10. Впервые и ближе.
6 июля 2025 г., 23:16
Когда небольшое, светлое судно вновь пришвартовалось к берегу, чуть ли не задевая кормой недавно выстроенный, ещё даже пахнущий деревянным материалом причал, молодые люди и девушки не спеша вышли на сушу, ожидая, пока их знакомый, высокий капитан доделывал необходимые дела на борту и, наконец освободившись, тоже смог бы присоединиться к ним. Вся компания отправилась в единственное, работающее в данное время суток и расположенное неподалеку кафе-ресторан. После Мирабелла, никуда не торопясь, отвезла всех обратно, с легким ветерком доставляя в место, откуда они вместе и уезжали чуть ранее. Латиша, Джамал и Тино, неохотно распрощавшись, сразу же зашли в дом Мусиал, большая машина проехала ещё несколько десятков метров вперёд, и уже у своего дома Альт открыла ворота и медленно заехала под навес, глуша слишком шумный, как ей самой казалось, двигатель у любимого средства для передвижения её отца. Фабио, забрав из гаража свой заряженный, но не полностью, аккумулятор, пожелал спокойной ночи и медленно пошёл к выходу, Мира любезно предложила итальянцу свою помощь, если его машина не заведётся, прежде они обменялись номерами, и пока девушка, по чутким наблюдением Олисе, который не отправлялся спать без неё, а всё ещё одиноко стоял в стороне, облокотившись о косяк и смотрел, отключала зарядное устройство, убирала его в коробку, а затем и с двумя небольшими дверцами шкаф, слегка позже от Антоджиналетти пришло сообщение, что всё в порядке и он уже даже успел выдвинулся в не совсем близкий по данной местности путь.
Это грозовое облако под названием — Майкл, не напрягало девушку, но слишком сильно нависало над ней. Молодой человек упорно молчал, хотя точно хотел что-то сказать, лицезрел, размышлял о своём. Дождь не шёл, а Мира будто и без этого стала влажной, словно от одного лишь ожидания стала промокшей до ниточки.
Немка резко обернулась, облокачиваясь бёдрами о темную, глубокого цвета столешницу и сцепляя руки перед собой.
— Как тебе поездка, вечеринка под открытым небом, понравилось? Устал?
Мира только и успела повернуть голову и более внимательно посмотреть на футболиста, как сразу же послышался короткий, невнятный и будто бы слегка ненавистный ответ.
— Нормально.
— Понятно, наш мистер вновь недоволен и не разговорчив, — девушка пожала плечами и оттолкнулась от жёсткой мебели, снова оборачиваясь и проверяя, всё ли лежит как надо и всё ли убрано по своим местам.
Майкл тем временем снял кепку и встряхнул своими темными жгутами, а затем вдохнул носом так, что это оказалось слышно, уж слишком его вздох был протяжным и вымученным.
— Ладно, Майкл, идём уже спать, — темноволосая быстро поправила белоснежное платье, сделала шаг в сторону и посмотрела на дверь, ведущую из гаража на первый этаж.
Молодой человек сразу и шустро двинулся с места, на котором до этого почти неподвижно стоял, он обогнал девушку и пошёл первым.
Друг за другом они прошли темное помещение, затем кладовую, мимо кухни, и Майкл стремительно пересёк гостиную, уже ступая на лестницу, но ощущая, что Мира не особо торопится, а совершенно спокойно вышагивает за ним, немного замедлился. Девушка догнала его наверху лестницы, конечно, не намеренно, так получилось.
Олисе остановился и резко, и неожиданно обернулся, что молодая красавица даже пошатнулась. Она плавно запрокинув голову назад, посмотрела на него. Пушистые ресницы туго задевали кожу смуглого лица, радужки цвета крепкого кофе будто сверкнули, встречаясь с большими глазами напротив, в которых без всяких волн и непогоды жил своей жизнью синего цвета, ночной океан.
В груди Олисе что-то ёкнуло, родилось ни с чем не сравнимое чувство, будто бы тошноты. Так обычно бывает из-за волнения, послевкусия, внутренней борьбы, ощущения что очень нужно, хочется или от того, что невероятным образом вскоре случится.
