Новая жизнь

      Дижон так и не стал для Фьоры родным городом. Дедушка Пьер в своей восторженно-многословной манере постоянно восхищался древней столицей Бургундии и любил упоминать знаменитых и великих людей, родившихся и побывавших в этом городе. Почти все имена были незнакомы его старшей внучке, несмотря на то, что Фьора была начитанным и эрудированным человеком. Зато о своей Флоренции она могла вспоминать и говорить часами. Дижон же, несмотря на всё его великолепие, прелесть и живописность, остался для Фьоры городом, в котором она родилась и временно жила. Когда живёшь в бедности, то редко можешь оценить достопримечательности города, его великое историческое прошлое, изумительную кухню. Зато Фьора страстно увлеклась садоводством. Если раньше для неё цветы, деревья и кустарники были чем-то вроде красивого интерьера, украшающего роскошную виллу её родного отца, то теперь девушка самозабвенно копалась в земле, поливала растения, разгребала прошлогодние листья граблями. Каждому растению она давала имя своих родных, друзей или случайных знакомых. А вот сорняки назывались Рено, Иеронима, Марино и Лука. Цветы, виноградная лоза, кустарники и деревья вольготно разрастались в саду дедушки Пьера, а сорняки безжалостно истреблялись. Фьора сильно сокрушалась, что нельзя избавиться от своих врагов с той же лёгкостью, что от сорной травы. Она разговаривала со своими зелёными друзьями, играла для них на своей недавно приобретённой мандолине. Растения отвечали своей юной хозяйке такой же нежной любовью и давали пышные всходы. А вот свою работу Фьора не любила. Когда-то она была весёлой девушкой, любящей шумные компании, ритмичные мелодии, зажигательные танцы. Но всё это осталось в далёком прошлом. Удар ножа, отнявший жизнь Франческо Бельтрами, забрал у Фьоры радость. Казалось, что печаль, горе и беды навсегда поселились в доме старого Пьера. Через год после приезда Фьоры в Дижон её дедушку уволили из музея. Всем нужны молодые специалисты. На пенсию дедушки прожить было невозможно. Нужно платить за дом, за землю, покупать продукты, бытовую химию, да и многие старые вещи приходили в негодность. Пенсии Пьера не хватало даже на самое необходимое. Вначале Фьора училась в колледже, но там были чудовищные поборы. На тех, кто не сдавал деньги на подарки учителям, смотрели косо, и она вскоре стала изгоем в группе. — Какие же подарки нужны учителям? — возмутился Пьер. — Бриллианты, — коротко ответила Фьора. — Это шутка? — озадаченно спросил дедушка. — Если бы. Немного выручали их те деньги, которые Леонарда получала за сдачу в аренду своей квартиры. Но очередные квартиранты умудрились испохабить квартиру настолько, что был нужен срочный ремонт. Леонарда попыталась отстоять свои права в агентстве недвижимости, но там только равнодушно заметили, что никто не застрахован от подобного. По-хорошему, надо было судиться с квартирантами и агентством, но на словах все смелые, а на деле нужны деньги и связи. Это агентство было одним из самых дорогих в городе и имело прекрасную репутацию. Леонарда справедливо решила, что связываться с такими организациями — себе дороже. Разумеется, никакой ремонт они не стали делать и лишились незначительного источника дохода. К тому же теперь прибавился новый источник расходов. Нужно было платить за квартиру Леонарды. Справедливости ради, надо заметить, что из тех денег, которые Леонарда получала за аренду квартиры, ей оставалось меньше половины. Остальные деньги уходили на оплату пресловутых коммунальных услуг. Квартиранты не платили даже за электричество, которое потребляли в огромном количестве. Но теперь ситуация стала катастрофической. Леонарда, Фьора и Пьер брались за любую работу и подработку, но всё равно жили очень бедно. Хорошо ещё, что Фьора увлеклась садоводством. Благодаря её успехам в данной отрасли, затраты на продукты несколько сократились. Леонарда варила варенье, компоты, соки, делала заготовки, солила и мариновала грибы. Пьер Бревай стал ловить рыбу, пожертвовав даже просмотром любимых латиноамериканских