Его наваждение

***

Какое-то время спустя страсти в СашЕнькиной жизни улеглись. Как ни странно, лучше всего сработали не таблетки, не клин, а поговорка «с глаз долой, из сердца вон». Таблетки закончились, а заказывать новые Александр Юрьич не рискнул. По сомнительным (хоть и элитным) клубам перестал шастать. И сновидения сошли «на нет», и Воропаев тихо радовался, что вышел сухим из воды, все это казалось ему плохим фильмом, который посмотрел, потом забыл — и хорошо. Однако скоро плохой фильм превратился в плохой сериал. Однажды Воропаев пришел на работу, и увидел Марину в каком-то идиотско-возбужденном состоянии. — Что с вами? — спросил Воропаев. — У вас все в порядке? — Да, Александр Юрьич! Все в полном порядке! Просто иногда «находит»! — Бывает, да? — Да! Александр Юрьич прошел в свой кабинет. Он был немного разочарован, ибо считал, что отлично разбирается в людях. Несмотря на то, что «Находит» на всех и всегда, но он думал, что на Марину это не распространяется. И кофе она не приготовила, хотя ровно в 9 его всегда ждала на столе чашка. Александр напомнил Марине, что без кофе ему трудно включиться в рабочий процесс, и сел просматривать почту. Пестрый глянцевый журнал выскользнул из кучи и плюхнулся на стол. Он пролистнул его — и его будто ударили под дых. Он увидел фотографии Милко, которые он скачивал, напечатанные во всей красе, они же с Милко в ресторане, держатся за руки — и кто это только их сфотографировал? И статья об их бурном романе, на 90% состоящая из лжи и домыслов. Статья называлась «Новый источник вдохновения для известного дизайнера одежды». Еще было прилеплено интервью с Милко, в котором он делится какими-то подробностями, которые бы лучше никто не знал. Не ожидал СашЕнька такого удара в спину от любовника и… человека, которого он любил. Журнал запрыгал в руках Воропаева, он уронил его на стол и закрыл лицо руками. Такое было впечатление, что он только что плюхнулся в грязь. Ему захотелось вымыться. Он сжимал голову между руками и раскачивался на столе. Потом опомнился и снова схватил журнал. Он хотел узнать, кто автор этой статейки. Автором была Саша Бут. — Стерва! — взревел СашЕнка и отшвырнул этот журнал подальше. — Вот мерзавец! За что он так со мной? Отшвырнув от себя очередной раз этот злосчастный журнал, Воропаев схватился за сигареты и затянулся. Это немного стабилизировало его нервы и ему удалось взять себя в руки. Он твердой рукой нажал кнопку вызова на телефонном аппарате. — Марина, — рыкнул он в трубку. — Зайди. Да! Это срочно! Его тон не предвещал ничего хорошего, но Марина, кажется, поняла, зачем он ее вызвал. — Это что? — спросил он ее, показывая глазами на журнал. — Как что? Ваша пресса. — Ты издеваешься надо мной, да? — рявкнул Воропаев. — Только не делай вид, что ты не при делах! Я больше чем уверен, что и ты приложила к этому руку! Марина и бровью не повела. Кажется, годы работы с Воропаевым превратили ее нервы в канаты. — Я вас не понимаю, Александр Юрьич! — Это ты продала или передала этой сучке фотографии, не так ли? Только у тебя есть доступ в мой кабинет! Ты воспользовалась моим отсутствием и взяла их! — Да о чем вы говорите, Александр Юрьич? Что вас так расстроило? — Боже мой! Святая невинность! Вот, смотри! И он швырнул ей раскрытый разворот со статьей. Воропаев внимательно наблюдал за реакцией секретарши. Но тут позавидовало бы ЦРУ с Моссадом. Она изобразила натуральное удивление — кончики наманикюренных пальцев брезгливо держали журнал, а лицо исказила гримаса отвращения. — Боже мой! Что это за гадость? — А ты ничего не знаешь, да? — Вы можете мне не верить, Александр Юрьевич, но я действительно не знаю, откуда эти фотографии! И вообще — как вы можете сомневаться во