Мира выражала полное умиротворение снаружи, беспокойство царило внутри. Она сглотнула, не отводя взгляда от молодого человека, её рука прошлась по перилам, словно поглаживая, дрожа от всего, что творилось, точнее от внимания, которого у неё совершенно, прежде, никогда не было.
Казалось, что ей никогда к этому не привыкнуть.
— Не пугай меня, — прошептала она едва слышно, после медленно моргнув.
— Понравилось? — вырвалось из парня, который спустился на ступеньку ниже, оказываясь ещё ближе.
— Что?
Глаза девушки резво забегали, изучая известное для многих лицо более тщательнее и внимательнее, раз уж выдалась такая возможность. Смотреть вот так, никто не запрещал, и в этом точно не было чего-то предосудительного.
— Всё, что было, он тебя достаточно удовлетворил?
Было ощутимо, как футболист кипел изнутри. Его разум настолько затуманился ревностью или чем-то ещё, что он даже имя друга сейчас не произносил, будто и вовсе забыл.
— Ничего не было, а всё, что было, касается только нас, — Мира поставила левую ногу выше, задевая коленкой Олисе, тот тут же вздрогнул, резко опустил голову вниз, а затем вновь посмотрел на свою собеседницу. — И ты точно не имеешь права лезть во всё, что тебя не касается, ты словно привратник, тебе не кажется?
— Дверь закрывается, через щель приглядывается, хочется также…
— Именно! Успокойся, смирись и не завидуй, — Мира вздёрнула своим очаровательным носиком так, что хотелось её наказать, отблагодарить, поцелуем заткнуть.
Добрая, мягкая, спокойная девочка защищает то, чего не было, занятно, глубоко, немного фальшиво.
Было.
— Завидовать тому, чего он не достоин? Он прекрасный человек, товарищ, но, знаешь, всё, что касается противоположного пола, меня…
— Хватит! — девушка напряглась и даже толкнула пальцами Майкла в грудь, на что он лишь искренне улыбнулся, она обошла его с другой, более свободной стороны, стремясь скрыться в своей комнате, но молодой человек поймал её за руку, затем обвивая запястье смуглыми, длинными пальцами. Мира соскользнула на ступеньке, чуть ли не приземляясь на мускулистую грудь, чертыхнулась.
— Хватит, — передразнил Олисе, нависая над ней. — Ты наивная малышка, знаешь, — он всё-таки отпустил её.
Девушка не сразу почувствовала свободу, да её и не останавливали так яро и крепко. В голове творился ураган, события, которые произошли сегодня нещадно долбились по оболочке, пытаясь высвободиться, пока они не стали долгой и вязкой пищей для размышления.
Альт дёрнулась и взбежала по лестнице до конца, остановилась, обернулась.
— Ты действительно считаешь, что я могу впервые отдаться кому-то в незакрытой каюте, когда кто-то может придти? Человеку, которого я знаю пару недель?
Футболист хмыкнул, уголок его рта пополз вверх.
«Смотря с кем — определенно нет, насколько искусен мастер — явно может изменить решение». — Майкл тоже поднялся на второй этаж, завернул к своей временной комнате и нажал на продолговатую ручку, он повернул голову в сторону, но так и не обернулся, не посмотрел на девушку полностью. — Думаю, что нет.
— Спокойной ночи, — единственное, что послышалось в ответ.
