Пепельные Крылья

***

Жан плечом вышиб дверь, не заботясь о замках. Сверху издевательски дзынькнул колокольчик, возвещая о прибытии незваных гостей. Внутри аптеки пахло сушеной полынью, спиртом и пылью. Кайра вошла следом, бесцеремонно бросив безвольную Лисабет на пол. — Кайра, свет! — альфа осторожно опустил Итана на прилавок, сметая на пол какие-то ступки и склянки, которые со звоном разлетелись в темноте. Девушка подошла к столу, на котором стояла алхимическая лампа. Она резко перевернула колбу, и та вспыхнула холодным, ровным светом, выхватив из мрака их лица и небольшое помещение. Жан сразу же припал к ране на бедре омеги, разрывая остатки штанины. — Мог быть яд? Кайра прошла к стеллажам, морщась от боли в раненой руке, которая продолжала обильно сочиться кровью, пачкая пол. — Вряд ли, — бросила она через плечо, открывая один ящик за другим. — Болт был рунический. Пока он был в теле, руны гасили нервные импульсы, имитируя смерть двигательных мышц. По идее, он должен уже прийти в себя и попытаться меня убить. — Почему это — убить? — обернулся посмотреть на нее Жан. — Ты… сука… — подал слабый голос Итан, но в нем вибрировала такая ярость, что Жан невольно отстранился. Преодолевая страшное сопротивление собственного тела, Итан медленно, на дрожащих локтях, приподнялся. — Какого… какого хуя ты медлила? — голос набрал силу. — Ты стояла там. Ты просто… смотрела. Что, ждала, пока он закончит?! Кайра наконец нашла то, что искала: иглы, шелковые нити и рулон марли. Она медленно повернулась. — Не обольщайся, Итан. Я сделала это не ради тебя, — голос лишен интонации, — Я все еще тебя ненавижу. И я бы с удовольствием посмотрела, как ты сгораешь. Может, тогда ты перестал бы строить из себя невинную жертву и наконец-то начал гореть. Но у меня… особый пунктик на таких, как Стил, — она отвела взгляд, подобрала с полки колбу со спиртом. — Так что, считай это просто… личные счеты. Итан смотрел на нее долго, тяжело дыша. — Я просек твое "ненавижу", Кайра, — процедил он, криво усмехаясь. — Ты мне завидуешь. Завидуешь, что мне есть, что терять. И ты, сука, так бесишься от этого, что пытаешься затащить меня на тот же путь, который когда-то убил в тебе человека. Не дождешься. Кайра никак не отреагировала на его слова — лишь желваки на лице едва заметно дрогнули. Она развернулась и подошла к Лисабет, которая лежала у стены. — Ты, — Кайра пнула женщину носком сапога. — Я знаю, ты очнулась. Хватит прикидываться. Вставай и зашивай мне руку. Лисабет с трудом приняла сидячее положение, гневно сверкнув глазами. — Еще чего? — она дернула плечом, проверяя крепость пут. — С какой стати мне помогать похитителям? — К доченьке вернуться хочешь? — Кайра опасно сузила глаза, придвигаясь ближе. — Делай. Иначе я прямо сейчас проверю, насколько хорошо ты умеешь останавливать кровь самой себе. Лисабет долго смотрела ей в глаза, взвешивая шансы. Положение было хуже некуда, а эта девчонка с мертвым взглядом явно не шутила. — Нужен свет и спирт, — сказала она ровно. — Развяжи мне руки, иначе как я тебе помогу? Вывалив на пол все необходимое, Кайра полоснула коротким кинжалом по веревкам. Лисабет молча растерла затекшие кисти, после чего принялась за дело. Изорванные штаны Итана Жан отравил в темный угол и омега остался в одних нижних шортах. Он сосредоточенно разминал пальцы рук, разгоняя остатки онемения. Жан уже успел туго перевязать его бедро и теперь осторожно обрабатывал порезанную скулу. Когда альфа потянулся, чтобы заклеить рану пластырем, Итан перехватил его запястье. — Жан, — тихо позвал омега. — У тебя руки дрожат. Только сейчас, когда адреналин схлынул, стало видно, какой ценой далась Жану победа над Кормусом. — Дрожат, — глухо отозвался Жан, избегая его взгляда. — Это пройдет. Итан запустил руку в спутанные волосы Жана, приподнимая его лицо и заставляя встретиться взглядами. Кончиком пальца он провел под глубокой царапиной на виске альфы. — Нам нужен привал, — сказал Итан, оборачиваясь к Кайре. — Мы не можем идти дальше в таком состоянии. Жан едва держится. — Сделаем, когда выберемся за черту города, — отрезала Кайра, болезненно шикнув, когда игла проколола кожу. — Нельзя здесь задерживаться. Как только обнаружат трупы ищеек, нам покоя не будет. Мы должны исчезнуть до рассвета. Она вдруг раздраженно хныкнула, то ли от боли, то ли от запоздалого осознания. — А еще… мы просрали наш рюкзак в той подворотне. — Чего?! — возмутился Итан. — Там же была вся еда! И оружие! — И мои сигареты, — простонала Кайра с таким видом, будто эта потеря была единственной настоящей трагедией за всю ночь. — Твою