***
СашЕнька обманывал бы сам себя, если бы говорил, что ему все равно. Нет, он все больше и больше убеждался в том, как сильно его задело это несправедливое увольнение, обида на шефа, которого он всегда уважал, как очень справедливого человека. А этот справедливый человек вот так взял и вышвырнул отличного специалиста только потому, что он оказался не такой, как все.
— Это еще большой вопрос, кто тут еще не такой, я или он, — пробормотал СашЕнька, глядя на себя в зеркало однажды утром. Все переживания отметились на его лице, которое ему казалось отекшим и каким-то помятым, будто бы он беспробудно пил, хотя это было не так.
— Я не пропаду, — говорил он сам себе. — Я всегда найду себе работу! В крайнем случае, пойду в «Зималетто». Андрей мне точно подберет какую-то должность! Ну, хотя бы финдиректора! Ветров же уволился!
Эта мысль показалась ему настолько абсурдной, что он расхохотался. Он являлся владельцем части компании, но идти работать в этот гадюшник, который оттрахал его во сне — да никогда в жизни! Ему всегда эта работа и вообще мир моды казались неинтересны. Интересно, Ветров тоже был геем? И его поэтому уволили? Или его сожрали эти змеи из местного террариума?
Ветрова не могли уволить «за содомию». В отличие от его министерства, в Зималетто царили вольготные нравы. График работы существовал только на бумаге, перерывы на обед тоже, и Милко… Так, кажется, его мысли свернули куда-то не туда! Сейчас он додумается на свою голову!
Вопрос, который мучил СашЕньку больше, чем ориентация Ветрова — а действительно ли у него лично все «пошло не так». К сожалению или счастью, это проверить не удавалось. Его либидо тоже куда-то исчезло. Влечение к женщинам прошло, к мужчинам тем более. Черт с ней, с той ориентацией, гораздо хуже было то, что он не мог найти работу. Он себя подбадривал тем, что у него куча знакомых, и уж кто-нибудь точно поможет ему с работой. Не долго думая, он сел за телефонные звонки, и к его большому удивлению и досаде — ему все отказали. То ли сейчас не было нормальной, соответствующей его статусу должности, то ли слава о его ориентации уже пошла далеко за пределы министерства. Госслужба по своей сути это большой серпентарий, где все обо всем знали, все пересекались на каких-то приемах и иных банкетах. Он на все махнул рукой и продолжал проваливаться в депрессию, практически перестал есть и ухаживать за собой, пока в таком состоянии его не застала Кристина.
— Кукусики, дядька, — строго сообщила она в один прекрасный день, когда, как обычно, без звонка, свалилась на СашЕнькину голову. — Я приехала узнать, как ты!
— Пока живой, — проворчал Воропаев, и хотел бесцеремонно закрыть дверь перед носом сестры, зная, что ничего хорошего этот визит не принесет.
Кристина проявила недюжинную силу и снова распахнула дверь.
— Я вижу, что ты живой. Живой труп!
— Послушай, — раздраженно сказал брат. — Я тебя не звал! Я очень занят!
— Чем же ты занят? Ты себя в зеркало-то видел? Если бы я не знала, что ты не злоупотребляешь алкоголем, я бы сказала, что ты беспробудно бухал! Или ты все-таки бухал?
— Даже если бы я бухал — это не твое дело! Оставь меня в покое!
Вторая попытка закрыть дверь. Кристина очень ловко подставила ногу.
— Нет уж! Никуда я не уйду! Не могу смотреть на твои страдания! Ты поедешь со мной, — безапелляционным тоном заявила Кристина.
— Куда же? — изумился СашЕнька.
— На Бали! Я лечу туда с Петечкой, а ты летишь вместе с нами!
Воропаев хотел что-то возразить безумно колкое, но вдруг подумал, почему бы и нет. Возможно, Бали позволит забыть того, чье имя нет-нет, да и всплывало в подсознании, вызывая щекотку в районе солнечного сплетения.
