Тайна хрустальной шкатулки

Холодная война — интересное явление, как ни крути. Драко нравилось проводить параллели между явлениями, чтобы предугадывать последствия, и вот даже магловский XX век пригодился, что б его. Одна знакомая из прошлой жизни так горела историей маглов, что, хоть и не знала такого слова, в перерывах между другими их… занятиями любила грузить размышлениями. Драко приходилось вникать хотя бы ради имитации интереса — и соблюдения правил Статута. Больше всего шокировало, что мир могли уничтожить за минуты нажатием кнопки — и маглы этим гордились, пока волшебники прятались. Жутко несправедливо. А сейчас женщины, которые так или иначе присутствовали в его жизни, вот уж действительно решили объявить холодную войну его психике, и, не переходя к открытым действиям, медленно тянули из него соки. Проявления были всюду. Драко ожесточенно смял письмо и бросил в камин. Магическое пламя, поддерживаемое даже летом, с аппетитом проглотило ком, выплевывая лишь искры. Вот бы так же легко сжечь тревоги в душе. Мерлин, какая драма. Положив сына в каталку, он отправился на прогулку по окрестностям в жажде выдохнуть. Бронвикхерст местные ласково называли деревенькой, принижая помпезность элитного поселения магов. Дома были разбросаны далеко друг от друга ради уединения, но не настолько, чтобы чувствовать себя вдали от цивилизации. Драко даже познакомился с соседями, и они перебрасывались любезными фразами. Некоторые смотрели на него с каталкой так, будто он совершал экзорцизм, но одна пара, заинтересовавшись, по его наводке купила такую же. А потом еще одна семья. И еще. Может, Грейнджер была права, и они действительно застряли в XVIII веке? Волшебники вообще мало гуляли — ведь зачем, если они могут перемещаться усилием мысли. Приятно сломать стереотип. И чем дольше Драко брел по ухоженным аллеям, тем глубже погружался в мысли. «Дорогой сын, как дела? Как поживает внук?» — все, что соизволила написать его мать после того, как не объявлялась месяцы. Радовало хотя бы то, что писать она не разучилась, хотя подозрения о внезапной деменции уже возникали. Он сам стал отцом, и для него непонятной и даже обидной представлялась сложившаяся ситуация — даже взрослым нужна родительская любовь и поддержка. Драко перестал даже думать о ней, отказывался находить оправдания, и короткое письмо никак не заполняло дыру в душе. Скорпиус же рос без матери с пеленок. Это — самая большая боль, а Драко придется быть за обоих родителей, сочетая ласку и строгость. Каким-то образом. Конечно, у Скорпа была и крестная, и тетя, и заботливая нянька, и, драккл ее дери, бабушка, если она объявится, но это не то же самое, что быть под маминым крылом. А еще он не думал, что в его жизни вдруг появится женщина, которая способна заменить Скорпу такую фигуру. Как и не представлял в эту конкретную минуту, чтобы ему самому это стало интересно. Было чувство, что в этом смысле он не молодой мужчина на самом пике сил, а дряхлый старик, оставивший мир плотских и романтических радостей позади, воспринимая окружающих женщин не более чем как мебель. Слишком свежа и болезненна была память об Астории.

