него отличный — яды чует. С ним не отравишься. — Кажется, я ему не нравлюсь. — Жан усмехнулся, но в глазах мелькнула досада. — Ты и не должен. Это мой пес. — Итан натянул поводок, заставляя Бинга идти рядом. — Как скажешь, мышонок. Они двинулись дальше. Пес хромал, но не отставал, тычась носом в ноги Итана. Жан шел сзади, пряча улыбку.

***

Лязг когтей Бинга по камням резонировал в тишине, пока они не ступили на пол, заросший мхом. Его синева мерцала под ногами, подсвечивая черные лианы, что вились по стенам. Впереди плясал огонек — Итан сглотнул ком в горле. Жнец здесь. Он ускорил шаг в нетерпении. Руда, побои, измученный Бинг — все ради этого момента. Ради пары слов о том, где найти Элину. Он сжал мешок с рудой так, что костяшки побелели, готовый засунуть его в глотку Жнецу, если тот попробует юлить. Он вырвался в проем, где у костра на бревне сидел Жнец. Его лицо скрывал глубокий капюшон тяжелого плаща. Серп лежал на его коленях, лезвие отражало алый свет огня, точно жаждало крови. Мужчина медленно поднял голову, и тогда из-под капюшона показался шрам, рассекающий лицо от лба до подбородка, казавшийся еще глубже в дрожащем свете. Его единственный темно фиолетовый глаз остановился на Итане, а губы расплылись в улыбке — широкой и… мягко говоря, неприятной. Итан швырнул ему в ноги мешочек с кровавой рудой, яростно, будто хотел убить его этим. — Вот твоя сраная руда. Говори. Где. Элина. — процедил он каждый звук. За спиной Итана вырос Жан, холодно уставившись на фигуру в плаще. Его тень, удлиненная пламенем, легла на стену. Бинг, почуяв недоброе, встал на дыбы, тихо рыча. Серп Жнеца лениво подцепил мешочек, подбросил его в воздух и поймал. — Надо же… — удивился он, голос низкий, гортанный. — И правда принес. Думал, твоя голова уже украсила стену у Черного Трона. — Где Элина?! — Итан рванулся было вперед, но Жан схватил его за плечо, удерживая на месте. Альфа интуитивно почувствовал — в этом человеке скрыта угроза. Тот перебирал кристаллы, играя окровавленными алмазами. Наконец, он спрятал мешочек за пазуху и поднял взгляд. — Элина Акарц… — Жнец причмокнул, смакуя имя. — Кажется, она в Доме у Черной Розы. — Что за Черная Роза? — Итан выдавил из себя, голос наполнен едва сдерживаемой яростью. — Дом утех, — Жнец медленно склонил голову набок, ловя реакцию омеги. — Где омег учат… послушанию. Сначала Итан не понял. Слова пролетели мимо, как пустые звуки. Потом они впились в мозг, как гвозди. Дом утех.. Кончики пальцев похолодели, а сердце сжалось. Его сестра… Нет. Не может быть. Он врет. В голове всплыли картины, от которых захотелось вырвать глаза. Элина. Его Элина. Та, что в шесть лет вытирала его слезы рукавом, когда он разбивал колени, та, что кормила его с ложки, когда он болел… Теперь ее тело — товар. Ее смех, ее гордость, ее мечты — все растоптано. — Не может быть, — он судорожно сглотнул. — Ты перепутал. Элина Акарц… ее фамилия… Но Жнец молчал. Его пустой глаз, мутный, как трупный зрак, стал зеркалом, отражающим худшие страхи. — Нет… — прошептал он, отшатываясь. Ноги подкосились, мир поплыл. — Нет, нет, нет… Потом — удар. Осознание. Месяцы? Годы? Каждую ночь, пока он копался в грязи на Нижнем, беспомощный и бесполезный, ее насиловали. Он шагнул вперед, сбросив руку Жана. — Где этот… этот… ДОМ?! ГДЕ ОН?! Бинг заскулил, прижимаясь к его ноге. Жнец лишь ухмыльнулся, довольный реакцией. Он поднял серп, лезвие блеснуло указывая вверх, туда, где за тоннами камня и ржавых балок скрывался Верхний уровень. — У дворца Черного Трона. В самом сердце гнили. Итан ощутил, как ярость и бессилие смешались в его горле кислотой. Перед глазами Элина на коленях, ее платье разорвано, а какой-то ублюдок в бархатном камзоле дергает ее за волосы, заставляя поднять голову… Он выхватил кинжал и бросился к Жнецу, забыв о дистанции, рассудке и страхе. Жан заметил, как тот перехватил серп, сжав пальцы на рукояти. Когда лезвие внезапно взмыло вверх, альфа схватил омегу за шиворот и рывком оттащил его в сторону. Лезвие лишь чиркнуло по ткани. — Успокойся. — Жан прошипел ему в ухо, но Итан не слышал. — Как туда попасть?! — кричал он, игнорируя Жана. Жнец улыбнулся, словно наблюдал спектакль. — Говори!!! — Итан попытался вырваться, но Жан все еще держал его. Его голос сорвался, переходя грань, за которой скрывалась паника. Мужчина лениво крутанул серп, лезвие просвистело в воздухе. — Должен сказать, я удивлен… — его взгляд оценивающе скользнул по Жану, — Дожил до этой встречи, руду принес из самой охраняемой шахты… — он наклонился вперед, и пламя костра высветило шрамы на его лице, — И даже этого… великана прикарманил, — лезвием он указал на Жана. — Как ты его приручил? Бинг зарычал, шерсть на загривке встала дыбом, но он не сдвинулся с места, разрываясь между страхом и желанием защитить хозяина. — И собачка… — Жнец причмокнул. — Как мило. Даже Жана это начало раздражать, но его голос оставался ровным. — Хватит юлить. Руда у тебя, — он шагнул вперед, закрывая собой омегу. — Скажи, где найти девушку и как туда пройти. Жнец не спешил отвечать — только ухмыльнулся. Он лениво склонив голову, раздумывая, стоит ли игра свеч. Однако ухмылка постепенно исчезла, и его лицо стало жутко серьезным. — У стрелки номер семь на Среднем уровне. Ждите связного, — он прошел мимо костра, его тень поползла по стенам, извиваясь и растягиваясь. — Если повезет… — Что значит "если"? — Жан не двинулся с места. — Когда?! — крикнул Итан. Голос его разрывался между злобой и агонией. Он хотел было броситься за Жнецом, но ноги подкосились, будто подрезанные. Колени дрожали, в висках стучало. — Когда я захочу, — Жнец бросил через плечо, уже растворяясь в тени. — И если она захочет. Его последние слова повисли в воздухе. Только тогда Жан разжал пальцы и Итан рухнул на колени. Его вырвало — горькой желчью и ненавистью. Бинг скулил, лизал ему лицо, шею, тыкался мордой в грудь, в попытке выскрести боль изнутри. Альфа не сводил глаз с темноты, где исчез Жнец. — Это ловушка. У стрелки нас и прикончат. Итан поднялся, шатаясь, как пьяный. Подобрал обломок доски, сунул его в костер. Пламя взвилось, осветив его лицо — бледное, искаженное ненавистью. — Пусть так, — прошипел он, и факел в его руке вспыхнул ярче. — Я ее вытащу.