мать, сука… Какая паршивая ночь. — Мне что теперь, в одних трусах по лесам бегать? — Итан опрокинул голову назад и с силой провел ладонью по лицу. — Прекрасно! Короткий смешок вырвался у Кайры, пока она со странным весельем разглядывала его голые ноги. — Можете посмотреть в подсобке, — она кивнула в сторону двери за спиной Жана. — У хозяина наверняка там и место для отдыха, и всякая всячина припрятана. — Найдем тебе что-нибудь, Мышонок, — Жан оторвался от прилавка. — Я посмотрю. Он скрылся за дверью подсобки, оставив ее приоткрытой. Вскоре оттуда донесся скрип от крышки сундука. Итан остался сидеть на столе. Он задумчиво погладил свежую повязку на бедре и стал болтать ногами, с мрачным интересом наблюдая за тем, как Лисабет накладывает Кайре ровные стежки. — Чтоб ты знала, — вдруг негромко произнес он, глядя прямо в затылок Кайре. — Когда настанет момент спасать тебя — я и пальцем не пошевелю. — Как скажешь. — равнодушно бросила та, даже не обернувшись. Вскоре Жан вернулся, в руках у него была какая-то бесформенная шмотка. — Там больше ничего полезного. — сообщил он, подходя к омеге. Итан охотно принял помощь, и альфа помог ему натянуть штаны. Судя по простому фасону, они принадлежали какому-то юному помощнику аптекаря — мешковатые, из грубого коричневого льна, зато на вид целые и чистые. Омега окинул себя критическим взглядом, подтянул сползающий пояс и тяжко вздохнул. — Выгляжу как оборванец. — Главное, что ты не голый. Итан уставился на Жана со странным выражением лица — смесью какой-то детской обиды и отчаянного желания просто обняться и забыть все, что произошло. — Молчи лучше… — буркнул он, чуть крепче, чем нужно, сжимая плечо альфы.

***

— Хватит… — раздался из угла слабый, сиплый стон Лейфа. Подросток лежал на боку, подтянув колени к груди. — Сядь. Прекрати кружить. Меня от тебя… тошнит. Голова кружится. — А ты глаза закрой, — огрызнулся Разар, — Если я остановлюсь, я лягу. А если я лягу, то сдохну, — он остановился, тупо уставившись на стеллаж с банками. — Слушайте… а спирт алхимический пить можно? — Если ты его выпьешь, блевать кровью будешь, — не открывая глаз, ответил Оз. Он сидел, откинувшись на стену, баюкая раненое плечо. Кровь давно остановили куском ткани, но рука висела плетью. Лицо старшего брата осунулось, под глазами залегли черные тени. — Так что пей. Хоть орать перестанешь. — Добрый ты, братец… — Разар шмыгнул носом, подошел к стене и прислонился к ней лбом. Все они уже балансировали на той грани, где страх сменяется безразличной околесицей, а разум начинает подкидывать дурацкие, неуместные мысли. Младший бредил на ходу, Лейф медленно угасал от обезвоживания, а сам Оз… Оз повернул голову. Элина лежала на полу неподалеку. Уложив голову на локоть, она вяло вырисовывала на чертежах крылья кусочком уголька. Линия за линией. Тонкие, перистые, летящие вверх. Ему хотелось забрать у нее этот уголь. — Почему… — Оз прочистил горло. — Почему именно крылья? Девушка не подняла головы, но рука ее замерла. Она перевернула испачканный пергамент и начала писать — медленно, буквы выходили крупными и корявыми. Закончив, она пододвинула лист к Озу. — "Я хочу в ЭнцНир." — ЭнцНир?.. — тихо повторил Оз, вглядываясь в строчки. — За морем… Земля белых скал, хрустальных водопадов и бесконечного, пронзительно-синего неба. Чистое, прекрасное, почти сказочное место. А их божество — великий Пегас. Легенда гласит, что он дарует людям крылья. И если сигануть с самого высокого обрыва, он подхватит тебя в воздухе, не дав разбиться, и унесет в лучшую жизнь. Оз горько, едва заметно усмехнулся, глядя на ее испачканные угольной пылью пальцы. — Я бы отвез тебя туда… — тихо произнес Оз. Невыносимо было смотреть на нее. Он перевел взгляд на Лейфа, который уже даже не плакал и не кричал, а лишь беззвучно открывал сухой рот. Потом на умолкшего брата, уткнувшегося лбом в стену. Старший затылком прижался к холодной стене. Свои грехи он помнил наизусть — каждое убийство, каждую каплю пролитой крови. Он заслужил эту душную, темную могилу. Но эти трое? Разар, который безмозгло шел за ним шаг в шаг? Подросток из мирной Обители, который просто хотел помочь? Элина?.. С дрожью выдохнув, Оз сильнее прижал рану на плече — до звезд в глазах, наказывая себя за глупость. — Но, похоже, мы закончим здесь, — выдавил он. Голос сорвался на самое тяжелое, глухое слово: — Прости… Элина подняла на него уставшие глаза. Заметив, как он пытается сдержать озноб, молча подползла ближе, шурша одеждой по камням. Сев рядом, она без лишних слов придвинулась вплотную и медленно опустила голову ему на