***

      — Не знаешь, что такое с Алисией? Хотел кой-что уточнить, но страшно даже подходить, — опасливо шепнул ему Дирк новым утром.       — Скажем так… день начался скверно. Драко и сам бы хотел понять. Вышла первая статья об образовательной реформе, но тон очерка был в лучшем случае… сдержанным. По факту — бурная деятельность отдела противопоставлялась традиционализму, называя методы «удивительно радикальными» и «пока не заслуживающими однозначного доверия». В конце статьи автор выражал надежду на прояснение ситуации и обещал внимательно следить за влиянием Министерства Магии на политику школы, задав напоследок вопрос: «Чего на самом деле мы хотим для наших детей, дорогие читатели?». Но дело не в прохладе слов — написала статью не кто иная, как Пэнси Паркинсон. Дьявол. Ему подруга лишь в своей манере пояснила, что она имеет право на непредвзятое мнение, и объективность входит в ее должностные обязанности. Ну, это он так интерпретировал ее «я что, девчонка какая-то строчить по заказу?», хотя Пэнси симпатизировала лично Грейнджер как новатору и знала об участии Драко.       — Чего уставился? — рявкнула Алисия Сниппет на него. — Тоже хочешь попилить метлу, на которой летишь? От вас, змей, и не стоило ожидать хорошего!       — Алисия… — осуждающе начал Дирк.       — Нет, ты только послушай! «Курс мисс Грейнджер всегда вызывал восхищение у нашей редакции, а ее смелость и вера в светлое будущее придавали сил в самые темные из времен. Однако не станет ли наша слепая любовь шорами для справедливых опасений, а реформа — угрозой для нашего образа жизни? Или мы пока не понимаем того, что героиня войны хочет до нас донести? Время покажет». Как это понимать? Алисия швырнула газету Дирку, будто страницы обжигали пальцы. Ее возмущение объяснимо: она отвечала не только за запросы населения, но и за СМИ. Ее хлеб, а сейчас он заразился спорами. К тому же, они так привыкли надеяться на облизывания святой Грейнджер в медиа, что совсем разучились работать с критикой, воспринимая ее как личное оскорбление. Да и статья могла быть жестче, если судить честно. А еще начальство явно выбирало персонал не только по функциональности — вроде Дирка или Крейга, — но и по личной лояльности, иначе Драко не мог объяснить, почему прямая как полет бладжера и вспыльчивая экс-спортсменка Алисия работает в зоне, где нужна дипломатия и навык хладнокровного лицемерия.       — Скажи, Малфой, твоя подружка совсем не меняется, да? Раньше сливала гадости Скитер, а теперь выросла и строчит их сама? — кричала красная от возмущения коллега.       — Сниппет, я уж точно не разделяю это мнение, ведь тоже ходил к Макгонагалл. Ты об этом прекрасно знаешь. И отвечать за чужие слова я не собираюсь, — ровным тоном отозвался Драко, хоть и половина отдела наверняка считала, что должен.       — Не собираешься, значит?! Хмурая Грейнджер вышла из своего кабинета.       — Что здесь за шум?       — Гермиона, это вышло сегодня, — Алисия подала копию ей. Губы госпожи реформатора поджимались все сильнее с каждой прочитанной строчкой, но в итоге она лишь с тяжелым выдохом отложила газету.       — Что ж. Этого следовало ожидать. Невозможно делать нечто масштабное без сопротивления. Но наша задача — усердно трудиться, чтобы оказанное доверие не стало напрасным. А твоя, Алисия, — минимизировать такие публикации и сохранять профессионализм при общении с прессой. Все ясно? Отдел понятливо кивнул, и она вернулась к себе, чуть хлопнув дверью. Грейнджер была недовольна, но как будто не настолько, как могла бы, а наставления произнесла слишком спокойно. Отрастила броню? Сниппет еще немного попрожигала невозмутимого Драко взглядом, но сдалась. Он не стал бы осуждать Пэнси при чужих, ведь она ему точно дороже, чем все реформы и отделы вместе взятые, но это не значило, что он доволен. Они поговорят, да, но за закрытыми дверьми. Драко настолько умотался обострившейся истерией — особенно было тяжко без Блейза и его оптимизма, — что был рад даже Поттеру, храни его Салазар. Хотя бы тембр на пару тонов пониже и не обремененный хитростью взгляд.       — Взрослая жизнь, да? — ухмыльнулся герой, когда они случайно повстречались на этаже. — Как сын?       — Растем, — пожал плечами Драко. — Сводит дом с ума. Как жена?       — Сводит с ума меня. Ты когда-нибудь хотел поесть мел? — поморщился Поттер. — Я вот — нет, но мне пришлось оббегать полгорода, и все равно не то. Драко никогда бы не подумал, что такие мелкие житейские проблемки могут настолько сплочать людей. Несколько лет назад они бы скорее обменялись проклятиями, а вот сейчас все чаще болтали в коридорах.       — Крепись, Поттер. Это только начало. Просто глубоко дыши и забей кладовку всем, чем можешь.       — Женщины…       — О да. Поттер покосился на дверь их отдела, явственно намекая на визит к подружке. Удивительно, что даже за столько лет он не научился относиться к Грейнджер… снисходительнее. Они сочувствующе переглянулись и разошлись по делам. Мужская солидарность, драккл ее дери.