***

Через Колодец Молчания они карабкались вверх по веревочной лестнице — той самой, что сами же и закрепили здесь ранее. Итану казалась, что еще минута на Нижнем и он сойдет с ума. Жан, взвалив на себя сумку с провизией и прижимая к груди вертлявого Бинга, карабкался следом. Для альфы это не составляло труда — мускулы лишь приятно напряглись под нагрузкой, но пес вырывался, царапая когтями по обрывистому камню. Наверху их встретили сумерки. Заброшенная деревня: домики с выбитыми окнами, перевернутые телеги, заборы, гниющие под дождями. Ни души — только ветер гулял по пустым улицам. Итан молчал. Жан, который и так обычно скупой на слова, и не пытался нарушить тишину. Он видел, как омега сжимает кулаки, как взгляд его блуждает где-то между реальностью и кошмаром. "Сам бы рванул на Верхний, не раздумывая" — подумал Жан, но знал: сейчас это прыжок в котел с расплавленной сталью. — Где эта Седьмая стрелка? — спросил Жан, поправляя мешок с провизией. Итан его даже не слышал. Он шел впереди, механически перебирая ногами, поводок Бинга болтался в его руке. Пес, хотя и интересовался новыми-забытыми запахами, все равно жался к хозяину, чувствовал, что тот на грани. Они вышли из деревни и поднялись на холм, откуда открывался вид на южные поселки. Чуть дальше возвышались стены ДорКарина — массивные, каменные, высотой не менее сорока метров, с башнями, по которым сновали армейцы. Жан замедлил шаг. Он уже успел обдумать все что произошло, но все еще не совсем понимал как реагировать. Их сделка трещала по швам, а Итан, кажется, уже и не помнил о ней. Если не прояснить... Он остановился и сбросил мешок с провизией на землю. Глухой звук заставил Итана обернуться — его взгляд был пустым, отстраненным. — Стрелки… — внезапно заговорил Итан, отвечая на вопрос, заданный час назад. — Железнодорожные переключатели. Седьмая… — Итан провел ладонью по лицу, оставляя полосы грязи. — Где-то ниже, на юго-востоке. Точно не помню... Знаю что заброшена. Оттуда больше ничего не возят, там остались только мелкие деревни, откуда люди не смогли уехать. Итан не поднимал взгляда — лишь смотрел в землю, где Бинг яростно рыскал лапами, разбрасывая комья грязи. Пес увлекся, земля здесь была мягкой… Может, он учуял землеройку. Жан мысленно дорисовал карту и медленно кивнул. Он сложил руки на груди, не зная, как подступиться. Но вопросы так и оставались без ответа, а Жану совсем не хотелось еще глубже погружаться в это болото. — Мышонок, — начал он с едва уловимой ноткой раздражения. — Если мы пойдем туда, то попадем в ловушку. К тому же… — он кивнул на стены, где вдалеке мелькали силуэты стражников. — Договор был. Я тебе руду, ты мне билет наружу. А я что-то не вижу, где начинается твоя часть. Пока ты только цепляешь гири на наши ноги. Итан сжал поводок Бинга в руке. Он знал, что Жан не из доброты душевной с ним возится. Они оба использовали друг друга — обмен услугами, не больше. — Ты прав, — Итан вздохнул, опускаясь на траву, его кости вдруг стали слишком тяжелыми. — Я… не знаю, как выйти. Прости… — он мотнул головой. — Я не могу сейчас искать выход. Мне надо… я должен сначала вытащить сестру и… родителей. Если они еще… Голос сорвался, слова застряли в горле. Жан стоял над ним, его взгляд был нечитаемым. Итан видел в нем укор, осуждение, хотя на самом деле Жан просто размышлял, как поступить. — Можешь… — Итан сглотнул ком, горло склеило от стыда. — Можешь помочь мне еще немного? Я обещаю… как только вытащу Элину… хотя бы ее. Брошусь искать выход. Выведу тебя… Хорошо? Пожалуйста… Последнее слово упало на землю, как брошенная монета. Итан впервые за годы просил, а не требовал. Жан поднял взгляд к зубчатым шпилям замка, вонзившимся в свинцовое небо. Верхний уровень пылал в лучах заката: резные балконы, опутанные плющом, витражи, позолоченные купола, усыпанные медными орнаментами, окна светились теплым янтарем. Он все молчал, перебирая варианты. "Совместить?" — мысль обожгла. Итан, раздавленный