Тайна хрустальной шкатулки

Ноябрь 1999       — Не за что, Гермиона, — все с той же сложной и печальной эмоцией улыбнулась Нарцисса.       — Если Вы не против, я покажу девочкам новую комнату? — спросила ее Тори.       — Это скоро будет твой дом, дорогая. Делай, что пожелаешь. Текущая хозяйка поместья пожелала всем хорошего дня и удалилась в розарий, пригласив после и туда. Коридор Малфой-мэнора, по которому они шли, был неприветлив к таким, как Гермиона: выложенный мрамором пол неохотно расступался перед мягким светом, льющимся из хрустальных бра. Пыльные ковры не глушили шагов, и казалось, что каждый их звук отскакивает от витиеватых стен, как в подземелье. Портреты на них — упрямые, надменные, как и положено Малфоям, — сопровождали девушек взглядами, в которых сдержанное неодобрение соседствовало с почти беззубой яростью. Один из предков, в серебряном камзоле и с лицом старой бронзовой статуи, громко прошипел, заметив Гермиону:       
— Грязнокровка под этой крышей. Позор. Гермиона не остановилась. Просто крепче сжала пальцы на палочке и продолжила идти, не свернув ни на шаг. Пэнси обернулась и, помедлив, послала портрету ехидную усмешку: 
      — Зато она жива, а ты уже столетие как покойник. Не завидуй. Портрет задохнулся от возмущения. Астория, шедшая впереди, не сдержала смешка. За дверью, где пахло свежей краской, все было иным — там не было ни мрака, ни пренебрежения, только светлое пространство, где каждая из них могла дышать. Хотя большая часть мебели была прикрыта чехлами, уже чувствовался замысел — что-то легкое, почти прозрачное, без налета старого дома, без напоминаний о мрачной истории фамилии. Астория активно делилась подробностями, расхаживая по просторному помещению, и что-то бормотала себе под нос об узорном абажуре, который она видела в лавке в Косом, а Пэнси поддерживала разговор о чем-то, совершенно непонятном Гермионе. То, что в них вдалбливали с детства, всегда будет для нее чужим.       — Да, как-то так. Спасибо, что оценили, — обвела рукой комнату Астория, присаживаясь в кресло. — Лучше расскажите мне последние новости, пока мы все тут.       — Да, чем занимается Гермиона Грейнджер, пока ты, Тори, создаешь тут филиал рекламной брошюры «Уютный дом»?       — О, зарабатываю авторитет среди родителей, — отмахнулась Гермиона. — Надо же их как-то убедить, что бездетная героиня войны что-то понимает в детях. Пэнси издала легкий смешок, но Астория отозвалась серьезно:       — Это ты про профориентацию?       — Именно, — кивнула Гермиона. — Макгонагалл не просто одобрила — она дала добро на внедрение в этом учебном году. А еще поддержала идею превратить старые кабинеты во что-то новое и открыть кружки. А то у нас как было? Квиддич, плюй-камни и хор. Она достала из сумки папку и вытащила оттуда аккуратно свернутые списки: графики, имена, подписи.       — Смотрите. Я нашла художницу, сквиб, кстати, очень талантливая, работает с живописью, гравюрой и декором. У нее уже есть опыт ведения занятий для подростков в магловских школах. Согласилась преподавать основы визуального искусства. А еще… Гермиона самодовольно улыбнулась, пока Пэнси переводила взгляд туда-обратно.       — Сейчас будет мой выход, — вмешалась Астория.       — Да, твоя учительница. Танцы, светские манеры, пластика — она немного жуткая, но с детьми так и нужно. И от чистокровной части нашего общества ко мне никаких вопросов. Пэнси впечатленно покивала.       — Ненавидела это в детстве. Но ход хорош.       — Ага, она кошмарила мою походку, мое детство и всю мою самооценку, — прокомментировала Астория, поморщившись, — но на самом деле это отличная мысль.       — Профессии, — напомнила Пэнси, забрав у Гермионы один из списков, — и кого ты позвала?       — Много кого. Будут приходить в течение года. Например, Гарри расскажет про Аврорат, ваш главный редактор согласился приехать на пару дней, по твоей наводке, между прочим. Кингсли выделил сотрудников из департаментов. А еще один из моих новых знакомых из артефактного отдела согласился вести занятия раз в две недели, как и из отдела ликвидации. Все идет по плану. Первый этап — мимикрия под нормальность и аккуратный прогресс.       — Кроме того, что ты снова всех работающих знакомых выдернула в Хогвартс, — пробурчала Пэнси. — И как только у тебя это получается? Начать эту лекцию Гермиона была не готова. В лучших традициях Кингсли Бруствера вперемешку с личным отношением.       — Кроме того, что ты все еще не признаешь, что тебе это, похоже, нравится. Не говори, что не одобряешь, — парировала Гермиона, и Пэнси закатила глаза с улыбкой. Астория покачала головой с усмешкой и спросила, как дела у Пэнси. Она победно обвела подруг.       — Вообще сегодня первый выходной, но я не жалуюсь, — и Гермиона понимала, что они пришли сегодня ради нее. Сердце благодарно сжалось. — Завоевание редакции идет полным ходом. И если не считать, что я до сих пор не выбрала между двумя зеркалами и двумя обнаженными красавчиками на портретах, то да, почти обустроилась. Астория засмеялась, и на секунду комната снова стала просто комнатой, где три девушки обсуждают то, что просто обыденно — как встроить себя в эту новую, непривычно тихую жизнь, где на первом месте вдруг оказываются не правила и выживание, последствия и раскол, а просто работа и выбор ткани для штор. Разговор постепенно перешел на скорую свадьбу, но Гермиона морозилась от этого обсуждения.       — 11 декабря, — произнесла Астория. — Я не хочу ничего пышного, и Нарцисса со мной согласна. Только для своих. Никакой помпы.       — А Драко? — спросила Пэнси, слегка покосившись на Гермиону. Сама же Гермиона разглядывала письменный стол, оценивала резьбу, удобство — что угодно, лишь бы не участвовать в этом обсуждении. Но внутренне с решением была согласна. Малфоям не стоит сейчас сорить деньгами напоказ.       — Драко, он… — замялась Тори. — Он не против сделать так, как я хочу. Вот.       — Ясно, — медленно кивнула Пэнси и тут же проницательно добавила: — Но твой отец наверняка недоволен. Экономия на дочери, желание объявить о своем положении на весь мир, что-то такое, да?       — Да. Ты права, — спокойно отозвалась Астория. — Но это моя свадьба. И я не собираюсь тратить состояние ради того, чтобы какие-нибудь Пьюси посмотрели, как я танцую с мужем в шатре на тысячу человек. Гермиона, ты же… Гермиона сжала в пальцах край стола и отвела взгляд снова.       — Я не могу быть там.       — Почему? Гермиона не стала пояснять. Все и так знали, что она скажет в очередной раз. Это никак не оправдано и ее присутствие они не объяснят. Как и сама знала все, чем они парируют, но следовала своей позиции. Иначе не могла. Пэнси чуть качнула головой и, вздохнув, облокотилась рядом на столешницу.       — Дай хоть одну нормальную причину. Кроме твоего ослиного упрямства, — недовольно вздохнула Пэнси и пощелкала ногтями по столешнице.       — У меня в тот же день заседание в Визенгамоте, пропустить не могу, — ответила Гермиона, глядя в глаза, и приподняла нос. Конечно, она могла бы. Но не хотела. Девушки переглянулись, но ничего не сказали. Надо как-то компенсировать.       — Но мы могли бы устроить девичник. Только мы трое. Клуб, алкоголь и кучу горячих полуголых парней. Наденем каждая фату. Пэнси понимала, о чем Гермиона говорит — ее глаза заблестели и оживились. Тори чуть покраснела, слушая детали нового для себя формата, но после долгих уговоров сдалась. И в комнате снова повис тот редкий, но такой нужный им смех — сдержанный, но по-настоящему живой.

***

Январь 2000 Гостиная, где они сидели, с каждым разом выглядела для Гермионы чуть приятнее — аромат чая не так терялся в высоких сводах, скатерть будто ровнее ложилась на стол, кресла у камина меньше напоминали тронный зал. Но Гермиона все равно чувствовала: никакой в мире ремонт не сделает это место теплее. Оно не для этого строилось. Не для уюта, не для простоты, не для тихих разговоров.       — Гермиона, — мягко сказала Нарцисса, подавая чашку с дымящимся жасмином. — Спасибо, что пришла. Я знаю, как ты загружена.       — Нарцисса, — сдержанно кивнула Гермиона, принимая чашку. — У вас всегда очень… атмосферно. Спасибо, что пригласили.       — Атмосфера — это все, что здесь когда-либо и было, — отозвалась Нарцисса с легкой, почти незаметной усмешкой. — Но теперь, быть может, будет иначе. По крайней мере, я надеюсь на это. В чайных ложках не звенело ни одно неосторожное движение. Что бы эта женщина не думала о ее манерах, менять тактику Гермиона не планирует. Не при ней.       — Тори рассказала, что Вы уезжаете вскоре. Надолго еще остаетесь в Англии? — вежливо поинтересовалась Гермиона, поддерживая диалог.       — Нет, — покачала головой миссис Малфой. — Я уезжаю через несколько недель. Во Францию. Свадьба прошла — мой долг выполнен. Гермиона не спросила сразу. Уточняющий вопрос появляется только после глотка — и легкой, вежливой паузы и поглощенных пирожных.       — Почему, если это не секрет?       — Я больше не могу оставаться здесь, — просто сказала Нарцисса, обведя взглядом помещение. — Лондон… он не для меня теперь. Все здесь напоминает. Ты понимаешь, — проницательно заметила она, и Гермиона поджала губы с легким кивком. Правда понимала. — А главное — я не хочу мешать.       — Мешать?       — Молодым. Им нужно свое пространство. Свой воздух. 