мне? После стольких лет работы? И даже то, что между нами было… Я бы никогда не позволила опуститься до этой мерзости! Она говорила с таким негодованием, и так убедительно, что Воропаев ей почти поверил. — Откуда эта дрянь на моем столе? — Я. Я не знаю! Наверное, затесалось вместе с остальной почтой! — Убери это с глаз моих! — Хорошо, хорошо! Я все уберу! Марина сграбастала злополучный журнал и выбежала из кабинета. Воропаев снова нажал кнопку связи. — Да, Александр Юрьич? — сказал дрожащий голос Марины. — Принеси мне Желтые страницы! Через мгновение Марина была снова в кабинете с увесистым телефонным справочником в руках. Воропаев нашел там телефон редакции и набрал номер. В трубке раздавались короткие гудки. Александр Юрьич не оставлял своих попыток дозвониться, но все было безуспешно. Тогда он сорвался в редакцию лично. Но и там его подстерегала неудача — Александра Бут уехала в командировку. Тогда он разыскал кабинет главного редактора, постучался и вошел без разрешения. — Здравствуйте. Меня зовут Александр Юрьевич Воропаев. Вот моя визитка. Цель моего визита — опровержение интервью, на которое я согласия не давал. И на размещение своих фотографий тоже. Голос его был тихий, но звенел от напряжения. Он уже овладел собой, и мозг его работал, как часы. Редактор посмотрел его визитку, и глаза его полезли на лоб. Он уже почувствовал, что с этим парнем наберешь на задницу проблем, когда он прочитал на визитке должность. Финансовый департамент города Москвы — это вам не хухры-мухры! — Послушайте, Александр Юрьевич! Не нужно так волноваться! Я попробую все уладить! На какое интервью и фотографии вы не давали согласия? — Вот! СашЕнька раскрыл журнал и швырнул разворот со статьей. — Я не давал разрешения на использование вот этих фотографий! И этого интервью тоже! Редактор взял журнал в руки и присмотрелся. — Разве на этих фотографиях вы? — Не я, но вот на этой фотографии я! Меня сфотографировали исподтишка! И интервью я не давал! — Но интервью дал человек по имени… Милко Вуканович, — с трудом он прочитал такое любимое и ненавидимое СашЕнькой имя. Вы можете обратиться к нему с этим вопросом. Всего хорошего, Александр Юрьич! И он снова уткнулся в монитор, давая понять, что разговор окончен. — Он тоже не давал разрешения на ЭТО! Он бы никогда меня так не подставил! Редактору уже порядком надоел этот напыщенный, пылающий праведным гневом финансист из департамента. — В таком случае вам нужно свои претензии адресовать автору этой статьи. «Умный сильно, да?» — подумал Воропаев. — «Но не на того напал»! — Вы думаете, я не обращался? — сузив глаза, прошипел он. — Ваша дурналистка укатила в командировку, куда же — я уверен, послали ее именно вы! — Хорошо, — елейно улыбнулся редактор. — Я сейчас ей позвоню! Он взял телефонную трубку. — Александра Николаевна, — обратился он в нее. — Тут у меня в редакции один человек. Он утверждает, что вы использовали его фотографии и напечатали интервью без его согласия. Вы нарушили журналистскую этику и правила нашего издательства! Что вы на это скажете? Имя этого человека — Александр Воропаев. Бут что-то стрекотала в трубке. — Я вас понял, Александра Николаевна. Но вы бы не были бы так любезны повторить это все еще раз? Я включу громкую связь! И он нажал кнопку на аппарате. — Александр Юрьевич, — раздался в громкоговорителе голос Саши. — Эти фотографии я нашла в свободном доступе в интернете. И интервью я взяла на вполне законных основаниях! В своих материалах я никогда не использую домыслы или «фейки», как сейчас можно говорить. Так что ваши претензии абсолютно беспочвенны! Вы их можете адресовать своему другу господину Вукановичу, который и дал мне это интервью, и разрешил использовать эти