Погаснет свет, зажгутся свечи. В её руках.

      Откровенно говоря, принять правильное решение о выборе завершающей практики далось для студентки медицинского вуза крайне не просто, а переезд из Берлина и вовсе оказался более эмоциональным, чем она могла себе только представить.       Оставить родной город, родителей, привычное место, спешно сбежать с прекрасного отпуска, помнить ритм лекций и лабораторий, немногочисленных знакомых и любимый, утренний, крепкий напиток в маленькой кофейне у клиники — всё это казалось почти предательством. Но теперь, стоя здесь, среди профессионалов и передовых технологий, девушка чувствовала не тревогу, а даже некий восторг.       Теперь Агна Мирабелла Альт стояла у стеклянной двери, слегка отремонтированного за короткую паузу, тренировочного комплекса Баварии, всматриваясь в идеально ровное поле, на котором уже тренировались в алых майках некоторые, вернувшиеся с отпуска, игроки. В голове всё ещё эхом звучал голос научного руководителя и профессора Райх из Шарите, вручившего ей стопку бумаг и рекомендательное письмо — о её долгожданном распределении: «Практика в Мюнхене. Футбольный клуб «Бавария». Вы сделали правильный выбор. Честно говоря, я вам даже завидую. Такое в моей профессиональной и педагогической карьере почти впервые».              С первого дня в клубе её приняли неожиданно тепло. Не как заезжего студента, а как ценного члена команды. Медицинский штаб оказался слаженным и дружелюбным, физиотерапевты делились знаниями, а один из спортивных врачей — доктор Хане — уже, почти сразу, вовлёк её в медицинскую историю и наблюдение за реабилитацией ключевого полузащитника.       Но больше всего её поражали технологии. Здесь каждая тренировка анализировалась с точностью до миллиметра: датчики в бутсах, мобильные лаборатории, нейросканеры, отслеживающие усталость и уровень концентрации, специальные камеры, распознающие микродвижения суставов. Шарите давало ей фундамент, но здесь — в Баварии — она словно шагнула в будущее спортивной медицины.       Мира наблюдая, как тренер отводит одного из игроков к монитору с голографической моделью его движений, не могла не улыбнуться. Пять месяцев здесь — это не просто практика. Это шанс прикоснуться к передовому краю профессии. Шанс доказать себе, что она достойна большего, чем просто теоретических знаний.       И всё же, где-то в глубине души, она знала — это будет не просто профессиональное испытание. Это будет личное путешествие. Мюнхен встречал её ярко и уверенно, и Мирабелла была готова шагнуть в эту новую главу — смелее, чем когда-либо.              Так и прошла парочка насыщенных недель, пока все основные игроки не вернулись из отпуска. На носу был новый, важный сезон, а перед ним, трудная, подводящая, муторная — физическая и моральная подготовка.       Многие игроки, но, конечно, далеко не все, прошли медосмотр перед любопытным взглядом, изучающей новые лица, чересчур молодой практикантки.       Теперь перед юным доктором мелькали такие известные личности, как Йозуа Киммих, Гарри Кейн, Мануэль Нойер, Серж Гнабри и другие.              ***              Мюнхен, и вновь тренировочная база Баварии.       Утро пахло напряжением, суматохой, бесконечными делами — направленными лишь к одной, но вполне достижимой и спортивной цели. А также пахло дождём и, наверное, свежесваренным и ароматным кофе.       Практикантка стояла у матовых дверей медцентра и проверяла бейдж на своей груди. Её сердце точно билось быстрее нормы — впервые за много лет не от переживаний за кого-то, а за себя.              — Готова? — раздался позади мягкий голос главврача, доктора Роналда Шмидта. — Теперь данное место, по большей мере, под твоей ответственностью.              — Да, думаю, — улыбнулась Мирабелла, по-прежнему, из-за всех сил, пытаясь справиться с волнением.              — Пойдём. Представлю тебя ребятам. Не волнуйся, они не кусаются. Ну… почти.       Смех врача немного разрядил обстановку, и они вместе вошли в просторное помещение с тренажёрами, где уже собралась часть команды. Кто-то растягивался, кто-то беседовал у приоткрытых окон.              — Внимание, — голос клубного доктора прозвучал слишком уверенно. — Это Агна Альт. Она будущий спортивный врач, проходит практику у нас. Будет работать рядом со мной и рядом со всеми вами.              Все взгляды обратились к молодой девушке. Несколько вежливых кивков, кто-то даже улыбнулся.              — Добро пожаловать, — отозвался мужчина с круглым лицом и с английским акцентом.              Но один взгляд задержался дольше всех остальных.       Майкл Олисе стоял у стены, с бутылкой воды в руках, внимательно разглядывая её, будто пытался понять, кто она такая — на самом деле. Агна или Мирабелла Альт? Может быть сестра близнец? Он еле заметно усмехнулся. Его глаза были тёмными, немного упрямыми, но не холодными. Он толком не улыбнулся, только чуть наклонил голову, как бы признавая её присутствие.              И почему-то именно этот взгляд девушка почувствовала кожей.              — Спасибо, — тихо ответила практикантка, быстро отвела глаза и выдохнула, когда все вернулись к своим делам.              «Хорошее начало», — подумала она.       А сердце всё ещё билось немного быстрее, чем нужно, на самом-то деле.              ***              Прошло всего несколько дней, как Мира влилась в ритм клуба с вернувшимися, важными игроками. Всё шло по распорядку: утренние медосмотры, наблюдение за нагрузками, обсуждение с тренерами. Но пока ей не доводилось работать напрямую с кем-то из звёзд.       До сегодняшнего утра.              — Альт, можешь посмотреть Майкла, пожалуйста? Кажется, он потянул мышцу на правом бедре, — сказал Хельмут Эрхард, руководитель медицинского отдела физиотерапии, заглядывая в общий кабинет. — Я бегу на собрание с тренерами-терапевтами, сам не успеваю. Он тебя уже ждёт. На втором этаже.              — Конечно, — Мирабелла почти не показала волнения, но внутри всё предательски сжалось.              Он действительно ждал её в кабинете диагностики, сидел на кушетке, опершись локтями о колени. В чёрно-красной футболке, с повязкой на запястье, казался молчаливым, будто в каком-то, своём мире.              Футболист поднял глаза, когда она вошла, отложил телефон. И снова — этот взгляд. Длинный, изучающий. Спокойный, как вода в пасмурный день.              — Майкл Олисе, — сказал он первым, как будто она не знала.              — Агна Альт, — сдержанно кивнула девушка. — Можешь лечь на спину? Я аккуратно осмотрю тебя.              Молодой человек кивнул. Лёг. И в кабинете стало как-то тише. Был слышен только её голос и звук перчаток. Наводящие вопросы разрезали воздух.       Он не хотел, чтобы она кого-то трогала, так же как и его сейчас.       Агна.       Мирабелла.       Альт.              Практикантка осторожно ощупывала мышцу, объясняя:       — Дай знать, когда будет прям больно.              — Уже чуть тянет, — сказал он, не двигаясь.              — Похоже, лёгкое растяжение. Ничего серьёзного. Понадобится лёд и разгрузка на день-два.              Пауза. Он молчал. Её пальцы остановились — он смотрел прямо на неё. Лёжа, снизу вверх. Линия его взгляда казалась почти осязаемой.              — И давно ты тут, Мирабелла? — спросил он неожиданно.              — Это моя первая, серьёзная практика. После окончания бакалавра.              — Для «первой» ты слишком профессиональна, уверена и спокойна.              — А для известного спортсмена ты слишком молчаливый, — парировала она прежде, чем успела подумать.              Майкл улыбнулся. Так привычно, не сильно. Настояще.              — Мне нравится тишина, — ответил он. — В ней слышно больше.              ***              Вечером Мюнхен утонул в сыром, тяжёлым дожде. Тренировка на поле была сокращена, но некоторые игроки всё равно остались там — отрабатывать удары, сбрасывать напряжение.       Мирабелла, задержавшись в медкабинете с физиотерапевтами, даже не сразу заметила, как стемнело. Когда вышла, тренировочное поле было почти пустым, только вдалеке кто-то ещё бил по воротам.       Она подошла ближе — это был Майкл. Один. В наушниках, сосредоточенный, будто дождь его и не касался вовсе.              — Ты хочешь сорвать себе мышцы окончательно? — крикнула она, прикрывая голову рукой и ежась от прохладного ветра.              Олисе обернулся, быстро, понял не сразу. Затем он снял один наушник и повернулся всем телом. Улыбнулся.       Мира подошла ближе и повторила вопрос.       — Я в порядке. Это… Помогает, — футболист остановил мяч с цветным рисунком, прижимая сверху ногой.              — Чем? — спросила практикантка, подходя ещё ближе, промокшая почти до плеч.              — Не думать. Или думать. Зависит от дня, — Майкл на время отвернулся, девушка заметила, как он сжимал свои губы, затем смахивая капли со смуглого лба.              