Окситоцин

— Нам известно, что готовится отправка крупной партии. Десятки бочек с «Мерцанием» погрузят на дирижабль в Южном порту и через Хекс-врата доставят в Ишталь и Билджвотер. Учитывая случившееся в прошлый раз, уверен, они усилят безопасность. — И какой план? — спрашивает Кейтлин, наблюдая за говорящим Экко.   Окидывая взглядом собравшихся, Экко раскладывает на столе карту Зауна и, вытащив из кармана ручку, отмечает крестом Южный порт.   — Мы перехватим груз по дороге, — говорит он, и Кейтлин не сдерживает удивления на лице.  — А сопровождение? — тут же задаёт она вопрос. — Кейт права, — вмешивается Вай. — Если партия большая, то её наверняка будут хорошо охранять. — У нас есть парочка дымовых шашек и бомб на этот случай, — усмехается Экко. — Нам не нужно вступать в бой — лишь отрезать путь и помешать доставить груз в порт.   Вай наблюдает за чертящим на карте маршрут Экко, и переводит внимание на Кейт, встречаясь с ней взглядом и получая слабую улыбку в ответ. Пусть Кейтлин всё ещё с настороженностью относилась к Экко, но, видя доверие Вай к нему, готова была присоединиться к «Поджигателям» и их плану. Ей нужны были доказательства преступлений Силко, а Экко желал остановить поставки «Мерцания», и тут их цели сходились. Недавний теракт в Пилтовере прибавил миротворцам работы, а виновный так и не был найден, но Кейт была уверена, что тот, кто устроил взрыв на дирижабле, и тот, кто подорвал здание в городе, — один и тот же человек, и искать его определённо нужно было здесь, в Зауне.   — Когда поставка? — спрашивает Вай.  — Завтра. У нас достаточно времени на подготовку, — отрывается от карты Экко, переводя неё взгляд.    Вай кивает и невольно ловит себя на мысли, что соскучилась по хорошей взбучке. Надрать зад отморозкам Силко — что может быть лучше? Кейт, улавливая её настрой, притирается к ней плечом, еле ощутимо толкая, и Вай задорно ухмыляется в ответ. Экко продолжал рассказывать про план действий и отступные пути, но в голове Вай уже вовсю проигрывались, сменяя друг друга словно на проекторе, картинки боя, наполняя вены предвкушением. Чёрт, как же давно она не задавала никому хорошей трёпки.   — Я знаю, о чём ты думаешь, — приближается к её уху Кейт. — Да брось, Кексик, будет весело. — Перестань уже так меня называть, — с ироничным фырканьем закатывает Кейтлин глаза, вызывая на лице Вай маленькую усмешку.   Вай нравилась эта девчонка, дотошная и иногда занудная, но определённо надёжная и быстро приспосабливающаяся к новым обстоятельствам. Они были знакомы всего ничего, но именно ей Вай была обязана своим освобождением из тюрьмы. За всё время нахождения в Зауне у Кейт уже была возможность бросить её и сбежать, но она не сделала этого, оставшись на подмогу и не единожды выручив. Если бы раньше Вай сказали, что миротворец может стать союзником, поверила бы она? Разумеется, нет.    Миротворцы — те, кто ненавидят Заун и его жителей, а никак не те, кто может помочь. У Кейтлин Кираманн снова и снова получалось доказывать обратное. Они встретились неожиданно, заключив выгодную для обеих сделку, отлично поладив и образовав неплохой дуэт, и Вай с улыбкой признаётся, что лучше напарника, чем Кейт, найти невозможно. Сейчас, слушая план Экко и работая бок о бок с «Поджигателями», они, сами того не понимая, сближались ещё больше. Вай отчаянно искала свою сестру, и Кейтлин, конечно, не могла остаться в стороне.   — Ты веришь «Поджигателям»? — спрашивает Кейт, когда они выходят из комнаты после окончания собрания.   Вай бросает взгляд на открытую дверь за своей спиной, где Экко и несколько его людей всё ещё что-то обсуждали, склонившись над лежащей на столе картой, и молча кивает.   — Я знаю его с детства. Он совсем не изменился, — поворачивается она вновь к Кейтлин. — Все меняются. Сейчас он уже совсем не тот мальчик, с которым ты росла.   Вай смотрит на неё, задумываясь о чём-то своём, и прикусывает губу.   — С ним я смогу найти Паудер. — Твою сестру? Уверена, что она будет на этой отправке? — вопросительно поднимает брови Кейт, оживляясь. — Экко сказал, что Паудер сопровождает все крупные грузы, — проводит по волосам Вай.   В голове тут же всплывают слова Севики, сказанные в потасовке возле бара: «Твоя сестра работает на него. Она ему как дочь». Все, кто упоминал Паудер, называли её совершенно незнакомым именем. Преступница, которая работает на Силко, и которую ищет Пилтовер. Джинкс. Разве милая Паудер смогла бы устроить взрыв на дирижабле или теракт, убив полдюжины миротворцев? Вай точно знает, что нет. Её сестра была доброй, милосердной, неловкой и уж точно не смогла бы никому целенаправленно причинить вред.    — Знаешь, прошло несколько лет с тех пор, как ты последний раз видела сестру и… — Она всё та же, — обрывает Вай, догадываясь, к чему ведёт Кейтлин. — Прости, — понимающе смотрит на неё Кейт. — Мы найдём её, — кладёт она ладонь на чужое напряжённое плечо.    Вай благодарно улыбается, показывая, что ценит поддержку, и кивает на дверь, молча предлагая прогуляться. Кейтлин приободрённо легко похлопывает её по плечу, принимая предложение, и следует за Вай к выходу из дома. Яркое солнце тут же начинает слепить глаза, а тёплый ветер ласково касается кожи. Тут, в Зауне, всё вокруг всегда окутывали сумерки, а в воздухе стояли удушающие пары токсинов, это же место, казалось, существовало отдельно от всего остального города, светлое, окутанное зеленью и сохранившее свежий чистый воздух. Совершенно другой мир, который так не хотелось покидать. Вай делает глубокий вдох, подставляет лицо дуновению ветра и ощущает давно забытое спокойствие внутри.    — Когда-то давно мы так же гуляли по Пилтоверу с сестрой, — прерывает молчание Вай, и Кейт переводит на неё заинтересованный взгляд.   За всё время, что они были знакомы, Вай не стремилась рассказывать о себе или своей семье, а то немногое, что о ней знала Кейт, было лишь разрозненными случайными фактами, из которых нельзя было сложить цельной картины. Родилась в Зауне, родителей убили миротворцы, есть сестра, провела несколько лет в тюрьме — вот и вся скудная биография Вай.   — Ну надо же, ты гуляла среди отвратительных пилтоверцев, — беззлобно усмехается Кейт, не упуская случая подначить фыркающую в ответ Вай. — Тогда всё было иначе. Мы были детьми, а родители… водили нас на ежегодную ярмарку. Паудер смотрела на уличных артистов и всё время говорила, что станет такой же, как они, а мама шутила, что тогда будет бесплатно ходить на её выступления.   Кейт видит, как на чужих губах расползается навеянная приятными воспоминаниями улыбка и решается спросить о том, что не давало ей покоя всё это время.   — Что произошло между тобой и сестрой? Как ты оказалась в тюрьме?   Лицо Вай мгновенно мрачнеет, а в глазах мелькает едва заметная тоска.    — Разве в моём личном деле этого не написано? — саркастично спрашивает она, и Кейт жалеет, что вообще затронула эту тему. — Когда я смотрела твоё дело, там не было указано ничего, кроме имени и места рождения. Извини, если спросила лишнее.   Прикусывая губу, Вай буровит взглядом траву под ногами, словно ведя в своей голове маленькую битву, а затем, что-то для себя решая, переводит внимание на Кейт.   — После смерти наших родителей нас с сестрой воспитывал Вандер, ты наверняка о нём слышала. Приёмный отец и братья — почти что настоящая семья, в которой мы были счастливы. Три года назад все они погибли во время взрыва на заводе Силко. Выжили тогда только Экко и мы с Паудер. Тот взрыв устроила она. Не специально, конечно, но после этого наши пути… разошлись. Я была зла неё, бросила там одну, а потом все последующие годы корила себя за это, не знала, жива ли она вообще.    Кейтлин видит, как проходит тень по чужому лицу, замечает закусанную до крови губу и осторожно обнимает за напряжённые плечи.   — Мне жаль, — шепчет она, крепко сжимая Вай в своих руках и через мгновение медленно отстраняясь. — Это было давно, Кексик, — приободряюще улыбается Вай, но Кейт видит, как тяжело даётся ей эта улыбка.  — Ты найдёшь способ вернуть её, я уверена.   Вай ловит её взгляд и, кладя ладонь на чужое плечо, благодарно сжимает его. Когда на следующий день, перекрывая дорогу двум машинам с грузом и встречаясь с людьми Силко, в разгар боя она видит появляющуюся из второй машины до боли знакомую синюю макушку, ей кажется, что сердце пропускает удар. Так и замерев на месте со вскинутым кулаком и вцепившись взглядом в лицо, в котором угадывались родные черты, Вай, забывая, как дышать, чувствует расползающуюся по телу дрожь. Это и правда её Паудер? Большие иссиня-голубые глаза, измазанные тёмными тенями, заплетённые в две длиннющие косы волосы с выбивающимися из причёски непослушными прядями с одной стороны, накрашенные губы, выглядящие на фоне бледной кожи совсем уж мрачными, и цепочка покрывающих правую руку и бок татуировок в виде голубых вихрастых облаков.    Худая, в коротком открытом топе и рваных снизу бриджах, в высоких ботинках с металлическими пластинами на мысках, с лентой патронташа и пушкой в руке — это была совсем не та маленькая милая Паудер, которую Вай знала. Девчонка, не замечая направленного на неё взгляда, ловко срывает с пояса бомбу, выдёргивая зубами чеку, и метко бросает её в ховерборд одного из «Поджигателей», сбивая его, и тут же наставляет пушку на другого, без раздумий нажимая на курок. Пронзённое пулей тело падает на землю, а та, кто в него выстрелил, уже находит себе новую цель. Вай видит, как Экко едва удаётся избежать участи своего товарища, и делает глубокий вдох, вновь беря себя в руки и выходя из оцепенения.  Сестра никогда не отличалась ловкостью или меткостью, но эта новая Паудер мастерски уклонялась от атак «Поджигателей» и безошибочно сбивала проносящиеся над головой ховерборды вместе со стоящими на них людьми. Выстрел Кейт едва не задевает её, отвлекая от одного из упавших на землю парней Экко, и тогда Вай по-настоящему пугается, выкрикивая до боли родное имя.   — Пау-Пау? Паудер! — зовёт Вай, сама не веря в то, что перед ней действительно сестра. — Кейт, не стреляй!   Кейтлин поднимает свою винтовку, удивлённо смотря на спешащую к девчонке Вай, и готовится в любой момент вмешаться. За спиной слышатся звуки борьбы «Поджигателей» и наёмников Силко, но Вай, впиваясь взглядом в удивлённое лицо, повзрослевшее, но такое знакомое, думает, что всё творящееся вокруг совершенно неважно. Она дотягивается до худого плеча, скользя по тонкой коже пальцами, встречается с широко открытыми большими глазами, в которых мелькает тень узнавания, и улавливает тихое, сказанное на грани шёпота: «Вай?» На губах непроизвольно расцветает улыбка, а грудь до краёв заполняет бурлящая радость. Вай сжимает чужое тело в своих руках, заключая в крепкие объятия, и не сдерживает скатывающихся по щеке слёз.    — Это… всё правда? Ты настоящая?    Голос Паудер неуверенный, а её тело разом слабеет, выглядя неподвижным манекеном.   — Да, конечно… — не сдерживает дрожи в голосе Вай, ослабляя объятия и разжимая руки. — Это я, Вай, твоя сестра. Я здесь, Пау-Пау, я рядом…    Вай заглядывает в растерянное лицо, видит в больших глазах своё отражение и чувствует, как бешено колотится в груди её сердце. По щекам Паудер скатывается дорожка слёз, а во взгляде появляется острая тоска, словно она разом увидела, как оживают и возвращаются к жизни все призраки прошлого.   — Без тебя всё так изменилось, — проглатывает скатывающиеся с губ слёзы Паудер, ловя взгляд Вай. — Я изменилась. — Да, я знаю, — вновь притягивает её хрупкое тело к себе Вай. — Тебе нужно было как-то выживать. И мне тоже. Но это в прошлом. Главное, что мы теперь вместе.   Паудер смотрит на неё широко открытыми глазами, но уже без прежней боли или сомнения, будто бы наконец-то осознала, что всё происходящее реально. Вай не сдерживает широкой счастливой улыбки, всматривается в родное лицо, держит чужие холодные ладони в своих и совершенно не замечает подлетающих к ним двух «Поджигателей».   — Вай, осторожно! — кричит ей Экко, кидая парализующий дротик, и Вай, в ужасе оборачиваясь на него и действуя на голых инстинктах, еле успевает оттолкнуть сестру, прежде чем дротик врезается в землю. — Так ты с ними?! — вскидывает руку с зажатой в ней всё это время пушкой Паудер, готовая нажать на курок в любой момент.   Вай бросает взгляд на дротик и ощущает, как всё её тело наполняют злость и паника. Если бы она не успела оттолкнуть Паудер, дротик попал бы точно ей в плечо.   — Что ты творишь?! — в ужасе кричит Вай, бросая уничтожительный взгляд на Экко. — Паудер, тише, мы во всём разберёмся, — поворачивается она к сестре, выставляя руки вперёд в успокаивающем жесте. — Хватит меня так называть! Теперь я Джинкс. Паудер давно загнулась.   В знакомых иссиня-голубых глазах вспыхивают ярко-розовые всполохи, а родное лицо кажется совсем чужим.   — Ты не Джинкс, — делает маленький шаг навстречу Вай, борясь с плещущимся в венах страхом. — Пау-Пау, мы во всём разберёмся… — Не говори со мной, как с ребёнком! Зачем ты пришла? Зачем привела их? — кивок в сторону Экко и «Поджигателей». — Хочешь сорвать поставку или забрать дурацкий камень? — Я не знаю, о чём ты говоришь, — замирает Вай, видя направленную на неё пушку. — Ты неподражаема, сестра! — усмехается Паудер. — Прости, но ты дала маху, а я не промахнусь, — приближает она дуло пушки к лицу Вай. — Я пришла за тобой! — кладёт ладонь на холодный металл пушки Вай, опуская её. — Мне нужна только ты! Можешь стрелять, если хочешь, но я никуда не уйду. Я больше не брошу тебя.   Пальцы осторожно прикасаются к завиткам облаков на плече, а розовые блики в чужих глазах тускнеют, возвращая прежний цвет синего неба, который Вай так любила с детства. Паудер достались глаза их матери, в то время как Вай унаследовала серую голубизну отца. Она смотрит долгим, немигающим взглядом, всматриваясь в каждую маленькую эмоцию на лице Вай, и кажется, будто всё встало на свои места: Паудер наконец-то вернулась. Вай, боясь вспугнуть момент, радостно улыбается, с надеждой смотря на сестру, и протягивает ей руку. Паудер жмурится, чувствуя, как в голове начинают наперебой кричать Майло и Клаггор, пытаясь убедить, что Вай лишь притворяется и лжёт, и, не в силах больше терпеть какофонию голосов, отшатывается, сжимая виски ладонями.   — Тихо! Замолчите! — Но мы и так молчим, — делает к ней шаг Вай. — Паудер? — Не называй меня так! — резко распрямляется она, вновь наставляя пушку и на этот раз выстреливая.  — Паудер! — отшатывается Вай, и наблюдающая за ситуацией Кейт воспринимает это как угрозу, вмешиваясь и нажимая на курок.   Синева глаз вновь тонет в ярко-розовых всполохах, а с детства знакомое лицо искажается яростью. Ощущая себя в ловушке, Паудер бросается в сторону, перемещаясь так быстро, что едва ли получается уловить этот момент.    — Нет, не стреляйте! — кричит Вай, понимая, что её никто не слышит.   Она видит, как Паудер одним выстрелом сбивает с ховерборда стоящего рядом с Экко парня, раня его в плечо, отражает другие удары и без тени дрожи в руке снова и снова нажимает на курок, словно стрелять в людей было для неё обычным делом. Это была не её милая Пау-Пау, а кто-то совершенно другой, непредсказуемый и жестокий, словно в тело сестры влез злобный чужак. Джинкс.   — Отступаем! — командует Экко, спешно оценивая ситуацию и понимая, что преимущество на стороне врага.   Делая знак рукой своим оставшимся людям, он бросает на землю дымовую шашку и подхватывает раненого Паудер парня, в то время как двое других «Поджигателей» подбирают Кейтлин и Вай. По щекам текут непрошенные слёзы, а каждая клеточка тела всё ещё отказывается верить в очевидное: Паудер больше нет. Вай до боли закусывает губу и крепче хватается за плечо придерживающего её парня. В голове тут же всплывает разгорающееся в родных глазах розовое пламя. Что это было? Что Силко сделал с её сестрой? Оборачиваясь назад и видя рассеивающееся облако дыма, Вай думает, чувствует, как больно начитает тянуть под рёбрами. Участвуя в этом нападении, она желала лишь встретиться с сестрой, сейчас же, вспоминая ставшее совершенно чужим лицо с жестокой усмешкой и розовым пламенем в глазах, Вай с горечью признаёт правоту Экко: от Паудер и правда больше ничего не осталось.    — Ты как? — кладёт ладонь ей на плечо Кейтлин, когда они приземляются на базе. — Это была не моя сестра. Какая-то чёртова самозванка, — почти что шипит Вай. — Мне жаль, — искренне говорит Кейт, убирая руку с чужого плеча.  — Очевидно, что Силко промыл ей мозги, — сжимает зубы Вай, зло пиная лежащий под ногами камень. — Что собираешься делать?   — Разрушу всю эту липовую империю, которую построил Силко, — кривится Вай. — Ты, кажется, говорила, что у тебя в Совете есть знакомый? Он сможет нам помочь? — смотрит она на Кейт, ловя её взгляд. — Возможно. Стоит попробовать. Я свяжусь с ним, как только вернусь в Пилтовер.   Вай кивает и устало приваливается к стволу дерева. До сегодняшнего дня ей было всё равно на дела Силко, она всего лишь хотела найти Паудер, теперь же, помимо боли от встречи с сестрой, Вай чувствовала глубокую ненависть ко всему, что было связано с Силко. Он разрушил всё, что создал Вандер, и отнял у неё всех, кого она любила, и Вай, сжимая зубы, обещает себе любой ценой разрушить то, что он построил.    

***

  Стекающие по волосам дождевые капли неприятно холодили кожу, так и норовя попасть в глаза и пропитывая водой одежду, а разлитые по улицам лужи размывали дороги. Джинкс прослеживает безразличным взглядом, как редкие прохожие пытаются не намочить ноги, и наступает тяжёлым ботинком в очередную лужу. Ей всегда было всё равно на дождь. Впереди ярким розовым огнём светится неоновая вывеска: «Вишня», и Джинкс, читая название, ускоряет шаг. Она не была здесь раньше и даже не слышала об этом месте, но Севика отчётливо назвала именно этот адрес. Встретиться с толстосумом из Бандл Сити, отдать переданные для него бумаги и забрать деньги — проще некуда. Обычно подобными вещами занималась Севика, а Джинкс доставалось что-то более весёлое, вроде сопровождения груза или не совсем дружеских визитов к неугодным Силко, но в этот раз Севики не было на месте с самого утра, и её поручения свалились на голову Джинкс.   Толкая обшарпанную дверь бара, она проходит в небольшое помещение, душное, шумное и насквозь пропитанное висящими в воздухе клубами сигаретным дымом. Окидывая безразличным взглядом посетителей, Джинкс безошибочно находит сидящего за столом у стены с сигаретой в зубах грузного мужчину, одетого в безразмерную кожаную куртку и с повязкой на глазу. Так его и описывала Севика, посылая её сюда: одноглазый жирдяй. Всё сходилось. Задевая кого-то плечом по дороге, она направляется к нужному столу, плюхаясь под тяжёлым, сканирующим взглядом на стул. Мужчина выдыхает в воздух струйку едкого дыма, сжимая тонкую полоску сигареты толстыми пальцами с массивными перстнями, и Джинкс думает, как он ещё не сломал её пополам.    — Занято, — безразлично смотрит на неё хрипит мужчина, делая новую затяжку. Джинкс ухмыляется и приподнимает бровь, вытягивая ноги под столом. — Я же сказал, у меня здесь встреча, — хмурится он.  — Документы, — небрежно кладёт на стол тонкую стопку бумаг Джинкс, наблюдая, как меняется выражение лица мужчины. — Вот уж не думал, что Силко пришлёт девчонку, — усмехается он, делая новую затяжку, а его раздражение сменяется заинтересованностью. — Деньги, — вытягивает руку Джинкс, шевеля пальцами.   Мужчина окидывает её внимательным, оценивающим взглядом, и его блестящий, словно вымазанный в масле рот искривляется ехидной улыбкой.   — С каких пор Силко стал доверять дела девчонкам?   Джинкс едва заметно дёргает бровью, бесшумно выдыхая.   — С тех пор, как у него появилась я, — снова шевелит пальцами она, и мужчина с усмешкой достаёт из кармана тканевый мешочек, протягивая ей.   Подкидывая мешочек в ладони и чувствуя его тяжесть, Джинкс убирает его за пояс, возвращая руку.   — Должно быть два мешка. — Один, — невозмутимо отвечает мужчина, и Джинкс не сдерживает усмешки.   Она знает, сколько стоит оказанная услуга, а Севика предупреждала о двух мешках. Мужчина явно обращался к Силко впервые, иначе не повёл бы себя так опрометчиво, увидев вместо матёрой Севики с сигаретой в зубах, через которую он договаривался о сделке, кого-то юного и кажущегося неопытным.    — Второй мешок, — повторяет Джинкс, выхватывая пушку и наставляя дуло на мужчину.   Сегодня у неё было крайне плохое настроение.   — Тише-тише, не кипятись — поднимает руки мужчина, явно не ожидая такого от Джинкс и воровато оглядываясь по сторонам.    Их столик стал привлекать к себе лишнее внимание, а значит, сделка могла и вовсе сорваться.   — Быстрее, — наклоняется вперёд Джинкс, почти касаясь пушкой чужой кожаной куртки.   Окончательно стерев с лица раздражающую ухмылку, мужчина медленно, чтобы не спровоцировать, лезет во внутренний карман куртки и вытаскивает ещё один полотняный мешочек, точно такой же, какой до этого отдал Джинкс. Сжимая мешочек в руке и убеждаясь, что его вес достаточный, она, прокручивая пушку на пальце, убирает её за пояс, выпрямляясь на своём месте.   — Сделка состоялась, — объявляет Джинкс, поднимаясь на ноги.   Мужчина окидывает её внимательным взглядом, словно пытаясь оценить, насколько она действительно опасна, и молча кивает. Разворачиваясь, Джинкс, сжимая в руке увесистый мешочек, спешно выходит из заведения, вновь оказываясь под холодным дождём и наступая на разлитые на дороге лужи. Обычно ей было всё равно на погоду, но сегодня раздражала каждая падающая с неба капля. Утром она чуть не подстрелила одного из головорезов Силко за то, что в баре он занял стул, на котором она обычно сидела, и лишь появившаяся в зале Севика спасла его шкуру от пуль. «Ты совсем слетела с катушек», — прорычала ей в лицо Севика, и Джинкс знает, что в этот раз она была права.    