Он больше не упирался, собрал чемодан, привел себя в порядок, насколько это было возможно, и вместе с сестрой и ее бойфрендом прибыл в аэропорт.
На Бали он провел целый месяц, и постепенно ему наскучила экзотическая еда, ловля бабочек, на которую его «присадил» Петр, и дышащие маткой подруги Кристины. Вообще он должен быть благодарен своей сестре. Он был и даже извинился за свое хамское поведение перед отъездом. Этот месяц разложил в его голове все по полочкам, и он понял, что от себя убежать невозможно. Он должен поговорить с Милко, и как можно скорее.
Во время очередной охоты на бабочек он сообщил Петечке, что ему позарез надо в Москву.
— Что же, — сказал Петя. — Надо, значит, надо!
Вообще, Петр оказался нормальным парнем. Чем больше Александр с ним общался, тем больше его удивляло, что вообще связывало его взбалмошную, легкомысленную сестру и такого парня, как этот Петечка. Кристина, конечно, расстроилась. Она планировала провести в компании брата и бойфренда не менее полугода.
— Полгода? — изумился Воропаев. — Ты на солнце перегрелась?
— Чего тебе так срочно понадобилось в Москву? — сварливо спросила Кристина.
— Если я скажу, что у меня там неотложное дело, тебя это удовлетворит?
— Тебе что, работу предложили?
— Можно и так сказать, — уклончиво ответил Александр. Ложь была ему глубоко противна, но он хотел поскорее избавиться от своей любопытной сестры, обладающей чутьем собаки. Еще гляди, что она наводящими вопросами выудит истинную причину такого спешного отъезда, практически побега из этой райской тюрьмы. Хотя Кристина всегда была за то, чтобы как можно скорее упасть в объятия Милко и принять себя таким, какой он есть, то есть омерзительным геем, все казалось ему очень хрупким и эфемерным, и он не хотел посвящать ее в свой план.
— А что за работа?
— Нормальная. По моей специальности!
— Замечательно! Я тебе сразу сказала, что такие специалисты, как ты — на дороге не валяются!
Хорошо, что она «повелась» на эту ложь. Или же сделала вид, что «повелась». Старшая Воропаева, при всей своей легкомысленности, в отношениях с братом всегда знала, когда нужно затормозить, и отпустила его, почувствовав каким-то шестым чувством, что от этой поездки в Москву зависит его дальнейшая судьба. И она лично отвезла его в аэропорт, даже накричала на Петечку, который не хотел отпускать ее одну.
Прямо из аэропорта он помчался к дому Милко, ощущая, как в районе солнечного сплетения разверглась пропасть. Нет, он ничего не забыл, и его по-прежнему волнует этот югослав. Волнует — не то слово, его штормит даже хуже, чем раньше!
Он долго думает, прежде чем нажать кнопку домофона. А вдруг Милко не один? Воропаев поискал знакомые окна. Если он не ошибся в количестве окон справа — то в них горел свет.
И все же он нажал кнопку. Что же он, зря потратил полжизни на перелет, чтобы теперь, трусливо поджав хвост, он уползет в свою нору? Не быть этому! Наконец-то он покажет
этому чертовому балканцу, как красть его сердце! Но ноги предательски дрожат…
Палец тянется к кнопке. Звонка он не слышит, но ясно представляет себе, как Милко говорит с этим невыносимо тягучим акцентом «кто это? Пойду посмотрю»…
И тогда…
Что тогда — Александр не знал. Он нажал кнопку еще и еще. Но в квартире не было признаков жизни. Никто не подошел к домофону, не посмотрел на экран и не сказал «ах, это ты, Шурик… Негодный мальчишка! Где же ты шлялся до сих пор?»
