Тайна хрустальной шкатулки

Май 1998 Следственные кабинеты нового Аврората Пэнси находила вопиюще прозаичными. Тесные клетушки, жесткие стулья и авроры, старательно играющие в грозных поборников закона. Она сразу решила не засорять память их именами, окрестив про себя Гоблином и Красавчиком (последнего — исключительно за самодовольство, ведь на вкус Пэнси он был весьма средненьким). В неровном свете ламп поблескивали только серебряные форменные пуговицы.       — Милочка, ты тут уже несколько дней. До сих пор не понимаешь, во что вляпалась? — Гоблин с хлюпаньем отхлебнул из кружки, изображая сочувствие.       — Тебя слышал весь Хогвартс. Знаешь, как это сейчас называется? Пособничество режиму Сама-Знаешь-Кого, — с мерзкой улыбкой продолжил Красавчик. Пэнси откинулась на спинку стула. Грязная, измятая мантия висела на ней мешком, но она привычным жестом откинула спутанные волосы за спину, будто поправляла тиару. Держаться как королева — единственное обещание, которое она себе дала.       — Такие грозные авроры, а до сих пор боитесь произнести имя Темного лорда. — Она насмешливо вскинула бровь. — Бояться имени мертвеца — это у вас стандарт?       — Прикусила бы ты свой змеиный язычок, голубушка. Не твое дело, кого и как мы называем. А вот ты погляди, как зовешь своего господина. Себе на срок уже наговорила, — выплюнул Гоблин.       — Я до сих пор не пойму, чего вы от меня хотите, господа. Ваши ораторские навыки и интеллект оставляют желать лучшего. Мерлин, я верила, что в Аврорате есть отбор, но как я ошибалась! Вы сейчас с кем боретесь? С девчонкой? Это предел ваших возможностей? — вздохнула Пэнси, глядя на перекошенное лицо Гоблина.       — Закрой пасть! — рявкнул Красавчик, швырнув на обшарпанный стол папку. Пэнси даже не взглянула на нее. — Пособничество, применение темной магии, поддержка Пожирателей. Мало? Мы можем добавить, если ты такая дерзкая. Рассказывай, что знаешь о вашем змеином гнезде.       — А вам фантазии хватит придумать? Или мне тоже помочь нужно? Гоблин грохнул кулаком по столу:       — Против тебя есть показания, милочка. Ты сядешь. И ты будешь сотрудничать.       — С каких пор в Азкабан отправляют за неудачную шутку в толпе? — Пэнси безразлично пожала плечами. — Слова — это пыль. А я всего лишь слабая, эмоционально нестабильная девушка. Что с меня взять? Только волосы причесывать и умею. Красавчик тяжело вздохнул, теряя терпение:       — Не прикидывайся идиоткой. Посидишь еще неделю в камере без еды — станешь понятливее.       — А вы правда этого хотите? — Пэнси доверительно подалась вперед. — У меня чувство, что у вас обоих проблемы с нерастраченным желанием. Неудачный брак? Или вы надеетесь, что я стану вашей компенсацией за годы воздержания? Боюсь, глядя на вас, я чувствую только тошноту, и у меня не встанет. Один — вылитый гоблин. Без обид. Пэнси горестно вздохнула, и Гоблин подскочил с места, вызвав у нее смешок.       — Видит Мерлин, я не бью женщин, но ты просто довела меня… Дверь с мерзким скрипом открылась. На пороге стояла та, кого Пэнси ожидала увидеть здесь меньше всего. Гермиона Грейнджер собственной персоной вошла в комнату под шокированное молчание авроров. Она невозмутимо огляделась, взмахнула палочкой, наколдовав себе обитое красным бархатом кресло, и степенно уселась сбоку.       — Добрый день, господа.       — Здравствуйте, мисс Грейнджер, — Красавчик недоуменно моргнул и потянул напарника обратно на стул.       — Итак, перечислите обвинения, предъявленные мисс Паркинсон, — Грейнджер сложила руки на столе, игнорируя остолбеневшую Пэнси.       — Мисс Грейнджер, мы к Вам, как водится, с большим уважением, но что Вы тут делаете? — изрек наконец Гоблин.       — Как Ваше имя, аврор? Ведьма уважительно кивнула приветствиям и призвала из своей безвкусной бисерной сумочки несколько пергаментов и склянок.       — Так вот, авроры Уилкис, Содмор. Я здесь по делу мисс Персефоны Паркинсон и…       — Меня «Персефоной» последний раз только мать называла, можно без этого? — Пэнси закатила глаза, но тут же получила такой чувствительный пинок под столом, что едва сдержала писк. Грейнджер даже не взглянула на нее.       — Как я и сказала, вопрос касается обвинений мисс Персефоны Паркинсон. — Она выложила на стол первый пергамент. — Согласно эдикту законодательной коллегии Визенгамота №8648-С, обвиняемый на этапе досудебного расследования имеет право на Защитника. Все переговоры и допросы отныне ведутся исключительно в моем присутствии. Пэнси открыла было рот, но решила понаблюдать за этим странным действом. Хуже точно не станет — а так хоть будет, о чем вспомнить, сидя в камере.       — Какого, мать вашу… — Грейнджер цокнула, и Гоблин поправил фуражку. — Виноват. Почему Вы?       — О, это просто, — отозвалась ведьма, будто только и ждала этого вопроса. — Мы заключили магический контракт. Вот, ознакомьтесь. Второй пергамент — стопроцентная фальшивка — лег перед аврорами. С мстительным удовольствием Пэнси наблюдала, как тупеют их лица. Следователи отошли в угол и зашептались, активно жестикулируя.       — Грейнджер, ты что тут устроила? — шепнула она, пытаясь поймать взгляд «защитницы», пока та цепко наблюдала за аврорами.       — Умолкни и делай вид, что все в порядке, если хочешь выйти отсюда.       — Хорошо, допустим, — Красавчик вернулся на место, растеряв половину спеси. — Чего Вы хотите?       — Прекращения следствия, снятия всех обвинений, возврата волшебной палочки и рапорта о реабилитации мисс Паркинсон перед глазами закона и Министерства Магии, — пояснила Грейнджер, будто не было ничего проще.       — Невозможно. И у нас… — Гоблин метнул взгляд на напарника.       — Приказ? — «Защитница» продемонстрировала еще один пергамент. — У меня тоже, только Приказ №КБ-21-в от 18 мая, подписанный временно исполняющим обязанности министра Кингсли Бруствером «Об упрощенном и ускоренном судопроизводстве в отношении дел о пособничестве режиму Волдеморта и Пожирателей смерти». Это копия из Архива. Авроры вздрогнули, услышав имя. Грейнджер даже не изменилась в тоне.       — У Вас — приказ врио министра, а у нас… — начал Красавчик, теребя пуговицу.       — Главного Аврора? — понимающе кивнула Грейнджер. — Видите ли, согласно иерархии служащих Министерства, Главный Аврор подчиняется не только министру, но и временно исполняющему его обязанности. В данном случае, это Кингсли Бруствер. Вы его знаете, верно? Ну, постоянный член Ордена Феникса, мой боевой товарищ. Была у нас одна заварушка, Волдеморт там летал без метлы. Ну и ночка была! Да и битва в Хогвартсе чего стоит! Вы там были, кстати? Нет? Ничего страшного. А сейчас у Кинга — я его по-простому, не обессудьте, — такие полезные приказы, надо же! Мракоборцы начали зеленеть.       — Но мы не можем просто… отпустить…       — А «просто» и не нужно. Все по закону, — возразила «защитница» с осуждающим видом и поставила перед ними склянки. — У меня на руках неопровержимые доказательства участия мисс Паркинсон в антирежимной деятельности в тылу врага. Она содействовала победе. Пэнси подавилась воздухом. Ступня снова пострадала под столом, но она решила, что за такую легенду готова лишиться пальцев на ногах. Ладно, только полмизинца.       — Омут сейчас занят другими делами, запрос на него займет недели! — Красавчик ухватился за последнюю соломинку.       — О, не переживайте, у меня с собой. — Грейнджер воодушевленно водрузила на стол каменную чашу. — Модель, усовершенствованная Минервой Макгонагалл. Раньше Омут принадлежал нашему с Гарри — Гарри Поттером, я имею ввиду — наставнику Дамблдору, ну, вы наверняка знаете. Кстати, вот письмо с характеристикой мисс Паркинсон, где директор просит прекратить следствие. Авроры неверяще уставились на печать.       — Итак, с вашего позволения, приступим. «Защитница» выливала воспоминания в чашу и заливалась соловьем, перекручивая факты так, что Пэнси сама почти поверила в свою святость. Не иначе ангел, ниспосланный на Хогвартс с небес. А Слизерин в ее рассказе превращался в партизанский отряд.       — Откуда… — шепотом начала Пэнси, когда поняла, кому принадлежали воспоминания. Грейнджер еще сильнее лягнула ее, не удостоив ответом, и Пэнси решила хоть раз в жизни наконец заткнуться, хотя видит Мерлин, это было сложно. Она лишь победоносно взирала на своих мучителей, видя их сложные лица.       — Вы нас очень озадачили, мисс Грейнджер. Но мы… — пытался взять себя в руки, поглаживая аврорский китель, Красавчик. — Мы — назначенные на это дело следователи, и мы принимаем решение.       — Безусловно, кто же спорит с вашими полномочиями, уважаемые господа авроры, — энергично кивнула Грейнджер. — Мы с мисс Паркинсон с большим уважением относимся к закону и Аврорату. Простите горячность моей подзащитной. Все же вы должны понимать: жизнь под крышей с Пожирателями смерти — это непростое испытание… И для таких юных умов это может быть губительно. Пэнси очень натурально вздрогнула и прикрыла лицо грязными волосами. Мракоборцы окончательно сдулись. Грейнджер не давала им опомниться, бомбардируя юридическими терминами и не забывая сверкать заслугами. Было видно, что авроры засыпают на ходу.       — Ладно, ладно. Мы все поняли, — наконец вздохнул Гоблин, признавая поражение. — Все обвинения сняты, и мы действуем согласно Приказу и закону. Пантиломей, выдай палочку. Содмор с неохотой достал ее палочку из шкафа. Пэнси сразу вцепилась в нее, титаническим усилием воли подавляя желание немедленно наслать дюжину Жалящих во все причинные места господ тюремщиков.       — Будьте добры, приказ и отметку в дело, — напомнила Грейнджер. Началась раздраженная бумажная возня. Ведьма контролировала каждое слово, диктуя формулировки.       — Да, и подпишите копию для меня… — Грейнджер положила перед ними еще один листок. Когда они недовольно склонились над столом, их взгляды внезапно расфокусировались. Гермиона быстро зашла им за спины, забрала пергамент и прикрыла глаза.       — Обливиэйт. Когда Грейнджер быстро проверила, чтобы их подписи на копии приказа выглядели естественно затертыми, и спокойно выволокла ее в коридор, оставив дезориентированных авроров внутри, Пэнси выдавила:       — Что, драккл возьми…       — Да заткнешься ты уже наконец? Иди за мной, — шикнула Грейнджер, и Пэнси послушалась, хоть и сама не до конца понимала, почему. Они петляли по унылым коридорам, ныряя в закутки, пока Грейнджер не затолкнула ее в пустой кабинет. Навстречу вышел Поттер. Сюрреализм ситуации зашкаливал.       — Держи, — он передал Грейнджер сверток. — Ты уверена в том, что делаешь?       — Я объясню все позже, обещаю. Спасибо, — она обняла друга. Поттер хмуро мазнул взглядом по Пэнси и вышел. Грейнджер наконец повернулась к ней:       — Слушай внимательно, Паркинсон. Это — мантия-невидимка. Я выведу тебя из министерства. Будешь держать меня за плечо, не отойдешь ни на шаг и не издашь ни звука. Это в твоих интересах, если хочешь помочь своему дружку-блондину. Я отведу тебя к Астории. Ясно? При упоминании Малфоев сердце Пэнси забилось чаще. Вестей о них не было все то время, что она провела в застенках. Иррационально, но сейчас она готова была поверить даже заучке.       — Зачем ты это делаешь?       — Не ради тебя, не обольщайся, — усмехнулась Грейнджер. — Тори попросила. Все вопросы потом. Решишь натворить глупостей — пеняй потом на себя. На Пэнси набросили ткань. Ни одна мантия невидимости, что она видела раньше, не была столь же чудесной: ни мерцания, ни тяжести — лишь мягкий, струящийся шелк. Весь следующий час Пэнси, затаив дыхание, наблюдала за триумфом Грейнджер, изображала балласт и прислушивалась к разговорам с интересом, удивившим даже ее саму. Гермиона с безупречной улыбкой принимала поздравления, пожимала руки и обменивалась любезностями с министерскими чиновниками. И раз уж героиня магического мира взялась за их судьбу, по каким бы то ни было причинам, то всей душой Пэнси надеялась, что это один из немногих шансов помочь семье Драко. Наконец они вышли из камина в небольшую квартиру. Всюду лежали стопки книг и коробки, мебель была прикрыта чехлами — хозяин явно еще не успел здесь обжиться. В центре этого хаоса светловолосый призрак — Астория — лениво палочкой смахивала пыль с вещей.       — Мерлин, наконец! — Тори бросилась к ней, как только Грейнджер стянула мантию. Пэнси неловко обняла подругу. Астория придирчиво оглядела ее с ног до головы. Грейнджер по-хозяйски рухнула на диван, массируя веки.       — Тебе ничего не будет за это?       — Нет, я подчистила их память. Они не вспомнят обо мне и будут считать, что отпустили ее за недостаточностью улик. Тори потянула Пэнси за собой, и они устроились. До чего приятно было приткнуть задницу на чем-то мягком.       — Гермиона, ей еще что-то грозит?       — Пока нет, если будет сидеть тише воды, ниже травы, — прожгла ее взглядом Грейнджер. Астория призвала столик с чаем и едой. Пэнси, ведомая урчанием в животе, накинулась на бутерброды, забыв о манерах. Подруга мягко улыбалась, а Грейнджер сосредоточенно мучила кипяток.       — Почему они вообще ее там держали? — задала насущный вопрос Тори. Пэнси тоже хотела бы это знать.       — Хотели натянуть нюхлера на диадему и сделать из Паркинсон сакральную жертву за весь Слизерин. Кэрроу и Снейп мертвы, остальные в бегах. — Грейнджер неодобрительно покачала головой. — Родители пострадавших давят на власти, а Пэнси запомнилась всем громче других. Великие мстители, черт их подери… Пэнси подавилась камамбером. В ее голове не укладывалось, что Грейнджер может рассуждать в таком ключе.       — Если бы твоя подружка не была такой язвой, было бы проще. Те авроры готовы были ее поколотить. — Грейнджер строго посмотрела на Пэнси. — Запомни: ты меня не видела. В допросной меня не было. Ты вела себя вежливо, сотрудничала и отдала воспоминания, которые я там оставила. Ты — жертва войны, поняла? Ни слова никому, иначе потянешь за собой и меня, и Асторию. Пэнси отложила тарелку и пригляделась к своей «защитнице».       — Я все поняла, — кивнула она.       — Я надеюсь, — скептически изогнула бровь Грейнджер. — Если ты хочешь и дальше спокойно жить в этой стране, то так и сделаешь. Про события в Хогвартсе тоже помалкивай. Сиди дома, не маячь. Ты понадобишься мне позже, Астория введет тебя в курс дела.       — Гермиона, спасибо тебе еще раз. Я не знаю, как благодарить тебя, — Астория порывисто коснулась руки Гермионы.       — Никак. Теперь нужно разобраться с Дафной. Уйдете через камин, иначе барьер не выпустит, — Грейнджер потерла ладонью лоб, отставила чашку и аппарировала. Пэнси наконец отмерла и прогрохотала на всю квартиру:       — Что здесь происходит, драккл вас за ногу?       — Ты только что увидела, как Гермиона умеет делать невозможное, — гордо ответила подруга и еще раз обняла Пэнси. — Это ее квартира. Можешь принять душ, переодеться, я все приготовила. А потом поможешь мне тут, она совсем не успевает из-за нас навести порядок. Пэнси пришлось согласиться. Благодарность никогда не была ей чужда, а азарт игрока пересилил гордость: ей было чертовски интересно узнать, как живет «золотая девочка» вне газетных заголовков. Пэнси готова была выйти из камеры прямо в новый мир.