В какой момент всё это началось? Мысленно отматывая время назад, Джинкс думает, что с того чёртового дня, когда Силко привёл её на реку, где так глупо поддалась секундному порыву, поцеловав его. Зачем она это сделала? Джинкс не знает. Ей просто на мгновение стало интересно, каково это — целоваться с ним. Всего лишь простое касание губ без намёка на что-то большее, но разом раздвигающие границы дозволенного, словно теперь они с Силко были повязаны одним секретом на двоих, связывающим их гораздо крепче, чем любые кровные узы. В тот вечер, сидя в своей мастерской над очередным экспериментом с хекс-кристаллом, Джинкс впервые за долгое время чувствует себя в своём уме, ясно мысля и не теряясь в галлюцинациях.   Когда на следующий день она слышит обрывок разговора двух устроившихся у чёрного входа в бар наёмников и фразу: «Уверен, она с ним трахается, иначе почему, думаешь, босс разрешает ей творить всю эту дичь?», всё снова летит к чертям. Джинкс и до этого знала о своей негласной неприкосновенности в синдикате, но никогда не думала, что кто-то мог подумать, будто свои привилегии она получила… трахаясь с Силко. Да, он и правда слишком многое позволял ей, прощал ошибки и открыто демонстрировал особое к ней отношение, и это всегда казалось Джинкс логичным: в конце концов, Силко заботился о ней последние три года, пусть и не пытаясь брать на себя роль отца, но сумев стать для неё наставником.   Силко никогда не представлял её: просто однажды рядом с ним появилась Джинкс, за упавший волос с головы которой он готов был убить, и каждый в синдикате додумал природу их отношений сам. Знающая о прошлых совместных делах Вандера и своего босса Севика предполагала, что Силко, отдавая дань памяти своему заклятому другу и чувствуя свою причастность к его смерти, взял под крыло его приёмную дочь, продолжая заботиться о ней вместо Вандера, другие же, не осведомлённые о жизни своего босса, считали, что их с Джинкс связывали отношения совсем иного рода. Силко никогда ни подтверждал, ни опровергал их домыслы. Кем на самом деле он был для Джинкс? Её новой семьёй, надёжным союзником и самым близким оставшимся у неё человеком.   Она никогда не отрицала очевидных вещей: Силко был привлекательным. Статным, сильным, властным — таким, на кого бы без труда повелась любая женщина. Джинкс помнит старые фотографии в кабинете Вандера, где они с Силко молоды и полны надежд, и с уверенностью может сказать, что годы пошли Силко лишь на пользу, превращая смазливого юнца в опасного хищника.  Мог бы он когда-нибудь посмотреть на кого-то вроде неё? Джинкс почему-то думает, что во вкусе Силко кто-то более зрелый и опытный. За все эти три года, что они жили под одной крышей, Джинкс никогда не видела Силко с женщиной, не улавливала чужой запах на его одежде и не замечала в поведении ничего, что бы указывало на предстоящую встречу с женщиной.   Силко казался всегда занятым лишь работой, а по количеству пустых бутылок виски в его кабинете можно было без труда угадать, где он проводит большую часть своего времени. Всегда погружённый в дела и всегда доступный для Джинкс, когда бы она к нему ни пришла. Что, если бы однажды в жизни Силко и правда появилась женщина? От этой мысли под кожей начинает зудеть раздражение, а тело охватывает жар злобы. Представить кого-то рядом с Силко не получалось, а в подсознании рядом с ним появлялась лишь одна фигура: её собственная. За годы, что они провели бок о бок, Джинкс слишком привыкла быть единственной, к кому он прислушивался, о ком заботился и кого впускал в своё личное пространство. Ревновала ли она? Да, очень, и Джинкс всегда была достаточно честна с самой собой, чтобы признаться в этом.     Не обращая внимания на лужи под ногами и усиливающийся дождь, становящийся настоящим ливнем, она сворачивает в переулок, через который всегда срезала путь до «Последней капли». В голове пульсируют навязчивые мысли, а в груди по-прежнему клокочет раздражение. Отвратительный день. Когда позади неё, прорываясь сквозь звуки дождя, слышатся тяжёлые шаги, а затем и мужской голос, Джинкс лишь устало закатывает глаза, разворачиваясь. Двое крепких парней, по всей видимости, заприметивших её ещё в баре и следующих за ней всё это время, с дерзкими усмешками загораживают проход, доставая из карманов складные ножи.    — Мы знаем, что у тебя есть деньги, — говорит тот, что повыше, с выкрашенными в жёлтый волосами и серёжкой в носу. — Отдавай, и вернёшься домой здоровой, — поддакивает второй, с рукавами татуировок и воткнутой в шею пластиной с допингом.   Джинкс окидывает их безэмоциональным взглядом и не чувствует ничего, кроме обжигающего вены раздражения, стремящегося выйти наружу. Эти парни видели, как ей передали деньги, значит, должны были видеть, как она доставала пушку.   — У меня нет настроения возиться с вами, — говорит она, засовывая мешочки с деньгами глубже за пояс.   Парни заходятся скрипучим хохотом и один из них нажимает на тонкую пластину на своей шее, вводя под кожу допинг. Джинкс не нужно спрашивать, каким веществом заправлена встроенная в пластину колба: здесь, в Зауне, все пользовались только «Мерцанием». Чужие глаза становятся чёрными из-за затопившего радужку зрачка, а вены под кожей вздуваются. Использовать дозу, чтобы ограбить девчонку в переулке — так подло и так привычно для Зауна. Не желая тратить на такую ерунду пули, Джинкс оставляет пушку болтаться на поясе брюк, ощущая, как злость охватывает каждую клеточку тела. Первый удар она пропускает, зато потом справляется с нападающими на неё отморозками меньше чем за семь минут, оставляя их валяться в переулке, лужи в котором теперь окрашиваются в цвет пролитой крови и вытекшего из разбитой колбы «Мерцания».    