Позвонив еще несколько раз, в несколько подходов, Александр немного разочаровался. Куда это запропастился Милко? Если он подался в клуб — то его не будет дома до утра. А ночевать в своей машине Александр не собирался, хоть она и удобная. И потом, ну что он ему скажет? Здравствуй, Милко, я приехал? Но нужен ли он ему до сих пор, или Милко и думать забыл о его существовании — вот вопрос, который гвоздем засел в мозгу. И СашЕнька решил временно «отползти», подготовиться и снова приехать. А пока он подался в свою спасительную нору — огромные аппартаменты в тихом уголке центра Москвы.
Едва переступив порог своей квартиры, Александр услышал звонок квартирного телефона.
— Милко! — вырвался из груди радостный вопль. Он бросился к аппарату. Но это был не Милко. Это был директор Федеральной антимонопольной службы.
— Александр Юрьич, извините, что звоню вам поздно и не в рабочее время, но у меня нет вашего мобильного телефона, а дома вас долго не удавалось застать. У меня к вам предложение! Могли бы вы заехать ко мне в правление, скажем, завтра к одиннадцати часам?
— Да, конечно, — ответил СашЕнька. — Могу я узнать о причинах?
— Завтра все узнаете, — сказал директор. — Доброй ночи! Еще раз извините за поздний звонок!
Александр умирал от любопытства, но расспрашивать посчитал для себя бестактным. Он принял душ, лег в кровать с телефоном и написал смс: «Я был у тебя, но тебя не было дома. Нам нужно поговорить. Встретимся?»
С замиранием сердца он ждал ответ. Но телефон молчал.
Директор ФАС был мил и любезен, попросил секретаршу приготовить две чашки кофе и пригласил Воропаева к столу. Александр пил превосходный эспрессо без сахара и молока, и вел ничего не значащий «смолл ток». Конечно, с этим человеком он неоднократно встречался на светских раутах и имел общих знакомых.
— Итак, к делу, — наконец попросил он, когда ему надоел ничего не значащий треп. — У меня очень мало времени.
— Я хотел предложить вам работу, — сказал директор ФАСа.
— Работу? — слегка приподнял бровь Александр Юрьевич. Но набивать себе цену не имело смысла, конечно же, все обо всем уже знали.
— И вас не пугает причина, по которой меня уволили?
— Меня не интересует причина, Александр Юрьевич, — сказал он с нажимом на слово «причина». — Иванов идиот последний, если упустил такого ценного сотрудника, как вы.
— И какую же работу вы мне хотите предложить?
— Пока рядового финансового аудитора. Но с перспективой карьерного роста! Как только для вас появится подходящая должность — вас сразу же повысят. Только одно условие! К работе вы должны приступить прямо завтра! Вы согласны?
Воропаев долго не раздумывал.
— Да. Я согласен!
— Вот и отлично. Приезжайте завтра к восьми, я лично вас введу в курс дела.
Мужчины пожали друг другу руки, и Александр уехал. Он испытал облегчение — по крайней мере, он надеялся, что здесь до его личной жизни не будет никакого дела. И еще, он с осторожностью подумал, что новый шеф ему понравился, как человек.
Он снова не поехал к Милко. На вторую попытку ему нужно было набраться мужества, но его не было, и он ругал себя за это. И еще ругал за то, что у него не хватило мужества поехать без мужества.
На следующий день ровно в 8 утра он был на рабочем месте. Зашел к шефу узнать, где его рабочий кабинет и какие у него будут обязанности.
— Я очень надеялся, что вы согласитесь на эту неприметную для вас должность, Александр Юрьич, потому что нужно провести аудит одной компании. Аудит должен был проводить один товарищ по фамилии Дагаев, но у него личные неприятности, повлекшие за собой проблемы со здоровьем. Его жена застукала с любовницей, ему пришлось удирать по водосточной трубе, с которой его угораздило свалиться. К сожалению или к счастью, он сломал ногу. Сейчас объясню, почему к счастью. Компания вам хорошо известна — это «Зималетто», держателем акций которой вы являетесь. Я хочу, чтобы аудит провели именно вы. Не знаю почему, мне Дагаев всегда казался каким-то легкомысленным, а вы принципиальный и неглупый человек, у вас хорошо развита интуиция, вы хорошо разбираетесь в людях. Таким образом, сегодня заедут два адвоката за вами, вы поедете с ними. Это представители компании «Никамода», которая хочет получить долг «Зималетто». Вот ваше удостоверение.