***
Раннее, летнее утро, только пробуждающее солнце тянет свои лучи в настежь открытую балконную дверь, смущаясь и проникая в небольшое по площади, уютное и светлое помещение. Комната была тихой, только лёгкое дыхание и редкие поскрипывания старого пола под чужими шагами. Майкл снова садился на своё привычное место — на край узкого диванчика, находившегося в комнате девушки, облокачиваясь локтем на подлокотник и уставившись на неё. Он делал это не специально. Точнее… Теперь уже вполне намерено. Мирабелла спала, как обычно, почти уткнувшись носом в подушку, раскинув одну ногу за край кровати. Волосы закрывали пол лица, дыхание ровное, и всё в ней казалось ему до невозможности красивым — и странно, даже этот непривычно взлохмаченный вид и потёртая пижама, явно взятая для времяпровождения в деревне, идущая вразрез с её привычкой быть аккуратной и ухоженной на выход, носить очаровательные и цветные платья в большинстве случаев, ничего не портили. И вдруг — она шевельнулась. Морщинка между бровями, короткий вздох — и глаза открылись. Футболист тут же лёг и повернулся к ней спиной, будто спит. Тщетно, Мира всю эту суету приметила. — Ты чего тут делаешь? Напоминаешь настоящего маньяка, — хрипло пробормотала девушка, пока Олисе вновь оборачивался к ней, она прищурилась, до сих пор сонно смотря на него. Майкл поменял положение, оказываясь на спине, откинулся назад, ощущая себя не иначе, как пойманным с поличным. — Я… Просто смотрел, — сказал он вполне равнодушно, — проверял, что с тобой всё в порядке. — Каждую ночь, сквозь сон чувствую твоё присутствие. Может мне и кажется, но это забота или сталкерство? — Альт зевнула, прикрывая рот рукой. — Ты говоришь так, будто это плохо. Девушка приподнялась на локтях, глядя на молодого человека с полуулыбкой. — Я думала времяпровождение с Джамалом должно быть для тебя гораздо интереснее. Ведь ты для этого сюда приехал. — Нет… Да… — с заминкой ответил Майкл, а затем смутился от своей неуверенности. — То есть. У ребят обычно слишком шумно, с ними чересчур всё хаотично. А тут — тишина. Мира хмыкнула и протянулась к краю кровати, ближе к мулату, беззаботно прикрывая глаза. — Значит, ты тут… Мой ночной телохранитель, да? Охраняешь от злых духов Нессмерзиля и просто одиноких девушек. — Просто девушку, симпатичную, которая говорит во сне, — Олисе сел и потёр кожу ниже шорт и выше раненых на поле колен, улыбнулся, мягко, нежно и заразительно. — Что? — Мирабелла тоже села, резко и стала похожа на домовёнка. — Я говорю? — Да, ещё и что-то приказным тоном, — сказал молодой человек, сдерживая усмешку. — Наверное, чтобы я скорее выметался отсюда. Я даже испугался малость, что заставишь. Темноволосая фыркнула, забираясь под одеяло. — Ну ты вообще! — Ну ты вообще! — далеко не в первый раз передразнил девушку Майкл и тут же в шутку ухватился за её оставленную вне укрытия обнаженную от любой ткани голень. Альт легонько пнула, пытаясь высвободиться, правда Олисе потянул её за ногу, и Мира, сбив с себя одеяло, сползла на край кровати, едва не свалившись. Она услышала, как где-то там, снаружи молодой человек искренне засмеялся. — Эй! — она, наконец, выбралась, наэлектризовав себе все волосы. — Это тебе за сонные угрозы, — сказал молодой человек с самым невозмутимым, его любимым, видом. — И за то, что теперь я каждую ночь, а точнее утро, обязан тебя охранять, не в силах отказать самому же себе. Девушка бросила в молодого человека смятую в процессе подушку, он её ловко поймал. — Тогда охраняй, только спать не забывай, а то диван этот — дурацкий. — Намёк понял. Считай переехал. — Да я не это имела ввиду… — чуть ли не пропела Мирабелла. Но Майкл уже поднялся, не отрывая взгляда от её лица. Он плюхнулся животом на кровать, куда-то ей в ноги. На пару секунд между