Его наваждение

***

Сашенька разлепил тяжелые веки. В голове гудел колокол, а во рту было сухо, как в пустыне Сахаре. На груди покоилась женская рука. «Слава богу, я нормальный… Нормальный!» — была первая мысль, которая пришла ему в голову этим похмельным утром. Ему захотелось попить воды, и он аккуратно отвел в сторону женскую руку. Но женщина проснулась и сладко потянулась в постели. — Ммм… так хорошо! Какое прекрасное утро, Александр Юрьевич! Такое солнышко сегодня! Так не хочется работать! Давайте, устроим себе выходной, м? И сходим куда-нибудь! СашЕнька не ответил. Он пошел на кухню, налил воды в стакан и сел там за стол. Отпив добрую половину стакана, он чиркнул зажигалкой, затянулся дымом крепкой сигареты. Женщина, с которой Александр провел ночь, появилась на воропаевской кухне. Ее хрупкая фигура была завернута в полотенце. — Вам нельзя сейчас курить, Александр Юрьевич! В таком состоянии, каком вы были вчера плюс на голодный желудок — это прямая дорога к язве! Хотите, сварю вам кофе? Тонкими пальцами она аккуратно, но настойчиво отобрала у него сигарету и загасила в пепельнице. Александр почувствовал глухое раздражение. Ну почему все женщины, с котором у него была связь, считали, что теперь у них есть повод учить его жизни и заявлять на него права? — Марина… — Кофе? — как ни в чем не бывало, мило улыбнулась Марина. Воропаев решил промолчать, чтобы не сорваться. Пятое чувство ему подсказывало, что с Мариной лучше не ссориться. Не сейчас! Марина стала хозяйничать на кухне, будто бы всю жизнь это делала. Вскоре по кухне разнесся аромат кофе. Она достала две кофейные чашки из шкафа, сахар, сливки. — Это я себе, — пояснила она. — Я знаю, что вы по утрам пьете крепкий… без сахара. Позвольте, я оденусь и составлю вам компанию? Воропаев демонстративно налил кофе сам себе. Он находился в своей квартире, в трусах и одеваться не спешил. — Оденься, конечно. А мне и так хорошо! Марина не уходила. Она стояла и смотрела, как он пьет. Под этим взглядом было очень неуютно. В голове похмельный туман постепенно развеивался. «Как ты дошел до жизни такой?» — спрашивал он себя, размешивая черный густой напиток в чашке. — «Спать с собственной секретаршей — это уже полное дно! Шайзе!» — выругался он мысленно по-немецки. — Марина, — сказал он. — Сегодня рабочий день! И у меня важная встреча! Кому, как тебе это не знать? Мы поедем на работу! Марина стояла перед ним, придерживая полотенце у груди. Вид у нее был довольно жалкий. Воропаев ненавидел в себе это чувство жалости. И женщин, вызывавших такие чувства — тоже. Марина сказала: — Хорошо. И она удалилась. Единственным оправданием для себя Александр видел то, что вчера мало что соображал. После фиаско с Клочковой он хотел доказать самому себе, что он еще что-то может с женщинами. И выпилить из головы чертового модельера, который, казалось, засел там накрепко. Несмотря на то, что он был пьян в сосиску — у него получилось с Мариной, но не получилось выпилить. Он по-прежнему думал о нем. Марина же, очевидно, уже слышала марш Мендельсона, но Воропаев собирался избавиться от нее в течении следующих десяти минут. Она появилась на кухне в безупречно сидящей белой блузке и черной юбке-карандаш, которые сидели так идеально, будто бы не летали вчера по всей спальне. Она даже успела слегка накрасить ресницы и тронуть губы блеском. Воропаев по-прежнему предпочел оставаться в неглиже, не потрудившись даже накинуть на себя халат, в мрачном молчании сидел за столом с чашкой с остатками кофе. — Вы уже допиваете? — немного разочарованно спросила она. — Да. Марина… Я хочу тебя попросить, чтобы ты сейчас уехала! Я приеду в министерство позже — мне нужно побыть одному и подумать. Я позвоню сейчас водителю! Его рука потянулась за телефоном. — Но, как? Прямо сейчас? — Да, прямо сейчас! — А я думала, мы хотя бы выпьем кофе вместе! Ее губы задрожали от обиды. — Не обижайся, пожалуйста! Ты получила свое. Я знаю, что ты мечтаешь обо мне на протяжении долгого времени, но на большее не рассчитывай! Марина подняла на него злые, прозрачные от слез глаза. — Неужели вам мало ваших девочек по вызову? — Ты сама предложила вчера поехать со мной? Разве нет? Марина не нашлась, что возразить. Это была чистая правда. Она просто молча встала. — Не трудитесь вызывать машину, Александр Юрьевич. Я еще в состоянии оплатить себе такси. Встретимся на работе! Она вышла, и Воропаев услышал, как щелкнул замок на входной двери.