Он выложил на стол красную книжечку. СашЕнька находился в каком-то ступоре. Не потому, что новый шеф собрал на него досье, а потому, что сама судьба подталкивает его
в объятия к разговору к Милко! Черт, а он совсем не готов! Он ничего не смог придумать по той простой причине, что он не знает, как к этому отнесется сам Милко! Он чувствовал, что должен поговорить, но нужен ли был этот разговор самому Милко? Как в замедленном кино, он потянулся к удостоверению. Все правильно, его фотография, должность инспектора антимонопольной службы. Даже не удивила скорость изготовления этой «ксивы.» Он закрыл удостоверение и спрятал его в нагрудный карман пиджака.
— Хорошо. Вы получите подробный отчет о проделанной работе.
Александр зашел в мужской туалет. Ему понравилось, как он сегодня выглядел. Поблагодарил небо за привитую покойным отцом привычку не экономить на костюмах. Сегодня в честь первого рабочего дня он надел белоснежную рубашку и черный галстук с розовыми разводами, который вкупе с белой рубашкой прекрасно оттенял его темные глаза. Единственное, чего он не сделал утром — не побрызгался своей любимой туалетной водой, и с позволения нового шефа отлучился ненадолго в сетевой магазин парфюмерии, где приобрел аналогичную бутылочку. Снова наведался в туалет, и щедро полился этой водой.
В назначенное время за ним заехали эти два персонажа. Адвокатами их называть можно было с большой натяжкой. Дешевые синтетические пиджаки, на одном из них он еле сходился, потому что он был весьма плотного телосложения, на другом были короткие брюки, открывающие красные носки. Они представились Борисом Филиным и Борисом Рулиным и повезли СашЕньку в Зималетто в старом обшарпанном и прокуренном такси, и к тому же не заплатили водителю всю сумму. На входе в офис всю эту прекрасную компанию встретил Потапкин. Он встретил его, как родного, а на адвокатов обрушил всю свою охранную сноровку.
— Куда? — зарычал он на адвокатов. — А вы проходите, Александр Юрьевич, — в мгновение ока изменившимся елейным голоском добавил он. — Совет директоров уже начинается, только вас ждут!
Совет директоров? А почему он не в курсе? Или у него провалы в памяти? Он наморщил лоб. Нет, ни о каком совете он не знал! Следующий запланированный совет должен быть в марте, через полгода.
— Эти господа со мной, — сказал он Потапкину. Тот учтиво подвинулся, освободив им дорогу. Хорошо инспектировать свою собственную компанию, даже новой «ксивой» светить не пришлось.
Когда они «высадились» на нужном этаже, СашЕнька вздрогнул. Весь «шабаш ведьм» был в полном составе на ресепшен. Это было презабавно — прямо с порога увидеть живое воплощение своего сна. Правда, воплощение не сулило ничего хорошего.
— Александр Юрьевич, — сказала одна из них, та, которую расколдовали секретным СашЕнькиным компонентом. — Она казалась какой-то растерянной, будто его визит выбил ее из колеи. А вы к кому? — пролепетала она адвокатам, стараясь скрыть свое замешательство.
— Эти господа со мной, — сказал Воропаев. — Я сегодня с другой миссией.
Он вытащил свою «ксиву» и показал Пушкаревой. Это ее добило окончательно, но помощница Андрея очень старалась взять себя в руки.
— А на совете директоров вас не будет? — спросила она.
— Во-первых, я не знал ни о каком совете. Разве это не ваша обязанность, как помощницы Андрея оповещать меня о готовящихся советах?
— Я забыла, — пролепетала она. Легкий румянец залил ее щеки.
Воропаев прищурился.
— Мне кажется, вы забыли специально.
— Почему вы так решили?
— У меня интуиция.