Альт стояла на краю поля, рядом с ним. В лужах на дорожках отражались световые столбы. Её волосы намокли, вода стекала по вискам.              — Ты вся мокрая, — послышалось слегка раздражённо.              — Я не замёрзну.              — Всё равно, — он пошёл в сторону укрытия, увлекая её за собой, едва касаясь предплечья. — Непослушные врачи болеют в первые недели, знала? — задал он вопрос, когда они спрятались под крышей.              Девушка рассмеялась.       — А ты часто заботишься о докторах?              — Нет, — спокойно ответил Майкл, не смотря на неё. — Но ты — не просто врач.              Между ними снова повисла тишина, но на этот раз — теплее. Мирабелла ощущала: что-то начинает вновь сдвигаться. Не быстро. Но совершенно точно. Не смотря ни на что.              ***              В одну из пятниц, во второй половине дня в клубе царило редкое оживление — должен был состояться медиа-день. Фотосессии, интервью, съёмки. Альт, как всегда, была занята своим: проверкой состояния игроков после утренней разминки.       Она сидела за ноутбуком в углу просторной медицинской комнаты, когда туда заглянула контент-менеджер Клара. Они подружились немного, к слову, сотрудница была одной из немногочисленных девушек здесь, а тем более, постоянно маячившая рядом, перед глазами, та, в свою очередь, улыбалась, крепко держа в руках банку с какой-то газировкой.              — Ты не поверишь, — выдохнула она, облокачиваясь попой о письменный стол. — Представительница из журнала «Kicker» только что флиртовала с Майклом. Прямо перед камерой.              — Правда? — Мира подняла брови, стараясь говорить спокойно и как можно менее заинтересовано.              — Он, конечно, ничего. Как всегда. Каменная стена. Но, боже, как она к нему липла. По-моему, он даже раскраснелся, — Клара с большим желанием отпила напиток и даже кончиком языка смочила уголок губ. Видимо сладко.              «Это не моё дело», — подумала практикантка.       Но вдруг стало жарко. Неловко. Она сосредоточилась на экране, но мысли уплывали от любимого процесса куда-то совсем далеко.       Когда менеджер ушла. Мирабеллу окутали незнакомые чувства. Сердце стучало будто бы в горле. Слишком громко. Слишком лично.       ***       На следующей неделе, в самом её начале Альт привычно и раньше обычного зашла в тренажёрный зал — один из игроков попросил её проверить восстановление после нагрузки. Пространство было полупустым. Ещё не все переоделись и пришли. В углу едва заметно смеялись двое: Саша Боэ и Джонатан Та, перекидываясь шутками.              — Смотри-ка, докторша пришла, — громко протянул защитник, когда увидел её, а затем обернулся к молодому, смуглому футболисту, который стоял сравнительно недалеко от них, темперируя запястье. — Майкл, держись, твой шанс снова пожаловаться на «растяжение».              Боэ засмеялся.       — Удивительно, сколько у тебя болей в бедре с тех пор, как она тут.              Майкл, который теперь начал тянуться у зеркала, поднял свой карий взгляд. Медленно. Без улыбки. Даже как-то строго и укоризненно.       — Хватит, — сказал он спокойно, но так, что даже шум вентиляции на миг стал тише.              — Да ладно, бро, мы же просто… — Саша стушевался.              — Я сказал — хватит. Прекращайте это, — французу действительно нашлось, что добавить, чтобы они отстали. И больше никогда не смели так смотреть на неё. — Она моя девушка.              Слова были ровные. Но в них не было ни грамма шутки. Олисе поднялся и подошёл к Мире, сидевшей на корточках неподалеку, она заметила его, осмотрела ногу Йозуа Киммиха, и он, лишь кивнув товарищу по команде, сразу же ушёл. Девушка выпрямилась, приняла обычное положение, при этом доставая из кармана антисептик и обрабатывая руки. Она всё слышала. Майкл же словно сам не заметил, что встал к девушке ближе, чем нужно. Ближе, чем можно.              — Всё нормально? — тихо спросил он, уже совсем не тем голосом, которым говорил с командой. Мягким. Для неё.              Мирабелла смотрела на него, немного удивлённая.       — Да. Привыкаю к… Мужским коллективам.              — Не нужно. К этому не стоит привыкать, — молодой человек хотел сказать что-то ещё, но остановился. Задержал взгляд. — Они не знают, где заканчиваются шутки. Но я…              На мгновение между ними повисло молчание, в котором были и благодарность, и то, чего никто пока не называл.              — Спасибо, — произнесла девушка, наконец.              