***

Накануне он напиваться вовсе не собирался. Как обычно, в конце рабочего дня он сложил свой портфель и уже собирался выключить компьютер. Он собирался заехать в супермаркет пополнить продуктовые запасы, как вдруг задумался, а что, собственно, сейчас делает Милко? И воображение понеслось вскачь. Он заказал столик в уютном ресторанчике со своим чертовым Роджером, или как там его. Они ужинают, держась за руки и не сводя глаз друг с друга, улыбаются этими слащавыми улыбками, от которых хочется повеситься. Интересно, как выглядит этот Веселый Роджер? «Должно быть, они познакомились в Зималетто на съемках», — сделал вывод Александр. «Значит, его имя есть на сайте Зималетто». Рука потянулась к компьютеру сама собой. Он включил его и набрал сайт Зималетто. Но никакого фотографа Роджера там не числилось. Тогда он набрал в гугле запрос «фотографы, которые сотрудничали с компанией «Зималетто» — и ему повезло. В списке фотографов не было Роджера, зато был некий Рональд. И у него был свой сайт. — Точно! Его зовут Рональд. Рональдо, блин… — Посмотрим на этого Рональдо, — проворчал СашЕнька. Он достал стакан, виски и сигары. У этого типа на сайте было целое портфолио. Ничего особенного — свадебные фото, «беременные» фотосессии и все такое. Но был там еще некий платный раздел. Воропаев трясущейся рукой полез за кредитной картой. Он был готов заплатить любые деньги, чтобы только узнать, что там. Платеж прошел, и… Сашенька не прогадал. Там были несколько папок с мальчиками-моделями. Мальчики Александра Юрьевича не интересовали, но там была папка с Милко. Лицо этого парня было скрыто, но он чувствовал, что это был он! Модель выглядел на фотографиях совсем юным — не больше лет двадцати пяти — двадцати семи. Воропаев налил себе в стакан виски и залпом выпил. Затем закурил сигару. Как только стакан опорожнялся, он наливал еще и еще. Вскоре в кабинете все было сизо от дыма, но Воропаев все не мог отвести глаз от полуобнаженной фигуры на фотографиях. В этой фигуре, твердых и четких контураx полускрытого лица и игриво вьющихся волосах без труда прочитывались такие знакомые очертания. Воропаев не мог дышать — настолько эти фотографии были прекрасны. Каждая мышца, каждый рельеф четко прочитывался на великолепном торсе модели, который СашЕнька даже толком и не разглядел во время их любовных утех. Сейчас же у него была возможность сделать это в мельчайших подробностях. Он был сфотографирован в невыносимо пошлых, стянутых на бедра рваных джинсах, и еще было несколько фотографий в стиле «ню», которые, разумеется, все скрывали. На одной такой фотографии модель позировал обнаженным, сидя со скрещенными ногами. Его лицо было спрятано в колени, а руки… На них был фокус. Воропаев моментально узнал рисунок вен и форму пальцев и ногтей. Сомнений быть не могло — позировал Милко. Фотограф постарался на славу — дрожащие пальцы Воропаева гладили монитор. Он распечатал несколько фотографий, но вся прелесть мельчайших деталей, которые хотелось смаковать, как хорошее вино — исчезла. Тогда СашЕнька скинул все фотографии на флешку, в намерении сейчас же, после работы заехать в лабораторию и распечатать все до единой, но помешала Марина. Она вошла в кабинет. — Александр Юрьевич… Можно, я уже пойду? Я знаю, вы еще на месте, но мне очень нужно… Она заметила, что что-то не так. В