На грани

Сидя на софе, устроив ноутбук на маленьком столике, Эл, как и всегда, проверял новостные сводки. По большей части, увы, вместо действительно существенной информации писали о том, что Кира — мессия, посланный на землю ради всеобщего блага и искоренения преступности. И кто только сочиняет эту чушь? «Кира — Новый Бог, которому стоит молиться, ведь только он в состоянии навести порядок и очистить мир от скверны порока и человеческих отбросов»… Ну явно ведь, какой-то полоумный фанатик писал, не иначе! «Методы Киры, хоть и негуманны, но стоит верить фактам: статистика преступности за последние три месяца снизилась на двадцать семь процентов. Это немыслимые показатели для всего мира, так стоит ли полиция тех денег с наших налогов, которые мы, добропорядочные налогоплательщики, платим ежемесячно?» — уже более прагматичный подход — камень, брошенный в огород всех сотрудников правопорядка. «Сенсационный материал! Только у нас! Откровения Киры. Он самолично поведал нам о своих идеях и целях на будущий год! Переходи по ссылке ниже.» — такого рода сообщения отправлялись ежедневно во все новости, ими пестрили все паблики, и, кажется, у Рьюзаки от этого объема лже-Кир так же сильно начинало пестрить в глазах. Кира имел поклонников, фанатов и фанатиков. Наравне с людьми, осознающими, что каждая жизнь, будь это даже жизнь убийцы и вора, имела свою цену, были и те, кто свято верили в то, что благодаря Кире мир избавится ото зла. К сожалению, они совершенно не хотели думать о том, что без тьмы не бывает и света. А Кира, искоренив всех преступников подобным образом, и сам окажется последним из них. Рьюзаки украдкой кинул взгляд на сидящего неподалеку на кровати Лайта, мерно переворачивающего страницы учебника по юридической психологии и изредка отпивающему из кружки свой черный кофе. Сейчас, полностью погрузившись в чтение, Лайт выглядел обычным студентом, готовящимся к семинару; и лишь стальная цепь и наручники, сковывающие их между собой, доказывала обратное. Тихий вечер, плавно переходящий в ночь, выглядел на удивление спокойно. В груди закрадывалось неприятное ощущение, что это — лишь затишье перед бурей, но даже если это действительно было так, тихий вечер того стоил. В очередной раз перемешав свой переслащенный чай чупа-чупсом, Рьюзаки сделал глоток, прикрыв глаза от удовольствия. Тепло, разливающееся по телу, немного разморило; подавив зевок и сладко потянувшись, Рьюзаки пообещал себе, что прочтет последнюю новостную сводку о Кире — стараясь при этом не думать о реальном подозреваемом Кире, так увлеченно читающим о профайлинге, и время от времени заставляющим кадык дергаться, просто-напросто глотая чай. Склонив голову и поднеся большой палец ко рту, Рьюзаки задумчиво смотрел на Лайта. Что было бы, познакомься они при иных обстоятельствах? Возможно, Лайт пошел бы по стопам отца, и они пересеклись бы на какой-нибудь конференции. По интернету. С фальшивыми именами, голосами и внешностью, скрытой под белой литерой на черном фоне. Не самые приятные перспективы. Но вот она — реальность. Да, пусть и странная: детектив и подозреваемый, кто же сочтет это адекватным. Наверняка, в книге по юридической психологии, которую читал Лайт, об этом тоже было. Рьюзаки знал, что было. Только вот это знание совершенно не помогало вовремя отвести взгляд, чтоб не смотреть на каштановые волосы Лайта, опрятно уложенные даже под вечер. Если бы он не был Кирой, если бы не был прикован цепью… Впрочем, тогда об их реальном знакомстве не шло бы и речи. Да и чего бы вдруг он, Рьюзаки, вообще стал думать о чем-то в подобном ключе? Читает себе подозреваемый по делу Киры, и пусть. Рьюзаки нервно отвел взгляд, вновь пытаясь погрузиться в информацию по делу Киры: на его ноутбук правительством Японии были отправлены важные, облачающие, по их мнению, улики, требующие немедленного рассмотрения. Скачав и открыв нужные файлы, пробежавшись по ним взглядом и поняв, что всё это — лишь размазывание слов по бумаге, а не что-то стоящее внимания, Рьюзаки поддался порыву, открывая сохраненную на ноутбуке папку, в которой хранилась куда более интересная информация. По делу Киры, разумеется! Досье Лайта. По-настоящему теплые и несколько милые фото обыкновенного парня. Последние, сделанные совсем недавно, изображали их на теннисном корте в вузе: сосредоточенный, волевой, просчитывающий каждый удар. Разумеется, Рьюзаки позаботился, чтоб ни одной из фотографий с его изображением не слили во всемирную сеть, подчистив всевозможные фото восторженных студенток до того, как те успели опомниться, но он сам не смог устоять против слабости иметь фото на память. И пусть подписаны они были, как улики. Кому есть дело до этих условностей?