плечо. Оз сначала хотел отстраниться, а затем осторожно, насколько позволяли силы, приобнял ее в ответ. — Может взрывчатку сделать? — пробормотал Разар, сползая на пол. — Как думаете, нас сильно завалит? Или сразу насмерть? Если просто руки оторвет то пусть… Я согласен. Лишь бы не эта сушняк-херня. У меня язык, как подошва… Тяжелый, глухой скрежет заставил Разара заткнуться на полуслове. Каменная плита с грохотом отъехала в сторону, уходя в паз. В образовавшемся проеме стоял высокий силуэт. Черный плащ, глубокий капюшон. Жнец замер на пороге, обводя взглядом живописную картину: разбросанные чертежи, кровавые пятна на полу, бледные, полумертвые дети и Оз, сжимающий в объятиях немую девчонку. — Надо же… — из-под капюшона донесся тихий, вкрадчивый голос. Алааг медленно потянул край ткани, сбрасывая капюшон на плечи. На его изуродованном шрамом лице застыла смесь искренней забавы и легкого недоумения. — Стоило на время оставить дом, как в подвале завелись мыши. У Оза внутри все похолодело. Он уперся ладонью в стену, с трудом поднимаясь на ноги. В глазах потемнело, но он заставил себя стоять. Разар тупо посмотрел на Жнеца снизу вверх. Он оперся о колено, кое-как поднял свое тощее тело и, покачиваясь, побрел прямо на Алаага: — С дороги, бля… Мне похеру. Я пить хочу… Мужчина медленно проводил его взглядом, приподняв одну бровь. Такого "почтения" к своей персоне он не видел уже очень давно. — И я… мне тоже надо… — Лейф внезапно обрел второе дыхание при виде открывшегося прохода. Поднявшись на ноги, он проскочил мимо Жнеца и припустил вслед за Разаром, хныча на ходу. Алааг медленно перевел взгляд на Оза и Элину. Созерцание этой нелепой картины стоило того, чтобы выдержать паузу. — Не хочешь мне кое-что объяснить, Оз? Парень тяжело дышал, удерживая равновесие. Из кармана он с трудом выудил сложенную в несколько раз карту с собственными кровавыми отпечатками пальцев. — У меня у самого к тебе много вопросов, — бета поднял карту перед Жнецом. — Очень… много вопросов. Алааг слегка склонил голову набок, с интересом разглядывая пергамент в руках наемника. — Вопросы подождут, — мягко, почти отечески произнес он, многозначительно протягивая руку в черной перчатке. — Пожалей себя и эту девушку, Оз. Тот нахмурился, но сопротивляться силе, которая сквозила в этом спокойном голосе, не было смысла. Пальцы разжались. Карта перешла к хозяину. Элина, понимая, что Оз сейчас либо упадет, либо скажет лишнее, настойчиво потянула его за руку к выходу. Подставив тому свое хрупкое плечо, она фактически поволокла его за собой наружу. Жнец остался стоять один посреди мастерской. Он перевел взгляд на разбросанные угольки, на разорванные чертежи, на следы крови у подножия Экрана. — Забавно… — прошептал он в пустую темноту мастерской.

***

Рассвет над ДорКарином не принес света — лишь мутную, серую хворь. — Капает… как же бесит, — процедил Итан, дергая плечом. — Ненавижу эту погоду. Ненавижу эти штаны. Они промокли. Город остался позади, превратившись в далекий уродливый силуэт. Здесь, за чертой, начинался прилесок. Омега покосился на Жана. Тот шел тяжело, видно, что альфа держится исключительно на упрямстве. — Привал. — глухо обозначила Кайра. Она дернула за веревку, заставляя Лисабет споткнуться. Альфа без сил опустился на поваленный ствол старой березы, тяжело уперевшись локтями в колени. — Отлично. Привал в мокром болоте, — буркнул Итан, усаживаясь вплотную к Жану, чтоб согреться, — Я сейчас сдохну от голода, — добавил он, прижимая ладонь к ворчащему желудку. — Вот серьезно. Сейчас бы хоть белку… хоть бы крыса какая пробежала… Он невольно огляделся по сторонам. Внутри болезненно кольнуло. Раньше вокруг всегда крутился Бинг. Пес обязательно унюхал бы какую-нибудь дичь, притащил бы в зубах хоть скудную, но добычу. Итан сглотнул горький ком и уставился в землю. — Мышонок, — негромко позвал Жан, вырывая его из мрачных мыслей. Альфа указал подбородком вверх. — Вон там. Итан проследил за его жестом через пелену мороси. Высоко на ветках старого вяза чернел плотный ком. — Гнездо?.. — Залезай, — Жан ободряюще подтолкнул его ладонью в поясницу. — Проверь, есть ли там что. Итан хмыкнул, оценив простоту идеи. Сам он в жизни бы не догадался искать еду, задрав голову. Все-таки у Жана опыта выживания в диких условиях было побольше. Подойдя, Итан уцепился за нижний толстый сук и, шипя от боли в бедре, неуклюже полез вверх по стволу. Тем временем Кайра, ругаясь сквозь зубы, деловито привязывала Лисабет к дереву. — Полегче, девочка, — процедила женщина, поморщившись от грубого толчка. — У тебя шов на руке