кабинете висел дым коромыслом и взгляд шефа был каким-то расфокусированным. Воропаев встал и выпитый виски резко подействовал. Когда он пускал слюни рассматривал фотографии, еще ничего не ощущалось, а сейчас кабинет качнулся и поплыл. Воропаев схватился руками за край стола. От Марины не укрылось это. Ее шеф никогда не напивался на работе. И она была не уверена, что он вообще когда-либо напивался. Он всегда казался ей таким правильным… идеальным. Она подошла к нему. — Что с вами, Александр Юрьевич? Вы пьяны? Его черные мутные глаза завораживали. Она не могла отвести от них взгляд. — Выпил… совсем немного. — Как же вы поедете домой? — Не знаю. Как-нибудь доеду… Его рука шарила по столу в поисках ключей для машины. Марина сама взяла их со стола. — Позвольте мне отвезти вас домой? — Не нужно, Марин… У меня еще дельце есть. Стараясь казаться бодрым и трезвым, он взял свой портфель и сделал несколько шагов, но покачнулся и чуть не упал. Марина подхватила его. — Придется отложить ваше дельце на завтра. Давайте отложим, Александр Юрьич? Я отвезу вас домой, уложу спать, — уговаривала она его, как маленького. — А хотите, останусь с вами, пока вы не уснете? — Марина… Марин, — только и смог сказать он и заплакал. Он хотел выложить ей все, что терзало его душу последнее время, но остаток трезвого разума сказал ему заткнуться. Он только молча всхлипывал, как какая-то размазня и девчонка. — Не плачьте, Александр Юрьич! Все будет хорошо! Марина, весьма приободренная тем, что шеф нуждается в ней на сегодняшний вечер, помогла устроиться ему на пассажирском сидении, завела его черную «бэху» и повела ее в сторону СашЕнькиного жилища, в котором никогда не была, но побывать в его постели и стать хозяйкой его поместья мечтала чуть ли не с первого дня работы. Когда она помогла ему подняться на нужный этаж и открыла дверь его ключами, они остановились в прихожей. Он отвел прядь ее волос за ухо. В полумраке прихожей она казалась ему манящей и загадочной… и той, которая поможет ему излечиться от его болезни. И он поцеловал ее. Ее тело обмякло в его объятиях, но у него хватило пьяного ума поддерживать его. Этот поцелуй придал ей уверенности в своих действиях. Он повел ее в спальню, судорожно попытался расстегнуть пуговицы на ее тонкой шелковой блузке. Марина помогла ему. СашЕнька рывком сорвал ее с плеч и отшвырнул в сторону, затем через настал узкой тугой юбки, с которой Александр Юрьевич тоже успешно расправился. Под одеждой оказался кружевной красивый лифчик и чулки. Воропаев любил дорогое изящное белье на своих женщинах. Он наклонился к шее, захватил губами нежную кожу и рванул бретельку с плеча. Марина пыталась сдержать его напор, хоть он ее крайне возбуждал. — Я бы хотела принять душ, Александр Юрьевич, — сказала она, задыхаясь. Он выпустил Марину. — В душ… Хорошо! Я дам тебе чистое полотенце. Он отвел ее в ванную комнату, вернулся и достал из шкафа чистое белоснежное полотенце. Когда он снова зашел в душ, в котором все казалось каким-то нереальным из-за пара, он увидел женские стройные ноги за стеклом и абрис ее стройного тела. Не раздумывая ни минуты и не спрашивая разрешения, он разделся, откатил дверку и шагнул внутрь. Марина, кажется, только этого и ждала. Она прильнула к его губам, имевшим горьковатый привкус виски и сигар. Воропаев с удовлетворением