Погаснет свет, зажгутся свечи. В её руках.

      Уже при входе на свою, частную территорию, когда звук упавшего, хрупкого стакана, выдерживающего сотню горячих температур, отдавался в ушах, девушка, наконец, сняла свою обувь на каблуках, которая делала её заметнее, да что там, весомее выше, чем она была в жизни, на самом деле.              Ей до сих пор было страшно, далеко не по себе. Так странно эмоционально внутри, что Белла никак не могла взять себя в руки. Собраться со здравыми мыслями, ведь в голове проносились лишь одни повторяющиеся друг за другом фразы и слова:       «Почему он так отреагировал?».       «Почему так зло и яро на неё накричал?».              Казалось, что это совершенно не свойственно пока незнакомому ей человеку, казалось, что этот милый и добрый парень с виду на такое совсем не способен.              Немка до сих пор хватала ртом слишком желанный для неё воздух, как беспомощная рыба на суше. Её объёмная грудь поднималась. А босые ноги, касаясь едва нагретой летним солнцем придомовой дорожки, слишком медленно и бессознательно несли её поближе к входу, в семейное поместье.              Когда ошарашенная девушка появилась в гостиной, то она, сразу же бросая телесного цвета босоножки на светлый, лаковый пол, мигом взлетела по ступенькам наверх, чем очень сильно напугала свою мать.              — Мирабелла? — Верена подошла ближе и проследила путь дочери, посмотрев на лестничный пролёт. — Что-то случилось? — не медля, женщина, прогоняя плохие мысли, пошла следом за своей близкой родственницей, за самым любимым в её жизни единственным ребёнком.              Когда старшая Альт вошла в комнату дочери, то заметила, как она сидела на своей односпальной кровати и смотрела в одну точку перед собой, доставая из кармана платья мелочь, а также несколько бумажных купюр, отбрасывая их на покрывало назад.              — Эй, ягодка, что случилось? — мать положила руку на плечо дочери, осматривая её с головы до ног. — У тебя кровь, она добежала уже до щиколотки.              — Я… я… Испугалась немного, — хрипло произнесла девушка, опуская голову, чтобы лицезреть свое пораненное колено, — а потом упала.              Старшая женщина в волнении запустила пальцы свободной руки в свои светлые волосы.       — Мне это не нравится, Мирабелла, ты заставляешь меня начинать волноваться.              — Не надо, мам…              — Принесу аптечку.              Мамы, на самом деле, не было всего-навсего пару-тройку минут, вернувшись, женщина сразу опустилась на колени перед дочерью и мокрым полотенцем смыла всю кровь с её пострадавшей ноги, она мелком изучила возможность того, что она могла бы спускаться совсем не из раны на колене.       — Тебя кто-то тронул? — Верена подула на место, сорвавшейся почти до мяса кожи, а затем потянулась за белой баночкой и, открутив крышку, посыпала рану специальным, заживляющим порошком.              До девушки дошло не сразу, но когда она запоздало подняла голову и посмотрела в глаза мамы, то тут же ответила.       — Да ты что, мам, даже не думай о таком. Говорю же, меня кое-что напугало, — «Что даже стыдно признаться».              — Ладно… Вроде козлов здесь никто не содержит, чтобы от них убегать, — женщина повторила процедуру с порошком ещё один раз.              — Каких козлов? — теперь уже Белла еле сдерживала улыбку, вцепившись пальцами в покрывало, потому что теперь рану немного щипало.              — Как каких? Животных. Мы же в деревне. Я бы сама убегала, они бывают крайне неадекватны, — Верена поднялась на ноги, — а иначе я не знаю, совершенно ничего понять не могу.              — Прекрасная особа, вы вообще о чём? — немка усмехнулась, а затем повалилась в сторону, опускаясь на бок, на мягкую кровать.              Снизу донёсся уверенный, мужской голос, хотя звука о том, что кто-то вошёл в дом совершенно не было слышно до этого.              — Чудесные женщины семьи Альт, вы где? Меня хоть кто-нибудь в этом доме встретит сегодня?              — Папа, пришёл, — коротко произнесла Мирабелла и забралась на постель всем телом, с ногами.              — Да, на обед, — женщина подняла баночку с пола, а затем поставила её на стол, опуская и влажное полотенце на спинку стула. — Давай приходи в себя и тоже спускайся, а то отец не я, просто так от тебя не отстанет.              — Это уж точно, — медленно и громко протянула молодая девушка, потирая глаза.              