сериалов. Некоторые излишки Леонарда продавала на рынке. Фьора испытывала сильнейшее чувство вины. Ведь это из-за неё пожилой дедушка, целую жизнь проработавший в музее Изящных искусств Дижона, честно заработавший заслуженный отдых и спокойную старость, влачит полуголодное существование. Но когда Кьяра и Пьетро предлагали ей финансовую помощь, то Фьора гордо отказывалась и врала, что у неё всё хорошо. Она понимала, что поступает крайне неразумно, но юная флорентийка обладала на редкость упрямым характером и твердолобостью. Фьора считала, что ей нужно привыкать к новой жизни, полной несправедливости, нищеты и лишений. Коготок увяз, всей птичке пропасть. Стоит один раз позволить чужим людям, решить твои проблемы, и ты уже расклеишься. Ты будешь постоянно ждать подачки, помощи, материальной и моральной поддержки. Такую роскошь как слабость, Фьора не могла себе позволить. Она решила стать сильной и всего добиваться самой. В глубине души она презирала слабых личностей, а в особенности приживалок. Взять, к примеру, монахиню Маддалену. Эта святоша является самой настоящей ханжой и лицемеркой. Она превозносит добродетели Иеронимы, хотя прекрасно знает, что на кузине Франческо Бельтрами клейма ставить негде. Уже в Дижоне Фьора посмотрела передачу с участием Маддалены и Иеронимы. После этого ей захотелось вымыть руки, промыть желудок и разбить телевизор. После этого Фьора перестала ходить в церковь. Она не утратила веру в Бога, но поняла, что многие посредники между Богом и людьми далеки от святости. Она может молиться и наедине с собой. Но как монахиня могла восхвалять шлюху и убийцу, ограбившую малолетнюю родственницу? Прошлась Маддалена и по Фьоре, называя её отцеубийцей и призывая раскаяться в своих грехах. Очевидно, Маддалена в пылу религиозного рвения забыла, что никто не может назвать человека убийцей до решения суда. С этого дня список врагов Фьоры пополнился на ещё одно имя. Леонарда поддержала Фьору, заметив, что набожность ещё не означает доброту и чистоту души. Многие жестокие и непорядочные люди выставляют напоказ своё благочестие, а сами творят злодеяния, считая, что религия подобно вуали скроет их неблаговидные поступки. После этого разговора Фьора ощутила на душе небывалую лёгкость. Всё же прекрасно, когда близкие люди понимают и поддерживают тебя. Фьора пыталась устроиться в овощную палатку, но хозяин оказался настоящим сексуально озабоченным придурком. Он практически разделся, приговаривая: — Поцелуй меня, пожалуйста. Вместо поцелуя Фьора кинула арбуз в его наглую физиономию и сломя голову выбежала из палатки. После Леонарда отпаивала её чаем с остатками мёда. Раньше Пьер употреблял мёд вместо сахара, но теперь пришлось отказаться от этой привычки. Потом они вместе отговаривали дедушку Фьоры разобраться с извращенцем. — Пойми, дедуль, ты ничего не добьёшься. Тебя только посадят за нанесение тяжких телесных. Все копы одним миром мазаны. Взяточники чёртовы. Я верю в Бога, но я не верю в церковь. Я верю в справедливость, но я не верю в честных полицейских. Позже Леонарда работала уборщицей, прачкой, вахтёром, судомойкой, гувернанткой, сиделкой, помощницей по хозяйству, дворничихой. Ни одна из этих работ не приносила должного дохода, но отнимала множество нервов, времени и здоровья. Леонарда, впрочем, не утратила своего оптимизма. Она считала, что когда-нибудь ей должно повезти, и она найдёт работу по специальности. Пьер писал рефераты и доклады, но в последнее время на них упал спрос. Ученики предпочитали скачивать материалы из интернета или обращаться к помощи нейросетей. В общем, семья Бревай испытывала настоящий финансовый и частично душевный кризис. Как раз в этот момент умерла Мария, которую было не на что даже похоронить. Фьора выгнала Рено из квартиры матери. По счастью, он не был там даже прописан. К ещё большему ликованию Фьоры, Мари и Рено официально не оформили отношения. Соседка Жоржетта весьма обрадовалась тому, что наконец-то «этот притон» закроется. Она пригласила Фьору к себе в гости и ввела её в курс дела. — Мария много