заметил, что тело его отреагировало должным образом и вдавил женское тело в стены душевой. Все закончилось в постели, когда счастливая Марина заснула на его плече. Он уснул в иллюзии, что теперь-то точно все закончилось для него с Милко, потому что в процессе с Мариной он не разу о нем не вспомнил, но после того, как Марина уехала, он забыл о Марине и вспомнил о фотографиях. Нужно распечатать их сейчас же! Немедленно! Воропаев быстро собрался и направился в фотолабораторию. Два часа, которые нужны были для печати, провел в близлежащем кафе за завтраком. Еда казалась ему безвкусной, он ковырял вилкой в тарелке и большую половину оставил. Время тянулось мучительно медленно, но все же два часа в итоге благополучно прошли. Он схватил рукой конверт, бросил деньги на прилавок, и, не дожидаясь сдачи, скрылся в надежном убежище — своем автомобиле, где больше никто не мог его побеспокоить. Там он дрожащей рукой вскрыл конверт. Фотографии действительно получились «бомбическими», как сказала бы его сестра Кристина. Дрожащими пальцами он гладил их, чувствуя, как в штанах уже торчит кол. Нервно запихнул он их обратно в конверт и сунул «в бардачок», затем с силой сжал свою ширинку, быстро расстегнул ее. Поразительно, что после того, как у него несколько часов назад был секс с Мариной, член стоял, как бетонный фонарный столб. Закусив губу и застонав от бессилия, кончил за несколько движений, мысленно поблагодарив изобретателя тонированных стекол. Еще не хватало, чтобы его кто-то застал за этим занятием! С облегчением и раздражением он вытер себя носовым платком, застегнулся, выбросил платок в урну и поехал на работу. В приемной его встретила холодная, как айсберг, Марина, которая даже не подняла на него глаз. — Доброе утро, Александр Юрьевич! — Доброе утро, — отрывисто бросил он и зашел в кабинет. Через пять минут Марина принесла кофе, молча поставила его перед Воропаевым и удалилась. Хорошо! Александр Юрьевич принял условие игры. Если она намерена общаться дальше тем же образом — это только ее проблемы! Он ей ничего не обещал. Он выпил свой кофе и позвал ее, с намерением обсудить распорядок дня. Марина демонстративно все записала и также вышла, но Воропаев тоже оставался бесстрастным, делая вид, что между ними ничего не произошло. Он попробовал с головой погрузиться в работу, но чертовы фотографии не шли из головы. Черт! Они же остались в машине! СашЕнька отбросил ручку на стол и пулей вылетел из кабинета, взметнув на столе у удивленной Марины несколько бумаг. На стоянке он нервно нажимал на кнопку ключа, который не хотел срабатывать. Наконец, получилось. Он забрал фотографии из бардачка и вернулся к себе в офис. — Меня нет, — отрывисто бросил он Марине и закрылся изнутри. У него было очень важное дело — он снова раскрыл конверт с фотографиями. Раздавшийся телефонный звонок ударил по нервам. — Александр Юрьич! Иван Иванович на городской линии! — Хорошо, соедини, пожалуйста! Поговорив со своим начальником, Воропаев решил, наконец, заняться работой. Но он никак не мог сосредоточиться. Нет, так дальше продолжаться не может! СашЕнька нажал кнопку связи. — Марина, я отлучусь ненадолго! Перенеси сегодняшнюю встречу, пожалуйста! — Хорошо, Александр Юрьевич, — ответил ровный голос Марины. Воропаев снова схватил ключи от машины и поехал в «Зималетто».

***