***

В конце каждого дня Драко следовал ритуалу, который помогал ему… просто помогал. Но к концев недели это не сработало, потому что его точно хотели добить. Он откинул голову на бортик ванной. Горячий пар поднимался над водой и закручивался в причудливые фигуры, созданные изящной магией эльфов. Тишина ненадолго установилась в голове; проплывали лишь глупые, бессистемные замечания об окружающей обстановке. Покрутил над водой конечности, отмечая, что высох и похудел. Храни Мерлин природное телосложение и прогулки — иначе ноги совсем превратились бы в спички и перестали таскать бренное тело хозяина. Может, стресс? Но Драко не любил обманывать себя, так что скорее дело не в этом. Что поделать, если пища отдавала прахом во рту? Надо быть благодарнее замученному организму, что хоть что-то удавалось впихнуть несмотря на побочки. Астория бы сказала беречь себя. Он нырнул под воду, задерживая дыхание, и открыл глаза. Глубже в тишину. Темнее в голове. Легкая рябь перед взором. Остаться бы здесь навсегда — там, где никто ничего не требует, — но поплывшие черные мушки ненавязчиво намекали, что легкие нуждались в кислороде. Еще немного. Чуть-чуть. Ему это просто нужно. Немного покоя. Вода снаружи, а не внутри. Судорожный вдох, кашель и всплеск брызг по плитке напомнили ему, что он еще здесь. Жаль. В дверь энергично постучали, и Драко сфокусировался на внезапном спасительном звуке, созданным явно не маленьким кулачком эльфа.       — Малфой, ты решил там утопиться? У него галлюцинации, не иначе, ибо этому голосу не положено было находиться под дверью его ванной комнаты. Драко взглянул в окно, отмечая накрывающую дом ночь.       — Малфой, ты там живой?! — Гостья снова побарабанила, будто из его коридора ломилось стадо взрывопотамов. — Если нет, то я убью тебя сама! Сейчас же выплывай оттуда на сушу!       — Грейнджер, ты что здесь забыла? — ошарашенно выдал он осипшим голосом.       — Я жду тебя в гостиной, и если ты заставишь меня ждать еще дольше, я буду еще более злой, чем сейчас. Шевели плавниками! Глубокий вдох, и лоскуты встали на место. У него получалось все лучше и лучше. Драко неспеша вылез из ванной, тщательно обтерся полотенцем, спокойно закончил вечерние процедуры и блаженно закутался в пижаму и халат, чтобы одним видом намекнуть на неуместность ночных посещений, хоть и предпочитал обходиться без этих тряпок. Ему нравилась свобода. Но если он выйдет в костюме Адама, то она может ошибиться в посыле. Хоть и было бы забавно посмотреть, насколько у нее расширятся глаза. Он никогда не забудет выражение ее лица, когда Грейнджер увидела дефиле домовиков в разноцветных нарядах. Но может… она бы покраснела.       — Тебя не научили в детстве, что с порога ломиться в ванную, где находится голый человек, — это неприлично? Слышала про личное пространство? — начал отповедь Драко, входя в гостиную, где весело потрескивал огонь. — И что вообще ты здесь делаешь? Он отметил, что часы показывали десять вечера. Драко считал, что она больше не переступит и порог его дома после того фееричного бегства, но вот она опять здесь и как всегда несносна.       — Больно нужно мне ломиться, — невозмутимо отозвалась госпожа визитерша с его дивана, покачивая тапочком. Что за наглость. — Меня впустили твои эльфы, и я просидела час, пока ты плескался.       — Это не отвечает на вопрос о причинах твоего местонахождения здесь, — отозвался Драко, усаживаясь в свое кресло.       — Мне нужно уехать на несколько дней, утром меня уже не будет. Документы по проекту, — указала она на стопку на журнальном столике. — А также нужно пояснить тебе кое-что. Кстати, почему в твоей гостиной стоит красный диван? Ты начал страдать дальтонизмом? Он оглядел картинку как если бы видел в первый раз и чопорно исправил:       — Он не красный, а винный. Красивый и благородный цвет. Оставь свои гриффиндорские замашки.       — Но и не зеленый. И не серебристый. Я вообще шокирована тем, как ты тут все устроил. Признайся, ты у кого-то отжал дом и держишь хозяина в чулане? — совершенно искренне выдала она и обвела помещение рукой. Он уже давно не считал домом зелено-серебряную клетку, но учительским тоном наставил:       — Грейнджер, я тоже не припомню, чтобы каждый день ты ходила в алом и золотом. И чтобы ты знала, в винном помимо красного есть коричневый и фиолетовый, но твоя невежественность меня не удивляет.       — От этого он не перестает быть красным. Просто ты уточнил оттенок. Драко обессиленно застонал.       — Мы правда будем спорить о цвете моего дивана или приступим к делу?       — С таким цветом он больше мой, чем твой, — приподняла брови Грейнджер и любовно погладила обивку. — Но ты прав. Итак. Драко прослушал инструктаж, не веря ушам. Пара несложных дел, несколько поручений — все уместилось бы на листе бумаги, но она распиналась так, словно о делах чрезвычайной сложности. Он не мог себе объяснить, почему она заявилась как к себе домой, так еще и под таким предлогом.       — Все понятно, будет сделано. Грейнджер, а совы вымерли, или ты уже начала кампанию протеста против средств связи и перебила их сама? — склонил голову набок Драко.       — Долго писать, — пожала плечами Грейнджер, будто это было достаточным объяснением. А еще она могла бы поручить разговор секретарю или оставить папки на столе.       — Прождать час, конечно, намного быстрее. А что бы ты делала, не будь меня дома?       — В такое время? Не смеши меня, человек-амфибия. У тебя маленький ребенок, — сказала она так, словно не было в этом мире ничего проще, и разместилась свободнее, откинувшись на спинку дивана.       — Именно. И это время для него, а не для ночных визитеров, — с жирнючим намеком приподнял бровь Драко, но ей было все равно.       — Младенцы уже спят. А ты решил поиграть в русалку. Это не такое уж важное дело. Важное, но она не поймет. Но накатившее раздражение из-за прерванного хода привычного вечера вдруг оказалось… облегчением.       — Грейнджер, у меня может быть много важных дел в моем доме, кроме как упражняться с тобой в остроумии.       — Каких? Вспомнить третий курс и поискать гриндилоу в собственной ванне? И как поиски?       — Мне больше нравились болотные фонарники, — закатил глаза Драко, тоже приняв более расслабленную позу. — У тебя на все есть ответ, но напрочь отсутствуют манеры.       — Мы это уже выяснили. По-моему, ты нервничаешь из-за этого больше, чем я. Меня это настораживает, как и то, что ты, оказывается, испытываешь такую любовь к водным процедурам. Резиновую уточку подарить? Или вы делите ее на двоих со Скорпиусом? — издевательски изогнула бровь Грейнджер.       — У него еще есть осьминожка. И ты просто невыносима! — со смехом всплеснул руками Драко. Что за несносная ведьма.       — Мог бы и предложить чаю гостье, — невозмутимо продолжила болтать она. — Скажи спасибо, что твои эльфы воспитаннее тебя, и я уже попила его, пока ждала, когда ты прекратишь изображать Моисея. И почему ты в пижаме? — красноречиво махнула на него, весело покачивая тапочком. — Кто бы тут говорил еще о хороших манерах. Но я не обижаюсь, в отличие от тебя.       — Ты бы предпочла, чтобы я был без нее? Учту для следующего твоего внепланового визита. Чтобы ты знала, это Малбери, из коконов тутового шелкопряда Мори. Очень подходит к моему дивану. Драко смахнул пару невидимых пылинок с узорчатого шелка на рукаве. Грейнджер фыркнула.       — Тебе бы больше подошла рыбья чешуя, и было бы намного экономичнее.       — Можешь выписать мне премию в виде такого халата, я приберегу его для твоих посещений.       — Я лучше подарю тебе набор для пенной ванны на Рождество, там еще такие симпатичные мочалки и сушеные розы в комплекте. Выберу красные.       — А я презентую тебе книгу, которую дарят всем маленьким леди, как только они научатся читать. Называется «Этикет для чайников». Там как раз есть глава о том, какое время подходящее для светских визитов.       — Лучше отдай мне словарь тритоньего языка, у тебя явно их несколько. Кстати, может, тебя послать на переговоры… с гигантским кальмаром? Вы найдете общий… язык, — уперев руки в бока, задыхалась она, и Драко тоже смаргивал влагу в глазах. Он и не помнил, когда до слез смеялся в последний раз.       — Ты… ты… И только он приготовился высказать ей все, что думает о наглых гостьях с острым язычком, как из коридора донесся шум.       — Драко, у тебя Пэнси? — вплыв благоухающим облаком резанувшего по носу дорогого парфюма, спросила Дафна. Ее лицо вытянулось, едва она заметила Грейнджер. Мерлин, у него явно не дом, а проходной двор, и никакая родовая магия не могла их остановить.       — Привет, Даф, что-то случилось? — улыбаясь, спросил Драко.       — Здравствуй. Хм, я, наверное, пойду. Доброй ночи, — засобиралась Грейнджер. Дафна натянула на лицо улыбку и села на диван рядом с ней.       — Ну что Вы, мисс Грейнджер, или я могу называть Вас Гермиона? Я столько наслышана о Вас.       — М-м… Мисс Гринграсс, мы учились на одном курсе. Думаю, можем называть друг друга по имени, — с неопределяемым выражением лица ответила Грейнджер, переводя на него недоуменный взгляд. Вряд ли они были хорошо знакомы, но Драко тоже было непонятно, откуда взялся этот официоз.       — Эм, — так же протянул он. — Думаю, можно принять тот факт, что мы все были раньше знакомы.       — Чудесно, — улыбнулась Дафна. — Драко столько рассказывал о вашей совместной работе. Рада наконец увидеться.       — Надеюсь, только хорошее.       — Конечно, — и в глазах читалось обратное. — И ты совсем его не бережешь! Такое позднее время!       — Дафна, — удивленно воскликнул Драко, но она его проигнорировала.       — Не подумай плохого — мне кажется, и ты себя не бережешь, Гермиона. Такой тяжелый труд для женщины. Особенно, одинокой, — покачала головой новая гостья, и Грейнджер напряглась всем телом. — Ты, конечно, пока строишь карьеру, но у Драко уже есть семья, которая заботится о нем и о которой ему нужно заботиться в ответ. Я, конечно, всегда стараюсь быть рядом, чтобы помочь. Думаю, как женщина, ты можешь понять мои опасения о его… загруженности. Время совсем не рабочее. Грейнджер ошарашенно посмотрела на него, но Драко не смог бы сказать ничего, потому что и сам ни драккла не понял. Дафна вежливо ждала.       — Думаю, ты права. Время действительно позднее, и мне пора, — смогла совладать с собой Гермиона. — Рада была повидаться. До встречи на работе, Малфой. Драко проводил взглядом спешно ретировавшуюся начальницу, напоследок сверкнувшую тапочками. Заставить ее надеть их было забавно, но сейчас ему было не до смеха. Драккл, он даже почувствовал себя даже слегка виноватым, хоть ничего и не сделал. И надо же было разрушить такой момент. Дафна скинула улыбку и впилась в него взглядом.       — Почему у тебя дома находится посторонняя женщина, а ты сидишь в таком виде? У вас что-то есть?       — Ты спятила? — опешил Драко. — Просто закинула документы перед отъездом.       — Ночью? Он тряхнул головой. Ее намеки стали понятны, но беспочвенны. Да, Грейнджер беспардонна, но он привык даже.       — Я не понимаю сути претензий. Пришла и пришла.       — Давно ты пускаешь в дом чужих? Сам ставил защиту, а теперь?       — Это случайно вышло. Была недавно, тоже приносила папки, доступ остался. У нас работа такая, — пожал плечами Драко.       — То есть, это не в первый раз? Начальник лично таскается к тебе домой, когда у вас такой большой отдел? Драко, неужели ты не видишь, что происходит у тебя под носом? — всплеснула руками Дафна, испытующе глядя на него.       — Да о чем ты? Нет у нас никакого романа, Мерлина ради! — вспыхнул Драко, подаваясь вперед, раздражение прокатилось по позвонкам.       — А при чем тут ты? Очнись! Она постоянно дергает тебя, вызывает к себе. Одна сплошная Грейнджер у тебя в мыслях и разговорах. А теперь еще и в твоей гостиной. И как вовремя!       — Вовремя что? — тупо моргнул он.       — Ты не знаешь таких, как она, — продолжила свою тираду Дафна, не обращая на него внимания. — Она не нашего круга, но очень очевидно старается в него попасть. И ты не знаешь, что о ней говорят за пределами министерства.       — И что же такого о ней говорят? Девушка вскочила и заходила по комнате, активно жестикулируя. Ведьма была так взвинчена, будто еще немного — и подпрыгнет как пружинка.       — Зарвавшаяся гря… маглорожденная, вот кто! — рявкнула Дафна и тут же исправилась на более спокойный тон. — Она была недавно у Шафиков, и знаешь что? Невеста Уоррена чуть ли не силком оттаскивала его от нее, а эта твоя «просто» Грейнджер аж в рот ему заглядывала! Миссис Шафик испугалась, что даже свадьба расстроится! Драко искренне не понимал, какое отношение Шафики имеют к нему и что он должен с этой информацией сделать.       — А еще все считают, что она — любовница Бруствера, и их не единожды видели в компании друг друга. Еще один чистокровный. И я с ними согласна. С чего вдруг такой взлет? Люди годами этого добиваются! Она даже у Флинтов побывала, мне сестра Маркуса рассказала. И, конечно, тут ты. Молодой, обеспеченный, из приличной семьи, и так ловко можно взять тебя под крыло, воспользовавшись твоим горем. Ты бы видел, как она на тебя смотрела, когда я вошла! А как меня увидела, то чуть ли не окаменела вся. Еще немного — и она бы на тебя накинулась!       — Дафна, я способен думать своей головой, и не нужно капать мне на мозг, — отозвался Драко, потерев ладонью по глазам.       — Ты мужчина и слишком хорошо воспитан, чтобы видеть такие вещи. Но я — вижу. Грейнджер может и добьется чего-то, у нее будет имя, но никогда не будет фамилии. И денег. Особенно твоих, Драко. Она уже похвалила твой интерьер? Походила по дому? Что она дальше сделает? Предложит посидеть с сыном? Драко по-идиотски смотрел на нее, пытаясь переварить то, что на него вылили. Чистокровные до сих пор жили логикой, которую он успел перерасти, и необходимость жить в таких разговорах утомляла до предела. Да и ему, собственно, не было дела до того, чем Грейнджер в свободное время занимается и с кем спит. Это многое объяснило бы, но она явно не из тех, кто строит свою жизнь такими методами. Глупые сплетни.       — Даф, а ты-то что тут делаешь? Время, как ты верно заметила, совсем не для светских визитов, — все, что он смог ответить. Она скинула свое праведное выражение лица, плечи понуро опустились, и Драко понял, что ее что-то тревожит.       — Отец снова… — «перебрал», добавил мысленно он. Ясно. — Мне страшно и некуда было идти. Но раз мне не рады, я тогда…       — Не говори ерунды. Гостевая в твоем распоряжении, оставайся на ночь, — махнул он на второй этаж. Дафна смерила его взглядом.       — Ты и Грейнджер такое предложил бы?       — Мерлин, да при чем тут она вообще? С чего ты так завелась? В конце концов, это не твое дело, что она тут забыла и как живет, — жестче нужного воскликнул Драко.       — Не мое дело? Мне есть дело до моей семьи! А ты просто неблагодарный, раз можешь говорить такое мне в лицо, — выплюнула Дафна. — Мне надоело твое непостоянство. То ты двух слов связать за семейным ужином не можешь, а то сидишь улыбаешься с этой выскочкой. Все уши мне про нее прожужжал. Попомни мои слова, она приходит сюда не просто так. От нее прежней уже ничего не осталось, все это знают, но не видишь только ты. Надоело! И с этими словами она пулей вылетела из комнаты, а секундой позже раздался очередной шум камина. Драко простоял какое-то время, пялясь в стенку и пытаясь собраться с мыслями, но ни до чего вразумительного так и не дошел.       — Внучок, они все у тебя немного безумны, да? — с жалостью подал голос портрет Друэллы Блэк.       — Да, бабушка. Мне кажется, я их притягиваю, — вздохнул Драко и отправился спать.