разойдется. Береги мою работу, мне второй раз тебя латать не из чего. — Заткнись, — огрызнулась Кайра, затягивая узел. — Будешь вякать, я веревку через шею пущу. И затяну. Наверху Итан наконец добрался до растрепанного, свитого из сухих прутьев и грязи гнезда. Усевшись верхом на широкую ветку, он с надеждой заглянул внутрь. — Ну что там? — негромко крикнул снизу Жан. — Тут, ну… это… — Итан растерянно вздохнул, глядя на находку. — Сейчас спущусь. Яиц там не было. На дне гнезда, сжавшись в комочек, сидел один-единственный птенчик, покрытый серым пухом. Услышав шорох, он смешно раскрыл желтый клюв, ожидая угощения. Омега аккуратно взял его в пригоршню и, стараясь не сорваться, медленно сполз вниз по стволу. Спрыгнув на мокрую траву, он подошел к Жану и протянул раскрытую ладонь, на которой копошилось маленькое недоразумение. — Ну и… Что делать? Шею ему свернуть? — омега неловко почесал затылок, — Тут есть-то нечего. Да и костер не развести, все мокрое. Сырым его жрать? — он поморщился. — Да и как-то… блин. Я, похоже, не настолько голоден. На, если хочешь — ешь. Жан посмотрел на жалкий, мелко дрожащий пищащий комок, а затем очень осторожно забрал птенчика из рук омеги. — Оставь, — тихо сказал он, прикрывая малыша ладонью от слабого ветра. — Не будем его есть. Итан невольно улыбнулся. Похоже, этот грозный альфа питал слабость к маленьким существам. — Как трогательно, сейчас расплачусь, — подала голос Кайра, наблюдая за ними с явным скепсисом. Она с тяжелым вздохом запустила руку в свою набедренную сумку. Как оказалось, уходя из особняка, она успела кое-что прибрать к рукам. — Ладно, птицеводы. Смотреть на ваши голодные страдания невыносимо. Она выудила из сумки кусок вяленого мяса и пригоршню черствых сухарей. — И хули ты молчала?! — Итан в один шаг оказался рядом и бесцеремонно выхватил сухари у нее из рук. — Сама все в одно рыло сожрать хотела?! — Как ты узнал? — притворно ахнула та. — Я поделилась только потому, что твое нытье раздражает меня сильнее, чем пустой желудок! Итан плюхнулся обратно на бревно, разделил добычу, выдав Жану самую большую часть. Тот благодарно кивнул. Перекус вышел скудным, но для измотанных беглецов это была манна небесная. — Жан, — начал Итан, утирая рот тыльной стороной ладони. — А как еще… ну, еду добывать? Нам ведь это пригодится, когда мы выберемся. — Собирательство, — мирно сказал Жан, недолго подумав. — В лесах много пропитания. Грибы, ягоды, коренья. Нужно знать что не ядовито, прежде чем тянуть в рот. — А ты знаешь? — с надеждой спросил омега. — Да, — тот отщипнул крохотный кусочек сухаря и аккуратно вложил в раскрытый желтый клюв. — Не пропадем. — Пригодится снаружи? — переспросила Кайра, приподняв бровь и глядя на них как на сумасшедших. — Вы что, серьезно? Наружу собрались? — Оставайся, — огрызнулся Итан, ревностно придвигаясь ближе к Жану. — Мы тебя с собой не зовем. — Наивные, — Кайра криво усмехнулась, качнув головой. — Вы из города-то еле ноги унесли. Вы не пройдете и мили за черту, как вас снимут лучники. Вы трупы. — Вообще-то… выйти можно. — вдруг подала голос Лисабет. Все трое одновременно обернулись. Женщина сидела, откинув голову на ствол, и внимательно наблюдала за ними. Она явно уловила разлад в их маленьком отряде и решила сыграть на этом. — И как же? — с подозрением спросил Итан. — Кораблем, — спокойно ответила Лисабет. — По реке. — Пиздишь, — жестко вставила Кайра, наставив на нее кончик кинжала. — Водный торговый проход охраняется в три раза жестче, чем наземный. — Я знаю человека, — Лисабет едва заметно улыбнулась уголками губ. — Контрабандиста. За хорошую плату он может провести пару-тройку людей. — Она врет. — холодно бросила Кайра, не отводя взгляда от пленницы. Лисабет тихо, хрипло рассмеялась, ничуть не испугавшись. — Вообще-то, заливаешь здесь ты, — вкрадчиво сказала она, переводя взгляд на Итана. — Твоя спутница знает об этом пути. Потому что человек, о котором я говорю, часть того же культа, что и она. Кто-то просто не хочет, чтобы вы ушли живыми. Итан нахмурился, переводя тяжелый взгляд с Кайры на Лисабет. Атмосфера мгновенно накалилась. Он поднялся на ноги, придерживаясь за плечо Жана. — Если все так просто, — протянул Итан, глядя на Лисабет сверху вниз. — Чего же ты не ушла этим чудо-кораблем со своей доченькой в лучшую жизнь? Еще и храня такой огромный секрет? Самой-то не смешно? Лисабет на секунду поджала губы. На ее лице промелькнула тень — не то обиды, не то тщательно скрываемой лжи, но она быстро вернула себе маску холодного спокойствия и просто промолчала, отведя взгляд в сторону мокрой травы.