Потирая разбитую губу, Джинкс окидывает весёлым взглядом распластанные под дождём тела и, поправляя мешочки с деньгами за поясом, ныряет в тёмную арку, проходя через неё и выходя на тротуар знакомой улицы, где сквозь дождевую завесу виднеются яркие неоновые вывески. Она проходит мимо тату-салона, клиентом которого и сама когда-то стала, минует закусочную, где, по её мнению, делали самый крепкий кофе во всём Зауне, и направляется к огням стоящей впереди «Последней капли». Толкая дверь и встречаясь с привычно хмурыми взглядами стоящих на входе вышибал, Джинкс проходит в полупустой зал, непроизвольно ёжась от контраста температур здесь и на улице.   — Чак, — подходит она к бару, с усмешкой наблюдая, как протирающий до этого бокалы бармен вздрагивает от неожиданности, подпрыгивая на месте.    Бесшумные появления всегда были её особым козырем.   — Тирам. Меня зовут Тирам, — повторяет он, немного успокаиваясь и окидывая её любопытным взглядом.   Промокшая до нитки, с потёкшей тушью и разбитой губой — вид у неё был определённо помятым. Чувствовала она себя примерно так же. «Силко не понравится», — проносится в голове, тут же сменяясь новой волной раздражения. Последние несколько дней он только и делал, что отсылал её, заваливая какими-нибудь дурацкими поручениями, которыми обычно занималась Севика, а, приходя домой, сразу уходил в свою спальню или кабинет. Избегал её. Джинкс не слепая, она может понять, когда что-то происходит. И сейчас что-то происходило. С ним и в синдикате.    — Очень смешно, Чак, — стучит она кулаком по столешнице, показывая палец, что означало сделанный заказ. «Мне как обычно». — А что у нас за шум?  — Босс хочет схватить кое-кого, — достаёт он из холодильника бутылку вишнёвой газировки. — Кое-кого? Любого? И кого хватаем? — наблюдает Джинкс, как стакан наполняется розовой шипучей жидкостью. — Девчонок. Я не про себя, я-то не хватаю. Ну, разве что тех, других, типа… — сбивчиво говорит бармен, ставя перед Джинкс стакан с трубочкой и розовой газировкой.  — Соберись, — делает она серьёзное лицо, забирая стакан. — Кого хватаем? И почему меня не берут на дело? — Я не знаю… Они подрались с Севикой… Так разукрасили друг друга… — Правда? В какой цвет? — обхватывает она губами трубочку, втягивая газировку. — Ну, так говорят, — растерянно смотрит бармен, ещё больше веселя Джинкс. — Ты просто молодчина, Чак, — весело усмехается она, спрыгивая со стула на пол и резко подаваясь вперёд. — Это тебе за труды, — заключает Джинкс бармена в объятия, прилепляя на его рубашку маленькую цветовую шашку. Так же резко отстраняясь и оставляя растерянного бармена одного, она спешит к лестнице, слыша за спиной глухой хлопок и замечая окутывающее Тирама облако розового дыма. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, Джинкс смакует вкус газировки на языке и достаёт из-за пояса мешочки с деньгами. Она так и знала, что в синдикате что-то происходит, о чём ей никто не рассказывает. И без того отсутствующее настроение с каждым шагом, казалось, пропадало всё больше. Теперь, когда её догадки подтвердились, она точно найдёт способ узнать, в чём дело.    Доходя по коридору до двери и без стука толкая её, Джинкс проходит в кабинет, оставляя за собой мокрую дорожку капающей с волос и одежды воды. Вероятно, бармен и так настучит на неё Силко за её шутки — грязный пол станет отличным дополнением к списку промахов. Сидящий за столом Силко, отрываясь от документов в своих руках, смеряет её недовольным взглядом, замечая мокрые следы на полу, и тут же меняется в лице, останавливая внимание на разбитой губе. Ладно, возможно, на сегодня казнь откладывается.   — Джинкс? Ты в порядке?  — Деньги, — бросает она на стол перед ним два набитых монетами мешочка. — Что с губой? — скользит по ней внимательным взглядом Силко, кажется, совсем не обращая внимания на деньги. — Встретила двух отморозков в подворотне. Ерунда.   Лицо Силко становится ещё мрачнее, а в поражённом глазу вспыхивает тёмное пламя.   — Обработай губу. — Само заживёт, — отмахивается она, разворачиваясь к двери. — Мне нужно идти. — Джинкс.    Голос Силко звучит почти угрожающе, и Джинкс не сдерживает усмешку: чтобы он наконец-то перестал избегать её, оказывается, нужно было просто позволить себя побить. Оборачиваясь и встречаясь с пригвождающим к месту взглядом, она послушно подходит к нему, ставя на стол стакан с газировкой и облокачиваясь на столешницу, и не спешит начинать диалог.   — Я хочу, чтобы ты была в порядке, — смотрит он на неё, сканируя каждую эмоцию насквозь. — Я в порядке.   Ложь. За последние несколько дней Силко только и слышал, как она срывалась на кого-нибудь из его людей.   — Не думаю, — достаёт он из нагрудного кармана жилетки носовой платок.   Джинкс наблюдает за тем, как он смачивает платок виски из горла бутылки и почти готова признать своё поражение.   — Ты избегаешь меня всю неделю, — выдыхает она и шипит, когда Силко прикладывает платок к её разбитой губе. — Не дёргайся, — осторожно промакивает ранку он. — Появилась кое-какая… проблема. Обещаю постараться решить её как можно скорее. — Что за проблема? — ловит его взгляд Джинкс, вспоминая про слова бармена.   