ними повисла тишина — лёгкая, дружеская, почти уютная. Мира посмотрела на гостя с прищуром, а затем вновь опустилась на чересчур смятую постель, не находя себе места. — Майкл. — Ммм? — Ты думаешь, что я не по-настоящему нравлюсь ему? Вопрос, который он точно бы не хотел сейчас услышать, а она… Наверное вырвалось, что ещё она могла сейчас сказать? Особенно, когда в голове до сих пор ураган. Олисе чуть напрягся. — Я не знаю… Многого не знаю. Он бы точно не упустил такую, но с другой стороны… — Что? — Давай забудем, закроем эту тему. Поговорим о чём то своём. *** Майкл и Тино побыли в отдалённом уголке Германии ещё более одной недели, будни шли гладко, интересно и утопая в различных действиях и общении. Молодая компания действительно часто проводила время вместе — здорово, классно и полезно, даже так, что одна их составляющая совсем забыла про свои вызубренные до корки когда-то учебники… Ливраменто уехал первым, Олисе только через пару дней после него. Попрощавшись с семьёй Мусиал, молодой человек вернулся в особняк Альт, где в тот день дома находилась вся приютившая его на больше, чем было договорено заранее, семья. Майкл предложил отцу Мирабеллы — Эмилю деньги за своё пребывание, тот чуть ли не обиделся перед самым прощанием, благо, данный момент был быстро устранён и исчерпан, уж слишком сильно футболист, как человек приглянулся мужчине. После короткого разговора со взрослыми, чемодан медленно покатился к выходу, туда, где за дверью спортсмена уже давно ждала, прибывшая за ним дорогая машина. Провожать на улицу его вышла только Мира. До забора они шли в полном молчании, перед тем, как выйти за территорию, Олисе обернулся, темноволосая выглядела немного печальной, да, они достаточно привыкли друг к другу за проведенное время вместе, сейчас же она, перекрещивая руки на груди, обхватывала себя и цеплялась пальцами за рукава нежно-розового, струящегося и очень подходящего ей платья. Именно такую Майкл её и запомнит. Будет вспоминать, часто. — Ты даже не хочешь взять мой номер? — спросила его Мира тихо, но возмущенно. — Поверь, для меня так будет гораздо легче, — молодой человек наклонился, поцеловал девушку в щёку, а затем прижал к себе одной, свободной рукой, он уткнулся носом в её ароматные волосы, а затем прошептал на ухо. — Se le destin le vent, on se reverra. Sinon, merci pour tout. Мира вообще не поняла, что он сказал, главное что он так резко отстранился, не обернулся, а затем очень быстро уехал. Оставив её с ним — а сейчас, одну.***
В один из выходных дней получилось так, что новый объект для обожания Латиши — Фабио пригласил её вместе с матерью, познакомиться с его отцом, который проживал не совсем далеко — в портовом городе Гретзиль. Добираться туда было немного дольше, чем до Нордена, правда, женская половина семьи Мусиал решила не рисковать, отправившись в новое место на достаточное количество времени и даже с ночёвкой. Естественно, Джамал сразу же отказался от данной затеи и возможного дальнего путешествия. Выбора не было, да и спорить с ним никто не стал. Молодой человек с большим удовольствием остался под чутким наблюдением очаровательной соседки. Мирабеллы. Девушка ускользнула из своего деревенского дома днём, во второй половине. Её отца, как обычно, не было, а мать занималась новой, шикарной картиной маслом, что и послужило причиной того, что она не совсем чётко и ясно восприняла слова своей дочери об длительном уходе в особняк по-соседству. Оставшись наедине, Мусиала и Альт долго обсуждали различные темы и разные мелочи, смеялись, обнимались, делились нелепыми секретами и желаниями. После, немка приготовила ужин или поздний, задержавшийся обед, они разместились в столовой с большим и светлым столом, где ещё недавно сидела большая, молодая компания, а