***

Разар буквально всасывал в себя третью порцию рагу, едва успевая жевать. По его подбородку тек жирный бульон, но парню было плевать. — Разар, — устало сказал Оз, сидящий рядом. — Замедлись. Подавишься. Младший что-то невнятно промямлил и запихал в рот еще и кусок хлеба. Напротив них сидела Элина, обеими руками держась за большую кружку с водой, поглядывая в сторону коридора. Лейфа к этому моменту уже забрали заплаканные, обеспокоенные родители, утащив в жилые кельи. — Радуйся, что руку я тебе зашиваю, а не отнимаю, — Исток ловко завязал узелок на плече Оза и потянулся за рулоном бинта. — Все было на грани. — Лучше скажи мне кое-что другое, Исток, — Оз поморщился, когда тот начал перевязку и опустил ложку обратно в тарелку с рагу. — Почему Галастон просто ушел? Как он мог ничего не предпринять? — Потому что даже солдат в первую очередь человек, — в трапезную неспешным шагом вошел Наставник Фаон, сложив руки в рукава. — А командор, несмотря на свой тяжелый долг, все еще способен на милосердие. — Способен на милосердие? — процедил Оз, сжав в руке ложку. — Верится с трудом. — И тем не менее, мы пришли к… определенному согласию. — Ты договорился с Галастоном? — бета обернулся к Наставнику, нахмурившись. — О чем?.. Из коридора послышались шаркающие шаги и приглушенные голоса. Вскоре в трапезной показались уставшие, потрепанные фигуры. Жан шел впереди, Итан прихрамывал, Кайра прижимала к себе наспех зашитую руку, а позади них на веревке, едва переставляя ноги, угрюмо плелась Лисабет. Кружка со стуком встала на стол, расплескав воду. Элина медленно поднялась со скамьи, глядя на брата. — Мы вернулись… — сказал Итан, проходя к столу, обводя взглядом всех присутствующих. — А вы… чего так помяты? Что с рукой, Оз? — Ох, с чего бы, блять, начать… — вякнул Разар, нервно усмехаясь. Элина сделала шаг вперед. Медленно она подошла к Итану вплотную. Несмело, будто не сразу решаясь, она бережно обвила руками его шею, утыкаясь носом в мокрую от дождя куртку. — Эля?.. — омега на мгновение оцепенел, замерев с приподнятыми руками. Душа внутри перевернулась. Он зажмурился и крепко обнял сестру в ответ, зарываясь лицом в ее растрепанные волосы. — Все в порядке… — Вижу, у меня добавилось работы? — подал голос Исток, оценивающе разглядывая новоприбывших. — О, будь добр. Нам в городе знатно досталось от королевских ищеек. Да и эта дамочка, — Кайра дернула за веревку, заставляя пленницу качнуться. — Дело ни разу не упрощала. — Ого… — вытерев рот рукавом, Разар во все глаза уставился на пленницу. — Так это та самая нянечка короля-урода? Ни хера себе у нее лицо недовольное. Лисабет лишь смерила парня уничтожающим, полным презрения взглядом. Молча, Жан сел на скамью. Уперся локтями в стол, пряча лицо в ладонях и пытаясь унять подспудную дрожь в руках. — Есть открытые раны? — Исток тут же подошел к нему, мягко коснувшись широкого плеча альфы. — Или что-то серьезное? Кровью не кашлял? — Нет, — глухо отозвался Жан, не поднимая головы. Затем на секунду задумался, вспоминая тяжелые удары Кормуса. — Не уверен. — Понятно, — Исток понимающе кивнул. — Сначала поешьте, раз уж добрались до стола. Позже я подойду к вашей келье. Итан еще какое-то время стоял, обнимая сестру, гладя ее по спине, пока Элина сама не отстранилась и не подтолкнула его к столу. Омега послушно сел рядом с Жаном. Заметив, как тому неловко и физически плохо, Итан осторожно ткнулся своим коленом в его колено под столом. Пока Фаон и Исток накладывали горячую еду прибывшим, Разар, окончательно распоясавшийся от пережитого стресса, принялся трепать языком: — Вы вообще не представляете, что тут было! Мы почти умерли, блин! Сначала Лейф нас спасал от солдат, а потом оказалось, что у нашего папочки-Жнеца тут секретная мастерская! И мы там, сука, заперли себя как дурачки! Без воды и еды сидели! Мы уже с жизнью попрощались, я даже думал подошву жрать! Лейф уже еле дышал! А самое главное… — Стоп. От каких еще солдат?! — резко перебил его Итан, округлив глаза. Он так и знал, что стоит им разделиться, как что-то пойдет не так. Он обернулся к Фаону, который подошел с двумя мисками рагу. — Что теперь будет с Обителью? — Хорошо, что Наставник Фаон умеет красиво говорить. — тихий, вкрадчивый голос заставил всех обернуться. Жнец прошел вглубь трапезной, бесшумно ступая по каменному полу. При его появлении за столом мгновенно повисло молчание. Поймав на себе его взгляд, Оз тут же схватился за перевязь, до боли сжимая метку под бинтами. Только Фаон и Исток остались совершенно спокойны. — Ты?! — Итан резко подался вперед, упираясь руками в столешницу. — Ты здесь откуда взялся? Разар испуганно зыркнул на Итана и уставился в свою тарелку, усердно ковыряя остатки еды. Без лишних церемоний, Кайра пихнула Лисабет в спину, заставляя завязанную женщину потерять равновесие и повалиться на колени прямо к ногам мужчины в черном плаще. — Вот. Как ты и хотел, — девушка победно улыбнулась. — Живая, почти не битая. Лисабет, оказавшись на холодном каменном полу у ног этого жуткого человека, похолодела. Она заставила себя поднять голову и прямо посмотреть на него. — Так это ты… — выговорила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Что тебе от меня нужно? Жнец медленно склонил голову набок, разглядывая ее с мягкой, почти ласковой иронией. — Немного содействия, дорогая, — тихо произнес он, сделав шаг ближе. — Всего лишь немного твоего бесценного содействия.