фотографии. Всего хорошего! И в кабинете раздались короткие гудки. Воропаев стоял посреди кабинета с беспомощно отвисшей челюстью. Вся воинственность слетела с него. — Что с вами? Вам плохо? Воды? — засуетился редактор. Он подскочил к графину с водой и заботливо подал СашЕньке стакан с водой. Но уже овладевший собой Воропаев отвел ее твердой рукой. — Спасибо. Я пойду. До свидания. В машине он смотрел перед собой невидящим взглядом. Как… Как он мог так поступить с ним? За что? Но СашЕнька не привык долго рефлексировать. В офисе он снова попросил журнал у Марины. Сейчас же ему захотелось поехать к Милко, взять того за шкирку, хорошенько встряхнуть и спросить, что все это значит. От этой фантазии мигом потяжелело и закололо в паху. — Черт, — ругнулся СашЕнька, зажимая ширинку рукой. Спокойствие, выстроенное с таким трудом, рухнуло! Ничего не прошло, наваждение захлестнуло с новой силой. Он отмел эту идею, поклявшись себе больше никогда не заговаривать с этим чертовым балканцем, так нагло и легко спершим его душу. Нет, не мог Милко так поступить! Это просто не укладывалось в голове. Александр долго размышлял, и пришел к выводу, что Милко не было смысла давать такое интервью, потому что он не нуждался в таком дешевом пиаре. Наверняка, эта сучка сама все подстроила! И СашЕнька попросил Марину соединить его со своим адвокатом. Он все-таки решил добиться опровержения от журнала, а если не получится — то и подать в суд за клевету. Издание стояло на своем, написав на адвокатский запрос длиннейшее письмо, в котором был отказ вперемешку с водой и ничего не значащими фразами предоставлять опровержение. Тогда адвокат начал готовить исковое заявление, и в разгар этого увлекательнейшего занятия Воропаеву на мобильный позвонила Марина и сообщила, что его вызывает к себе Иван Иванович. Встреча с адвокатом происходила в обеденный перерыв в одном из ресторанов. — Я должен срочно уехать, — сказал СашЕнька адвокату. — Продолжим немного позже! А лучше завтра. — Мы должны все закончить сегодня, если вы хотите побыстрее запустить процесс, — сказал адвокат. — Завтра я должен уехать на несколько дней! Если вы готовы ждать, Александр Юрьевич, то мы можем продолжить после моего возвращения. Александр Юрьич ждать был не готов. Он побыстрее хотел покончить с этим мерзким изданием и лично с Бут так, чтобы ее больше вообще никуда не взяли на работу. И нужные связи для этого у него были. — Хорошо, — согласился Воропаев. — Обещаю найти для вас время сегодня! Сев в машину, он был слегка удивлен. Никогда начальник не вызывал его «на ковер». Он явно где-то «проштрафился». Видимо, война с журналом так увлекла его, что он где-то накосячил в работе. Обычно спокойный Иван Иванович булькал, как чайник. — Александр Юрьевич, вы меня разочаровали, — «в лоб» начал он. — Я думал, что вы человек высоких моральных устоев. Вы никогда не были замешаны ни в коррупции, ни в скандалах. Но вот это (он швырнул через стол Воропаеву журнал) переходит всякие границы! Воропаев криво усмехнулся. Вот оно что! — Какое отношение мои моральные устои имеют к работе? — спросил он. — До сегодняшнего дня я прекрасно справлялся со своими обязанностями! — Вы прекрасно знаете, какое, — ответил Иванович. — Вы находитесь на госслужбе, занимаете в моем департаменте не последнюю должность. Педерастию в своем отделе я не потерплю! Он перешел на крик, Воропаев даже почти зажмурился. Ужасное и мерзкое слово резануло слух. — Моя ориентация никак не влияет на мой профессионализм, и вы это прекрасно знаете, — ровным голосом ответил он. — Возможно, где-то в коммерции — да. На той фирмочке, держателем акций которой вы являетесь — вполне возможно! Но не на госслужбе! В то время, как наша страна взяла