***

Не слыша некоторое время стук пальцев по клавиатуре, Лайт удивленно поднял взгляд. Теперь в комнате, к неожиданности, было темнее обычного, единственным источником света служила настольная лампа, расположенная под таким углом, чтоб лучший школьник Японии не посадил зрение, читая в темноте. К еще большему удивлению Лайта, Рюзаки и сам не заметил, как вместе с ноутбуком погрузился в спящий режим, привалившись боком к углу кресла, и — о чудо — расслабившись, спустив правую ногу на пол. Почти никогда Лайт не видел Рьюзаки спящим: тот постоянно жевал конфеты, сидел за ноутбуком и проводил собрания с членами СПК. Казалось, даже ночью, он лишь делал вид, что лежит с закрытыми глазами, на самом деле обдумывая очередной шаг в борьбе с преступностью. Теперь же Рьюзаки, в своей белой кофте и джинсах казался почти сюрреалистичным, полусидя-полулежа на софе, тогда как все нормальные люди наверняка предпочли бы удобную кровать. Да кому вообще придет в голову спать в джинсах?.. Сейчас Рьюзаки казался меньше, чем обычно. Копна спутанный черных волос падала на глаза — Миса как-то шутила, что стоит подарить ему заколки, возможно, в этом действительно что-то есть.       Такой хрупкий, словно тронешь — и разобьется. И это парень, по слухам владеющий несколькими видами единоборств. Что уж говорить, Рьюзаки был гораздо более похож на кабинетного детектива, чем на оперативника. И оттого теперь еще больше хотелось его защитить. Поймав себя на этой мысли, и тут же сравнив с Ватари, Лайт не смог сдержать улыбки. Взяв с кровати коричневый флисовый плед и расправив его, убирая складки и заломы на ткани, Лайт осторожно, почти на цыпочках, направился к Рьюзаки, изо всех сил стараясь не издать ни одного лишнего звука. Пришлось придерживать цепь от наручников, чтоб та не сильно звенела, отпугивая чуткий сон детектива. Едва ощутимыми движениями укрывая корпус и ноги Рьюзаки, осторожно подоткнув плед сбоку, Лайт и представить себе не мог, что вблизи бледная кожа парня видна еще более отчетливо. Казалось, Рьюзаки был словно Белоснежка из сказки: иссине-черные волосы и мертвенно-бледная кожа. Интересно, он любит яблоки? Лайт наверняка спросил бы его об этом, не знай о том, что и Кира каким-то образом тоже связан с этим фруктом. Услышать же от Рьюзаки, в связи с этим вопросом, что его шансы на звание Киры повысилась еще на три процента, крайне не хотелось. Отходя от кресла и осторожно выключив свет, давая комнате погрузиться во мрак ночи, Лайт обернулся. — Спасибо, Лайт-кун, — послышалось тихое и сонное. — Спи, — так же прошептал Лайт, боясь ненароком спугнуть тот уют и покой, хоть ненадолго воцарившийся в их маленьком опасном мирке.