сегодня только они, вдвоём. Погода совсем испортилась, стало пасмурно, осадки охотно полились на землю вновь, который день подряд, увлажняя её. И вот, Джамал снова слышал дождь. Он будто просачивался сквозь стены, врастая в пространство. Лёгкий, вязкий — не ливень, а как касание чьих-то пальцев по мутному и мокрому стеклу. Ему даже казалось, что он стал слышать гораздо лучше. Как-то… Иначе, чётче. Может это из-за темноты. Или вовсе… Из-за неё. — Осторожно, — её голос был совсем рядом, тихий, но уверенный, — горячий чай, с одной ложкой сахара, как ты и просил. Молодой человек усмехнулся. — Ты случайно не добавила туда снотворного, чтобы я тебя не доставал? — Напротив, своё фирменное лекарство. Уникальная смесь. Он попробовал глотнуть обжигающий напиток, слушая, как она двигалась по комнате. Узнавал её шаги — лёгкие, но не бесшумные, будто она не пыталась быть осторожной, просто была. Иногда ткань её одежды касалась его руки, когда она проходила мимо, поправляла плед или, например, как сейчас, пододвинула чашку ближе, прежде чем он отпил. Странно. Мусиала не видел её и при этом знал, какая она. Где её голос, где её дыхание, где тёплая ладонь, которая касается волос у его виска, как будто он маленький ребёнок. Он никогда не просил, но не мог сказать, что ему это не нравилось. — Тебе не скучно? — спросил Джамал у соседки. — Тебе? — она, наконец, села рядом. — Мне нет. Я всё время тебя слушаю. — Так вот почему ты молчишь… Момент почувствовать, как угол её колена прижался к колену его. Случайно или нет, мулат не знал, но, конечно, даже и подумать не мог отстраниться. — Хочешь музыку? — вдруг спросила Альт. — Если ты включишь что-то из своей подборки, как тогда, позже я однозначно могу передумать. — Я сыграю, — неожиданно, протяжно произнесла она. Секунда тишины, будто ждут согласия, мужские пальцы слегка сжимаются на узорчатой и согревающей их чашке. — Сама? — Ага. Ты не видишь — не убежишь. Футболист усмехнулся. Послышалось, как девушка пересела, крышка фортепиано, стоящего у стены, не сразу, но открылась. Он и не догадывался, что она умеет. — Откуда оно здесь? — По-моему сестра училась играть, её бабушка наставляла, это ведь её дом. А я, мне было не интересно особо, никогда не понимал, что там за клавиши, зачем нужны педали внизу. — Белые клавиши соответствуют нотам. Черные обозначают диезы и бемоли, то есть повышение и понижение на полтона соответственно. Педали служат для расширения выразительности и звучания инструмента. Они позволяют музыканту управлять длительностью и громкостью нот, — Мирабелла словно задумалась. — Сыграю, пожалуй, произведение известного канадского фигуриста Эрика Рэдфорда — Шторм, — резкий выдох — причина собранности. В комнате раздался первый аккорд. Звук был неровный, будто неуверенный — но живой. Клавиши отзывались приглушённо, старенькое фортепиано не жаловалось, но дышало по-своему. Композиция была простой, мелодичной, но было в ней что-то… Как в ней. Без попытки впечатлить — просто честная музыка, будто она говорила то, что не могла сказать словами, будто и вовсе невольно скучала по кому-то. Мусиала закрыл глаза, имело бы это значение, и слушал. Мелодия окутывала. Где-то в ней было его имя. Он почти его слышал. — Знаешь, — её голос прервал чудесную музыку, — если хочешь, могу научить, поиграешь немного. — Я? В таком состоянии? — Джамал махнул рукой перед лицом, где была темнота. — У тебя есть пальцы. Остальное важно, но не главное. Он слышал, как она встала. Подошла. Поманила его, взяв за руку. Когда они вместе сели перед личным инструментом бабушки. Пальцы Миры мягко легли на пальцы мулата. Она повела его руку вперёд, осторожно, будто он был не ранен, но очень хрупок. — Смотри, вот «До», — она направила длинный и смуглый палец на клавишу, — вот «Ре». — Я не вижу, — вырвалось у Мусиалы нервно. — Зато слышишь, — в её голосе не было жалости, только вызов. Джамал нащупывал клавиши, медленно, как по чужой коже. Девушка находилась рядом, её рука поверх его. Тепло её ладони передавалось гораздо быстрее, чем звук. Он играл какую-то чушь, но в этот момент всё было правильным. — Не думал, что ты такая упрямая. — А я, что ты такой податливый. — Я не податливый. Ты просто… — Нравлюсь тебе? Мусиала замер. Не был уверен, дышит ли. Мира легко коснулась его плеча своим. — Просто играй, от души, как чувствуешь, — в голове Альт до сих пор проносились мягкие, но отчетливые слова её музыкального преподавателя. — Всё остальное само сложится. Любой порыв обязан жить. Мулат нажал на клавиши и вместо тех, что соседка касалась, его пальцы, как камень, упали на фальшивые. Звук был, как крик испугавшегося гуся. — Оу, — он поморщился. — Это было элегантно и по-мужски. — Это было преступление против музыки, — искренне засмеялась девушка. Джамал не удержался и тоже усмехнулся. — Удивительно, что ты ещё не сбежала. — Кто-то же должен тебя спасти от самого себя. Молодой человек вновь нажал, увереннее, мягче, в этот раз чуть ближе к нужной ноте. — Вот! Вот это почти! — Почти — это моё второе имя сегодня. Как псевдоним: Джамал «Почти» Мусиала. — Тогда у тебя талант. Почти попал в ноту. Почти сыграл. Почти везде поцеловал. Он обернулся к Мире, медленно. Увидеть не мог, но чувствовал, что она смотрит, прямо на него. — Ты сейчас серьёзно или… ? — Я шучу, Джамал, — её голос чуть дрогнул, — наверное. Футболист не ответил. Просто протянул руку, наугад, и она вложила в неё свою ладонь. Без колебаний. Минутой позже они стояли у лестницы. Старая, деревянная, широкая, но после отреставрированная поверх, ведущая на второй этаж, где спальня. Комната с окнами в сад и прохладой, которую она любила. — Пойдём? — спросила Альт. — Ага, только есть проблема. — Какая? — Я всё ещё не вижу, а сейчас что-то совсем расклеился, дай мне минуту. — Ах, точно же, — она замерла, — хочешь я… — Нет. Пауза. Джамал наклонился, нашёл её талию и осторожно поднял на руки. Её тело напряглось — не от страха, от неожиданности. — Зайчонок, ты что… — Я тебя чувствую, а лестницу — на память. Доверься. — Ты точно меня не уронишь? — Только если ты продолжишь так дёргаться. Я же не супермен. Она обвила руками его шею. Осторожно, но не натянуто, как будто в ней проснулся кто-то живой и очень нежный. — Честно? — произнесла она тихо и ласково. — Ага… — Мне это нравится… Немного странно, но… Нравится. — Мне тоже… Джамал шаг за шагом поднимался, чувствуя, как она дышит. Мирабелла была совсем рядом, горячая, нужная, пахнущая чем-то привлекательным, что теперь навсегда будет связано у него с тишиной, с прикосновениями к клавишам и звуком дождя за окном. Когда они поднялись, он не сразу понял, что она прижалась к нему крепче. Просто так. Не чтобы удержаться — чтобы быть ближе. Мусиала до сих пор не видел её глаз, но ощущал — она смотрит. Не потому что надо, а потому что не может иначе. Он поставил её на ноги в комнате наверху. Она не спешила отпускать его шею, а он не убирал руки с её талии. — Ну что, всё в порядке, так? — прошептала Мира. — Ты умничка, — чуть громче. — Я всё-таки супергерой, разве ты не знала? — Ты — невидящий пианист, который носит поклонниц на руках. Почти легенда. Джамал засмеялся, звук получился удивительно другим. Таким… Домашним. А потом молодой человек вдруг стал серьёзнее. Его пальцы чуть сильнее сжали такую легкую ткань на спине. Он не видел её морских глаз сейчас рядом, но она видела его шоколадные и вдруг поняла, что ему не нужно зрение, чтобы чувствовать её лучше, чем любой другой. — Ты здесь, — сказал он, — рядом, я ощущаю, как бьётся твоё сердце. — А ты своё