горем, ненадежен. Жнец явно водил их по кругу, и ясно как день, он ведет свою игру. Не очень то хотелось быть втянутым в его дела. Но за этими мраморными стенами могли быть карты, туннели… или смерть, прикрытая шелком. Жан взглянул на Итана — тот сидел, сгорбившись. Но он так же понимал, что без Итана сгниет в первых же коридорах, не найдя выхода. Оставалось только кинуться в пекло, надеясь, что не обожжет. — Будешь должен вдвое, — Жан протянул руку, ладонь грубая, как наждак. — Понял? — Да… — Итан коротко кивнул, ухватившись за его руку, "спасибо" застряло в горле. — Если помрешь — твой долг перейдет собаке. — Жан иронично поднял брови и кивнул на пса. — Так у вас тут заведено? Бинг тявкнул, как будто понял, что речь о нем. Уголок рта Итана дернулся — не улыбка, а гримаса. Он уже ненавидел себя за эту слабость. — И сколько идти до этой стрелки? — снова спросил Жан, поднимая сумку с земли. — Думаю… часов пять. — Итан пожал плечами, не пряча усталости в глазах. — Тогда привал. — Жан бросил сумку обратно. Итан повернулся к тропе. Он хотел идти дальше — даже если ноги сотрутся в кровь. — Но… если мы опоздаем, и связной уйдет? Если разминемся? Если... — Ты бы себя видел, — Жан прервал его и опустился на траву. Он вытащил кинжал из-за пояса, выудил из сумки точильный камень, уложив на колено и прошел лезвием по поверхности. — Сейчас развалишься. Садись. Или свяжу тебя, и будешь лежать, как мешок. Выспишься. Итан не двинулся, его взгляд был устремлен в даль. Жан продолжал точить кинжал, не глядя на омегу. Он уже принял решение за него, и спорить было бесполезно. Лезвие скрежетало по камню. — Связной подождет, — добавил альфа, отвечая на невыраженные опасения. — А если я прав, и это ловушка, лучше твердо стоять на ногах. Итан рухнул на землю, как подкошенный. Внутри все кипело, но тело больше не слушалось. Они молчали. Омега почувствовал, как голова налилась свинцом. Бинг свернулся рядом, часто дыша, высунул язык и уставился на хозяина, будто спрашивая: "Зачем ты так себя мучаешь?" Итан лег, отвернувшись спиной к Жану. И тут на него накатило. Стыд. Он только что молил альфу о помощи. Унижался. Он впился зубами в нижнюю губу, пока не почувствовал вкус крови. Горечь сменилась досадой, а досада — раздражением. Кажется, он пришел в себя. Украдкой он обернулся, чтобы взглянуть на Жана. Тот сидел, уставившись на стены ДорКарина, будто видел сквозь них. Итан хотел спросить о чем тот задумался, но не решился. Слишком стыдно. Он отвернулся, свернувшись в позу эмбриона, и подтянул Бинга поближе.

***

Они шли долго — казалось, вечность. Июньское солнце поднялось высоко, но его свет не грел, а лишь подчеркивал усталость на их лицах. Жан, обычно молчаливый, наконец не выдержал. — Ты уверен, что мы правильно идем? — спросил он осторожно, но с явным сомнением. Итан, все еще кипящий от вчерашнего стыда, воспринял это как укор. — Можешь идти искать другого проводника. — бросил он, не оборачиваясь. Жан поднял бровь с явным скепсисом и недовольством, но предпочел не вступать в спор. Пройдя несколько шагов, Итан все же сдался. — Не знаю… — признал он неохотно, и указал на деревушку чуть левее. — Можем спросить там. Старики, если еще живы, должны помнить. Эти пути давно заброшены, но они застали то время. Жан кивнул, в его взгляде читалось: надеюсь, ты прав. Деревушка встретила их тишиной, которая казалась неестественной. Пара домишек с покосившимися крышами, заросший огород и сарай, из-за которого доносилось блеяние козы. У забора, обвитого увядшим плющом, стоял колодец с ржавым ведром. Казалось бы, идиллия. — Похоже, здесь любят гостей. — усмехнулся Итан, фальшиво улыбаясь. Он кивнул на столб, где на пожелтевших листах красовались их лица: "Беглый раб. 200 золотых за живого." Рядом, крупнее и жирнее: "Безымянный. 