***

             С того, слишком запоминающегося дня Белла, не меняя привычный маршрут, ещё не единожды проходила мимо соседского и теперь точно заселённого дома, каждый раз и грубый парень по-прежнему сидел на скамейке, стойко обращая свой темный взор в одну и единственную точку, размышляя о чём-то своём.       Несколько дней девушка держалась и даже не думала соваться на чужую, его территорию. Лишь слегка поворачивала голову на красивую и ухоженную лужайку, пока по обычаю прогуливалась до рынка, где был киоск с мороженым, и обратно.       Правда, терпение её слишком уж быстро подошло к концу, лопнуло.              В слишком солнечную и яркую, летнюю субботу немка вновь, перекладывая сладкий десерт из одной руки в другую, потянулась к соседской защёлке, находящейся с обратной стороны невысокого забора. Молодой человек по-прежнему сидел, откинувшись на спинку скамейки, и совершенно, даже уже возможно услышав, на неё не смотрел.              Альт подошла ближе и застыла от парня буквально в нескольких метрах, ей очень хотелось прокашляться, чтобы зазвучать уверенней, но в тот же момент, не хотелось, конечно же, опять нарваться.       Ей казалось, что в присутствие её он даже задышал учащеннее.       Она думала, интересно, а какие мысли сейчас бились в схватке в его, с пушистыми волосами, мужской голове.              — Прости, я могу войти? — девушка сделала ещё один шаг ближе, оставаясь незнакомцем до сих пор незамеченной.              — По-моему ты уже вошла, — ответил он грубо, но спасибо, хотя бы гостью сегодня за пределы участка не прогонял.              Мирабелла набрала воздуха в легкие, а затем резко выдохнула, собираясь с духом и мыслями.              Только.              Её опередили.              — Это опять ты, да? — молодой человек повернул голову в её сторону, а затем, оттолкнувшись от скамейки, выпрямился. — Тебе что мёдом тут намазано?              — Ну, меня давно привлекает ваш выделяющийся среди общей массы дом, уж больно он оригинальный и классный, — выпалила немка резко, — всегда было интересно, кто же здесь живёт, кто же приезжает сюда? Хотя бы иногда, на лето.              — Теперь то поняла кто? — парень почесал смуглую руку от оставшегося на ней присутствия какого-то мелкого насекомого.              — Нет, я как и не знала, так и не знаю, кто здесь живёт, никогда не была лично знакома с тобой, — девушка не побоялась и присела на скамью рядом с симпатичным мулатом, повернувшись к нему корпусом, он же, наоборот, слегка отодвинулся, подбирая ладони под заднюю часть бёдер.              — Понятно, как тебя зовут? — вдруг выдал сосед.              — Мирабелла Альт, а тебя? — быстро ответила ему незнакомка.              — Меня Джем, а как тебе нравится, чтобы тебя называли коротко? — задал ещё один, ненавясчивый вопрос парень.              — Белла, очень красивая часть моего имени, да и значение точно такое же, а ты и правда Джем? — «Странное имя», — подумала девушка.              — Ага…              — Хочешь мороженое? Я специально тебе его принесла, каждый день хожу на рынок за ним, это что-то вроде перерыва и отдыха для меня, а ещё я планировала извиниться за мое прошлое вторжение, это было очень некрасиво, хоть и сегодня я поступила точно также.              — Хочу, — ответил парень, как будто не услышав оставшуюся часть короткого факта о девушке и её же раскаивания.              — Держи, — ответила немка невнятно и протянула рожок с уже немного, но всё-таки растаявшим десертом.              Сосед едва повернулся в её сторону, но в попытке взять скрученную, сладкую вафлю промахнулся, касаясь нежной, девичьей кожи, после она помогла поместить рожок в его пальцы, которые быстро сомкнулись.              — С каким вкусом? — он скривил рожицу, будто заранее зная, что ему не понравится.              — Из-за сиропа сверху не видно? — улыбнулась девушка. — У тебя с лесными ягодами, я не знала, какое ты любишь, — продолжила она, уверенно и звонко.              Её приятный голос проносился по подсознанию, отдаваясь и растекаясь по телу.              — А у тебя? — Мусиала теперь больше повернул голову к девушке, глубокий цвет зрачка всё также пугал.              — Шоколадное, — ответила Белла предельно тихо, не отрывая взгляда от странных глаз.              — Я тоже люблю шоколадное, не хочешь поменяться?              — Но я уже откусила…              — Я не брезгую, — они поменялись рожками, и как он представился Джем, легко, но всё-таки соизволил ей улыбнуться, в знак благодарности за приятное угощение.              ***              — Мам, давай Джамалу на обед сварим мульташены? — предложила молодая девушка, появляясь на кухне. Она решила наполнить небольшой термос прохладной водой из фильтра, но помимо этого обнаружила в раковине гору немытой посуды.              — Он и так слишком часто их ест, — женщина медленно и не спеша аккуратными кусочками нарезала овощи для пассеровки и даже немного прослезилась от местного, едкого и крупного лука.              — Зато он точно останется доволен, — Латиша сделала несколько крупных, прохладных глотков необходимой организму питательной жидкости, а затем расстегнула рукава клетчатой рубашки и закатала их до самых локтей. — Ему сейчас необходимо искать радости, хотя бы в мелочах, правда, иногда мне начинает казаться, что ни на одну положительную эмоцию он уже не способен              — Ладно, милая, сварим мульташены, послушаю тебя, только, пожалуй, сегодня можно с начинкой из сыра, для разнообразия, — добавила Каролин, ответив своей дочери, она обернулась в её сторону.              Девушка с длинными, скрученными в плотные жгуты волосами сделала точно также.       Они внимательно посмотрели друг на друга. В глазах Латиши сквозила невероятная печаль, она переживала за родного брата, как за саму себя, переживая не чуть не меньше, слишком сильно за него.              — Мам, — мулатка сглотнула, выдержав паузу, — когда уже Джамалу операцию сделают?              Старшая Мусиала коротко пожала плечами.       — Ситуация не изменилась, слишком маленький процент на удачный исход, специалисты не хотят брать на себя такую ответственность, поэтому мы в поиске. Да и воспалению надо значительно спасть, это самое главное.              Девушка, едва сдерживаясь, отвернулась и вцепилась в край раковины, её глаза стали мокрыми, и она, чтобы окончательно не расплакаться, принялась густой жидкостью на губке натирать запачкавшиеся ранее тарелки. Когда почти вся посуда была в пене, Латиша подняла голову и посмотрела в окно, которое было прямо напротив круглой емкости, в которой складировалась грязная посуда.              Её любимый брат до сих пор сидел на скамье, вдыхая свежий и теплый воздух самого Нессмерзиля.              Только.              Теперь рядом с ним сидела незнакомая девушка.              — Мамуля, мама, иди сюда скорее…              — Что такое, Латиша? — женщина опустила нож на разделочную доску и подошла ближе.              Дочь немного сдвинулась в сторону и указала на окно.       — Это кто?              — Не знаю, — когда Каролин увидела эту картину, уголки её губ слегка попросились вверх, наклонившись к стеклу, она присмотрелась, задумалась. — Может быть это Альт? Так то уж очень она хорошенькая, как куколка.              Девушка пальцами не сильно, но вцепилась в предплечье матери, наклонилась и положила голову на её худое плечо, задевая при этом светлые, кудрявые волосы с ароматом шампуня.       — Он улыбается, — прошептала Латиша и сама не верила в это, — я не помню, когда он крайний раз за последние, трудные и мутные будни так делал.              — Если она способна на такое, то пусть приходит сюда в любое, свободное время, — сказала дочери, невероятно обрадовшаяся ситуации, мать.              