чувствуешь? Оно будто звучит у меня в груди. Мирабелла подняла руку и дотронулась до смуглой щеки. Пальцы чуть дрожали — теперь не от всепоглощающего страха. От чего-то более преобладающего, желания, которое боялось быть неразделенным. Но он не отстранился. Разве мог? — Мира? — тихо, хрипло, почти шепотом. — Что? Он провёл пальцами вдоль её лица, потом вниз — к шее. Медленно, изучая будто впервые. Как будто незнакомая музыка была не в клавишах, а у неё под кожей. — Я не знал, как это сказать. Не знал, уместно ли. Но я… Не могу больше делать вид. — Джамал, — дрожащим голосом. Девушка оказалась ещё ближе. Их тела соприкоснулись. Между ними не осталось и пространства. — Я здесь. Я рядом, — прошептала она. Мусиала склонился ближе — инстинктивно, вслепую, но с абсолютной уверенностью. Их губы встретились легко, как давно обещанное прикосновение. Поцелуй был лёгким, пробным, но в нём было то, что не передаётся словами: медленно растущая тоска, нашедшая выход. Она дышала чаще, и он чувствовал, как пальцы на его затылке сжимались крепче. Мир стал маленьким, свелся к этой комнате и температуре их тел, к звуку за окном, биению двух сердец. Джамал оторвался от Мирабеллы на миг. — Всё хорошо? — Слишком хорошо. Только снова страшно… — Не бойся, я ничего не сделаю, если ты не хочешь. — А если хочу? Он замер. Не ожидал. Потом коснулся её губ ещё раз — медленно, сладко, глубже, всасывая в себя каждый миллиметр. — Тогда доверься мне, разреши раствориться в тебе, — произнёс мулат, — направляй и не отпускай. И она без слов согласилась. Прижалась к нему теснее, отпечатываясь всем телом, уткнулась лбом в шею, уже давно дрожала. Они стояли так долго, никуда не торопясь, будто всё остальное перестало быть важным, существовать. Ни слова, ни света, только робкие ласки друг друга и дыхание. В этот вечер, плавно перетекающий в ночь им не нужно было больше. Галочка — для неё, тайное желание — для него. Тишина, тепло, уверенность — мы уже рядом. Не почти. Дальше молодые опустились на кровать, также не произнося ни слова. Перед глазами чернота, но Мусиале и не нужны были краски, которые он давно забыл. Он чувствовал её, даже если не видел. Её дыхание у самого уха. Пальцы на его груди. Колени прижатые к его бедру. Она дышала немного неровно. Ладони Миры скользнули по рельефным плечам футболиста, по ключицам будто хотели запомнить каждую линию, оставляя этот жгучий опыт в памяти, заменить зрение тактильностью. А Джамал изучал её медленно, осторожно, по изгибу талии, по обжигающей коже под майкой. Она поддаваясь навстречу, шепнула. — Я здесь, не бойся. Он усмехнулся, касаясь дыханием её лица, ресницами кожи. — Это я должен говорить. И Альт улыбнулась. Он знал. Ощутил, как расплылись её губы, как грудь завибрировала от сдерживаемого смеха. А потом всё стало откровеннее. Ближе. Пальцы, дыхание, девичьи губы, прижатые к мускулистому плечу, к шее, опять к губам. Одежда исчезла не спеша, как шелест листвы за окном, как звук дождя вначале вечера. Всё было гладким, честным, как будто не приближением к сексу, а признанием. Я чувствую. Я хочу. Я принимаю. Соглашаюсь. Мирабелла, задыхаясь, шептала его имя. Джамал держал её крепче, чем когда-либо обнимал кого-то так. Целовал. В ней, наверное, больше не было страха. Только открытость. Она тоже закрыла глаза до конца, чтобы быть наравне, превыше всех, повышающихся в объёме сладких чувств. Соски прижимались к его обнаженной груди с каждым вдохом. Джамал завёл руку между бёдер Альт, раздвинул её ноги и быстро приложил ладонь к притягательному и невинному интимному месту. Продолжая притираться, он провёл пальцами между складок. Под легкий стон. С каждым его движением они становились всё более скользкими. Он целовал и ласкал её долго, пока не оказался над ней. — Всё