800 золотых за живого." Награда, за которую любой крестьянин без раздумий бросил бы мотыгу и купил себе новую жизнь. — Даже тут ищут… — прошипел Итан, сдирая бумаги со столба и швыряя их на землю. Бинг обнюхал клочки и фыркнул. Они шли между домов, и странное чувство сдавило грудь Итана. Солнце в зените — люди должны бы работать, болтать у колодца, гнать скот. Но вокруг висела мертвая тишина, нарушаемая лишь скрипом ставень на ветру. — Странно. — пробубнил Итан, замедляя шаг. Бинг тоже насторожился: ухо навострено, нос шевелится в поисках запаха. Жан уже вытащил кинжал, держа его вдоль бедра. — Не странно. Засада. Из-за угла сарая вышла фигура — высокий блондин со шрамом, пересекающим всю скулу. Его темная одежда без рукавов обнажала руки, покрытые татуировками, а на поясе болталось оружие: кривой кинжал, арбалет и пара метательных ножей. За ним материализовались еще пятеро. Все в кожаных наручах, с клеймом в виде змеи на плече. "Контрабандисты?.. Или бандиты?" — поразмыслил Итан, шагнув назад поближе к Жану. Сзади подошли еще двое, перекрывая отход. Итан резко развернулся, встав лицом к ним, оставляя Жана против пятерых и главаря. — Гости дорогие! — Шрам раскинул руки в театральном жесте, словно встречал старых друзей, но его мерзкая ухмылка превращала приветствие в насмешку. — А мы уж думали, вас искать придется… Бинг зарычал, встав между Итаном и бандитами. Жан быстро окинул взглядом тыл, оценивая окружение. — Ты стоишь дороже, чем годовая добыча, — Шрам плюнул на землю, поднял подбородок, а затем небрежно ткнул кривым кинжалом в сторону Жана. — Живым, конечно. Но если порезвитесь — сойдет и голова. Итан бегло огляделся. Справа — дома прилепленные друг к другу, слева — длинный сарай. Выхода нет, драка неизбежна. Два клинка в его руках дрожали. — Спиной ко мне. — прошипел Жан, и они встали вместе, как два острия одного меча. Итан скользнул взглядом по противникам: семь вооруженных до зубов головорезов, плюс Шрам с арбалетом. Бинг прижался к его ноге, рыча сквозь оскаленные клыки. Восемь против двоих, и псины. Вот так "честный" бой. — Ладно, парни! — их главарь щелкнул пальцами, и два бандита, синхронно выхватив тесаки, ринулись на Итана. Бинг зарычал, бросился вперед, но Итан резко свистнул сквозь зубы: — На место! Не лезь! Пес отпрянул в сторону, хотя дрожал всем телом, готовый к прыжку. Он, не отрывая взгляда от врагов, продолжал яростно рычать, как бешеный не в силах успокоиться. Сталь встретила сталь — визг металла оглушил, искры осыпались на пыльную землю. Итан едва успел отбить удар первого, как второй уже оказался сбоку, занося тесак. "Бинга на лоскуты порвут если сунется..." — мелькнуло в голове, пока он крутился волчком, отбивая удары. Лезвия свистели в сантиметрах от тела, но и он не пальцем деланный: пригнулся, загреб горсть песка — и всадил первому в глаза. Тот матюгнулся, но рубил дальше вслепую, мешая второму подобраться. Бинг лаял и рычал, прыгал на месте как на цепи, но пока сдерживался, ждал команды. Слева мелькнул блик стали. Итан нырнул под руку, и тесак второго бандита воткнулся в плечо ослепшего. Тот заорал, а Итан, оказавшись сзади, подсек нападавшего пяткой под колено. Бандит грохнулся, а ослепший, уже не разбирая своих и чужих, рубанул башку товарищу. Итан не стал терять времени. Пока ослепший орал, он метнулся к нему, используя его замешательство. Ловко обойдя сбоку, он вонзил кинжал под ребро, направляя клинок вверх, к сердцу. Тот захрипел, рухнув на колени, а затем на землю. Омега отпрыгнул назад, знакомая дрожь бежала по телу. За спиной Жан метался, как зверь в клетке. Трое навалились разом: цепь взвыла, секира засвистела, топор гиганта рухнул вниз, кроша каменную кладку. Цепь впилась в его руку, но Жан рванул ее на себя с такой силой, что бандит взлетел в воздух, как тряпичная кукла. В тот же миг кинжал альфы вонзился в живот бандита и рванул вверх, вырывая кровавый веер кишок. Труп еще не успел рухнуть на землю, как секира прожужжала у самого виска. Жан отклонился, позволив клинку вонзиться в стену, и рубанул в ответ — кинжал прошил запястье нападавшего, отсекая кисть. Тот заорал, но его крик заглушил рев