Нарцисса чуть склонила голову, голос понизился, почти доверительный. Как будто и правда была честна и подпускала Гермиону ближе задуманного.       
— Моя свекровь считала, что ее слово должно звучать в каждой комнате. Драко заслуживает лучшего. А Астория быть единственной хозяйкой своего дома. Пусть вьют гнездо без моего навязчивого внимания, а я буду приезжать гостить. Гермиона медленно кивнула, опуская взгляд на чашку. Это плюсик в тактичность этой женщины. Пусть и правда строят жизнь.       — Вы очень деликатны, — наконец выдавила Гермиона и решила перейти к сути. — Нарцисса, почему Вы позвали меня? Миссис Малфой подняла глаза. В ее взгляде была та самая сдержанная честность, которую часто путают с холодом.       — Потому что мне нужно одолжение, — ровно проговорила она, но сделала паузу, словно еще раз решала, стоит ли продолжать. — Я хочу увидеться с Люциусом. Вне очереди. Прежде чем уеду.       — Я…       — Я знаю, — продолжила Нарцисса, когда Гермиона так ничего вразумительного и не сказала. — Я знаю, что не имею на это права. И что ты можешь отказать. Но мне некого больше попросить. 
Гермиона краем глаза следила за жизнью этого семейства. Какая-то выработанная привычка. По обрывкам того, что иногда упоминала Астория. У Гермионы было ощущение, что подруга задалась новой целью — реабилитировать своего теперь уже мужа в ее глазах, но слушать про его загруженность и успехи, осторожные шаги и новые «моральные принципы» Гермиона не очень хотела. Информация цеплялась за память, но анализировать ее не хотелось. Пусть живут, как живут. Она свое обещание исполнила. Миссис Малфой положила ложку на блюдце и чуть подалась вперед.       
— Сроки между посещениями очень долгие и… Я пыталась писать официально, но ты понимаешь, как работает система. Они не хотят сдвигать запланированые интервалы даже с учетом обмена дат, даже без дополнительных. Я не прошу о чуде. Просто… я хочу увидеть мужа. Один раз. До отъезда. Гермиона медленно опустила чашку, сцепила пальцы. Внутри все сопротивлялось, но в лице Нарциссы не было… чего-то отталкивающего. Только усталость и невозможность. Как бы то ни было, в их семье была любовь. Это нельзя было отрицать, и Гермиона не станет идти вопреки из-за своих чувств к Люциусу.       — Хорошо, — выдохнула Гермиона. — Я посмотрю, что можно сделать. Думаю, Гарри поможет.       — Благодарю, — приложила Нарцисса ладонь к груди. — Я понимаю, что гарантий никто не даст, но уже спасибо за попытку. Разразилась пауза, занятая обдумыванием, каждая о своем. Гермиона прикидывала, как обратиться помягче и как это аргументировать.       
— Я бы хотела, — произнесла наконец Нарцисса и посмаковала следующие слова, — в качестве благодарности… за все… предложить тебе поддержку. Финансовую, из моих средств. Твоим образовательным программам. В Хогвартсе. Или вне его — ты ведь этим занимаешься? Гермиона чуть приподняла брови. Она не ожидала.       — Я внимательно слежу за твоими успехами и понимаю, что это только начало, — послала Нарцисса тонкую улыбку. — Думаю, ты действительно одна из тех, кто видит, куда нам стоит двигаться. Хоть я и не одобряю всего. И если я могу повлиять на наше будущее — хотя бы деньгами — пусть так. Она сделала глоток и добавила чуть тише:       — Впрочем, ты сама реши, что с этим делать. Я не настаиваю. Просто хочу, чтобы ты знала — я не забываю, кто ты и на что способна. Гермиона не сразу ответила. В этом не было деликатных отсылок на ее происхождение. Миссис Малфой имела ввиду что-то совсем другое — то, что не может высказать словами.       — Спасибо, — сказала Гермиона наконец. — За предложение. И за то, что сказали это вслух. Не все на это способны.       — Не все, — согласилась Нарцисса и расправила изящное парчовое платье. — Но мы обе знаем, чего это стоит. Чай почти остыл. Минное поле между ними все еще оставалось, но на нем появились первые безопасные, узкие тропы. И этого было достаточно.

