Devil’s pet

Она не понимала, как и откуда из горла вырвался крик, почему ногти вцепились в руку полумертвого Олега, будто ища спасения.  Очнулась лишь тогда, когда профессор сжал ее плечи.  — Как вы себя чувствуете? - обеспокоено спросил мужчина.  Придя в себя, девушка увидела, что сидит на диване в гостиной, раскачиваясь вперед назад и резко двигая головой, будто стараясь пробить лбом невидимую стену.  — Олег…Он был там, говорил со мной. Почему вы не сказали, что он умирает, почему? - начав предложение шепотом, Анна закончила его истеричным вскриком, который мигом окончательно вернул ей ясность сознания, помогая избавиться от дрожи по всему телу.  — Милая, у вас был нелегкий день, эти потрясения вызывали приступ. Вы все это время находились здесь - голос профессора ощущался, как мёд, обволакивающий тревогу и страх, превращая их в умиротворение.  — Что с ним на самом деле? - после того, что она сделала с Олегом, доверия к себе не осталось совсем.  — Отделался испугом и парой синяков. Вы, хоть и были в чрезвычайном гневе, не так уж и сильны. Вспомните, ведь молодой человек намного крупнее вас. - Воланд улыбнулся ей уголком рта, что уже не казалось ухмылкой. Скорее, ощущалось, как искреннее беспокойство.  — Спасибо - неожиданно произнесла девушка и крепко обняла его, словно пытаясь отдать все пережитое мужчине, оставив себе лишь чувство безопасности.  Искреннее ли только? Ведь не может разум критично оценивать ситуацию, когда резкий скачок адреналина сменяется тишиной и покоем. Пережитый почти животный ужас в противовес себе вызывал настолько же сильные положительные эмоции. Если бы этот баланс не поддерживался нервной системой такого сложного создания, как человек, серое вещество просто напросто бы разрушилось до необратимых последствий.  Воланд знал это и пользовался, затягивая юную душу в свои сети. Еще пару потрясений, и девочка сдастся, прильнет к тьме, а та ее не отпустит. Раздражало только то, что противная злу сила всячески мешала этому. Но что есть домыслы прелестного хрупкого создания о раскаянии и спасении, когда на другой стороне дьявол и свои собственные слабости.  — Профессор, когда я смогу поехать домой? - вопрос был задан скорее как проверка, является ли ее нахождение здесь принудительным. Но все шло на руку, ведь девушка прощупывала почву, чтобы начать ему доверять больше. Ничего не стоило ответить то, что ей хотелось услышать.  — Как только вы почувствуете, что у вас есть силы на это - пальцы мужчины скользнули по ее спине, вырисовывая на оголенном вырезом майки участке кожи узоры, в такт его словам. ***  — Отдайте мне свою свободу - профессор предложил это с такой легкостью в голосе, будто речь шла о чашке чая. — Взамен на что? - Аня подняла брови, ее карие глаза расширились от шока и скручивающегося внизу живота страха. Пальцы болезненно впились в обивку дивана.  — Покой. Вы ищите именно его, не так ли? Ваш потенциал огромен, ему лишь нужны ограничения, способные направить в правильное русло ваши способности - дьявол знал, на что давить. Мечта девушки вырваться из ада собственных мыслей и эмоций превращалась в болезненное желание как-то утвердиться в этом мире, доказать ему свою ценность. Стать той, кто смог что-то изменить и на что-то повлиять. Помимо простого человеческого самолюбия это подкреплялось сожалениями и навязанным ей чувством вины за то, что когда-то в прошлом настал момент, где она уже ничего не могла сделать.  — Мне нечего терять и некуда бежать от вас, ибо эта дорога идет по кольцу. - Анна склонила голову, от чего ее каштановые кудри закрыли побледневшее худое лицо. Девушка закрыла глаза и представила, что этот выбор - край пропасти. Нужно было прыгнуть, не раздумывая. И лишь где-то, глубоко-глубоко в сознании, мимолетно пронеслась мысль: «зачем бросаться в пропасть, не пытаясь найти через нее мост…» — Хорошо, забирайте - она подняла на Воланда глаза, сказав это так, будто не отдавала, а отчаянно кидала в него тем, чего он желал.  *** С того дня ее жизнь стала напоминать какой-то лагерь. Все по расписанию. Время, проводимое в  интернете  и соцсетях профессор ей ограничил, чтобы: «не было лишних тревог» - вследствие чего его прислуга забрала телефон девушки. Выяснилось, что в особняке есть и другие обитатели. Причудливый мужчина с фамилией Коровьев,  огромный черный кот, которого почему-то назвали Бегемотом и еще двое. Последних Анна видела мельком и не разглядела, поэтому не знала толком, как они выглядят.  