Тайна хрустальной шкатулки

Драко подорвался на крик после очередного двухчасового сна. Опять. «Он любит сына. Он любит сына. Он любит сына» — повторял он себе как мантру. Но он любил и свой сон — так что мог немного пожаловаться. Скорпиус засыпал только у него на руках, и приходилось с этим мириться. И чувствовать себя ужасно, когда раздражение брало верх. Понедельник, 5:15 утра. Похоже, на работу он сегодня не идет. Начальство будет в восторге. В одном Дафна была права: Грейнджер было много в его жизни, и дошло до того, что Драко запомнил ее привычки. Она стучала пальцами по бедрам, когда думала, будто ей нужно было физическое напоминание о реальности. Нарезала круги по отделу, распутывая мысль — будто моток пряжи. Болтала стопой, когда была в хорошем настроении. Щурилась и сжимала губы, когда злилась. Каменела, сталкиваясь с чем-то неприятным или пытаясь справиться с бушующими эмоциями. Да, он узнал ее слишком хорошо — даже против воли. И знал так же и то, что мог отсутствовать в любой другой день, но не в священный понедельник, когда она была готова сначала разорвать мир пополам, а потом связать бантиком, потому что на выходных у нее появилось много энергии. Драко в очередной раз наложил точечные Охлаждающие чары, которые ему показал целитель в Мунго, и начал укачивать малыша, орущего дурниной третий день подряд, но никакая магия не была способна вмешаться в естественный процесс. В 8:15 он решил отправить сову, ломая голову, как сгладить формулировки. «Грейнджер, Доброго утра и успешного понедельника. У Скорпиуса режутся зубы. Да, знаю, что это мои проблемы. Да, знаю, что понедельники были условием. Но не мог бы я сегодня поработать дома? Если кто-то сможет в качестве исключения закинуть кейс с моего стола, буду очень признателен. С наилучшими пожеланиями, Д.М.» На что только не пойдешь ради сына. Доброго утра и успешного понедельника? Недосып творил с ним что-то невозможное. И его подозрения о галлюцинациях усилились, когда в 8:40 он получил короткий, но ошеломляющий ответ. «Малфой, Доброе утро. Без проблем, буду около 10. Занимайся сыном. Г.Г». Без проблем? И никаких «Оторви задницу и явись хоть из преисподней»? Но раз Грейнджер сказала, что он должен заниматься сыном, то так и нужно поступить. И кто он такой, чтобы с ней спорить.

***

Да, Гермиона снова считала себя идиоткой, но что поделать, если ее тянуло в этот дом невидимой цепью. Чем сильнее она сопротивлялась, тем сильнее тянуло, так что она опять стояла на пороге и с интересом рассматривала свою руку. Кингсли однажды показал ей удивительную магию, но случая проверить не представилось, хоть и настолько любила сделки, что использовала заклинание магического обещания чуть ли не чаще, чем трансфигурацию. А сделки она заключала так, что проверять последствия никто не хотел. Да, Кингсли научил ее многому — больше, чем даже хотел сам. Сейчас вокруг ее предплечья вилась нить из маленьких фиолетовых узелков. После прикосновения палочкой можно было услышать ее собственный голос, диктующий условие, и увидеть образ человека, который его нарушил: миниатюрный Малфой, до того колючий в ее кабинете в тот день, что она поражалась его выдержке. Будь она на его месте, пришибла бы себя. Может, и стоило — за отмирание мозга. Но Гермиона лишь развеяла переливающуюся нить и осторожно постучала в дверь.       — Опять мисс Гермиона пришла?       — Ничего не могу с собой поделать, — выдохнула она и шагнула в дом. — Это сильнее меня. Бруну лишь неодобрительно покачала головой, подождала, пока гостья переобуется, и повела ее в гостиную. Картина, которую они застали, была удивительно домашней и теплой. Что-то, не принадлежащее ей по праву, екнуло в груди. Гермиона не так уж много знала о младенцах, но четко понимала, что показная вежливость Малфоя была неспроста. А сейчас он отрубился, пока ждал ее, и мирно сопел, положив затылок на изголовье и держа в руке ее письмо. Вымотан. Так беззащитно. Но кого ему бояться в собственном доме, да? Не ее точно. Рядом парила компактная кроватка.       — Я положу и уйду, — отмерев, шепнула она и подошла к журнальному столику.       — Хорошо, мисс Гермиона. Хозяин так устал, так устал, а маленький господин так мучается и не дает ему поспать, — с материнской печалью проговорила эльф, рассматривая своих подопечных. Но второй отличался более чутким сном. Гермиона будто в замедленной съемке с ужасом наблюдала, как мини-Малфой медленно раскрыл глазки, поморщился, а потом тихо захныкал.       — Черт, черт, черт.       — Опять, — обессиленно проговорила эльф и постаралась взять ребенка на руки, но он уже был слишком крупным, чтобы с комфортом размещаться на тонких ручках домовика. Концепции «помочь» и «смыться» были одновременно сильны в Гермионе, поэтому она просто застыла, предвкушая плач. Но Бруна, оценив ситуацию, решила иначе.       — Возьми, девочка. Маленькому господину нужно человеческое тепло, вот и все. Не мое, — твердо сказала она и начала передавать ребенка опешившей гостье. Та не подавала никаких признаков осмысленности, пока младенец набирал громкость.       — Ну же, мисс Гермиона. Пусть мисс Гермиона позволит хозяину выдохнуть. Никуда ваша работа не убежит. А мисс Гермиона до сих пор не знакома с малышом. Она сжала волю в кулак, заглушила бьющееся галопом сердце и поддалась порыву. В конце концов, какое-то отношение к этому ребенку она тоже имела.       — Хорошо, — выдохнула она. У нее не было практического опыта, но инстинкт взял свое. Отголоски доисторического мозга диктовали, как нужно. Бруна лишь наложила нужные чары. Если нужно тепло — значит, прижать к груди. Дети, вроде как, любят укачивание, напоминающее им о периоде в чреве матери, — значит, покачаем. Те крохи, которые остались у маленького Скорпиуса.       — Да, все правильно. А хозяину мы пока не скажем, — домовиха переместила старшего Малфоя удобнее и накрыла одеялом. Эльфийское Заглушающее защитило его сон. Удивительно, что этот ребенок совсем не знал Гермиону, но судя по всему, по натуре был контактным и дружелюбным, поэтому к незнакомой тете не проявлял признаков враждебности. Еще бы, только не к ней. Не плачь, Гермиона, иначе твои труды пойдут насмарку. Только не плачь. Не пугай малыша. Малфою шло родительство, словно он и был рожден, чтобы завести минимум десяток. Временами и сам был похож на большого ребенка, но, возможно, именно это и помогало — а может то, что делал все наперекор. Смешно. Раньше она бы сказала, что он создан портить людям жизнь. Насколько Гермиона могла судить, в нем не было типичного мужского пренебрежения к родительским обязанностям. Из тех парней, которых легко можно представить на детской площадке. Может, просто пришлось таким стать, и будь все иначе… Конечно, ему было намного легче со штатом эльфов, но трепетность не подделать ничем. Она не осуждала его и за желание выйти на работу. В конце концов, качество проведенного времени ценнее, чем количество. Ее занятые, но вовлеченные родители дали ей хороший пример. Важнее другое. Если бы Малфой остался в том же состоянии, в котором пришел в офис Кингсли в апреле, отцовство бы превратилось для него в ярмо на шее. Скорпиус не заслуживал такого. Гермиона же была свято убеждена: иногда нужно чем-то жертвовать, чтобы добиться большего. Она и сама всегда так поступала. Пока Гермиона расхаживала по комнате, малыш пришел в норму: с осторожным вниманием рассматривал ее и даже что-то лопотал. Ничего не разобрать, но она попробовала ответить, поправив мягкие волоски:       — Знаешь, ты уже такой большой, такой тяжеленький. Не уверена, что знаю нужные слова, но считай это комплиментом. Скорпиус лишь с интересом следил за тем, как незадачливая гостья пыталась что-то ему рассказывать. Гермиона считала, что хорошо справлялась. Не с ребенком. С собой. Будто и не было всех этих месяцев, и рана снова открылась, закровоточив сильнее стократ. Если бы она только тогда… Наверняка Малфой в тысячу раз больше знал о том, что нужно делать. Ему повезло — так много времени, которое у другого родителя было бессовестно украдено. Но Гермиона тоже была контактной, если хотела. Она хотела.       — Нет, зайчик, мы не будем с тобой больше плакать. Не будем, да? Думаю, мы дали твоему папе немного отдыха, как ты считаешь? — ворковала она, пока Скорпиус ползал по ковру. Совсем немного, она просто поизучает его, вот и все. Поищет другие, не малфоевские черты. Знания не причиняют вреда, да? Когда Гермиона заметила, что малыш сонно захлопал глазами, снова взяла его на руки. Не только его папа устал. Много плакать и расти — тоже большой труд. Еще несколько кругов по гостиной, немного успокаивающих поглаживаний, и вот уже оба Малфоя в царстве Морфея. Такие похожие друг на друга, будто их пропустили через копир. Было бы обидно, если бы Гермиона не видела в этом особую магию. Двое друг у друга — и с чистого листа.       — Бруна, — шепнула Гермиона, уложив спящего ребенка обратно в кроватку.       — Вы молодец, мисс Гермиона. Может, все-таки…       — Не проси меня. И мне пора. Гермиона вышла из дома, зависла на пару секунд на пороге. Глубокий вдох, почти до гипервентиляции легких, чтобы унять клокотание в груди. Еще один. Хлопок аппарации, и вот она уже на работе, будто и не отлучалась. Там не нужна Гермиона с ее болью — только госпожа советник министра. Сегодня проверка отдела контроля за безопасностью каминной сети, и она точно знала, куда выплеснуть свое отчаяние, ведь делала так уже не единожды. Полетят головы. Головы с плеч.       — Мисс Грейнджер передала мне кейс. Я положила вон там, — махнула Бруна рукой в сторону журнального столика, когда хозяин проснулся.

***

Наблюдающий — так бы Драко описал себя одним словом. Но первый раз в жизни взмолился, что умение подмечать мелочи было лишь паранойей. Скорпиус все так же плакал, так же не сходил с рук. Целую неделю то мирно ползал и улыбался, то внезапно останавливался и начинал кричать, не донеся ладошку до игрушки, утыкался в отцовскую грудь, прячась от мира. Все дети плачут, все капризничают, но это… настораживало. Какой-то другой звук. Оттенок. Новый день в их доме всегда начинался одинаково: Драко вставал не с будильником, а от того, что сын проснулся. Детская находилась за стенкой, и он мог четко слышать, как младший Малфой возмущался наступившему утру. Сегодня — нет. Драко подорвался не разбирая дороги и мыслей в голове. Над кроваткой стояли эльфы и с озадаченностью изучали ребенка.       — Еще не встал? — спросил Драко, на ходу запахивая халат.       — Проснулся, но посмотрите, хозяин… — с тревогой сказала Бруна. Он поднял сына на руки, и сердце в раз окатило ледяной водой. Скорпиус был активным ребенком и вообще по всем показателям отличался самым стандартным развитием. Но сейчас на его руках сидела тряпочка, которая с трудом держала голову и никак не могла сфокусироваться, морщась при каждом движении.       — Что такое? Он спал ночью?       — Маленький господин не вставал с вечера, хозяин. Даже не поел.       — Не кормили ночью? Как так вышло? Почему меня не позвали? — голос Драко повысился, эльфы жалобно прижали уши к голове, но Скорпиус никак не отреагировал — лишь сонно моргал. Дело дрянь.       — Хотели посмотреть до утра, хозяин, — взяла слово старшая няня. — Бруна никак не сообразит... Малышковых болезней совсем нет, Бруна совсем не знает, Бруна… Драко шикнул и передал ребенка. Конечно, не знала. Отпрыски волшебников от рождения и примерно год-полтора не болели. Почти никогда. Магия защищала своих детей в самый сложный и беззащитный период жизни.       — Переодень его и спусти вниз в люльке. Рокко, быстро приготовь мне одежду, — скомандовал Драко и бодрым шагом отправился умыться, хотя видит Мерлин, это последнее, что его интересовало. Через двадцать минут они выходили из камина, который полагался благодетелям больницы и известным личностям, защищая их сияющие персоны от плебейских толп.       — Мистер Малфой, добро пожаловать в больницу Святого Мунго, — радушно улыбнулась привет-ведьма. — Чем можем помочь сегодня?       — Мне нужен детский целитель. Срочно. Вызови, — рявкнул Драко, и девушка тут же скинула улыбку и засуетилась, посылая бумажный самолетик о срочном приеме. Драко наворачивал круги по отвратительно роскошной для больницы обстановке, пока не появился запыхавшийся, явно из дома мистер Ричардс — один из немногих целителей, понимающих что-то в младенцах. Просто потребности не было — только мелкие вопросы вроде консультаций по питанию, и даже такого специалиста нужно было поискать. Знания передавались из поколения в поколение.       — Мистер Малфой. Зубик проклюнулся? — нахмурил брови целитель.       — Не здесь. Можем пройти в Ваш кабинет? Колдомедик кивнул, и они зашагали по этажам. Зайдя внутрь очень тесного по меркам Мунго кабинета, Драко тут же рассказал все, что знал на текущий момент сам, пытаясь унять дрожь в руках. Ричардс призвал пару диагностик, озадаченно поизучал все такого же вялого Скорпиуса, ощупал маленькие ручки и ножки, вызвав слабые писки.       — Честно сказать, я не знаю, что Вас так беспокоит. Внешне он здоров и внутренне на первый взгляд тоже. Но я помню его на приеме недавно, и он правда менее подвижный, чем обычно, и то, что он отказался от приема пищи, тоже нехорошо. Это не моя компетенция. Тут нужен взрослый целитель, например, из «недугов», — сказал Ричардс и послал кому-то патронус. Бодрая куница умчалась по коридорам. Недуги от заклятий. Мерлин, почему сразу туда? Нужно собраться. Просто успокойся, Драко. Пока ничего неизвестно. Соберись. Карточка в латунном держателе, от руки надпись: «Отдел диагностики и лечения редких недугов. Ведущий целитель — Ворхарт Стиггинс». Навстречу вышел высокий худощавый волшебник.       — Что такое? Мы сегодня заняты. Приходите завтра. Терпение Драко во истину было безграничным, и действительно довести его было непросто. Но не сейчас. Что ж, если нужно было показать другую версию себя, чтобы зашевелились, он покажет. Вопросы семьи все чаще переключали невидимый тумблер в его голове.       — Вы мне предлагаете подождать? — изогнул он бровь, окинув целителя самым надменным взглядом. — Когда спонсор больницы приходит, вы откладываете все дела и уделяете время. Это срочно. Коллега посвятит в нюансы. Или мне попросить о содействии Главного целителя? Ричардс никак не отреагировал на его тон, лишь сильнее нахмурился, поглядывая на ребенка.       — Альфард, пропусти нас. Мне кажется, вы сможете либо успокоить нас, либо что-то предложить. Дракклово дерьмо. Этот некто Альфард как будто нарочно медленно открывал дверь, бубня под нос что-то про то, что их много — а они одни.       — Судя по всему, у вас тут главный — некто Стиггинс. Приведите его.       — Его рабочий день еще не начался. Нужно подождать, — неохотно пояснил Альфард и обратился к детскому целителю. — Мы пока проведем диагностику. Сэмюэл, что за срочность? И правда, еще раннее утро, но Драко было плевать, кого еще он выдернет из постели. Серебристая куница умчалась вновь. Сжав зубы, он наблюдал, как целители проводили непонятные ему манипуляции и произносили странные заклинания, но все — бессистемно и хаотично, и даже Драко понимал, что не с чего было начать. А еще он безошибочно читал в лицах целителей: они считали это тратой времени. Как будто их кто-то спрашивал, и им пришлось сполна вкусить упрямства Малфоев. Когда этот самый Стиггинс пришел на работу, дело пошло быстрее. Драко рассказывал об их жизни и режиме до мельчайших подробностей, но вот они дошли до наследственных заболеваний, и Драко внутренне тряхнуло. Только не это.       — У нас нет особых заболеваний, которые передаются в моем роду, но было кое-что… кое-какие особенности, которыми сопровождалась беременность моей жены.       — Так, продолжайте, — поправил мистер Стиггинс очки на переносице. Он внутренне подобрался. Вода внутри пошла рябью, обещая шторм.       — Это неизвестная общественности информация, и я надеюсь, что все так и останется, — предупредил Драко и целители кивнули. — Астория происходила из очень древнего рода. Однажды некто наложил родовое проклятие на эту семью, и с тех пор их женщины стали страдать от недуга во время беременности. Случайным образом. Чем ближе был день родов, тем становилось хуже. Рождение Скорпиуса она не пережила из-за истощения. Проклятие губило ей кровь. Были подозрения, что это отразится и на нем, но он родился вполне здоровым и не было причин считать, что есть опасность.       — Но в карте написано, что Ваша жена умерла от потери крови, — озадаченно нахмурился собеседник.       — Это не то, что мы считали нужным выносить на публику, — отрезал Драко. — Ведущий ее беременность целитель знал нюансы, но только устно. Мистер Стиггинс обдумывал, покручивая перо в руке. Скорпиус потянул отца за палец, и Драко обхватил крошечную ладошку.       — Я слышал о таком. Практиковалось в древности. Гибель рода. Но если передавалось только по женской линии и только во время беременности, и ребенок родился здоровым, то это никак не может быть то же самое, если Вы на это намекаете. Но мы должны поговорить с тем целителем, который вел ее. Возможно, что-то во время развития в чреве пошло не так. Такое редко, но бывает. Дети рождаются сквибами или с уродствами, ну, вы возможно слышали, и это отражается на продолжительности жизни…       — Вы хотите сказать, что мой сын — это деформированный урод и он умрет от этого? — вспыхнул Драко.       — Я пока ничего не хочу сказать. Лишь теория, — в успокаивающем жесте поднял руки мистер Стиггинс. Ступор накрыл сознание. Никаких идей — лишь машинальное убаюкивание ребенка, крошечные пальчики казалось слишком холодными.       — Все, что мы пока видим, — незначительные отклонения в показателях крови и магическом ядре, но это может и не быть связано с болезнью. Давайте сделаем так: Вы сейчас пойдете домой наблюдать, мы покопаемся в справочниках. Завтра вызовем целителя Вашей жены. Это все, что мы пока что можем сделать.       — Все, что можете сделать? — всплеснул рукой Драко. — Ему плохо и больно, Вы не видите?       — Мы не можем начать, пока не узнаем точно, что это такое и нужно ли лечение вообще. Угрозы для жизни нет никакой. Внешне он тоже вполне здоров: ни сыпей, ни синяков, ни пятен, ни укусов. Температура в норме, давление тоже. Да, чуть более слабый, но это может оказаться лишь реакцией на рост его магического потенциала.       — Вы хотите сказать, что я не знаю, как ведет себя мой собственный сын? — сказал громче необходимого Драко.       — Я хочу сказать лишь то, что нужно еще понаблюдать. Хоть какие-то… иные симптомы и проявления. Мы подумаем над тем, что это может быть, если оно есть. А завтра мы поработаем в команде с целителем Вашей жены, — как попугай повторял спокойный Стиггинс.       — Ясно. Ну изучайте, — процедил Драко и вылетел из кабинета, хлопнув дверью. Почему обязательно выставлять его идиотом? Если бы это сказала женщина, ей бы поверили. Отравляющая тревога преследовало его, поэтому Драко не отрывал взгляда от сына, пытался выискать малейшие изменения, копался в памяти, сравнивал реальность с недавними колдо. Будто даже стал бледнее. Драко с радостью признал бы себя параноиком, но судьба никогда не щадила. Ближе к ночи, оставив эльфам строгий наказ не отходить ни на шаг и в случае чего сразу явиться, Драко отправился в Мэнор. Чувство чего-то знакомого зудело в голове, и он перерывал в библиотеке все, что доступно о родовых проклятиях и болезнях. Еще бы хоть кто-то написал бы что-то дельное, цены бы не было. Малфои — древний род. Огромная библиотека. Деньги. Власть. И даже они ничего не могли сделать для членов его дома, будто родовое проклятие преследовало вовсе не Гринграссов. На следующий день Драко увиделся с уже знакомым ему целителем. Он хорошо помнил его, о да, и они провели много кошмарных минут вместе, когда Драко ходил на процедуры вместе с Асторией. В него веры было больше, чем на этих идиотов. Но надежда — опасное чувство, если не готов, чтобы чаяния сбылись.       — Мы еще проведем тесты, но… Опытные глаза видели самое начало, первые дни, когда Астория еще не призналась ему в болезни. Но и выводов однозначных не делал, потому что как и Драко знал: это невозможно. Просто не могло повториться. Магически, биологически и просто… рационально. Драко на ватных ногах вернулся домой и на автомате уложил ребенка. И только он приготовился открыть флакончик в жажде ясного ума, как в дверь постучали знакомым ритмом. Снова.