***

Пока Грейнджер пила кофе, Драко размышлял о том, как неизменна человеческая натура. Пока за кадром этого разговора он топором уничтожал ту паутину, что соткал его отец, перезаключал контракты, согласовывал более честные договоренности и делал все, чтобы отмыть фамилию в финансовом смысле, у него прямо под носом плели новую. Браво Нарциссе Малфой. У матери явно не было никаких дурных или опасных мотивов, но после коротких встреч с девушкой напротив, которая сейчас с удовольствием рассуждала о его коллекции зерен (и Драко делал пометки в голове, что ей нравится больше), мама поняла, как выгодно иметь Грейнджер в качестве союзника и аккуратно строила с ней отношения. В рамках приличий, но на грани откровений. Дать сжечь дом и выделять собственные средства (к контролю над которыми Драко доступа не имел) — маленькие шаги, но зато насколько результативные.       — Хочешь, я расскажу тебе о том, почему мы проводили бал у вас, первый? — спросила Гермиона наконец, когда Малфой так и не произнес ничего существенного. Куда бы она не смотрела, натыкалась на его блуждающий по ней взгляд. Драко встрепенулся.       — Было бы отлично, если бы ты просветила, — с усмешкой дернул головой он. — Знаешь, я в какой-то момент стал задаваться вопросом, почему все вокруг были одержимы тобой.       — Одержимы? — подавилась она напитком, и Драко подал ей салфетку.       — Ага. Однажды ко мне в кабинет влетает счастливая Астория и говорит, что хочет организовать бал в Малфой-мэнор в поддержку твоих проектов. Потом ко мне приходит не менее счастливая мама, когда гостила, и говорит, что мы должны отдать тебе долг за твои показания. Не сочти меня неблагодарным, теперь я в курсе твоего плана по моему возврату к свободной жизни, но на тот момент я не мог понять этого. Драко отдал пустые кружки эльфам. Бруна ходила по кухне с деланным безразличием. Когда-нибудь он поговорит с ней… или нет. Он знал наперед, что в этой потенциальной баталии он проиграет. Домовиха просто обратит законы кровной магии и приказов хозяев против него самого, надавит на его нежное отношение к ней, а потом припомнит какой-нибудь его проступок или поучительную историю. Заранее проигранный бой, да и уже не принципиально.       — Это был не мой план, — закатила глаза Грейнджер, но после его фырканья исправилась: — Ладно, мой, но не забывай, кому еще ты обязан этим.       — О да, точно, забегу к Поттеру на чай после того, как закончим. Он любит тарталетки? Или мне стоит отправиться в бутылкой огневиски к Кингсли? Он как вообще к пьянству на рабочем месте? Гермиона знала, что за этой язвительностью прячется уязвимость. И если ее роль он готов был понять и принять — ей хотелось в это верить, по крайней мере — то к остальным… не настолько всепрощающа его гордость. Но выхода у него нет.       — Вот поэтому я не хотела, чтобы ты знал что-либо. Ты не умеешь воспринимать помощь как благо, а не как долг и постыдную повинность.       — Подумаю об этом на досуге, — усмехнулся Драко. — Так что с балом?       — Я покажу тебе разговор на эту тему, но чтобы было точнее, в той встрече речь шла не только об этом. Имеет же он право знать? Имеет. Теперь. И дело все еще было в Астории. Да. Так Гермиона и думала, когда вытягивала нить из головы.

