На грани

      После ужина, когда, казалось бы, до настоящего вечера еще есть несколько часов, Рьюзаки с удивлением отметил, что Миса-Миса, вопреки обыкновению не так сильно пытается отвлекать полицейских от работы своей пустой болтовней, в то время как Мацуда, напротив, летает в облаках еще больше, чем, казалось бы, это возможно в принципе. Когда Мацуда, по просьбе Рьюзаки, принес им с Лайтом напитки — самим им, из-за цепи, сделать это было немного затруднительно, не обжегши всех вокруг в радиусе километра кипятком, вид его был отстраненным. Но то, что произошло дальше, нанесло Рьюзаки еще более неизгладимую психологическую травму: отпив свой, как он думал, переслащенный приторно-сладкий чай, он, поперхнувшись и начав отплевываться, с удивлением обнаружил, что в этой чашке — черный кофе Лайта, который тот попросил, чтоб немного взбодриться. — Мацуда! — ругнулся Рьюзаки, тут же освобождая ириску из плена фантика, и кидая её в рот. — Твоим разумом овладел Кира, и ты решил таким образом убить меня? Чуть вздрогнув от испуга, Миса резко обернулась, глядя на оторопевшего Мацуду, чья краска на лице почти сошла на нет. Маленькие кулачки девушки сжались, лоб нахмурился, а губки надулись от обиды. Она уже была готова раздаться тирадой о том, что Рьюзаки вообще не имеет права так вести себя с подчиненными, и если он так хочет чай, то мог бы и сам подняться со стула, к которому прирос за эти часы, и пройтись на кухню. Но встретившись взглядом с Мацудой, отчего-то промолчала.        — Н-нет, — оторопело отрицал парень, уже схватив салфетки и, не взирая на тихие смешки Лайта, сидящего в метре поодаль, промакивая ими разлитый кофе. — Я прошу прощения, Рьюзаки! Этого больше не повториться, обещаю. Дай мне семь минут, Лайт, я заварю и принесу тебе новый. Обидно получилось, конечно… Лайт, которого искренне забавляла вся эта ситуация, а тем более поведение детектива, блаженно смакующего очередную конфету и ворчащего что-то себе под нос, остановил Мацуду, заявив, что ничего страшного не случилось, и ему вполне хватит и того кофе, что остался в чашке. Под неловкий ропот юного полицейского и несколько грубое возмущение Мисы, считающей, что Рьюзаки — лентяй, физическая подготовка которого, в отличии от Мацуды, оставляет желать лучшего, остатки пролитого кофе были убраны, а Лайт сделал первый глоток теперь уже своего напитка. — Не думал, что Лайт-кун такой небрезгливый, — подколол всё никак не успокоившийся Рьюзаки, злящийся более на отсутствие подвижек в деле, чем на что-то более иное. — В твоей комнате был почти идеальный порядок. — Я умею удивлять, — неожиданно добродушно ответил Лайт, прекрасно замечая переглядки Мацуды с Мисой, и оттого еще более потешаясь над тем, как порой слеп самый лучший детектив мира. Именно в этот момент в его голове и родилась интересная, по его мнению, идея, которую он вскоре озвучил: — К слову, мы так мало знаем друг о друге. Живя длительное время вместе и будучи — в нашем случае буквально! — связанными друг с другом, хотелось бы узнать поближе о тех, кто рядом. — Я не поведусь на эту дешевую уловку и не назову тебе своё имя, чтоб ты, или твоя подельница, прикончили меня, — ответил Рьюзаки, не поведя и бровью, в то время как Миса уже готова была вновь разразить скандал из-за голословных обвинений. Лайт, однако, уже предвкушающий реакцию на его предложение, пропустил сказанное мимо ушей, всем своим видом показывая, что так просто, зарывшись по уши в документацию, детективу не отделаться. — Моя мысль состояла не в такого рода откровениях, — хотя я и не был бы против, видит Бог, — но мы могли бы просто пообщаться. Найти общие темы для разговора. Кто знает, вдруг что-то совпадет. Я, к слову, ничего не знаю о Мацуде, кроме того, что он только что окончил полицейскую академию. Может, ему нравится темпура, или же сукияки, а я даже не в курсе. Объясняя на пальцах банальные, казалось бы, вещи, Лайт всё больше и больше убеждался в том, что с социализацией у Рьюзаки еще хуже, чем предполагалось. Мацуда, нервно и явно заинтересованно, уже догадался, в чем дело; что говорить о Мисе — только не