И да, еще я хорошо разбираюсь в людях!
— Ваша интуиция вас подвела! Я действительно забыла!
— Ладно, оставим это, — раздраженно сказал Александр. — Сначала я хотел бы поговорить с Андреем. Если можно, наедине. Перед советом.
— Хорошо, я скажу ему, — ответила Пушкарева и удалилась, покачивая бедрами в какой-то юбке нелепого покроя.
— А нам что делать? — спросили адвокаты.
— Посидите в баре, выпейте кофейку, — мотнул Александр головой в сторону бара. Адвокаты переглянулись и пошли к барной стойке. Платить за кофе в их планы явно не входило.
«Ладно», — немного раздраженно подумал Воропаев. — «Разберусь с ними потом.»
Воропаев, не дожидаясь появления «Пушкарицы», как он ее прозвал, отправился в кабинет к Андрею и застал того за просмотром каких-то бумаг.
— Привет, — сказал он, — пожав руку Александра. Он смотрел на него, не зная, как реагировать на его появление. Кажется, здесь что-то затевается за СашЕнькиной спиной? Его явно не ждали! Конечно, Андрей может и не знает, что Александр Юрьич приехал с такой благородной миссией, но все же.
«Очень любопытно, что здесь, черт возьми, происходит», — подумал Воропаев.
Воропаев уселся на место Андрея и крутанулся в кресле.
— Ты, кажется, мне не рад? Я нарушил твои планы? — спросил он с улыбочкой.
Андрей наморщил лоб и снял очки, потер переносицу.
— Видишь ли, Саня… Я… решил провести совещание только с отцом. Он внезапно потребовал отчет о провалившейся коллекции и о наших дальнейших планах. Прости, что не посвятил тебя в курс дела.
— Только меня? А остальных акционеров?
— Их тоже. Никто ничего не знает, только отец. Он уже ждет меня в конференцзале. Еще какой-то ФАСовец должен сегодня навестить меня с визитом! Только этого мне еще не хватает для полного счастья!
— ФАСовец — это я, — сказал Александр и небрежно бросил «ксиву» перед Андреем на стол. Тот взял, развернул ее, и конечно же, «прифигел». Корочка произвела на Андрея эффект, Воропаев наслаждался увиденным. Он еще толком не начал работать, а работа уже приносит ему неожиданные бонусы. Приятно было «потроллить» Жданова.
— Ошеломиссимо, — только и сказал Жданов. — Как же тебя угораздило?
— Мне предложили работу в ФАС. На небольшую должность с перспективой роста. И так получилось, что коллега, который должен был ехать в Зималетто, заболел. Я его заменяю.
— Что же, наверное, это и к лучшему, — сказал Жданов. — У меня для тебя две новости. Одна хорошая, а другая… Впрочем, сам увидишь. С какой начать?
— С хорошей, конечно же.
— Тогда вот.
Андрей протянул ему две папки — желтую и черную.
— Если хочешь хорошую новость — начни с желтой. Пока ты изучаешь — я пойду к отцу, скажу ему, что наш мини-совет начнем, когда ты закончишь. Можешь к нам присоединиться, раз уж приехал. Как акционер, а не ФАСовец. Принести тебе кофе?
— Пожалуй, — пробормотал СашЕнька, просматривая бумаги в желтой папке. Он не услышал, как Андрей покинул кабинет, а немного позже в кабинете появилась вторая «медуза Горгона» с чашечкой кофе на подносе. Воропаев вздрогнул и с опаской принял от нее «волшебный эликсир». Каждый раз, когда СашЕнька видел одну из них, у него шерсть на холке вставала дыбом. «Медуза» это почувствовала и поспешила удалиться.