Футболист кивнул. Повернулся, чтобы уйти. Но потом остановился и обернулся:       — Ты хорошо держишься. Но, если что, не нужно всё держать в себе. Если что — скажи мне.              И Олисе отошёл, подальше. Оставив её с ощущением, будто в груди теперь разгорается тихое пламя, которое ни за что не погаснет само по себе.       ***       Через неделю. В субботу, перед матчем на следующий день, тренировку закончили рано. Команда разъезжалась по домам — у кого-то были дети, у кого-то встречи, а у кого-то привычка уходить в одиночестве, как у Майкла.       Альт закрывала медицинский кабинет, когда услышала шаги. Обернулась — он. В капюшоне, немного взъерошенный, с термокружкой — в одной и с двумя телефонами — в другой руке.              — Ты закончила на сегодня? — спросил он, остановившись рядом с ней.              — Да, почти. Только ноутбук заберу, — Мира ласково улыбнулась, обращая на него взгляд своих голубых глаз, а затем вновь занялась ключом в замочной скважине, который никак не поддавался, теперь уже от лёгкого волнения или же от чужого присутствия.              — Я подумал, — Олисе почесал затылок, как будто ему это было непривычно, — может, кофе?              Девушка чуть приподняла брови.       — Прямо сейчас?              — Просто кофе. Я знаю хорошее место. Спокойное. Без заинтересованных личностей.              Пауза.              Мира застыла. Сердце подсказывало: да. Но голос внутри — осторожный, строгий.       — Майкл, я… Не думаю, что это хорошая идея.              — Почему? — после этих слов он сразу же погрустнел.              Девушка отвела взгляд.       — Я врач. А ты игрок. У нас у всех есть правила, наверное.              Он кивнул. Без упрёка. Без всяких настаиваний. Только лёгкое разочарование, скользнувшее по его лицу, едва заметное.              — Понял. Всё нормально. Забудь.              Он развернулся и ушёл, расстроенным, не оборачиваясь.              ***              После победы Баварии над Хоффенхаймом, после матча на домашней трибуне, когда за окном уже было совсем темно, Мира лежала на ортопедическом и толстом матрасе, почти на полу, в своей маленькой квартире, которая находилась немного к западу от центра города, в пижаме и с ноутбуком на коленях, но она уже давно ничего не заполняла, не читала и не смотрела. Только прокручивала в голове тот момент. Его взгляд. Спокойный, но немного ранимый.       Она открыла Instagram. Его профиль — знакомый. А вот вкладка сообщений — пугающе чистая. Пальцы зависли над клавиатурой. Несколько раз она стирала текст, пока не написала:              @agna-m.b-alt:       Если предложение всё ещё в силе… Я бы всё-таки выпила тот кофе.              Она нажала «Отправить» и сразу откинулась на подушку, прикрыв глаза.              Ответ пришёл быстро.              @olise.m:       Завтра выходной. Я свободен в 11. Всё, как и обещал.       И снизу — ☕✨              @agna-m.b-alt:       Мой адрес «…». Приезжай лучше в парк через дорогу. Хорошо?              Альт не улыбалась, она просто тихо, впервые за день, выдохнула. Стало легче, а если смотреть иначе, то всё только более запутаннее.       Красивый парк в тихом районе Мюнхена, 10:57 утра. Воздух был свежим, пах мокрой листвой и выпечкой, которую уже продавали из небольшого, передвижного фургончика у самого входа.       Мирабелла пришла чуть раньше. Волновалась, хотя старалась выглядеть спокойно. В сером тренче, с распущенными, пушистыми волосами она выглядела проще, чем обычно в клубе, там она передвигалась исключительно с тугой косой — и Майкл, появившийся с противоположной стороны аллеи, сразу же заметил эту разницу. И не мог отвести взгляд.       Он подошёл, протягивая стакан.       — Капучино. Без сахара. Угадал?              Она взяла, чуть удивлённо.       — Почти. Один пакетик сахара обычно кладу — но простительно.              Молодой человек усмехнулся.       — В следующий раз исправлюсь.              Они прошлись по аллее, молча. Иногда молчание говорит больше лишних слов.       — Ты всегда такой? — спросила она вдруг.              — Какой?              — Тихий. Сдержанный. Каким и был там, в Нессмерзиле.              — Нет. Не с теми, кому доверяю, — он остановился, посмотрел на неё. — А с тобой… Мне хочется говорить на самом деле. Много. Но я боюсь сказать лишнего.              