болела последнее время. Вот этот гад и окончательно распустился. Стал водить дружков, пить начал больше прежнего. Заметила ужасный запах в квартире? — Да. Я открыла форточки. — Форточки, — передразнила соседка. — Эти паразиты наркоту прямо в квартире изготовляли. Амелия, старая стерва, ко мне приходила из-за кошачьего запаха. А к ним ни ногой. Правильно, одинокую женщину можно третировать, а наркоманы и кокнуть могут. Бедная Мария. Лучше уж как я — всю жизнь одна. По крайней мере, ни одна кошка не пропьёт мою зарплату, не изобьёт до полусмерти, не доведёт до инсульта и инфаркта. — Это верно, — уныло отозвалась Фьора. — А ещё ни одно животное не подставит своего собрата и не убьёт своего благодетеля. — Наш человек, — одобрила Жоржетта. — А ты собираешься оформлять опеку над сестрой? Хочу тебя предупредить, что Маргарита почти не разговаривает. — Она немая от рождения? — ужаснулась Фьора. — Я сказала почти. Раньше нормально говорила. А потом у Марии случился микроинсульт. Она не могла обслуживать Рено. И он бил её головой об сушилку. Вот девочка от стресса почти перестала говорить. Я звонила в полицию, да только бесполезно. Она не хотела писать заявление на сожителя. — Да эти полицейские могут только набивать свои карманы, — зло ответила Фьора. Восьмилетняя Маргарита была слишком худой и мелкой для своего возраста. Всё её тело покрывали синяки и кровоподтёки. Девочка была очень забитой и постоянно молчала. На еду она, однако, не набрасывалась, а ела вполне аккуратно, словно смакуя простую пищу. Шоколадку она обычно делила на несколько частей и лакомилась ею несколько дней. — Она делает запасы, — объяснила Леонарда, — такое поведение типично для многих голодных детей. Маргарита ничего не ответила, но согласно кивнула, признавая правоту Леонарды. Стоит ли говорить, что пока Маргарита не ходила в школу и не умела читать. Сердце Фьоры сжалось, когда девочка принесла домой осколки пивной бутылки и стала играть ими. Раннее детство Фьоры не отличалось особо счастливыми воспоминаниями, но у неё по крайней мере были дешёвые игрушки и она почти не голодала. В тот день Фьора продала свой золотой кулон в виде стрельца и купила нормальной еды и красивую куклу для Маргариты. — Это же была твоя единственная память об отце, — поразилась Леонарда. — И что дальше? Папа остался в моём сердце. Пусть эта недотраханная монашка считает меня отцеубийцей, но моих чистых, ничем не замутнённых воспоминаний она не сможет отнять и поколебать. Каждая секунда, начиная с того момента, когда папа приехал в Дижон, и заканчивая нашей последней встречей, будет истинной драгоценностью. Каждый момент, словно золотая бусина, нанизан на крепкую нить моей памяти. В один восхитительный момент эта нить станет удавкой для настоящих преступников. Маргарита с интересом слушала речь сестры, но не понимала её. Она восторженно гладила по волосам свою первую куклу. А позже дедушка Пьер вытащил с антресолей множество машинок, самолётов и паровозов. И дорогая кукла была на время забыта. Маргарита с восторгом катала машины по паркету. Позже она посадила куклу в машину и с восторгом отдалась первой в своей жизни игре. Фьора никогда не забудет тот день, когда к ним пришла первая проверка из органов опеки и попечительства. Тогда она была смертельно напугана и не могла произнести ни слова. Леонарда взяла дело в свои руки. — А вы, собственно, кто? — поинтересовалась стройная, ярко накрашенная девица, предъявившая документы. — Я — няня Маргариты. А в чём, собственно, дело? — Да, просто поступил сигнал от её отца, что ребёнком не занимаются, морят голодом. — Вот смотрите. У нас просторный дом, прекрасный сад, в котором полно места для игр. В холодильнике есть грибной суп, гречка с рыбой. А уж десертов у нас столько, что хватит на целый класс. — Вы тоже нас поймите, — более миролюбиво сказала девица, — мы обязаны отреагировать на сигнал. — А вы знаете, что так называемый отец девочки — наркоман? — Мы это учтём. Но он запросто может подговорить своих дружков, чтобы они тоже позвонили нам. Потеря