Силко отстраняется, пропитывает платок новой порцией виски и делает жест рукой наклониться.    — Мелочь, — осторожно тянет он её на себя, усаживая к себе на колени. — Не забивай этим голову.   Силко не станет рассказывать, что вот уже почти неделю Севика и его люди пытаются выследить объявившуюся в Нижнем городе Вай и её подружку миротворца, как и ни за что не признается, что видит в ней угрозу. Он знает, почему девчонка Вандера вернулась, и знает, что ей нужна Джинкс. Его Джинкс. Появление Вай могло разрушить всё, и Силко просто не мог допустить, чтобы Джинкс узнала о том, что её сестра жива.    — Щиплет, — жалуется Джинкс, когда он вновь касается платком уголка губы. — В следующий раз будешь внимательнее, — продолжает промакивать ранку Силко. — Они были под допингом, я не ожидала, — тихо шипит она, и Силко не нужно уточнять, про какой допинг говорит Джинкс. «Мерцание». Конечно же оно.  — Ай!  — Тише, — убирает он платок, легко дуя на уголок разбитой губы, с удовольствием отмечая, как замолкает Джинкс. — Хорошая девочка.   Джинкс загипнотизированно наблюдает, как он отстраняется, и, улавливая аромат одеколона, подаётся вперёд.   — Ещё болит.    Тихо говорит она, но Силко её слышит, удивлённо изгибая бровь, но с усмешкой вновь приближаясь. Джинкс знает, что часто ведёт себя глупо и доставляет кучу проблем, но, смещая голову немного в сторону и прикасаясь губами ко рту Силко, ничего не может с собой поделать. Всего лишь лёгкое прикосновение, невинное, но ощутимое, которое заставляет замереть на месте. Она на пробу вытягивает вновь губы, повторяя движение, и боится увидеть в чужих глазах неприязнь и разочарование.    — Джинкс, что ты делаешь? — отстраняется он, и в его взгляде нет ни осуждения, ни злости. Лишь спокойствие. — Не избегай меня. Пожалуйста, Силли. Ты нужен мне.    Её голос тихий, почти срывающийся на шёпот, а тонкие пальцы отчаянно хватаются за край его рукава. Силко не дурак, понимает суть этой игры: либо он поддастся, либо она начнёт отдаляться, усугубляя её и без того нестабильное состояние. Джинкс была его преемницей, созданным им идеальным оружием и единственным человеком, в чьей преданности не приходилось сомневаться — её потеря стала бы невосполнимой. Джинкс всегда будет принадлежать лишь ему, и это не смогут изменить ни Вай, ни врывающиеся в её голову призраки прошлого, ни кто-либо ещё.   — Я здесь, детка, — всматривается он в чужие синие глаза, видя в них своё отражение и наклоняясь.   Новый поцелуй выходит куда лучше предыдущего — на этот раз Силко сам касается её губ, аккуратно, чтобы не потревожить ранку, обхватывает нижнюю и чуть задерживается, давая почувствовать собственное горячее дыхание, прежде чем отстраниться. Джинкс смотрит на него большими глазами, будто не веря, что всё это и правда происходит, и облизывает губы, ощущая оставленный на них привкус табака и виски.   — Прости, что доставляла проблемы всю эту неделю. Я… немного вышла из-под контроля, — опускает она взгляд на свои сложенные на коленях руки.   Кажется, Силко знает наперёд всё, что она хочет сказать, приобнимая и обволакивая своим теплом.   — Всё хорошо, детка. Ты идеальна, — улыбается он, позволяя Джинкс накрыть свой рот новым поцелуем.   Силко не сопротивляется её цепким пальцам на своих плечах, успокаивающе гладит по спине и отвечает на поцелуй, углубляя его и касаясь чужого языка своим. Он не пытается распалить её, заставляя желать большего, но чутко реагирует на каждое движение, направляя. Джинкс послушно открывает рот шире, давая его языку полную свободу действий, и корябает ногтями плечи, сминая пальцами ткань рубашки. Разве знала бы Вай, как управляться с живущими в сознании Джинкс призраками? Конечно же нет. Но Силко знал. Разве смогла бы заглушить звучащие в голове сестры голоса? Разумеется, нет. Но Силко смог. Джинкс в его руках казалась бомбой с зажжённым фитилём, и лишь Силко понимал, как направлять её разрушающую силу в нужную цель.    — Джинкс идеальна, — шепчет он ей в губы, медленно отстраняясь. — Другие никогда не смогут понять нас.  — Лишь мы есть друг у друга. Я помню, — повторяет она слова, которые Силко всегда говорил ей.  — Ты единственная, кому я могу доверять, Джинкс, — всматривается он в её лицо. — Обещаю, что больше не подведу.    В её больших синих глазах плещутся безграничные преданность и доверие, и, глядя в них, Силко думает, что променять это на что-то другое было бы величайшей ошибкой. Такие же глаза были у её матери. Фелисия смотрела на них с Вандером точно так же, веря в их идеи и поддерживая. Теперь Фелисия и Томас мертвы, но их дочери продолжают жить и бороться: одна против Силко, а вторая бок о бок с ним. Такие родные, но такие разные. Их пути больше никогда не пересекутся — уж Силко позаботится об этом.   — Я знаю, детка, — успокаивающе гладит он её по спине, оставляя невесомый поцелуй на виске. — Завтра мы отправляем в Билджвотер и Ишталь крупную партию шиммера. Я хочу, чтобы ты сопровождала груз. — И никакой Севики? — лениво поднимает она голову. — Никакой Севики, — кивает Силко, встречаясь с ней взглядом. — Я могу доверить это только тебе. С собой бери кого хочешь.   До этого Джинкс уже отказывалась от сопровождения этого груза, но теперь определённо было правильным довести дело до конца. Доказать Силко, что он не ошибся, и она справится.    — Выберу наименее бесячих, — заявляет Джинкс, и Силко едва заметно улыбается.   