гиганта: горбатый исполин, занеся топор, обрушил его двумя руками. Жан отпрыгнул, и лезвие врезалось в землю, высекая сноп искр из камней. — Малышка! — гигант хрипло засмеялся, выдергивая топор из треснувшей плиты. — Сейчас раздавлю! Жан отступал, пятки скользили по кровавой луже, оставшейся от первого бандита. Гигант напирал: каждый удар топора выворачивал плиты под ногами, загоняя Жана к стене. — Жан! — Итан бросился на выручку, но сбоку засвистел клинок, он отскочил вбок, едва избегая удара. — Эй, омега, сдавайся, а? Жалко убивать… — бандит с зазубренным клинком, до этого стоявший рядом с их главарем, оказался рядом, хищно ухмыльнулся и снова прицелился в шею. Итан едва успел увернуться, и лезвие вонзилось в мешок с зерном у стены, разбрасывая его содержимое по земле. Шрам, главарь, наблюдал за бойней со стороны, его пальцы барабанили по прикладу арбалета. Каждый труп его людей будто забавлял его больше прежнего. Один меньше — доля больше. — Ой-ой-ой, альфа... — он поднял арбалет, облизывая губу, целясь в спину Жана. — Пора прилечь. Итан едва успевал отбиваться. Каждый удар высекал искры, сталкиваясь с его кинжалом. Лезвие било о лезвие, звон металла сливался с грохотом боя. Итан отступал, пятки скользили по крови, размазанной по камням. Краем глаза он заметил как Шрам прицелился. — Арбалет! — он крикнул, но было уже поздно. Тугой щелчок — стрела вонзилась Жану в правое плечо, пробив мышцы. Тот взревел от боли, но, стиснув зубы, перехватил кинжал левой рукой. Гигант, уверенный в своей победе, занес топор для последнего удара, но Жан, уклонился в сторону. Топор с грохотом вонзился в стену, застряв в дереве. Альфа, не теряя ни секунды, обошел его и воткнул кинжал прямо в сердце гиганта со спины. Бинг, наконец не выдержав, сорвался с места. С яростным рычанием он вцепился в ногу бандита с зазубренным клинком, мотая головой из стороны в сторону — зубы глубже вонзались в плоть, рвали мышцы до кости. Бандит взвыл, бешено тряся ногой, но пес только сильнее впивался, дергая ногу как тряпку. — Гнида! — человек занес зазубренный клинок, но Бинг рванул его влево, сбив прицел. От боли и ярости бандит пнул пса сапогом по ребрам — тот отлетел к сараю, скуля. — БИНГ! — Итан бросился вперед, но Шрам материализовался перед ним, как призрак. — Переживаешь за шавку? Как трогательно. — он швырнул кинжал. Итан едва увернулся — лезвие воткнулось в дверь сарая, дрожа от удара. Жан, истекая кровью, метнул свой кинжал в Шрама. Тот отпрыгнул, но этого хватило — Итан ринулся вперед, целясь в живот. Шрам парировал и этот удар, схватил Итана за руку, занесенную для удара, мертвой хваткой. — Малыш, ты медленный… — без интереса кинул он, дернув омегу на себя. Из его наруча выскользнул нож. Итан зажмурился, ожидая конца. Но в следующий миг Жан вцепился в голову Шрама, и, с размаху, со всей мощи вогнал его лицом в каменную плиту. Звук — как спелое яблоко, раздавленное сапогом. Омега поднял взгляд и застыл. Жан стоял, залитый кровью — своей и чужой. Стрела торчала из плеча, за спиной — груда тел. Даже тот, кто пнул Бинга, теперь висел на собственном клинке, пришпиленный к стене. "Гладиатор. Как я мог забыть…" — осознал омега. Бинг подбежал, прихрамывая и скуля. На боку алела рваная рана — след сапога с железной вставкой на носке. — Тихо, тихо… — Итан опустился на колени, пальцы дрожали, раздвигая слипшуюся шерсть. Кровь, но переломов нет. — Живой. Все хорошо… — шептал он. Но пес, казалось, скулил не из-за боли. Он лаял на Жана, нервно переступая лапами, визжал, как будто пытался что-то сказать. Его нос подергивался, улавливая запах. Жан рухнул на одно колено, сжимая плечо левой рукой и тяжело дыша. — Чем помочь? — Итан подполз ближе, сердце сжалось от тревоги. — Вытащить стрелу? Жан медленно покачал головой. Его глаза, обычно ясные, мутнели с каждой секундой. Он проморгался, пытаясь сфокусироваться, но взгляд уплывал. — Не.. трогай.. — прошипел он, с трудом выдавливая слова. — Отравлена...