пособия на ребёнка — это огромное горе для таких личностей. — Дело не только в потере пособия, — подала наконец голос Фьора, — он жил в квартире моей покойной матери и там производил наркотики, а я выгнала эту компанию оттуда. — Всё ясно. Но тогда ваш отчим точно обозлился на вас. Дело даже не в пособии. Наркоманы и алкоголики — очень мстительные люди. Неделю спустя Леонарде позвонила дочь её сотрудницы и попросила приглядеть за матерью. Пьер Бревай искренне возмутился подобной наглости. Дело в том, что Клодина Вашель работала учителем истории и географии в той же школе, что Мария с Леонардой. У Клодины был несноснейший характер и слишком высокое мнение о своей персоне. Два месяца назад дочь Клодины попросила Леонарду о помощи. Леонарда, помимо своих основных обязанностей, читала бывшей коллеге книги, загадывала загадки, придумывала логические задачи. Леонарде за это время предлагали другую работу, но она отказалась. Но через две недели Клодина пришла в себя. Вместо благодарности Леонарду уволили без предупреждения. Но не это было самым страшным. Клодина позвонила бывшим коллегам и начала говорить гадости про Леонарду, а заодно про покойную Марию. — Не вздумай снова соглашаться, — возмущался Пьер Бревай, — сам Всевышний покарал эту неблагодарную и недостойную суку. Это раз. А во-вторых, у вас нет официального договора, а это значит, что тебя могут турнуть в любой момент. Тот, кто один раз предал, предаст снова и снова. — Пьер, я всё понимаю. Но я не дочь миллионера. У тебя тоже нет богатых родственников. — Может и есть, — тихо ответил Пьер. — Но не будем о грустном. Как это часто бывает, правы оказываются пессимисты. Леонарда больше не занималась с бывшей сотрудницей. Она выполняла свои обязанности, но получала постоянные упрёки, замечания от матери и дочери. Судя по намёкам, Леонарда понимала, что её хотят уволить. Она всегда была понятливой женщиной и талантливым психологом. Там, где более глупая и простая женщина не увидела бы предпосылок, Леонарда заметила признаки грядущего увольнения. Порядочные люди предупредили бы сразу, но Клодина с дочкой ещё не были уверены в улучшении и хотели придержать Леонарду как запасной вариант. Никакой благодарности и эмпатии эти люди не испытывали. Они не думали о великодушии Леонарды, не затаившей зла и пришедшей по первому зову. Они не думали о бедственном материальном положении Леонарды, и о том, что от её заработка зависит жизнь и здоровье маленькой девочки. А вскоре Леонарда, уставшая жить в постоянном напряжении, заболела. Её организм, изнурённый нелюбимой работой, заявил о себе многочисленными болячками. Леонарда честно предупредила, что не может выйти, потому что у неё прострелило спину. На это Аврора, так звали дочь сотрудницы, стала умолять её выйти. — Подумаешь, больная спина. А у кого она здоровая? Я вот хожу на работу с насморком. У нас вся надежда на тебя, Леонарда. Можешь выходить только утром и вечером. А днём оставь ей бутерброды. А вечером мама поест суп. Леонарда через боль, через проклятия два раза в сутки ходила к бывшей сотруднице. А потом настал тот день, когда Леонарда устала быть сильной. Обычно Леонарда предчувствовала беду. Так и в этот день. Её спина и рёбра почти прошли. Оказалось, что вдобавок ко всему у неё была межрёберная невралгия. Узнав об этом, Пьер Бревай окончательно возмутился: — Больной ходит к больному. Эгоисты грёбаные. — Я не знала, Пьер, что ты употребляешь такие слова, — отшутилась Леонарда. — Так я за тебя очень сильно переживаю. Не чужие люди всё же. Можно сказать, сожители, — усмехнулся бывший экскурсовод. Но в тот день Леонарда пришла сама не своя. Женщина смотрела в одну точку и сидела на табурете, даже не разуваясь. Все подбежали к ней и стали расспрашивать. — Ты, Пьер, оказался прав. Во всём прав. Лучше быть гувернанткой у невоспитанных детей, лучше выносить дерьмо за лежачими больными, чем связываться с этой взбалмошной старой сучкой и её дочерью. — Тебя уволили? — тихо спросил Пьер. — Хуже. Они только собираются это сделать. Лучше бы я