***

— Все уровни перекрыты, — докладывал министр правопорядка, нервно перебирая стопку донесений. — Паника нарастает волнообразно. Богачи из верхних кварталов уже упаковали манатки, нагрузили кареты золотом и требуют выпустить их через ворота под разными предлогами. Но если мы откроем ворота для них, чернь совсем разойдется, и начнется резня. — Если паника продолжится, первой нашей проблемой будет продовольствие, — вставил казначей, потерев переносицу. — Поставки приостановлены. — Как он выжил? — король сидел на троне, не слушая отчеты. Он остервенело, до крови кусал большой палец, пачкая подбородок. — Падший В Порок… Хах..? Как этот кусок гнили смог удержать разум?.. Как?! Снизу, со стороны главной площади на среднем уровне, доносился глухой, грозный ропот. Огромная напуганная толпа. Сквозь толстые стены долетали выкрики: люди требовали либо открыть ворота и выпустить их из города, либо… выполнить условия Жнеца. Стража нещадно разгоняла чернь, но на место каждого избитого вставали трое новых. — Угроза реальна, Ваше Величество, — подал голос один из министров алхимии. — Силой оружия Жнеца не одолеть. Если мы хотим бороться со Скверной такого уровня, нам нужен… артефакт. Сила, способная очищать Хаос. — Артефакт? И где ты его возьмешь, идиот?! — рявкнул Рейнер, резко подавшись вперед. — Обратиться к Вальтрасу? К этим святошам? — Любое королевство ни за что не поделилось бы божественным артефактом, — вмешался наконец Галастон. Он прошел вдоль стола, скрестив руки на груди. — А Вальтрас за всю свою многовековую историю ни разу не совался в чужие войны. Они скорее посмотрят, как ДорКарин падет, чем протянут руку. Да и если бы они согласились… мы не успеем договориться и привезти святыню за две луны. Командор сделал два тяжелых шага к трону, звеня латами. Он посмотрел королю прямо в глаза. — Ситуация критическая. Нам нужно минимизировать потери среди гражданских, пока Жнец не нанес удар. Ваше Величество, я требую начать немедленную эвакуацию людей с верхних и средних уровней на нижние просторы, под защиту внутренних стен. Оставить кольцо города. Мы обязаны увести мирных жителей из зоны будущей бойни. Я мобилизую всю армию… Пока командор говорил, блуждающий взгляд Рейнера медленно сфокусировался на нем, и на губах короля змеей расползлась уродливая, безумная усмешка. — Эвакуация? — тихо перебил он, а затем резко, истерично расхохотался. — Спасать это стадо?! Ты слышал, что они кричат на площади? Они хотят, чтобы я отдал ему корону! Они готовы предать своего короля! — Они напуганы! — зло повысил голос Галастон. — Алааг придет уничтожить вас, но пострадает весь город! Погибнут невинные люди! — Вот и прекрасно! — Рейнер подался вперед, вцепившись в подлокотники. Глаза его налились кровью. — Мой ответ — нет. Никакой эвакуации. Пусть чернь сидит на своих местах и служит живым щитом. Если этот выродок так хочет добраться до моей головы — пусть идет по их головам! В зале повисла мертвая, удушливая тишина. Даже советники затаили дыхание, с ужасом и омерзением глядя на своего правителя. Галастон смотрел на Рейнера. Внутри командора что-то окончательно, с сухим треском сломалось. Перед ним сидел не монарх. Перед ним сидел бредящий, трусливый психопат, который окончательно спятил. — Да будет так, Ваше Величество. — тихо, пугающе спокойно произнес Галастон. Он не стал кланяться. Развернувшись на каблуках, командор чеканным шагом направился к выходу из тронного зала. На скулах его играли желваки от сдерживаемой ярости. — Куда ты собрался?! — истерично крикнул ему вслед Рейнер, вскакивая с трона. — Я не отпускал тебя, Галастон! Вернись сейчас же! Командор даже не обернулся. Двери за его спиной громко захлопнулись. Пройдя по длинному, гулкому коридору дворца, Галастон притормозил, поравнявшись с обычным на вид слугой. Это был его личный человек, внедренный в замковую челядь для скрытных поручений. Галастон схватил его за плечо, притягивая к себе, и заговорил полушепотом: — После полуночи. Собери ключевых советников и глав военных цехов в моем крыле. Сделай это тихо. Король не должен знать об этом. Слуга серьезно нахмурился, понимая, что именно сейчас зарождается в этих стенах, но покорно склонил голову: — Будет исполнено, Командор. Но есть кое-что еще, что вам нужно знать. Оглядевшись по сторонам, он подался ближе к командору и заговорил еще тише: — Мы забрали Аэля. Он сейчас под восточным крылом. Король начал что-то подозревать. Его запах сильно изменился, он больше не может контролировать феромоны, у него лихорадка. Мы забрали мальчишку, чтобы Рейнер не убил его за вымышленную измену. — "Не получилось?.. Слишком резко сменили препарат?" — внутри Галастона все напряглось от нехорошего предчувствия. — Я понял, — процедил Командор, сжав рукоять меча. — Исполняй то, что я приказал. А я займусь этим.