Воланд сдержал свое слово и назначил ей новые препараты, которые вызывали чувство того самого: «покоя». На деле же - безразличия и невозможности противостоять тому, что из нее в миг сделали куклу, которой вертели так, как хотелось.  Прием лекарств тоже находился под строгим контролем. Но какая теперь разница?  Первые три дня Анна спала практически беспрерывно. Подорванный стрессом организм требовал восстановления. Она практически не ела, забывала, где лежат ее очки или телефон, вставала, только чтобы дойти до окна, посмотреть на потемневшие от сырости деревья и с пустой головой вернуться в кровать.  Провалы в памяти начались с первой же выпитой таблетки. Воспоминания размывались, как рисунок мелом на асфальте под проливным дождем. Ничего уже не имело значения. Жизнь стала существованием.  *** Вечером четвертого дня ее разбудил тот самый странный слуга, к которому было принято обращаться не иначе, как «фагот» или «Коровьев».  — Уважаемая, вас на ужин заждались, не кушаете совсем, так и окочуриться можно-с - потрепав Анну за плечо, почти пропел мужчина, столь эмоционально и громко, что девушка дернулась, будто над ее ухом провели вилкой по стеклу.  — Иду, иду - спустив ватные ноги с дубовой кровати на ворсистый красный ковер, она нехотя села, потирая виски пальцами.  — Вы на себя не похожи, барышня-с. Извольте проводить вас в ванную, в себя придете, от водички-то - засуетился слуга, подпрыгивая на одном месте. Анна молча кивнула и встала, рассматривая ткань его серого пиджака в клетку.  Странное ощущение, будто она тяжело душевнобольная, которой требуется постоянное внимание и опека, подкатывало к горлу. Чем-то напоминало тошноту, усиливающуюся от того, что еле пробивающееся: «я все могу сама, к чему это» - пересекало, едва не появлявшееся перед глазами: «так нужно, профессор лучше знает, что для меня лучше».  В коридоре на стенах висели картины в тяжелых позолоченных рамах, обрамленные бордовыми бархатными шторами. Каждый сюжет был связан с грехопадением человека. Вот земля разверзлась у ног паникующих жителей, а вот грешники взывают о помощи, протягивая руки к отвергшим их небесам.  — Почему тот, кто исцеляет разум, так увлечен темой не искупаемого греха? Почему эти стены… Они пропитаны безысходностью - тихо спросила Анна, поднимая глаза на высокие потолки с резьбой, находившиеся в полумраке, из-за того, что единственным источником света были восковые свечи в чугунных канделябрах.  — Мессир предупреждал, что ваше состояние становится причиной пессимистичных настроений-с. Вам так кажется, мадмуазель, это лишь следствие вашего недуга-с, не более - ответил мужчина, поправляя старомодные очки в позолоченной оправе и озорно подмигивая ей.  «Блять, хоть одно живое существо в этом доме будет со мной общаться не так, будто у меня мозг вытекает через ухо» - подумала Анна, переведя взгляд на Коровьева. На худом бледном лице было видно, что позитивное настроение собеседника она явно не разделяла. Но грубить кому-либо, находясь и так в не очень выгодном положении, девушка не хотела.  «Мессир… Почему он так назвал профессора?… «Следствие недуга» - на себя посмотри, урод клетчатый. Дергаешься, как головой пришибленный, но со мной снисходительно общаешься, будто блять я себя так веду.» - думала она, заходя за ним на лестницу из коричнево-золотистого мрамора с широкими ступенями.  То, что предстало перед ее глазами, было сложно назвать: «ванной».  Отделанное камнем в черном, золотом, бежевом и сером цвете помещение было на две трети занято купелью, по форме напоминающей неровное расплывшееся пятно. Люстра из темного хрусталя под потолком отбрасывала желтый свет бликами на огромное зеркало, под которым расположилась белая фарфоровая раковина, вмонтированная в комод из черного дерева.  — Ваша одежда-с, сударыня, в первом сверху ящичке. Все крема да бальзамы для кудрей ваших распрекрасных тут стоят. Полотенца рядом с вещичками-с. Я вас покидаю, ждем с нетерпением на ужин. - Коровьев поднялся по лестнице и закрыл за собой дверь.  Анна мысленно поблагодарила небеса за то, что ее наконец избавили от его присутствия. Она сняла с себя пижаму из тонкой ткани и белье, сложив их в плетеную корзину, стоявшую в углу.  Теплая вода приятно обволакивала тело.  Стоило только закрыть глаза, как в нос ударил резкий металлический запах.  Жидкость стала липкой и немного густой.  Девушка не хотела верить, что ей не кажется. Она зажмуривалась, считая до десяти и шепча под нос: «это не реально, это не реально, это не реально…» Купель была доверху заполнена кровью.