курс на традиционные скрепы и культивирование традиционной, крепкой семьи, такие, как вы устраивают Содом и Гоморру и навязывают чуждые нам западные ценности! Еще гей-парада не хватает в моем департаменте! Дальше шла нотация в стиле «когда космические корабли бороздят…», которую СашЕнька благополучно пропустил мимо ушей. — Вы не можете больше работать в моем департаменте! Передадите завтра дела другому человеку. Всего хорошего! — закончил свою высокоморальную речь Иван Иванович. — Хорошо. До свидания! На прощание он подал бывшему начальнику руку, но тот отшатнулся от нее, как от руки прокаженного. Воропаев не удержался, чтобы не съязвить на прощание. — Не бойтесь, это не заразно, — сказал он и вышел из кабинета. Разговор с Иванычем все же выбил его из колеи. Он все же нашел в себе силы встретиться с адвокатом, хотя его не покидало чувство бессмысленности данной затеи. Вся эта война с ветряными мельницами вдруг померкла, сдулась. На другой день, когда он собирал свои вещи — все валилось из рук. Не ожидал он, что его карьера закончится вот так, по-дурацки, из-за какой-то глупой, заказной статейки, мелкой мести обиженной бабы. Он рассортировал дела, ожидая человека, которому должен объяснить нюансы. Ближе к обеду в его кабинете появился бывший шеф в сопровождении… Женечки. Воропаев чуть не расхохотался в голос, но с его губ слетел только короткий смешок. — Знакомьтесь, — объявил Иван Иванович. — Евгений Викторович Филатов, финансист. Он занимал должность главы правления банка (он произнес название банка Женечки), а с сегодняшнего дня он будет занимать вашу должность. Прошу передать ему дела! Он вышел из кабинета. Женечка боялся поднять глаза на Воропаева. — Значит, ты под шумок решил меня «подсидеть»? — спросил Воропаев. — Захотел отхватить жирную должность? — Никого я не подсиживал, — буркнул Женя. — Просто мне очень нужна работа. Я ушел из банка… — Тебя «ушли» оттуда, скорее всего. И тоже за педерастию! — Нет, не поэтому. Совсем по другой причине! Воропаев подошел к бывшему любовнику почти вплотную. Он ужасался — как он вообще мог переспать вот с этим? Видимо, тестостерон совсем поплавил его мозг! — А ты сказал о своей ориентации своему новому шефу? Как оказалось, он ненавидит пидоров! Ненавидит настолько, что готов пожертвовать хорошим специалистом ради посредственности! — Я не посредственность, — обиделся Женечка. — К тому же, я, слава богу, благополучно женат, хоть и на бумаге! Это дает мне железное алиби! — Как женат? Ты же сказал мне, что развелся! — Мы снова сошлись. Да, так бывает! Мы решили начать свои отношения заново! Воропаев наморщил лоб. Господи, почему он должен все это выслушивать? — Мне это неинтересно! Я рад, что вижу тебя в последний раз! Я пошел! Он забрал коробку со своими пожитками и направился к выходу. — Как пошел? Ты разве не передашь мне дела? — И не подумаю! Марина… Марина тебя введет в курс дела! Все! — Подожди, Саш. Хоть ты меня ненавидишь за что-то, я все равно тебе скажу что-то важное! У «Зималетто» со счетов пропала крупная сумма. И Ветрова уволили! Его подозревают в краже этих средств. А Жданов пытается замять эту тему! — Зачем ты мне это говоришь? — Я думал, тебе будет интересно! Ты же главный акционер! — Мне это неинтересно, — отрезал Воропаев. — Пусть разбираются сами! — Ну, ладно, — пожал плечами Женя. — Неинтересно, так неинтересно. Я свое дело сделал. — Да уж… Ты сделал. Только еще сам не знаешь, в какое дерьмо ты вляпался! Женя не ответил. Воропаев еще немного понаблюдал, как он располагает на его бывшем рабочем месте свои манатки, и ему стало тошно. Он ушел, не попрощавшись даже с Мариной, интуитивно чувствуя, что и она сыграла в этом плохом ситкоме не последнюю роль.

***