Он взял чашечку и углубился в чтение. Чем больше он читал, тем больше удивлялся, зачем вообще нужен был этот аудит. На бумаге все было хорошо, рыба плавала и активно размножалась, то есть продажи росли в геометрической прогрессии. Он закончил с желтой папкой и приступил к черной. Здесь все было не так радужно, вернее — вовсе не радужно. Компания после провала коллекции понесла огромные убытки, нахваталась кредитов, оказалась на грани банкротства, и чтобы этого избежать — Андрей заложил компанию «Никамода», владелицей которой являлась… Пушкарева. В данный момент Пушкарева требовала вернуть свои деньги через этих мутных адвокатов.
Александр присвистнул. Честно, он не знал, как реагировать. Как реагировать на то, что компания, которой ты владел — больше тебе не принадлежит? Андрей все отдал этой «королеве ведьм».
Странно, но Воропаев не испытал такого уж сильного потрясения и земля не разверглась под его ногами, увлекая того прямо в метро. В глубине души он признавал, что для Андрея это был лучший выход. Но он не доверял Пушкаревой, в отличие от Андрея. Впрочем, моментального выхода из создавшейся ситуации он не видел. Теперь все зависит от Пушкаревой. Он сначала решил поговорить с ней, но потом отвергнул эту мысль. Он не доверял ей. Видимо, с компанией придется распрощаться, или он подумает, что с этим всем делать. Придется, видимо, обращаться к адвокатам, чтобы отбить компанию у Пушкаревой, только нормальным адвокатам.
Когда зашел Андрей, он посмотрел прямо в его глаза. Жданов ожидал «приговор» Воропаева.
— Что скажешь? — спросил он.
— Что скажу… Ты думал, что я спрошу, как ты докатился до жизни такой? Прости, но это банально. Спрошу только, с какой папочкой ты собирался выступить перед отцом?
— С желтой, — сказал Андрей.
— Мда, от черной старика бы явно хватил инфаркт. Я так понимаю, что и для аудита ты припас эту желтенькую папочку?
— Именно так.
— В таком случае, зачем ты мне подсунул это?
Воропаев небрежно швырнул черную папку на стол.
— Я хотел, чтобы ты знал правду.
— Но зачем?
— Хочешь верь, хочешь, нет, но я изменил свой план с твоим появлением. Я считаю, что если ты будешь знать правду, дело не получит дальнейшую огласку.
Александр заулыбался.
— Ты решил, что я сделаю нужный тебе отчет?
— Именно так.
— Ты слишком самоуверен!
— Послушай, Саня, — быстро заговорил Андрей. — Я вытащу компанию! Мне банально не хватило времени! Уверяю тебя, новая коллекция покроет все убытки! Я буду работать и день и ночь, только бы вытащить компанию!
— Почему ты так уверен в том, что у тебя это получится? Ты настолько доверяешь
этой ведьме Пушкаревой?
— Она вернет компанию! У меня с ней был уговор, что когда «Зималетто» рассчитается с долгами, все откатывается назад!
— Во-первых, с чего ты решил, что она откатит все назад, а во вторых — что это вообще произойдет? За какой срок ты решил вернуть компанию?
— После выпуска новой коллекции! Если бы ты видел новые отшитые модели, ты бы сам все понял! Маэстро был в ударе и превзошел сам себя! А я купил самые лучшие ткани для него, только бы он работал! Кстати, отец тоже хочет посмотреть модели, и я договорился провести для него мини-показ! Так что все увидишь сам!
Ооо, на «маэстро в ударе» СашЕнька отреагировал гораздо острее, чем на практическое банкротство компании! Эти слова неприятно кольнули в области сердца.
— Что ж так, — криво улыбнулся Александр. — У Милко
кто-то есть новое вдохновение?
— Я не в курсе его личной жизни, но это уже подтвержденный факт! Так что скажешь?
— За какие шиши ты купил ему дорогие ткани?
— Екатерине удалось взять большой кредит на «Никамоду».
Хорошо, допустим, эта «королева ведьм умеет втираться в доверие к людям…
— Еще один вопрос, — медленно произнес Александр. — Это из-за этого уволился Ветров? Я имею ввиду, из-за ваших махинаций с Пушкаревой?