прыгающей от восторга на тему двойного свидания, и готовой на что угодно, лишь бы не сидеть, скучая, взаперти в четырех стенах. За прошедшие несколько дней, отношение Мисы к парням изменилось: всё более проводя, как бы невзначай, время с Мацудой, она постепенно переставала быть столь навязчивой к Лайту, которого подобный расклад более, чем устраивал. Что до Рьюзаки, здесь чуда не произошло, и Миса как считала его ненормальным извращенцем, так и продолжает считать. — Предлагаю через час встретиться в гостевой комнате. Закажем суши, выпьем мраморную содовую. — Лимонад? — впервые за долгое время переспросил Рьюзаки, не очень хорошо знающий японские напитки. — Да. Он сладкий, тебе понравится! — тут же радостно ответил Мацуда. — Отличная идея, Лайт. Я принесу. — А я тебе помогу, — тут же вызвалась Миса, чуть ли не сияя от восторга от задуманной затеи. Теперь, благодаря этому, она могла чуть больше времени побыть наедине с Мацудой. И пусть она еще не была уверена, каков этот парень, она была рада представленной возможности узнать получше. Едва ли за Мацудой и Мисой закрылись двери, Рьюзаки, прокрутившись на стуле, отчего по неосторожности закрутив и цепь, неуклюже встал, распутывая, спросил у Лайта: «И что ты устроил?» — Я ведь уже объяснил. — Нам нужно работать, Лайт-кун. — Не будь таким ханжой, нет никаких новых материалов по делу. К тому же, возможно после того, как наш мозг переключится на что-то другое, вернувшись к делу мы сможем заметить то, что проглядели ранее. — Потянувшись и закрыв ноутбук, Лайт уже предвкушал, как Миса будет рассказывать истории о своём становлении моделью, причем не те сухие выжимки из биографии, а что-то цепляющее своей живостью. — Неужели господин Эл так боится парного свидания? — Прошу прощения? — и без того большие и выразительные глаза Рьюзаки стали еще более огромными. Сказанное Лайтом явно пугало его, едва ли не вводя в ужас. — Мы будем сидеть по двое, есть суши, пить лимонад и разговаривать, делясь маленькими историями из жизни. Разве ты не заметил, как Мацуда смотрит на Мису? Мне очень повезло, что она переключилась. Он готов на руках ее носить, лишь бы обратила внимание, а она… -… будет манипулировать им, как и все преступники, — отрезал Рьюзаки. — Так вот, чего ты боишься, о великий детектив? — уголки губ Лайта дрогнули. — Не все и не всегда пытаются водить тебя за нос. — Но с вероятностью в сорок три процента произойдет именно это. К тому же, — до Рьюзаки медленно начинал доходить смысл сказанного. — Если ты сказал, что свидание парное, то это ведь значит, что ты, — Рьюзаки не мог подобрать слов от волнения, начав нервно кусать губу, — ты хочешь сказать, что приглашаешь на свидание меня? — Уже пригласил, вообще-то, — подойдя к Рьюзаки поближе и поправив спутанные волосы, Лайт мягко улыбнулся. — Не стоит так переживать: мы просто поделимся какими-то милыми или дурацкими историями о себе, возможно поиграем в «Я никогда не…», и это не будет означать, что ты должен раскрывать свою личность или действительно секретную информацию. Скажешь, какую музыку любишь, есть ли у тебя хобби, помимо разгадывания загадок. В следующий раз, возможно, мы могли бы пойти на квест, или устроить его самостоятельно. Конечно, Миса и Мацуда будут распутывать его целую вечность, но это ведь и не важно. Как громом пораженный, Рьюзаки пытался подобрать слова для терзающего его вопроса, но так и не найдя нужных, выпалил первое, что пришло на ум: «Ты подтверждаешь, что мы встречаемся, и мы будем смотреть фильмы про любовь, дарить друг другу ненужные безделушки и целоваться?» Искренне рассмеявшись в ответ и похлопав Рьюзаки по плечу, Лайт предложил на сегодня остановиться на закусках, лимонаде и посиделках два на два. — Но если захочешь, после двойного свидания мы вполне могли бы устроить и более приватное, — вкрадчиво прошептал Лайт на ухо парню. — Боюсь только, Ватари не будет слишком понравится слышать всё это. А сейчас, идем. Поможешь выбрать одеколон. Оценив полный недоумения и искреннего интереса взгляд Рьюзаки, Лайт понял, сколь многому ему еще только предстоит научить лучшего детектива.