хорошо? — спросил мулат лелельный голосом. — Угу… — неразборчиво в ответ. Мусиала трепетно касался шелковистой кожи молодого лица и тела, а затем направил достоинство туда, куда и следовало. Смешивая их возбуждённые жидкости. — Расслабься, пожалуйста, Мира… Хотя бы попробуй. Время. Он резко вонзился во внутрь. Она изогнула спину. Резкая боль тут же стирает все приятные ощущения, сводит, будто судорогой, всё в районе таза. Девушка отчаянно цепляется за мужские плечи. — Потерпи немного, обещаю, дальше будет гораздо приятнее. Джамал почти полностью выходит из неё, входит снова. Опять пришлось остановится, сжимает, туго. У него задрожали ноги от того, каких усилий это стоило. Ещё раз. Он зашипел сквозь зубы, она ахнула. Молодой человек выдерживает паузу и, не выходя из уютного места, заваливается вбок, падает на спину, так, чтобы девушка оказалась сверху, до сих пор обволакивая его. — Теперь попробуй сама, двигайся так, чтобы не было больно, изучи свои ощущения. Ощущение наполненности, у Мирабеллы получалось плохо, она лишь грузом давила сверху. Джамал нежно положил ладони по обе стороны её аппетитных бёдер, задавая медленный и тягучий темп. Двигался аккуратно, осторожными и плавными толчками. Он догадывался, что ей было дискомфортно и неудобно, может быть даже до сих пор немного больно, но Альт не сдавалась. Она старалась, ей не хотелось признаваться, что всё далеко не так, как она себе представляла. Правда, под конец действительно стало приятнее, совсем немного, молодой человек под ней очень быстро ощутил, как внутри нарастает давление. Пока Мира уже почти свалилась на него, распластав темные волосы по коже и кусая его в район ключицы, он вышел, заканчивая, она, наверное, и не должна была. И после пауза, которую они не пытались заполнить. Мусиала гладил Альт по спине, а она лежала на его груди, слушая, как его сердце стучит всё спокойнее и ровнее. Как будто сейчас живёт для неё. Утром Джамал проснулся первым. Или может даже не спал толком, просто обдумывал всё, лежал в полудрёме, держась за ощущения рядом. Её тело было уже не таким жарким, расслабленным, рука закинута через его грудь. Мирабелла дышала спокойно, уткнувшись носом в его плечо. — Мира, — тихо позвал, не желая пугать. — Да, — сонно, почти не разлепляя губ. — Ты всё ещё здесь. Её пальцы дрогнули, прошлись по смуглой коже груди, касаясь редких волосков. — Я ещё не вставала… — Я имею ввиду, что ты здесь и со мной, как и должно быть. Она оторвалась, подняла голову, её волосы щекотали его щёку. Потом легкий поцелуй в шею. Между ними пролетело ощущение, что последний. Перед глазами вновь пелена, не темнота, как раньше. — Я окончательно проснусь позже. Пока хочу вот так. — Ты не боишься, что я что-то почувствую, как никогда до этого и испугаюсь. — Ты уже. И ты не испугался. — Наверное. Альт подтянулась ближе, переплела их пальцы. Мусиала ответил, теряясь в сомнениях, сжал свои. Они лежали, пока за окном не начали щебетать свободные, вольные и любвеобильные птицы. — Мне всё ещё кажется, что я во сне, — сказал Джамал. — А мне кажется, что я только проснулась, — «Другой». — ответила Мирабелла. Он коснулся её лица на ощупь, нежно, привычно. Словно это стало его глазами. И добавил. — Не уходи. — Пока что, точно не планирую. Но планам чаще всего не суждено сбыться. Слишком часто суждено измениться. Потому что внизу послышались женские голоса. Совсем не ожидавшая, такая расслабленная и вялая Мира соскочила с кровати и начала одеваться, бегать в суматохе, прибирать лишнее, укрывать обнажённого Джамала. Она что-то бубнила себе под нос… — Пойду, встречу… — крайнее, что сказала она, а затем тишина провожавшая, выскользнувшую её за дверь. Латиша и Каролин вернулись. Они были слегка взволнованы. И передали Альт, что её потерял отец.