— Нет. Ветров уволился гораздо раньше и из-за своих личных амбиций! Саш… Мне очень нужно знать твое решение! Отец нервничает, а у него давление! И потом, меня мама убьет!
Это прозвучало так растерянно и по-детски, что СашЕнька хмыкнул. Кто-то, а мама точно Андрюшу и пальцем не тронет и всегда будет на его стороне.
— Не убьет, — сказал он. — И знай, что в кристальную честность твоей помощницы я не верю!
— Ты ее не знаешь, Сань! Это уникальная женщина! У нее принципы, воспитание, она никогда не возьмет того, что ей не принадлежит!
«Еще бы… С таким-то секретным компонентом…»
— Андрей… Это все слова! Давай сейчас не будем об этом, дело все равно сделано! Я понимаю, что у тебя не было выхода, но отдавать компанию первой встречной… Почему ты ни с кем не посоветовался?
— Я знаю, что делаю, — упрямо повторил Андрей.
— Хорошо, сейчас я сделаю, как ты хочешь. Сделаю вид при твоем отце, что дела компании идут хорошо, как в этой веселой папочке! Только обещай мне, что мы вместе потом подумаем, как выйти из этого положения!
— Мы, конечно, подумаем… Только все равно лучше из того, что я сделал, придумать нельзя!
— Снова будем спорить?
Андрей молча мотнул головой. Воропаев взял желтую папку, ободряюще хлопнул Андрея по плечу и первым прошел в конференц-зал. Там присутствовал старший Жданов и Пушкарева.
— Здравствуйте, Павел Олегович! — поздоровался он со старшим Ждановым. — Вот, ехал мимо, дай, думаю, заеду в родную компанию, узнаю, как идут дела!
— Андрей, а ты что же, не сообщил, что у нас будет совет?
— Не сообщил, — сказал Андрей, поглядывая на Воропаева. — Я не сообщал об этом никому из акционеров. Это же неформальный совет, только с тобой.
— Хорошо, но ты же не возражаешь о присутствии Александра? Мне кажется, ему полезно узнать о делах в компании!
— Конечно, нет, папа!
— Тогда, не вижу смысла больше терять время. Начинай, Андрей.
— Прошу вас, Екатерина Валерьевна, — обратился Жданов к своей помощнице.
Александр попросил разрешения закурить сигару и он начал слушать доклад, подумав при этом, что если бы он не видел настоящих цифр, вполне бы купился на эту лажу. Пушкарева мастерски обращалась с цифрами. Жданов-старший, ожидаемо, и «купился».
— Что же, — сказал он. — Я рад, что дела у нас идут очень хорошо. Я горжусь тобой, Андрей! Ну, а теперь на показ? Жалко, что мамы нет! Она бы с удовольствием посмотрела на новые шедевры Милко.
Воропаев видел, что эта фраза о гордости отца не доставила радости на лице Андрея. Он просто кивнул головой, без улыбки. Ну, вот и момент истины. Сейчас он увидит свою любовь. И пофиг, как он отреагирует. Дальше будет видно.
Пушкарева, собрав свои листы, удалилась, а мужчины расселись на стульчиках около подиума. Но время шло, а показ никто так и не начал, хотя Воропаев явно слышал голоса за импровизированными «кулисами».
— Ну, что там происходит, Андрей? — спросил Жданов-старший, когда всем надоело ждать. — Нужно поторопить Маэстро.
— Я пойду посмотрю, — ответил он.
— Нет, позволь это сделать мне, — вдруг выпалил СашЕнька. — Я его сам потороплю!
— Ну, пожалуйста, — слегка удивленно ответил Андрей и сел на место.
СашЕнька направился «за кулисы». Когда он протянул руку к шторе — сердце практически остановилось. Он отдернул занавеску — и увидел Милко. Он смотрел испуганно, явно нервничал, а окружающие его модели утешали и гладили его по голове. С появлением СашЕньки он всех отшвырнул от себя и вскочил на ноги.
— Шурик! Негодный мальчишка! Где же ты был-то все это время?
***