Мира не ответила. Только села на скамейку у пруда, а потом сказала, но всё равно будто витая где-то там, в облаках, в своих мыслях, будто размышляя как поступить правильнее и стоит ли поддаться новым, надвигающимся и более ощутимым чувствам. Принимая старые, как опыт.              — Ты знаешь, я долго сомневалась, стоит ли писать тебе вчера.              — Почему? — Майкл упорно пытался поймать её взгляд, хоть что-то для себя понять.              — Потому что это глупо. Это неправильно. Потому что я боюсь, что если кто-то узнает… Мне придётся уйти. Всё будет испорчено.              Он смотрел на неё. Долго.       — Тогда никто не должен узнать. Пока ты сама не захочешь. Было ли ещё о чём. И я не вижу во всём, что нас связывает, что-то страшное.              Она кивнула, наклонилась чуть ближе. Их плечи почти соприкоснулись       И вдруг всё стало просто. Никто не говорил. Было слышно, как каждый из них дышал, грея руки об стаканчик с кофе.       И после даже тишина между ними стала более разговорчивой, чем слова.              — Расскажи что-нибудь, что я не знаю, — попросила Мира, поворачиваясь на мулата.              Он задумался, улыбнулся.              — Пока многое. Хорошо. Например, я боюсь пауков. С детства. Даже если выгляжу как непобедимый тинейджер.              Альт рассмеялась.       — Это уже интересно! А я… Я боюсь потерять контроль. Вот почему иногда так стараюсь всё держать в руках.              Они смотрели друг на друга, понимая: за пределами поля и профессии они просто двое людей, с надеждами и страхами.       День продолжался, и даже когда в парке стало многолюднее, между ними росло что-то новое — доверие?       Больше тем для разговоров, так уж было точно.              Вечер после встречи с Майклом. Завтра вновь клуб будет ждать их обоих. Их, где для каждого там есть своё место. А было ли место в душе каждого, чтобы впустить совершенно новое.       Окно распахнуто, Мирабелла лежит на матрасе, босыми ногами упершись в светлую стену. В руках — телефон. Экран светился чуть теплее обычного.       21:13              @olise.m:       Успела сегодня хоть немного отдохнуть? Спасибо, что передумала, уделила время мне, нашла его для встречи со мной.              Пауза. Буквально через минуту. Он написал удачно.              @agna-m.b-alt:       Сегодня мне казалось, что ты другой.       Не как в клубе. Не как на поле.       Просто ты.              Он ответил, почти сразу.              @olise.m:       А с тобой я чувствую, что мне не нужно притворяться.       Это странно. Но ощущается спокойно.              Потом.              @olise.m:       И если честно… Я не хочу, чтобы это было просто кофе.       Даже если пока никто не должен знать.       Даже, если ты сомневаешься, не можешь забыть прошлое.       Я всё равно здесь. Буду ждать тебя.              Девушка тяжело вздохнула, приложила телефон к груди, а затем всё же напечатала ответ.              @agna-m.b-alt:       Я не знаю, как это будет.       Я боюсь.       Но я тоже не хочу, чтобы это было просто кофе.              Олисе, который не верил словам, поступившим в ответ, не успел ничего написать, как от Мирабеллы пришло новое сообщение.              @agna-m.b-alt:       И завтра на базе… Постарайся не смотреть на меня так…       Я могу забыться.              Голосовое сообщение (0:08)       Мира включила его. Тихий голос. Его голос.       — Я уже давно забываю, с тех пор, как ты спускалась с лестницы в летнем домике рядом с Норденом и сейчас, каждый раз, когда ты входишь в тренажёрный зал.              ***              Вот так. Олисе стал ближе, когда был больше всего нужен. Уличив подходящий момент, находился рядом тогда, когда душа хотела отвлечься и забыться. А может. Дело было вовсе не в этом.       До сих пор нельзя было понять, поступают ли они правильно, оба.       Просто вот так в итоге получилось.              В один из свободных вечеров Майкл подошёл к небольшой квартире немки в хорошем районе города. Мира пригласила его к себе домой, попробовать, приготовленный ею ранее чизкейк с лимонным курдом. Звонок в дверь и она открыла, улыбнулась, но пропуская гостя внутрь, слегка смутилась.       Он принёс ей в подарок небольшой букет цветов, состоящий из одних красочных васильков.              — Заходи, — пригласила она, отводя взгляд.              Молодой человек вошёл и сразу заметил, квартира почти пустая — аккуратно расставленная мебель, минимум вещей, разные стулья, картины, не повешенные на стену, а чуть дальше, к стене, на полу лежал простой матрас, пока без кровати.       — Ты живёшь тут одна? — спросил он, разглядывая пространство.              — Да… Недавно переехала, получается. Папа подарил мне квартиру за отличное окончание первого обучающего этапа, за распределение на приличную практику. Я ещё не успела обустроиться, — тихо призналась темноволосая, немного покраснев. — Боюсь, что тебе у меня не совсем понравится. У меня нет ничего особенного, но я предупреждала.              — Мира, — мулат подошёл ближе и улыбнулся, — это место идеально. Здесь есть ты. И этого достаточно.              Девушка посмотрела на него с благодарностью, почувствовав, как напряжение немного спадает.       — Хочешь чего-нибудь? Я уже поставила чайник, — она прошла на кухню, доставая из холодильника своё кулинарное творение.              — С удовольствием, может в этот раз выпьем чаю? — ответил Олисе. — Конечно, если он у тебя есть.              Они устроились у окна, рядом с красивой, небольшой терассой, откуда открывался вид на ночной город. И хоть двери на неё были открыты. В комнате было достаточно тепло, по крайней мере приятно, но не совсем холодно.              — Знаешь, — сказала Мира, — иногда кажется, что в жизни слишком много правил и ожиданий. Здесь же — просто я. И мне хочется, чтобы ты это знал.              Майкл взял её руку в свою.       — Я рад, что ты позволила мне увидеть это.              Вечер плавно перетекал в разговоры.       После того как они допили чай, Альт мягко потянула Олисе за руку и повела к балкону. Дверь открылась шире, и ночной воздух сразу обнял их прохладой и запахом цветущих кустов. Он был свеж и напоен влагой. И вид здесь был более, чем прекрасный.       Над городом сияли редкие звёзды, а огни улиц казались словно рассыпанные жемчужины. Майкл остановился у перил, прислонившись спиной, и посмотрел на хозяйку квартиры.       — Ты часто сюда выходишь? — тихо спросил он.              — Почти каждый вечер, бывает и утром, пока погода позволяет, — улыбнулась темноволосая, — это место — мой остров спокойствия.              Мулат кивнул, переводя взгляд на мерцание далёких огней.       — Здесь легко мечтать, — продолжил он, — хотя бы на минуту забыть обо всём.       Молчание между ними было наполнено теплом, словно сама ночь оберегала их.              — А о чём ты мечтаешь? — осторожно спросила Мирабелла.              — О будущем. Не только футбольном, — он повернулся к ней, — а чтобы был рядом кто-то, кому можно доверять. Кому не надо объяснять каждую мысль.              Она встретила его взгляд, и в её глазах мелькнула нежность.       — Я тоже, — чуть улыбнулась, чаще моргая. — Это страшно — хотеть, чтобы кто-то стал важнее всего.              Он протянул руку, осторожно касаясь её щеки.       — Страшно, — согласился Майкл, — но точно стоит того.              Они стояли так, под звёздным небом, словно время остановилось, и больше не было ничего, кроме них. Тишина ночи словно приглушила все звуки вокруг, оставив только их двоих — на старой терассе.       Олисе расстегивает свою олимпийку и прижимает к себе Мирабеллу спиной к груди. Его руки запахивают одежду и крепко обнимают её, пока его подбородок касается пушистой макушки. Девушка дрожит, не от холода, она чувствует совершенно иное.              Майкл долго наслаждался приятным обществом и смотрел в чёрную даль, а затем, наконец, собрался с духом и сказал.       — Мира, — начал он, не торопясь, — я давно хотел тебе сказать… Мне с тобой легко. Не так, как с кем-то ещё. Ты — не просто врач для меня, какая-то практикантка. Ты… Намного больше.              Альт тут же почувствовала, как сердце вновь разогналось, и щёки слегка покраснели.       — Майкл, я… Я тоже чувствую что-то. Каждый раз, когда ты рядом, кажется, что всё становится проще.              Молодой человек наклонился чуть ближе, она запрокинула голову, и их взгляды встретились в долгом молчании. Затем, совсем нежно, он коснулся губами её щеки.       Альт замерла, затем улыбнулась, чуть повернув голову. Майкл осторожно прикоснулся губами к её губам — лёгкий, почти воздушный поцелуй полный обещаний и новых начал.       Отстранившись, они улыбались уже друг-другу, чувствуя, что сделали первый шаг туда, куда сами и в одиночестве всегда боялись бы пойти.              ***              Однако позже слухи лёгким маревом стали распространяться по клубу, и внимание к ним стало более заметным. Мира не делала ничего такого, что можно было заметить. Во всём был виноват лишь Майкл, он держался, но постоянно и пристально на неё смотрел.              