***

Галастон быстрыми шагами спустился по винтовой лестнице в самые глухие подвалы восточного крыла. Сопровождавший его лекарь едва поспевал следом, гремя склянками в кожаном саквояже. Командор отодвинул засов и толкнул дверь. Едва переступив порог, он резко выругался и буквально вывалился обратно в коридор, захлопнув створку. — Сильно бьет, да? — лекарь, стоящий рядом, сочувственно покачал головой. Он залез в карман, достал чистый платок и передал его Командору. — Хоть я и бета, не имею чутья, но даже у меня в горле запершило. — Минутку… — Галастон зажмурился, с силой потирая переносицу. — Что это?.. Это не было похоже на обычную течку. Едкая кислинка в этом сладком смраде — запах болезни и агонии. Такой шлейф не влек альфу, он бил наотмашь, пробуждая не похоть, а тревогу. Слишком много боли было зашито в этот запах. Проведя ладонью по лицу и собрав волю в кулак, альфа заставил свои инстинкты замолчать, загнал их глубоко под латы. Прижав платок к лицу, Галастон снова открыл дверь и вошел внутрь. Аэль метался на широкой кушетке. Он был полностью дезориентирован и не понимал, что с ним происходит. Простыни и тонкая сорочка были насквозь мокрыми. Руки, спрятанные в толстые холщовые варежки, были привязаны к деревянным колышкам — вынужденная мера, потому что в бреду юноша уже успел исцарапать себе шею и грудь до кровавых борозд. — П-пожалуйста… Мне нужно вернуться, — безвольно сорвалось с искусанных губ Аэля. Он слепо мотал головой по подушке. — Хозяин… не разрешал мне уходить. Он накажет… Пожалуйста… М-мне нужно вернуться… Галастон подошел ближе, заставив себя смотреть на это зрелище без жалости. Лекарь тем временем приблизился к кушетке, коснулся воспаленного лба омеги, сосчитал рваный пульс и аккуратно приподнял веко. Зрачки превратились в две крошечные черные точки. — Мы снижали дозировку постепенно последние пять месяцев, — глухо заговорил Галастон, обращаясь к бете. — Ты сам уверял, что его организм плавно вернется к нормальному фону. Без скачков. — Не должно быть такого отката, Командор, — лекарь раздраженно покачал головой, ощупывая лимфоузлы на шее юноши. — Здесь что-то еще. Слишком агрессивная реакция для простой отмены Горькой Милости. — Я мог что-то не учесть?… — Галастон нахмурился. Рейнер был параноидальным, жестоким ублюдком. Он годами пользовался Аэлем, но сделал бы абсолютно все, чтобы омега никогда не смог забеременеть и осквернить королевскую кровь бастардом. — Аэль. Посмотри на меня, — Командор подался вперед. — Назови мне другие лекарства, кроме Горькой Милости, ты что-нибудь принимал? Что король давал тебе? Синие капли? Горький порошок? Это важно, Аэль. От этого зависит, вернешься ли ты к хозяину. Услышав о хозяине, юноша судорожно закивал, пытаясь собрать мысли в разорванную кучу. — Порошок… нет, — он заерзал на простынях, жалобно заскулил, натягивая привязи. — Капли?… М-м.. Хозяин давал… Кислые крупинки… — Кислые крупинки… — нахмурился лекарь, и его лицо потеряло остатки красок. Он резко потянулся к своему саквояжу, выудил оттуда какую-то книгу в кожаном переплете, быстро перелистал страницы и через минуту выругался. — Проклятье. Мертвая Милость. — Что это значит? — требовательно спросил Галастон. — Запрещенный алхимический состав сильного действия, — лекарь бесцеремонно задрал подол сорочки Аэля и прижал ладонь к низу его живота. Омега слабо вскрикнул от резкой боли, подтягивая колени к груди. Там, под кожей, проступало сильное, горячее воспаление. Бета медленно поднял глаза на Галастона. — Это значит, Командор, что у вас все-таки получилось. Плод закрепился. Это реакция не на смену препарата, а реакция Мертвой Милости на беременность. Галастон медленно перевел взгляд на стонущего раба. Наследник истинной крови ДорКарина, способный сместить Рейнера, прямо сейчас зарождался в этом измученном теле. Но его внутренне ликование длилось не долго. — Но… едва ли он выживет, — безжалостно вернул его к реальности лекарь, уже открывая ампулы со стабилизирующим раствором. — Если ничего не сделать, Мертвая Милость рано или поздно спровоцирует выкидыш. Это может убить обоих. — Стабилизируй его, — Галастон схватил лекаря за отворот одежды, от чего тот вздрогнул. В глазах Командора горел опасный, фанатичный огонь. — Любой ценой. Плод должен выжить. Слышишь меня? — Я сделаю все, что смогу, — серьезно выдохнул бета, жестко убирая от