***

             Посвятив большое количество времени повторению пройденного материала, а также изучению нового или вовсе забытого, касаемого медицины, немного устав, что в голове всё изрядно путалось, Белла спустилась на первый этаж.       Отец, перекусив горячим и лёгким обедом, вернулся на службу, а мама немного беспокойно ходила по гостиной, как будто пытаясь вспомнить, где и что лежит.              Девушка присела на край мягкого подлокотника кресла, поправляя при этом подол яркого платья, а затем стала молчаливо наблюдать за мамой, которая продолжала выдвигать небольшие ящики у различных комодов и открывать немногочисленные шкафчики.              — Слушай, — старшая Альт будто всем телом почувствовала присутствие дочери в комнате, — ты не помнишь, где у меня такая небольшая сумка темно-серая, на молнии? Там ещё пуховка, триммер, ножницы всё такое.              — Может быть у вас в спальне, мам, мы как приехали ты колдовала только над причёской папы.              Ничего не ответив, женщина громко захлопнула самый нижний выдвижной ящик обратно, выпрямилась и слишком быстро полетела в их с мужем комнату, находящуюся слева от лестницы. Позже Верена вернулась, слишком довольная. В её руках была заветная и забытая где-то в доме вещь.       — Я уж подумала, что подведу людей.              — Каких? — слишком удивленно спросила Белла и, не отнимая свои голубых глаз, уставилась на мать.              — Тут недалеко живёт женщина, моя хорошая подруга, они с семьёй приехали на лето, я давно с ней знакома так-то, ещё с тех пор, как ты и её дети были маленькими, — мама присела на край дивана и взяла небольшую, кремовую чашку с крепким кофе с журнального столика, да бы, наконец, его допить. — Каролин попросила помочь, а то её сын совсем зарос, а парикмахеров здесь нет, только в Нордене, а они без машины. Так-то бы твой папа смог отвезти его как-нибудь, но зачем, правда? Если поблизости есть я, главное ничего не испортить теперь, как я помню, у него необычные волосы.              — Мам, а ты случайно говоришь не про того молодого человека, его дом через четыре от нас, ещё с белым фасадом.              Верена задумалась.       — Да, скорее всего, так.              — Я тоже хочу пойти, можно? — любопытства у девушки было не отнять, всегда она суёт свой нос, куда не нужно, особенно, если очень сильно захочется.              — Да, в принципе, почему бы и нет, — после этих слов женщина сделала оставшийся глоток остывшего с утра кофе, поднялась и отнесла чашку на кухню, а когда вернулась, дочь уже стояла ближе к выходу и красовалась у большого в пол зеркала, расчёсывая волосы, забирая их в высокий хвост и подкрашивая тонкие губы блеском, доставшиеся такими ей от отца. — Ну, красавица, ничего не скажешь, — старшая Альт улыбнулась и надела дизайнерские сандалии, после этого тоже бросая короткий взгляд на своё отражение. — Только Белла, пожалуйста, не говори ничего лишнего. Сын Каролин, он не совсем здоров и слишком остро воспринимает всё, что говорят в его сторону.              — Мам, ну, за кого ты меня принимаешь? — немке стало даже немного обидно, я и не думала, просто хочу познакомиться, ведь большую часть лета мы проведем бок о бок.              — Это верно, — кивнув, согласилась женщина. — Готова? Идём?                     Когда Мирабелла и её потрясающей красоты мать зашли в желанный, особенно, для молодой девушки дом. Их гостеприимно встретила и мило поприветствовала Каролин, а затем взрослые женщины удалились снова пить не первый за день кофе. Да ещё и в такую жару.       Молодая же немка пока вежливо отказалась от горячего напитка, проходя в самую большую комнату в доме, находившуюся на первом этаже. Здесь, в отличие от гостиной её дома, был совсем другой интерьер, более современный что ли, хотя и дома в этих местах были построены примерно в одно время.       Пока Белла находилась одна, она рассмотрела все детали, не прикасаясь ни к чему руками, а после села на диван с самого краю и стала кого-нибудь ждать.       Ведь в этом доме жил грубиян или вовсе не такой на самом деле, особенно после утренней, милой беседы, Джем.              Послышались глухие звуки сверху, шаг за шагом кто-то спускался по лестнице.       — Аккуратно, Джамал, не торопись, — прозвучал нежный голос девушки, которая показалась спустя короткое время.       Она под руку вела своего брата, как поняла гостья, да и черты их лица были, вроде как, порядком похожи.       Молодой человек, которого соседка уже знала, крепко держался за перила, но всё равно спускался вполне комфортно, привычно и уверенно.              — Ой, привет, — Латиша, как только увидела, поприветствовала Беллу, чуть ли не забывая о брате, она улыбнулась, но и лестница уже была вполне ими пройдена.              — Кто там? — пробурчал Мусиала так, чтобы его слышно было только его родственнице.              — Твоя утренняя, неповторимая знакомая, — с небольшим, как сарказмом ответила ему дорогая сестра.              — Чёрт, — вырвалось из уст молодого человека, на самом деле сейчас он хотел лишь одного — выругаться. — Она меня преследует, — сказал он сам себе, под нос.              Латиша, всё же опомнившись, довела брата до середины комнаты, затем сходила в столовую и оттуда принесла необычный с одной ножкой, как на подставке стул, позже Джамал сел на него, а следом в комнату вошли мамочки.              Каролин по-хозяйски опустилась в кресло, мама Мирабеллы — Верена принялась изучать волосы парня, а молодая мулатка, словно на момент освободившись, плюхнулась на диван, рядом с гостьей.       И пока взрослые женщины щебетали о чём-то своём, девушки молчали, но в один момент, сидящая справа, заговорила первой.              — Меня Латиша зовут, — сестра нового знакомого отбросила телефон в сторону, — совсем здесь беда со связью.              — Это точно, — улыбнулась младшая Альт, — меня зовут Мирабелла, очень приятно.              — Ты меня не помнишь? — мулатка наклонилась немного вперёд и сощурила карие и симпатичные, с длинными ресницами глазки. — Мы в детстве вместе играли, правда, наша семья редко сюда приезжала, ведь позже мы переехали в Англию.              — Если честно, не помню, — отозвалась Белла, а затем посмотрела на, как оказалось, Джамала. Она слышала, как называла этого симпатичного парня его сестра.              Тот в то время напряженно сидел, прикрывая глаза, его колени были широко расставлены в стороны, а ладони лежали на бёдрах. Мама обращалась с ним чересчур мягко и трепетно. В один момент гостье подумалось о том, что ей бы тоже очень хотелось потрогать его интересные волосы, только она быстро отбросила эту мысль, потому что вспыхнувшие внутри чувства, были ей совсем чужды и незнакомы.              Позже Латиша увлекла Мирабеллу в какой-то совсем ненавязчивый и лёгкий разговор, завершением которого стал аккуратный вопрос от Альт.              — А что не так с твоим братом? Прости, что спрашиваю, просто мама обмолвилась, но она сама ничего толком не знает. Не хочу лезть в чужую жизнь, в ваши жизни, честно. Просто хотелось бы обойти какие-то неприятные темы стороной, мне бы хотелось когда-нибудь ещё пообщаться с Джемом.              — Джемом? — переспросила Мусиала.              — Ой, Джамалом, — Белла мгновенно раскраснелась.              Её собеседница тут же погрустнела, но, помолчав, всё же ответила.       — Ничего, это даже хорошо и правильно, что ты интересуешься, — Латиша положила свою ладонь на руку гостьи, а затем придвинулась и шепнула почти у самого уха. — Мой брат. Он не видит.              — Совсем? — как-то растеряно задала ещё один вопрос немка.              — Да, по крайней мере пока, именно так. Несчастный случай. Перевернувший его мир с ног на голову, отдавая в самое ценное — глаза.              — Я бы даже не подумала… — не верила Мирабелла, — если бы ты не сказала, я бы, думаю, не догадалась.              — Он отлично держится, — Латиша очень тихо всхлипнула, закрывая лицо руками, а затем невнятно. — Я так люблю его, он совершенно этого не заслуживает.              Никто не заслуживает. Особенно он.              — Ну, прекрасный мужчина, я закончила, — провозгласила Верена, — уверяю, выглядишь сногсшибательно.              Мулат двумя движениями проверил свои волосы, а затем коротко ответил:       — Спасибо!       Повернулся по наитию или памяти в сторону кресла, где сидела его мама — Каролин.       — Я на свежий воздух очень хочу.              Тут же, на ходу вытирая глаза, вскочила Латиша с мокрыми, застрявшими в горле словами.       — Я тебя провожу.              Пока мама Беллы собирала все принесённые ранее ею вещи, беседуя с другой взрослой женщиной, находившаяся в шоке, оставшаяся в комнате одна девушка, так и сидела на диване. Позже мулатка вернулась с улицы одна, пробегая мимо всех остальных в свою комнату и заливаясь слезами.              Белле стало неловко, казалось, будто это она новую или отчасти старую с детства знакомую довела до слёз или просто подтолкнула к этому.       Очень сильно захотелось скорее вернуться домой.              Она услышала обрывок фразы, доносящийся до неё.              — А где Джаррелл? — спросила Каролин Верена.              — У отца, — коротко ответила ей та, продолжая тему, которую не закончила.              Буквально через десять минут Латиша вернулась, проскочила на кухню, а затем вынесла два стаканчика с каким-то напитком, подходя к Белле.       — Угощайся, это кофе с домашней карамелью, очень вкусный, тебе обязательно понравится, — мулатка попыталась выдавить улыбку, — можешь, отнести второй стаканчик Джамалу? Он будет очень тебе благодарен.              Альт не хотела на самом деле, точнее она снова его боялась, но лучше набраться смелости и кинуться перепрыгивать огонь самой, чем он рано или поздно сам настигнет тебя саму.       Девушка поднялась, принимая стаканы.       — Да, хорошо, — она развернулась и пошла прочь, из этого чужого и прекрасного дома.              Шаг за шагом, медленно, да бы не пролить.              Она спустилась по лестнице, прошла по дорожке, а затем присела рядом с Джамалом.              — Тебе кофе передали, — она протиснула картонную емкость Мусиале в руки, а затем сделала глоток из стакана оставшегося у неё. Невероятно вкусно, приторно, но не слишком.              Джамал, немного нервничая, не сказал ни одного из слов благодарности, отпил треть стакана, а затем выдал.              — Похоже, что стаканы из стекла мне больше не доверяют, — он слышимо хмыкнул.              Только сейчас Мирабелла поняла суть обычной вещи, находившейся у неё в руках.              — Конечно, ты балуешься, разбрасываешься посудой, так и пить будет не из чего, — брюнетка достала из кармана платья крафтовый пакет, который всунула ей Латиша уже на выходе, догоняя. — Там были бретцели, маленькие такие, как печенье, Белла поймала руку Джамала и всыпала ему немного.              И только сейчас он сказал:       — Спасибо, — потому что невероятно любил данное мучное изделие. И теперь уплетал угощение с большим удовольствием.              — Когда доешь, скажи, я добавлю тебе ещё.              — Ладно, — буркнул мулат, смотря перед собой, он задумался, недолго молчал, а затем сказал. — Я кинул в тебя стакан только из-за того, что ты сказала «Не видишь». Я ухватил именно это слово.              — Джамал, Джем, не знаю, как тебе больше нравится, — девушка поставила свой слегка опустевший стаканчик на лавочку, посередине, между ними. — Я ведь не знала, что с тобой.              — Резонно, только всё такое для меня триггер, — довольно тихо и хрипло сказал Мусиала, закидывая бретцель в рот.              Пауза. Уже не такая напряженная, будто расставляющая всё на свои места.              — Вот, Латиша из-за меня опять хныкала. Меня раздражает, что она плачет, я ведь не умер! Я здесь… Живой… Рядом с ней. Хоть и на до мной висит столь неприятный и жестокий приговор.              — Её можно понять, тем более она девушка, мы нежные создания, чуткие, ранимые, а тебе стоит верить в лучшее.              — Ничего хорошего меня не ждёт, я почти обречён.              — Ключевое слово почти, ведь так? — Белла снова попыталась дать Мусиале несколько штук выпечки с солью, только он на момент погладил её ладонь, словно подключая все рецепторы к этому месту, а затем сказал.              — А кто меня подстригал сегодня, случайно не знаешь?              — Знаю, моя мама.              Джамал вздохнул, а затем медленно выдохнул, он ещё раз провел подушечкой большого пальца по внешней стороне руки девушки.              Казалось, что от внезапного волнения бретцели превратятся в кашу, находясь в этой влажной хватке.              — У неё очень нежные руки, как и у тебя.              — Повезло моему папе, да?              — Определенно. Да.                     Позже они просидели какое-то время рядом друг с другом в полном молчании. Вышла мама Беллы, спрашивая у дочери, уже у калитки и оборачиваясь.              — Ты идёшь?              — Да, — ответила девушка матери, а затем обернулась к Джамалу, — пока?              — До свидания, — быстро ответил он, пытаясь уловить, где она стоит.              — Можно я приду к тебе завтра? Пообщаемся немного, — девушка сделала шаг ближе и положила на ноги Мусиалы оставшиеся вкусняшки в пакете, он успел поймать и почувствовать её необычный и запоминающийся запах.              — Приходи… Если очень сильно захочется… — коротко и будто бы безразлично ответил он.              Подошва женской обуви зашаркала по квадратной плитке.              Мулат повернул голову в сторону снова уходящей от него девушки. Он попытался представить, как точно она сейчас выглядит.              Он попытался почувствовать.              Не живыми.       Сейчас глазами.       Увидеть.              Тщетно.       Ничего.       Не разглядеть.