Когда на следующий день она наугад тыкает в самых молчаливых наёмников, даже не пытаясь запоминать их имена, Силко думает, что не удивлён. Силко знает, что большинство его людей побаиваются Джинкс и того, что он может сделать с любым из них, если кто-то расстроит её. Изобретательная, разрушительная и обладающая нечеловеческой скоростью и регенерацией — равных ей не было ни в Зауне, ни в Пилтовере. Именно поэтому для него было важно, чтобы она присутствовала в сопровождении этой партии, открывающей путь к международным поставкам шиммера. Давая знак грузить бочки в машину, Джинкс уверена, что всё пройдёт гладко, не теряя этой уверенности даже когда дорогу им перекрывают «Поджигатели». Надоедливые мухи, не более. Неожиданно слыша среди звуков выстрелов и драки давно забытое «Паудер», она готова признать, что точно не была к этому готова, ощущая, как уходит из-под ног почва.   — Вай? Это… всё правда? Ты настоящая?    Голос Джинкс неуверенный, а тело, кажется, разом ослабело, выглядя неподвижным манекеном. Она смотрит на образ сестры перед собой и боится понять, что всё это её очередная галлюцинация.   — Да, конечно… — не сдерживает дрожи в голосе Вай, ослабляя объятия и разжимая руки. — Это я, Вай, твоя сестра. Я здесь, Пау-Пау, я рядом…    Вай заглядывает в растерянное лицо, видит в больших глазах своё отражение и чувствует, как бешено колотится в груди её сердце. По щекам Джинкс скатывается дорожка слёз, а во взгляде появляется острая тоска, словно она разом увидела, как оживают и возвращаются к жизни все призраки прошлого.   — Без тебя всё так изменилось, — проглатывает скатывающиеся с губ слёзы Джинкс, ловя взгляд сестры. — Я изменилась. — Да, я знаю, — вновь притягивает её хрупкое тело к себе Вай. — Тебе нужно было как-то выживать. И мне тоже. Но это в прошлом. Главное, что мы теперь вместе.   Джинкс смотрит на неё широко открытыми глазами, но уже без прежней боли или сомнения, будто бы наконец-то осознала, что всё происходящее реально. Вай не сдерживает широкой счастливой улыбки — точно такой же, какая была в воспоминаниях Джинкс, и держит чужие холодные ладони в своих, совершенно не замечая подлетающих к ним двух «Поджигателей».   — Вай, осторожно! — доносится сбоку, и Джинкс чувствует сильный толчок, прежде чем в землю врезается дротик. — Так ты с ними?! — вскидывает руку с зажатой в ней всё это время пушкой Джинкс, нацеливаясь на сестру.   — Паудер, тише, мы во всём разберёмся, — поворачивается она к сестре, выставляя руки вперёд в успокаивающем жесте, а Джинкс наконец-то замечает девушку в форме миротворца за спиной Вай.   В голове всплывают недавние слова бармена: «Босс хочет кое-кого схватить. Девчонку». Могла ли это быть Вай? Мог ли Силко скрывать от неё, что сестра жива? До слуха сквозь пелену мыслей доносится голос Вай, что-то говорящий ей и пытающийся её успокоить.     — Зачем ты пришла? Зачем привела их? — ловит её взгляд Джинкс, кивая в сторону миротворца и «Поджигателей». — Хочешь сорвать поставку или забрать дурацкий камень? — Я не знаю, о чём ты говоришь, — замирает Вай, видя направленную на неё пушку. — Ты неподражаема, сестра! — усмехается Джинкс. — Прости, но ты дала маху, а я не промахнусь, — приближает она дуло пушки к лицу Вай. — Я пришла за тобой! — кладёт ладонь на холодный металл пушки Вай, и Джинкс очень хочет ей верить. — Мне нужна только ты! Можешь стрелять, если хочешь, но я никуда не уйду. Я больше не брошу тебя.   Холодные пальцы осторожно прикасаются к завиткам облаков на плече, а лицо сестры искажает смесь страха и решимости. Вай достались глаза их отца, в то время как Джинкс унаследовала синеву матери. Она смотрит долгим, немигающим взглядом, всматриваясь в каждую маленькую эмоцию на лице Вай, и борется со звучащим в своей голове шёпотом. Вай радостно улыбается, с надеждой смотрит на неё и протягивает ей руку. Джинкс чувствует, как от переполняющих её душу эмоций горит каждая клеточка тела, жмурится, пытаясь противостоять наперебой кричащим Майло и Клаггору, и, не в силах больше терпеть какофонию голосов, отшатывается, сжимая виски ладонями.   — Тихо! Замолчите! — Но мы и так молчим, — делает к ней шаг напуганная и непонимающая, что происходит Вай. — Паудер? — Не называй меня так! — резко распрямляется Джинкс, окончательно проигрывая призракам, и, видя перед глазами лишь расплывчатые силуэты, стреляет наотмашь.  — Паудер! — отшатывается Вай.   В глазах вспыхивает ярко-розовый огонь, а с детства знакомое лицо теперь кажется искажённой маской. Ощущая себя в ловушке собственного разума, Джинкс бросается в сторону, перемещаясь так быстро, что едва ли получается уловить этот момент.    — Нет, не стреляйте! — доносится сквозь какофонию заполонивших разум звуков крик Вай.   Срываясь с места, Джинкс одним выстрелом сбивает с ховерборда одного из «Поджигателей», раня его в плечо, отражает другие удары и без тени дрожи в руке снова и снова нажимает на курок. «Другие никогда не смогут понять нас», — звучит голос Силко в её голове.    — Лишь мы есть друг у друга, — едва слышно шепчет она, вновь стреляя и различая крик: «Отступаем!»   Наблюдая, как «Поджигатели» спешно скрываются в дымовой завесе, Джинкс чувствует, как её сердце снова трещит по швам. Зачем вернулась Вай? Чтобы снова предать и бросить? Очевидно, что её сестра была заодно с «Поджигателями», а все слова — ложью. Она не нужна Вай. Силко был прав. Снова во всём прав.