работала по контракту. Контракт хотя бы гарантирует минимальную стабильность. Я трижды ставила на ноги эту дрянь. Фьора, послушай совет человека, научившегося на своих ошибках. Никогда не делай людям добра. В ответ получаешь только зло и пренебрежение. — Вы так не думаете, милая мама, — в минуты особой нежности Фьора называла Леонарду этим священным именем. Девушка порывисто обняла свою несчастную воспитательницу. Маргарита не выдержала и тоже подбежала к Леонарде. Неожиданно впервые в этом доме раздался негромкий детский голосок: — Не плачь, милая мама. Леонарде повезло больше всех, потому что она уже сидела на табурете. Через минуту Маргариту закружили три пары рук. Позже выяснилось, что в детстве Маргарита болтала без умолку, но после того, как Рено избил её и без того больную маму, девочка замкнулась в себе. Своим детским умишком Маргарита поняла, что надо быть незаметной, иначе рискуешь получить увечье. Леонарда почти забыла о своих горестях. Как можно рыдать, когда обе дочери Марии Бревай почти одновременно назвали её мамой. На следующий день они посетили могилу Марии. Фьора посадила на могиле золотисто-рыжие бархатцы и алые анемоны. Маргарита принесла в дар матери своих цветочных тёзок. Пьер прочитал молитву в конце, которой упомянул своего непутёвого сына Жана. — Спи спокойно, Мария, — произнесла Фьора. — Мы обе виноваты друг перед другом. Я могла бы сразу вытащить тебя из этого Ада, но мне было слишком больно после потери папы. Теперь твоя исстрадавшаяся плоть станет цветами. Ты и при жизни напоминала редкостное растение, которое нужно было холить, любить и лелеять. А твоя душа, надеюсь, попадёт в рай. На следующий день Леонарда вышла на работу, твёрдо зная, что она работает последний день. Но Леонарда уже не испытывала сожаления, она чувствовала азарт и веселье. А ещё и гордость. Как ни крути, она поставила на ноги человека, а это стоит дорогого. Клодина показывала ей свои фотографии и изрядно утомила Леонарду рассказами о своих покойных родственниках. Леонарда не удивилась, когда вечером повернулся ключ в двери. Обычно Аврора приходила днём. Она бросала продукты и улетала со скоростью метеора. Теперь же она пришла сказать Леонарде, что в её услугах больше не нуждаются. Но Леонарда была слеплена не из того материала, чтобы сказать в ответ на оскорбление: «Аминь». — Я это поняла ещё позавчера, когда ты мне звонила в пьяном виде и сказала, что будешь учить мать готовить. Надо сказать, что в этот же день твоя матушка устроила мне целую акцию протеста, что суп не едят на ужин. — А зачем ты ей платишь деньги за сегодня? — пожадничала Кдодина. — Это я её развлекала. — В гробу я видела такое развлечение. Но ты права, Клодина. Ты меня изрядно развлекла. Это такое развлечение — слушать о твоих проблемах, родственниках. Это же так увлекательно слушать причитания: «Ах, сыночек, ты ушёл а я осталась. Ах, мой муж красавчик, на кого ты меня покинул? Ах, моя сестрёнка-красавица, зачем ты меня оставила?». Если бы у меня были деньги, то я приплатила бы такой кликуше. А деньги оставь себе на похороны. Потому что когда с тобой в следующий раз случится беда, то я пошлю вас в пешее эротическое путешествие. А кто ещё будет тебя выхаживать? Желаю вам приятного аппетита в процессе поедания друг друга. Вы могли бы меня уволить, когда я заболела. Но нет. Вы использовали меня до последнего, а потом вышвырнули как использованную прокладку. — Постой, Леонарда, — спохватилась Аврора. — Отдай ключи. На Леонарду нашло вдохновение. Она вспомнила, как впервые, нет во второй раз пришла работать сюда. Аврора оставила ключи на клумбе, изрядно припорошеной снегом. Она даже не соизволила спуститься, а заставила Леонарду искать ключи в снегу и земле. — Каким образом брала, таким образом и отдаю, — с этими словами Леонарда выбросила ключи в окно. Они упали в аккурат на клумбу. Позже Леонарда решила, что пришло время продать её осквернённую квартиру. Ведь дальше не предвиделось никаких перспектив. Но Леонарда была счастлива, что поставила на место зарвавшихся сволочей.