Новая жизнь

      Давно лейтенант полиции, Филипп Селонже, не видел своего начальника в таком гневе. В данный момент Карл Шароле напоминал верховное божество языческого пантеона, готовое поразить смертоносной молнией провинившегося. К счастью, не Филипп был объектом ярости своего шефа. Но виновного было нельзя обвинить. Пока нельзя. Обычно Карл Шароле был культурным, интеллигентным и вежливым человеком. Крайне редко ярость брала верх над всеми остальными чувствами. Тогда начальник полиции бушевал, кричал, швырял вещи, но приступы бешенства довольно быстро проходили. Карл старался работать над собой и контролировать свой бурный темперамент, являющийся нешуточной помехой в работе. Но в этот раз его речь обычно плавная, медленная, богатая различными сравнениями, метафорами и иносказаниями, была щедро приправлена нецензурными словами. Филипп терпеливо ждал, когда раздражение его начальника и лучшего друга по совместительству пойдёт на убыль. Внезапно Карл спросил странно спокойным голосом: — На сколько баллов я сегодня распалился? Это была их старая шутка. Порою Филипп сравнивал возмущение Карла с морем в момент шторма. — Наверное, на восемь, — кратко ответил Филипп. — Прекрасно. Значит, я ещё худо-бедно держу себя в руках. Я чувствую себя на все десять. Филипп достал из бара коньяк и налил два бокала. Карл осушил предложенное спиртное залпом, а после налил ещё. На этот раз он пил гораздо медленнее, смакуя дорогой напиток и любуясь игрой света на бокале из зелёного венецианского стекла. Карл никогда не ценил вина Бургундии, предпочитая более крепкие напитки, но стремился соблюдать во всем меру. — Может, стоит рассказать обо всём с самого начала. Я понял только, что полковник Кампобассо что-то натворил и как говорил один из героев Александра Дюма: «Cherchez la femme, pardieu! Cherchez la femme!» Карл согласно кивнул темноволосой головой. Его густая шевелюра напоминала землю, припорошенную первым снегом. Первые нити лунного цвета появились в его волосах цвета ночного неба, когда он похоронил свою жену. Карл прекрасно справлялся с воспитанием дочери Марии, но больше никогда не женился. Возможно, что частичка его сердца была похоронена под могильной плитой рядом с его любимой Изабеллой. Немалую роль сыграло и то обстоятельство, что по роду своей деятельности Карл навидался всевозможных преступлений и людей, готовых на всё ради жажды наживы. Он стал очень подозрительным и в обычной жизни. Карл опасался, что его гипотетическая избранница может стать ощутимой угрозой для падчерицы. Увы, злые мачехи, отчимы и бессердечные родители бывают не только в страшных сказках. Сейчас Карл издалека начал свой рассказ. Полковник Никола Кампобассо был прекрасным специалистом, но человека без недостатков встретить труднее, чем белого медведя, гуляющего по площади Освобождения. Ахиллесовой пятой Кампобассо являлись деньги и красивые женщины. На момент первого развода Кампобассо Карл был ещё подростком, но он помнил рассказы своего отца. Смеясь, Филипп рассказывал, что его первая жена устраивала целое представление, умоляя начальство повлиять на молодого, но уже подающего хорошие надежды полицейского. Никола женился на Софи по любви, но после родов супруга изрядно обабилась и растолстела. Вскоре Кампобассо завёл роман со смазливой балериной, которая смотрелась весьма выигрышно на фоне его подурневшей жены. По решению суда сын остался жить с отцом. Во-первых, у Никола была полная семья; а во-вторых, Кампобассо предъявил справку о постоянных нервных срывах и гормональном сбое супруги. Свидетелей выходок Софи было предостаточно. Все коллеги полицейского как один осудили истеричную женщину, не способную контролировать свои эмоции. Балерина была не против воспитывать чужого ребёнка. Главное, что она получила статус законной жены, не пожертвовав при этом своей фигурой, здоровьем и карьерой. Через десять лет вторая жена Кампобассо утонула. Никто, кроме его первой жены, не сомневался в несчастном случае. Тогда Карл и познакомился с Софи Кампобассо. Женщина к тому времени почти успокоилась, похудела и открыла свой бизнес. Неизменной осталась только её ненависть к бывшему мужу. В тот раз Карл не поверил Софи, решив, что она из-за ревности и ненависти способна оклеветать бывшего мужа. У Кампобассо было железное алиби. Внешне полицейский оставался спокойным и никак не выдавал своих чувств. После