себя его руку. — Но во дворце его оставлять нельзя. Если Рейнер узнает… он вырежет плод из чрева собственными руками. Ты его знаешь. — Я решу это. Работай. Галастон развернулся и вышел, плотно закрыв за собой дверь. Оказавшись в пустом, полутемном коридоре подземелья, он с силой ударил кулаком в стену, остужая кровь физической болью. Он тяжело задышал, разжимая побелевшие пальцы, и тупо уставился на свою ладонь. Тогда, в полутемных коридорах, Галастон медленно прохаживался вдоль стены, у которой в ряд стояли маленькие воспитанники общины. Детишек было много, все в одинаковых серых робах. Они до ужаса боялись этого закованного в сталь солдата, жались друг к другу, пряча лица. — Кто рисовал на стене эти крылья? — спросил тогда Галастон, останавливаясь и обводя их давящим взглядом. Дети обреченно молчали, шмыгая носами. Совсем маленький мальчик тихо всхлипнул, испуганно уткнувшись лицом в плечо старшего соседа. — Я. — вдруг раздался тихий, чистый голос. Из нестройной толпы детей уверенно отделилась девочка лет тринадцати. Светлые, растрепанные волосы были заплетены в тощую косу, большие серые глаза смотрели испуганно, но с каким-то упрямством. — Ты? — Галастон нахмурился, смерив ее тяжелым взглядом. — На стене твои рисунки? — Да, — она твердо кивнула, не опуская глаз. — Я рисовала. Сама. — И где же ты, девчонка, видела такое? — с нажимом спросил Командор. — Нам рассказывал Наставник Фаон, — девочка говорила медленно, старательно выговаривая слова. — О птицах, которые живут там, далеко. О том, какие у них сильные, свободные крылья. Они могут летать над горами, парить в синем, бескрайнем небе. Я… я просто очень захотела их нарисовать. — Как твое имя, дитя? — Сарита. — Кто на самом деле научил тебя вырисовывать эти изгибы? — спросил Галастон, тяжело наклоняясь к ней. — Кто направлял твою руку? Отвечай. — Я же вам сказала! — она гордо задрала голову, и в ее глазах блеснули слезы злости. — Наставник Фаон рассказывал. А рисовала я сама, пальцами! — Не лги мне, Сарита. От этого зависит жизнь всех, кто находится в этих стенах. — Я не лгу! — она яростно сжала губы, делая шаг вперед, наперекор всякому страху перед его мечом. — А вы… вы, солдаты, верите только в то, что можете потрогать, сломать или отобрать! А мы верим в то, чего пока не видим. Потому что такие как вы не даете нам спокойно жить! Вы вынуждаете нас прятаться здесь и только мечтать о небе! Вера — это вообще единственное, что у нас осталось, а в вашем прекрасном верхнем мире нам нет места только потому, что мы молимся Мираю! Нам остается только мечтать на этих стенах! И это не ложь! Жгучая речь девчонки заставила его сомневаться в правильности своих предположений. В итоге Командор отступил, приказав солдатам прекратить обыск. На выходе его уже ждал Фаон, сложив руки в широкие рукава. — Вы нашли то, что так упорно искали, Командор? — негромко спросил Наставник, знающе склонив голову набок. Галастон остановился напротив него. Смерил долгим, тяжелым взглядом. — Нет. — ответил он наконец. Это слово далось ему с огромным трудом. — В таком случае, правильно будет оставить нас в покое. Не так ли? Позвольте моим людям и дальше молиться в тишине. Галастон молчал, напряженно обдумывая ситуацию, взвешивая на весах разума все риски, и наконец принял решение: — Я уведу солдат. Полностью закрою глаза на вашу незаконную общину. Я оставлю вас в покое… Но не за просто так, Наставник. — И какова же цена нашего спокойствия? — Фаон даже не удивился. — Пройдет время, и я приведу сюда одну душу. Вы примете его без лишних вопросов и будете оберегать его и то, что он носит под сердцем. До тех пор, пока я самолично не вернусь за ними. Фаон смотрел на него долго. Так долго и проницательно, что Галастон уже начал терять терпение, сжимая рукоять меча. — Да будет так, — наконец медленно ответил Наставник, склонив голову. — Мы примем его, кем бы он ни был. Но у меня тоже есть одно встречное условие, Командор. — Какое еще условие? — раздраженно бросил альфа. — В вашем ли положении ставить мне рамки? — Вы не станете врагом этой Обители, — твердо произнес Фаон, глядя ему прямо в душу. — Ни сейчас, ни в будущем. Что бы ни случилось в ДорКарине, какие бы кровавые ветры ни бушевали наверху — вы защитите это святое место. Ваше оружие никогда, ни при каких обстоятельствах не повернется против детей Мирая. Это наш договор.

***