Вечером после тренировки они встретились в небольшом кафе рядом с базой. Атмосфера была уютной, но напряжённой — они оба знали, что слухи уже успели разлетется по клубу.              — Ты слышал, что говорят? — осторожно спросила девушка, отпивая сок.              — Да, — ответил Майкл, вздыхая. — Но знаешь что? Мне всё равно.              Практикантка улыбнулась, почувствовав, как её плечи слегка расслабляются.              — Я боюсь, — призналась она робко, — что из-за этого могут возникнуть проблемы.              — Тогда мы будем решать их вместе, — твёрдо сказал молодой человек. — Никакие слухи не разрушат то, что появилось.              Они взялись за руки через стол, и в этот момент казалось, что весь мир вокруг перестал иметь значение.              — Тогда давай будем честными друг с другом. Без страхов и масок.              Их руки сжались крепче.              ***              В один из крайних, прям очень солнечных дней Мирабелла оказалась у большого дома на окраине Мюнхена — просторного, уютного, с аккуратным садом и высокими окнами. Майкл открыл дверь, выходя на улицу и встречая её с улыбкой.       — Добро пожаловать, — сказал он, смущаясь, но при этом охотно целуя девушку в щёку, взял её сумку и повёл в помещение.              Внутри дом был наполнен светом и теплом — спортивные фотографии висели на стенах, например с товарищем по команде времён сезона в футбольном клубе Рединг, также там были снимки семьи, с младшим братом Ричардом, к примеру, в гостиной находился камин, окруженный диваном и мягкими креслами, в воздухе разносился запах только что приготовленной и ароматной еды.              — Мама! — позвал Майкл, и через мгновение из кухни появилась женщина с добрыми глазами и тёплой улыбкой. Она была низкая, сын пошёл не в неё. Её темные, прямые и очень гладкие волосы, едва касались плеч.              — Ты должна быть Мирабелла, — сказала она, протягивая руку. — Малыш много рассказывал о тебе.              Мирабелла немного смутилась, но тепло пожала ладонь.       — Очень рада познакомиться.              Мать Майкла улыбнулась и позвала её за собой.       — Я приготовила любимое блюдо сына — киш с грибами, надеюсь ты не против. Пойдём, поможешь мне немного.              Позже они втроём сели за стол. Женщина усыпала гостью вопросами, потому что впервые в этом доме появилась молодая спутница сына. Она сама в принципе не жила тут долгое время, но приезжала сюда достаточно часто.       Альт даже сбежала в уборную, чтобы собраться и отдышаться. На многое она не знала, что лучше ответить. Майкл подождал её у ванной комнаты, а затем уверил, что всё в порядке, и что ей ни о чём не следует волноваться, он хотел, чтобы она ему верила.       Девушка же боялась, что она совершенно не приглянулась его матери.              Затем старшая из компании предложила Мирабелле немного вина, бокал, два, три, для обеих это оказалось слегка слишком.       Когда по нужде отошёл уже Майкл, женщина не сдержалась, обращаясь к темноволосой.              — Знаешь, что сказал мне сын, вернувшись из… Как там… Где он был летом, когда вы познакомились?              — Нессмерзиль, — девушка расплылась в искренней и опьяненной улыбке.              — О да! — мама футболиста замахала руками, сделала ещё глоток красного, дорогого вина, правда, это не было показателем. — Он говорил про девушек, как там было… Что многие представительницы прекрасного пола хотели, чтобы он запомнил их. А он аналогично всегда думал, что будет помнить всех, которые были со ним когда-либо, а в итоге, он, вычеркнув остальных, запомнил ту, которая его даже об этом никогда не просила.              Олисе вернулся, шумно отодвигая стул. Первое, что он расслышал был вопрос.              — Вы думаете, это про меня?              — Ой, милая, определенно да, — женщина опустошила бокал, поднялась и начала убирать со стола.              Затем она засобиралась в гости к местным друзьям, упрямо намекая, что будет поздно.              — Ведите себя хорошо, — уже уходя, подмигнула она, оставив лёгкие поцелуи на скуле сына и на щеке девушки.              — Обязательно, — ответил Майкл, провожая её взглядом.              — Ещё увидимся, — добавила Мирабелла.              Когда дверь захлопнулась, в доме воцарилась тишина. Девушка и молодой человек взглянули друг на друга, и в этот момент исчезли все официальные роли — остались только они, двое.              — Кажется, теперь мы можем быть просто Майклом и Мирой, — пролепетала гостья, прижавшись к мускулистой груди.              Олисе взял любимую за руку.       — Я давно этого ждал. Только больше не пей, это явно не твоё.              Время словно замедлилось, мягкий свет лампы, тихое дыхание и ощущение, что этот вечер — начало чего-то настоящего.       В тишине пустого дома, освещённого мягким светом, не всех включенных сейчас ламп, пара стояла рядом, словно притягиваемая друг к другу невидимой силой. Их взгляды встречались с растущей теплотой и нежностью.              — Я хочу быть с тобой, — прошептал он, осторожно касаясь её лица.              Она ответила лёгким вздохом, позволяя рукам Майкла обнять себя. Их тела сблизились. Каждое прикосновение было наполнено вниманием и заботой, они слушали друг друга, ощущали доверие и безопасность.       А затем их поцелуй стал обещанием — быть рядом не только в радости, но и в трудностях. В этот момент всё перестало волновать и существовать, остались только они, нашедшие друг в друга.       После того, нежного поцелуя Майкл осторожно повёл Мирабеллу к дивану, где они устроились рядом. Его руки нежно обвили её, а она положила голову на его грудь, ощущая спокойствие, тепло и безопасность.       — Я никогда бы не подумала, что всё произойдёт именно так, — тихо призналась девушка, глядя в его глаза.              — Это потому, что мы встретились, нашли друг друга в этом большом мире, уже попрощавшись однажды, — ответил Майкл, его голос был наполнен искренностью.              Они говорили долго, делились мечтами и страхами, ощущая, как между ними исчезают преграды. Каждое прикосновение становилось всё более глубоким и значимым.              Только кое-кто сдержаться никак не смог.              — Мира, ты знаешь, что Джамал возвращается? — робко произнёс футболист, тут же отводя взгляд от девушки, лежащей на его ногах.              Он не видел, но она прикрыла глаза. На несколько секунд, ответив:       — Да, — молчание, болезненное, немка добавила. — Ты чего-то боишься?              — Думаю, что потерять тебя.              Мирабелла поднялась, встала с дивана и увлекла мулата за собой, словно давая обещание.              Наверху он больше не задавал лишних вопросов, а только целовал её так, как давно хотел. Вкушая любимые губы, борясь со сладким, вкусным и нежным, её волнующим, маленьким языком.       Он целовал её ладони, шею, а после, руки Майкла уже дрожа и трепетно расстегивали пуговицы голубой рубашки, поднимая кружевной и прозрачный бюстгальтер вверх, оголявший объёмную и очень привлекательную, как для него, грудь. Его достоинство тут же дергается в широких штанах. Молодой человек опускает Миру спиной на кровать, раскладывает её руки в стороны, прижимая к постели и принимаясь целовать грудь. От его ласки и нежности, сексуальной заботы она шумно вдыхает и даже постанывает. Девушка выгибается от этой сладкой муки, пока он покусывает её соски, лаская их языком, а потом его губы опускаются ниже, доходят до талии, низа загорелого и плоского живота.       Олисе аккуратно лишает возлюбленную чёрной и обтягивающей юбки, плавными движениями отнимает ощущение ажурных, прозрачных колгот, а затем его уста касаются мягкой кожи на внутренней части аппетитных бёдер, а дальше он быстро лишает девушку оставшейся нижней части одежды и, удобно устроившись, начинает своё затратное путешествие — его пухлые губы и ловкий язык знакомят её с новой, незнакомой страной.       От переизбытка всего, Мира не сопротивляется, быстро сдаётся, дарит ему прекрасную мелодию, которая рождается из её нутра. Он её навсегда в себе запомнит и захочет, как можно скорее пытаться услышать, а для этого опять же повторить всё вновь.              Внутри всё сладко замирает и внизу живота заметно горячеет. Охота выбраться, избавиться. Мирабелла сжимает ногами темную голову с дредами.              После Майкл поднимается и целует удовлетворенную девушку, она ощущает пряный привкус на его губах, который он прежде забрал и схватил. Чувство похоти, ласки и возбуждения, которое сегодня он ей подарил.              Альт не отпускает его, целуя ярче, повторяя за ним движения, но Майкл спешит отстраниться.              Она теряется… Шепчет.              — А как же ты? Я хочу тебя почувствовать. Убедиться.              — У меня завтра матч, Мира, мне нельзя. Иди ко мне, я, страдая, крепко обниму тебя.