смерти жены он стал встречаться с молоденькими красотками, меняя дам своего сердца с поразительной быстротой. В основном это были певицы, актрисы, фотомодели, танцовщицы, стриптизёрши и даже ночные бабочки. Девицы отличались поразительной красотой и небольшим умом. Карл, не любивший разврата, старался смотреть сквозь пальцы на амурные забавы своего подчинённого. По крайней мере, утешал себя месье Шароле, теперь Кампобассо, которому уже исполнилось шестьдесят лет, расстаётся со всеми полюбовно, и ни одна пассия не приходит скандалить в полицейский участок. И вот Софи снова объявилась. Карл отметил, что первая мадам Кампобассо напоминает хорошее вино, которое только становится лучше с возрастом. Он доподлинно знал, что Софи пятьдесят лет, но выглядела она не старше сорока. Женщина, не дожидаясь приглашения, развалилась в кресле, закинула одну длинную округлую ногу на другую и вывалила на стол несколько фотографий. — Что это? — изумился Карл подобной бесцеремонности. — Посмотрите внимательно. На этой фотографии мой экс-супруг сидит в ночном клубе под названием «Красная лилия». Думаю, что вы знаете, кому принадлежит это заведение. Карл был неприятно удивлён, но не подал виду. — По-вашему, сотрудники полиции только работают и не имеют право на развлечения? — сардонически спросил он незваную посетительницу. — Разумеется, разумеется, — столь же насмешливо ответила Софи, — это только начало. А вот на этом снимке Кола так задушевно беседует с Тристаном Лермитом, человеком весьма известным в криминальных кругах. Если я не путаю, то он является правой рукой авторитета Луи, носящего в определённых кругах прозвище Паучья Лапка. — Похвальная осведомлённость, — сухо заметил Карл. Внешне начальник дижонской полиции был спокоен, но прикусил щёку до крови. — Вы не знаете, — задушевно заговорила женщина, — сколько я потратила времени, сил и финансов, чтобы вывести этого старого козла на чистую воду. Пусть говорят, что женщины мстительны и мелочны, но многие мужчины значительно нас превосходят в этих качествах. Поставьте себя, месье Шароле, на моё место. Ваша жена наставила бы вам рога, ушла к другому, оклеветала вас и забрала бы ребёнка. Он не давал мне видеться с сыном, а теперь мы с Анджело чужие, и он видит во мне только кубышку, набитую евро. И я решила разрушить жизнь Кола, так же как он разбил мою. — Я вас прекрасно понимаю, — уже намного мягче сказал Карл, — но этих доказательств недостаточно, чтобы обвинить вашего супруга в сговоре с бандитами. — Думаете, что я не понимаю этого? Я обращаюсь к вам, чтобы вы провели своё расследование. У вас больше возможностей, сил и ресурсов. Я же только расскажу вам то, что знаю. Тем более это в ваших интересах. — В моих? — Карл был окончательно сбит с толку. — Да. Хозяин клуба «Красная лилия» имеет большой зуб на вас. Деметриос винит вас в гибели своего брата. Не исключено, что гибель вашего отца была неслучайной. — Но это полнейший бред. Всех случайностей невозможно предусмотреть. Я сам был трижды ранен на заданиях. — Расскажите это Деметриосу, — усмехнулась гостья. — Это очень опасный человек и фанатик, вообразивший себя мстителем из литературы эпохи романтизма. Он занимается наркоторговлей, продажей оружия, ядов и редких драгоценностей. Очень многие люди в его окружении имеют криминальное прошлое. Предпоследняя пассия Кола тоже танцует в этом клубе. Я интересовалась ею. Ничего особенного. Мелкая сошка, помешанная на красивой и дорогой жизни, наркоторговка и шантажистка. А вот его новая любовь ни в чём таком не замечена. Он потерял голову от любви, — зло усмехнулась женщина, — он ходит на все выступления этой Фьоры как на работу. Совсем головой поехал на старости лет. Я навела о ней справки. Весьма примечательная личность. Мать умерла от инфаркта, до этого отказалась от старшей дочери, много выпивала от безысходности. Отчим — алкоголик и наркоман, было несколько приводов в полицию за дебоши, драки, вождение автомобиля в пьяном виде, воюет с падчерицей за право опеки над младшей дочерью. Вот это и кажется странным. — Что именно? — несмотря на много лет работы в полиции, Карл довольно болезненно воспринимал истории детей из неблагополучных семей. — Обычно Кола выбирает себе так называемых беспроблемных девушек. Флирт, секс и никаких обязательств с обеих сторон. Они предоставляют ему своё свежее и молодое тело, а взамен получают подарки