***

Солнце за окном лениво ползло вверх, а Драко мерил шагами комнату, не в силах сдержать смех. Он чувствовал себя безумцем, но осознание того, как Паркинсон обвела его вокруг пальца, пьянило.       — Я столько раз спрашивал у нее, как она умудрилась замять дело, — Драко остановился и покачал головой, встретив недоуменный взгляд Грейнджер. — А эта зараза каждый раз отвечала, что ее арестовали за «великолепие», а отпустили за «превосходные навыки переговоров». Грейнджер открыла было рот, но он предупредительно выставил ладонь:       — Знаю, знаю. Ты сейчас скажешь, что она не соврала ни словом, потому что Пэнси не уточняла, чьи именно это были навыки. Драко подошел к столу, быстро нацарапал на клочке бумаги: «Нерастраченное сексуальное желание у Гоблина, Паркинсон?», и коротким свистом позвал сову. Пусть подруга знает, в какой точке они сейчас находятся. Все это время правда лежала на поверхности, но он был слишком занят собой, чтобы заметить очевидное. Грейнджер была гениальна в своей простоте: капля бесстрашия, знание закона, пара грязных приемов — и Пэнси уже загорает у родителей.       — Это просто нечто, — пробормотал он, отправляя птицу в окно. — Я восхищен тем, как ты все провернула и ушла в тень. Она лишь ухмыльнулась, поправляя манжету. По ее лицу скользнула странная тень — Драко на мгновение показалось, что она прикидывает, как бы он отреагировал на правду о собственном суде.       — И что же Дафна?       — С ней было проще, ее даже не арестовывали, — Грейнджер безучастно пожала плечами. — Вызывали для дачи показаний. Про отца она молчала, слизеринцев сдала скопом. Главный Аврор тогда так отчаянно заманивал меня на службу, что мы быстро сошлись на одном: тратить ресурсы на школьные обиды, пока Пожиратели в бегах, — бессмысленно. И от нее отстали.       — Она знает, что обязана тебе? — нахмурился Драко, вглядываясь в ее лицо.       — Не в курсе. Только если Астория сказала, но я сомневаюсь. Откуда бы? Аврорат тогда приписывал все заслуги себе, реабилитируясь в глазах общества. А мне не нужно было даже стирать им память — люди порой сами рады быть обманутыми. Это точно. Она говорила об этом так обыденно, что Драко стало не по себе. Ей не нужна была благодарность, а авторитеты явно перестали для нее существовать в тот период.       — А ты вообще когда-то общалась с Дафной? Напрямую? Он наблюдал за тем, как ведьма задумчиво перебирает пальцами ручки на его столе, складывает, что-то переставляет на свой вкус.       — Впервые — у тебя дома, когда я приносила документы. Ну, те двусмысленные намеки, ты понял. Как ни странно, мы учились вместе, нас связывала Астория, но личного диалога не было никогда. А что? Да было что. С чего вдруг тогда Дафна воспылала такой неприязнью к Грейнджер? Впрочем, Гринграсс была обижена и на него самого, а он был слишком одержим здоровьем сына, чтобы бегать еще и за ней.       — Ничего, — он пожевал щеку, но ведьма явно считала недосказанность. — Это подождет. Что дальше? Вместо ответа она прошлась вдоль стола, рассеянно касаясь корешков книг и переставляя мелочи так, будто выравнивала что-то, видимое только ей. Пальцы на секунду замерли — и ее взгляд зацепился за массивный обсидиановый вазон у окна. Там цвела лунная медуза — редкое магическое растение с полупрозрачными, мерцающими листьями, которые плавно колыхались в воздухе, имитируя движения под водой.       — Выглядит достойно, но его свечение тускловато, а ритм пульсации сбит, — протянула ведьма и вытащила палочку. Короткий пасс к своей сумочке — в воздухе возникли небольшие грабельки и флакон с фосфоресцирующим удобрением. Она действительно всегда носила это с собой?       — Грейнджер, притормози. — Драко с недоумением наблюдал, как она решительно подошла к его цветку и с сосредоточенным видом принялась рыхлить землю. — Зачем ты это делаешь?       — Почва слишком плотная, — не оборачиваясь, пробормотала она. — Корням не хватает кислорода для ионизации.       — Мои домовики поливают ее строго по расписанию. И они используют лучшую подкормку. С цветком все нормально.       — Они делают это механически, Малфой, — она уронила две капли из флакона в центр розетки, и растение тут же отозвалось глубоким лазурным светом. — Ей нужна не только вода, но и правильное распределение магических потоков в грунте. Ты просто позволяешь ей «быть», а она должна процветать. «Норма» — этого недостаточно. Ну, конечно. Она не могла просто рассказывать историю. Ей нужно было попутно «починить» его кабинет, оптимизировать работу его эльфов и навести порядок в жизни растения, которое об этом даже не просило.       — Дерзай, — наконец усмехнулся он, забавляясь ее энтузиазмом. — Если тебе станет легче от того, что моя медуза начнет светиться на два люмена ярче. Но она и не спрашивала разрешения. Спустя десять минут утомительных лекций о травологии она закончила окучивать гратулемию — слава Салазару, что не тронула его дикую окстенцию, ведь у Драко уже начало дергаться веко — и, наконец, развернулась к нему. Напряжение в позе никуда не делось, но в глазах появилось чуть больше уверенности.       — А дальше нужно было вытащить вас, — в ее голосе прорезалась сталь. — Тут я не могла просто прийти и увести под локоть. Ваши следователи были не напыщенными индюками, а профи. Но потом меня позвали на одну встречу, и родился план.