и защиту в будущем. Я видела эту девушку и даже говорила с ней. Нет, я не сказала, кто я такая. Я просто пришла в бар и как-то завязала с ней разговор. При всём предубеждении к пассиям моего супруга, она показалась мне воспитанной, неглупой и погружённой в свои проблемы. Я сделала вывод, что это совсем не типаж моего бывшего супруга. Кроме красоты и молодости, разумеется. Я также узнала, что она воспитывалась во Флоренции. Её приёмный отец погиб и ей даже предъявляли обвинение в его убийстве. Но ничего не доказали. Не исключаю, что она была жертвой клеветы. Я бы подумала, что ей помог Деметриос, но она работает у него относительно недавно и не замешана ни в каких сомнительных авантюрах. Думаю, что Деметриос, Тристан и Луи Паучья лапка, зная, как слаб Кола на передок, решили его заинтересовать этой флорентийской лилией, чтобы переманить к себе. Так и вижу заголовки газет: «Ажан продался бандитам из-за любви, что движет солнца и светила». При этих словах женщина неожиданно разрыдалась. Софи успокоилась довольно быстро и удалилась, не прощаясь. — Ситуация, — присвитстнул Филипп. — Насколько я понимаю, мы не не можем предъявить полковнику Кампобассо ничего серьёзного. От фотографии он отвертится. Можно придумать, что угодно. От «я был пьян» до «я решил по своей инициативе поймать бандитов». — Правильно мыслишь. Но всё надо провернуть очень осторожно. Ты, Филипп, за десять лет прекрасно себя зарекомендовал, поэтому я тебе предлагаю следующую миссию, — тут Карл стал покусывать зубами ручку. Филипп хорошо изучил своего шефа и понимал, что тот очень сильно нервничает и набирается решимости, точно перед прыжком в ледяную воду. — Я пойму, если ты откажешься. — Говорите, — спокойно сказал Филипп. — Я предлагаю тебе временно уволиться из органов. Я устрою тебя на работу в органы опеки и попечительства. Обычная невозмутимость слетела с Филиппа так быстро, как шелуха с лука под руками опытной кухарки. — Вы же знаете, — в голосе полицейского послышались отголоски былой боли, когда-то разорвавшей его души на мелкие осколки. Позднее Филипп научился жить, заниматься повседневными делами, даже улыбаться. Как пластический хирург заново собирает лица людей, так Филипп собрал свою душу из этих фрагментов себя прежнего. Но воспоминания рвали его душу, как охотничьи псы — плоть ни в чём не повинного оленя. — Я так и подумал, — грустно ответил Карл. Друзья и сослуживцы всегда понимали друг друга с полуслова. — Нет, я принимаю ваше предложение. Рано или поздно мне пришлось бы столкнуться с травмирующими обстоятельствами. Более того, я не имею морального права отказаться. Возможно, этим я спасу жизнь ребёнка, — последние слова Филипп почти прошептал. — Как ты понимаешь, чтобы не наводить людей на подозрения, некоторое время будешь просто работать с обычными людьми. Но когда поступит очередной сигнал от гражданина дю Амеля или от его дружков. — Надо же, какой общительный этот алкоголик и наркоман. — Он и его дружки могли бы пить и принимать наркотики на пособие, которое выплачивают для содержания ребёнка. Кроме того, такие люди зачастую заставляют детей работать, попрошайничать, да и просто убираться дома. Таким детям не позавидуешь. — Чувствую, что новая миссия потребует от меня много моральных усилий, но, возможно, это станет тем самым лекарством, которое так необходимо больному. Дальше говорил Карл, а Филипп, молча выслушивал инструкции шефа. Внезапно раздался громкий голос лейтенанта Селонже: — Это уже переходит все границы. Я вам не мальчик для битья. Ищите другого идиота. Самоуверенный тиран! Я сегодня же напишу заявление об уходе. — Давай катись! Ишь ты, какой трепетный нашёлся. Может и приму тебя, если приползёшь обратно. Кому ты ещё нужен? — Я-то найду работу. Но можете не сомневаться, умирать с голоду буду, а к вам не приду. Это просто унижение человеческого достоинства. После этой импровизированной сцены Филипп пулей вылетел из кабинета, демонстративно держась за щёку. Для лейтенанта полиции Селонже временно началась новая жизнь. А виновата была в этом брюнетка с грустными глазами, похожими на оперение голубки, чью фотографию Филиппп разглядел ещё в кабинете. Эта женщина обладала лицом средневековой мадонны и вращалась среди отбросов общества. А что самое странное, она была коллегой женщины, несколько лет назад разрушившей жизнь Филиппа. История имеет свойство повторяться.