***

Февраль 2000 Пахло корицей, печеным миндалем и полиролью — у Люка были слишком блестящие столы. Народу было немного: студенты с книжками, две пожилые дамы, щебечущие на французском, и они трое. Легкая беседа и мягкое ощущение, что все идет по плану, пока за окном хмурился зимний Лондон.       — Все идет по плану, — торжественно объявила Гермиона. — Макгонагалл дала добро. Обязательное магловедение со второго курса. Не факультатив, не насмешка, а предмет, равноправный с Трансфигурацией. Я переписала программу. Пэнси сверкнула глазами, но молча кивнула. Ее вклад был в другом — в том, чтобы в колонке «Ежедневного пророка» регулярно выходило что-то вроде «Героиня войны реформирует Хогвартс ради будущего поколений». Она же и помогла с упаковкой законопроекта так, чтобы даже родовитые чистоплюи поменьше нервничали. Ее совет иногда был бесценен, ведь ее взгляд на мир отличался, а она многое знала о нравах той прослойки общества, которую Гермиона плохо понимала. Пэнси не то чтобы было много дела до образования, но она любила добиваться поставленных целей, да и сама теперь не испытывала неприязни к маглам. Она даже ходила в магловские театры и галереи иногда, увлекшись искусством и таская их периодически с собой.       — Экскурсии в магловский мир — раз в месяц, под присмотром преподавателя. Я уже составляю маршруты, — продолжила Гермиона. — И знаете, что? Мне это все… нравится. Это работает. Она замолчала, наблюдая, как соскальзывает капля сливок по стенке чашки.       — Я начинаю верить, что это действительно может что-то изменить, — одобрительно улыбнулась Тори.       — Ты и вправду довольна, Грейнджер, — сказала Пэнси, прищурившись. — Даже не споришь со мной. Такая добрая последнее время. Гермиона усмехнулась.       — У меня уже пятеро в отделе, выцепляю из других отделов. Теперь осталось закончить дела с фондом спонсирования образовательных программ. Девочки знали, с чем она билась больше всего. Предложить — это одно, но все упиралось в деньги. Зависеть полностью от иглы Нарциссы она не хотела, да и общество должно быть причастно. Задачи были обширные: а) продолжить восстановление Хогвартса, который до сих пор не отремонтирован полностью и даже не близок к этому, б) спонсировать магловедение, в) наполнить казну Хогвартса для книг, образовательных принадлежностей и многих иных мелочей. В попечительском совете сидели те еще скряги. Кричать о недофинансированности все горазды, а как попросишь открыть кошельки — так многие умолкают.       — А как ты собираешься выжать деньги из этой окаменевшей знати? — поинтересовалась Пэнси.       — Вот тут-то и проблема, — вздохнула Гермиона. — Я пока думаю над решением. Астория задумчиво проводила летящие снежинки за окном, закуталась в свитер сильнее и оживилась.       — Мы можем устроить бал. Гермиона перевела взгляд на нее. Пэнси тоже удивленно подняла брови.       — Бал? — спросила Гермиона.       — Благотворительный. В поместье Малфоев. Тон ее был ровным, даже легким. Как будто она предлагала устроить девичник. Гермиона обдумала это предложение. Первая ее эмоция — уйти в отказ, ведь… Но в этом было и рациональное зерно. Ей нужно было что-то масштабное, компромисс между старым и новым, пространство, где общество вынуждено встретиться «на нейтральной территории», но за старым столом. И она не хотела упускать этот ресурс, раз он попал ей в руки.       — А твой муж разрешит? — осторожно спросила Гермиона.       — Не беспокойся об этом. Все будет нормально. К тому же, это и для фамилии полезно. Да? — озадачилась Астория, и Пэнси не сдержала смешка. Играть в эти игры Тори не научится никогда. Она не заточена на это и всегда предлагает что-то из искреннего участия. Даже Гермиона была больше слизеринкой, чем она. Пэнси откинулась на спинку мягкого дивана, скрестив руки, Гермиона еще раз оценила перспективы под светлым взглядом Тори, и они воодушевлено обсудили детали. А Малфой… Малфой раскошелится. Он точно должен понять пользу.       — Как семейная жизнь? Ты счастлива? — спросила наконец Пэнси, когда разговор утих, а блокноты были исписаны идеями. Астория на секунду замолчала. Чуть двинула чашку, как будто примерялась, под каким углом пить чай.       — А что это значит в твоем представлении?       — Какой-то плохой ответ, если честно, — протянула Паркинсон и отвела взгляд за окно.       — Я всем довольна. Все, чего я хотела, — твердо сказала Тори. Гермиона не стала развивать тему и приняла эти слова как факт. Вот только что-то незримое скользило в ее поведении последнее время, и Гермиона улавливала эти тонкие колебания задумчивости и спросила напрямую, что не так.       — Дай-ка угадаю, старик Эдмунд опять чем-то недоволен? Чем на этот раз? — решала по живому Пэнси, видя, как чуть съежилась подруга.       — Напоминает мне об обязательствах рода каждую неделю, — выдохнула Астория. — Говорит, что хорошей чистокровной жене нужно принести наследника. Уже прислал список потенциальных имен. Он, конечно, прав, но… Но это же не получится так быстро, верно? Пэнси помрачнела. Гермиона ничем не могла тут помочь.       — Все случится в свой срок, разве не так? — ответила она вопросом на вопрос. — Вам некуда торопиться.       — Думаю, если у нас будет ребенок… это может его… Драко… как-то заземлить. Дать ему смысл.       — А его никто опять не хочет спросить, да? — вспыхнула Пэнси.       — Ну, он взрослый мальчик и точно знает, как контролировать вопрос деторождения, если его что-то не устраивает, верно? — заметила Гермиона. Тори как-то странно кивнула, и Пэнси недовольно покачала головой. Гермиона вглядывалась в лицо Астории — ровное, холодное, как запертая дверь. Она почти не думала об этом раньше, но теперь поняла: а точно все сложилось так, как должно? Где граничили долг и счастье? Где пересекались? Но лезть в чужую спальню она уж точно не планировала. Разберутся сами.       — Ладно, давайте снова о бале. Когда? — перевела тему Гермиона и все согласно кивнули.       — Думаю, в мае, — встрепенулась Тори. — Если привлечь Нарциссу, дело пойдет быстрее. У нее больше опыта. Без ее помощи не обойтись.       — И как так только выходит, да, Грейнджер? — бросила Пэнси острый взгляд на нее. Она сделала вид, что не услышала. Идея бала в Мэноре не казалась ей теперь такой уж удачной, но видя, как загорелась подруга, не могла сдать назад.

***

Перед Драко стояла сложная морально-этическая дилемма. Он буквально вибрировал от мыслей и посвятил им долгие минуты напряженного обдумывания, взвешивая варианты. И пришел к выводу: все же пока стояла отличная погода, нужно пользоваться ей по максимуму. Поэтому он вспомнил, что маглам нравится такое времяпрепровождение, как пикник. Идея казалась одновременно абсурдной и соблазнительной — стоило вырваться из дома, из привычных декораций, из собственной головы, да и просто… хотелось. Теперь ужин проходил довольно далеко от коттеджа, ближе к полям, на покрывале, усыпанном простыми блюдами. Соответствовать, так полностью. Домовики поглядывали на него с иронией, когда он отдавал распоряжения, но все устроили. Драко старался делать вид, что это происходит не в первый раз, и копировал манеру держаться у Грейнджер. Есть на земле? Маглы — безумцы. Но ей это вроде нравилось, да и Скорпиусу вроде тоже, так что он потерпит и скрючит ноги поудобнее. Она-то явно делала это не в первый раз. Ужин проходил… напряженно. Несмотря на обстановку. Слишком много разных эмоций за один день. Раздумывать об ином Драко отчасти просто устал, отчасти не хотел. Что-то просто не было для него шокирующим. Вопрос рождения детей у чистокровных — это то, что Грейнджер не поймет никогда. Она не так устроена, да и слава Мерлину. Так что Драко просто наблюдал за ней. Как она разламывает хлеб пальцами, уплетает салат, вытягивает ногу, щурится на заходящее солнце, почти бессознательно поджимает губы, когда думает. И ждал, что же ее сознание выдаст сейчас. От нее можно ожидать чего угодно, в этом он убедился.       — Когда в тебе только проснулось столько понимания и терпения к окружающим? — не выдержала Гермиона этой тишины. Малфой не торопился отвечать, обдумывая ответ и словно щекоча ей нервы. Какая-то дурацкая привычка как будто специально долго тянуть с ответами на простые вопросы. Он пережевывал и не спускал с нее глаз.       — Думаешь, это распространяется на всех? — наконец выдал Драко. — Я могу быть терпеливым, если только знаю, что оно того стоит. А в твоем случае… оно стоит того.       — Конечно, это же то, чего ты хотел. Прошлое, секреты и так далее, — кивнула она.       — Конечно, — усмехнулся Драко, отправляя в рот дольку яблока. Гермиона ничего на это не ответила, продолжая ковыряться в тарелке. Он напрягал ее своими взглядами и прямолинейно-двусмысленными высказываниями, где ей не хотелось ничего искать. Иногда ей хотелось вернуться в те времена, когда она его не понимала совсем и только строила теории. Там хотя бы оставался простор для самообмана. Драко просто слушал трели птиц, ожидая тему для беседы вновь.       — Если бы ты мог отправиться в любой момент, из тех, что мы смотрели или нет, в какой бы ты отправился? — задумчиво протянула Гермиона.       — Я бы не отправился, — уверенно ответил Драко.       — Почему? Драко отложил приборы и откинулся назад на локти, смотря на нее чуть исподлобья. Какой-то запрещенный прием. Ей хотелось убежать прямо в лес и больше не возвращаться, когда внутри все скрутилось.       — Грейнджер.       — А? — протянула она.       — Скажи мне, что в твоей голове сейчас не бегают идиотские идеи о том, что можно провернуть то же самое, что сделал Темный лорд, раздобыв где-нибудь маховик времени и книги о некромантии?       — Почему это идиотские? — взорвалась она. Он приподнял брови — жест, в котором было и удивление, и граничащее с жалостью неодобрение. Гермиона вздохнула, опуская глаза.       — Нет, конечно, нет. Я думала о том, что я скучаю по ней, вот и все.       — Хорошо, — медленно кивнул Драко. Это он мог понять. — Но надеюсь, что-то такое не придет тебе в голову.       — Разве ты не думал об этом? Хотя бы в качестве фантазии?       — Нет. Это табу, — пожал плечами он.       — Почему же Волдеморт пошел на это? — удивилась Гермиона, наблюдая, как он прикрыл на секунду глаза, нежась на солнце.       — Потому что он был явно психически нездоров, ты сама выдала его характеристику на суде. Гермиона махнула рукой, ожидая продолжения мысли.       — Только не обижайся сейчас на меня, но как выяснилось потом, Темный лорд был пришлым, как и ты, как и Поттер, — аккуратно обошел тему Драко, но Грейнджер и не думала расстраиваться. — Вас всех не учили тому, как работает смерть и время в нашем мире. Темный лорд этого не понимал, — он взял паузу и обдумал мысль. — Мы даже не знали, что он использует такие методы. У него не было и шанса добиться бессмертия этим кретинским способом. От удивления Гермиона выронила вилку, шлепнувшуюся с мягким стуком. Драко поднял ее палочкой, очистил и вернул ей. Точнее, так она себе объяснила тот жест, при котором он наколол на вилку кусочек того же яблока и подразнил у ее рта, приближая и отнимая, с дьяволятами в глазах. Да, он просто возвращал ей чертову вилку.       — Первый раз слышу такое. Что это все было кретинским, я имею ввиду, — вернула самообладание Гермиона, резко выдернув прибор из его руки под смешок.       — Нельзя украсть у магии больше жизни, чем уже дано, — продолжил Драко, пока она внимательно слушала его. Сложно было собраться с мыслями, но он не хотел ударить в грязь лицом. — Допустим, каким-то фантастическим образом мы отправимся в прошлое и спасем Тори. Знаешь, что может случиться, кроме того, что все пойдет наперекосяк? — спокойно рассуждал он, и Грейнджер отрицательно мотнула головой. — Может умереть Скорпиус, сразу же, как плата, даже если в новой реальности он так же родится и будет сначала жив. Или снова Астория, но другим образом, например, на нее нападет кто-нибудь. Ты готова заплатить такую цену? Если так рассуждать… Они спасли Сириуса с помощью маховика, но какую украденную жизнь он прожил? Взаперти, и в конечном итоге он погиб, по такой же случайности, оказавшись рядом с аркой. Занавес принял его в свои объятия как старого друга, будто смерть ждала, когда же он наконец придет, и не сомневалась в исходе.       — Нет, конечно, нет. А что же Волдеморт?       — Тут… — взял паузу Драко, откинув голову и глядя на плывущие облака. — Знаешь, я размышлял об этом, как только прочитал о том понятии — крестраж, вы упомянули это мельком на суде, но не в газетах. Кстати, это верное решение, не оглашать это. Это такая противоестественная магия, она противоречит всей концепции равновесия жизни и смерти. Я не хочу отрицать ваш героизм и ваши подвиги, но Темный лорд все равно был обречен. Он взял у смерти больше, чем она готова была ему дать. Мы можем продлять жизнь, но никак не выторговать себе еще одну. Гермиона обмозговывала сказанное. Ему категорически нельзя быть умным и милым одновременно. Может, выпустить какой-то закон об этом? Иначе она утонет в розовых соплях, слушая его рассуждения, пока он возится с сыном, взъерошивает волосы и толкает философские речи одновременно.       — Никогда не думала об этом всем в таком ключе, — заключила она, давая себе ментальную затрещину. — И ты бы не сделал крестраж, даже зная, что, например, обречен из-за болезни или чего-то другого?       — Заплатив за это душой? — удивленно приподнял брови Драко. Может, его душа не такая уж кристально чистая, но она все еще у него есть. — Нет. Это даже не жизнь. В этом нет никакого смысла, только продлевать агонию, нарушая баланс.       — Да ты фаталист, — фыркнула Гермиона.       — Ага. Подай мне что-нибудь еще, пожалуйста, руки заняты, — попросил Драко, придерживая Скорпиуса, который с упрямством гиппогрифа хотел уползти в высокую траву. Гермиона наколола на вилку несколько кусочков всего подряд с его тарелки и подала ему тупым концом, придерживая за середину. Он просто вопрошающе глядел на нее, и ей пришлось, в качестве обязанности быть вежливой, протолкнуть чертовы кусочки ему в рот самой, пока он с нескрываемым весельем следил за ее недовольным пыхтением. Она попыталась проделать то же самое, что он вытворял с ней, но его эта идиотская игра ничуть не смущала, и он с радостью подыгрывал, подаваясь на движения, так что она сдалась. Дьявольские вилки. Проклятые яблоки. Пропади они все пропадом. Драко снова разомкнул губы, невинно глядя на нее. Гермиона кинула в него кусочком хлеба, и он ловко поймал его, начав жевать со стоном наслаждения, блаженно закатив глаза. Гермиона взмахнула палочкой, уничтожая еду и убирая посуду в корзинку.       — Но я не наелся! — возмущенно воскликнул он.       — Хватит тебе, — чопорно отозвалась Гермиона. Маленькая лодочка на волнах, в которой плыл Драко, не раскачалась бы от ее попыток придать происходящему нормальности. В конце концов, она все еще здесь. Так что просто слушал природу вокруг, развалившись на покрывале и закинув руки за голову, но краем глаза продолжал ловить ее движения — будто опасался, что она… исчезнет, стоит перестать смотреть. Скорп сжалился над своим отцом и занялся сам с собой, Грейнджер пыталась спрятать неловкость. Помогать ей в этом он не планировал и начал играть в новую игру: поймать ее взгляд, который пытался не натыкаться на него. Тщетно.       — Так что там, — прочистила она горло. Пряничный домик, Гермиона. Пряничный домик. — Что там… с… фатализмом? Драко не подал виду, когда ее голос чуть повысился и что-то мурлыкнуло внутри него самого, невозмутимо продолжив:       — В таком — точно да. От судьбы не убежишь, и он свою, на свою глупость из-за пророчества, узнал. Хорошо, что вы разбили тот дракклов зал. Одни проблемы из-за него, — поморщился Драко. Были у него личные счеты к этой ерунде, ставшей роковой.       — Не хотел бы знать, что тебя ждет? Гермиона пыталась устроиться как-нибудь, пока он взвешивал ее слова, скользя по ней взглядом. Скорпиус. Скорпиус — отличный буфер, да. Она помогла малышу с кубиками, обращая свое безраздельное внимание на него, но предательские зрачки все время косились в бок.       — Разве не интереснее узнать самому? — наконец ухмыльнулся Драко, удерживая себя от комментирования ее возни. — Мне точно. Мало ли что таит в себе будущее. А тебе?       — Наверное… да, мне тоже. И я бы тоже не сделала. Я насмотрелась на них на всю жизнь.       — Сколько их было всего, если, конечно, ты можешь рассказать? — чуть нахмурился он, когда ее передернуло. Гермиона рассудила, что если он уже знает об этом, то количество ничего не изменит.       — Семь плюс одна часть души в нем самом. У Драко побежали холодные мурашки по всему телу. Он выпрямился и скрестил ноги в лодыжках.       — Безумец. Вот почему он выглядел так.       — Скорее всего.       — И вы, вы уничтожали их… Все то время, — наконец соединил он обрывки знаний в голове. — Ты тоже?       — Та вещь, которую мы украли в сейфе Беллатрисы, — напомнила Гермиона, и он кивнул. — Это был один из них, вот зачем мы туда полезли. Тот уничтожила я. Кстати, то, что мы искали в Хогвартсе и назвали оружием для победы — тоже был крестраж, он был случайно уничтожен, как ни странно, Крэббом, когда тот призвал Адское пламя. Именно это мы и искали по поручению Дамблдора. Эта дрянь сильно отбивалась, лучше не знать. Где ты вообще вычитал про них? Умиротворение чуть треснуло, пока Драко представлял себе картины того, как эта безумная троица боролась с такой темной магией. Будь Драко на месте Поттера, он бы ни за что не подпустил Грейнджер к этой дряни, но Драко, к сожалению, не был. И как только Поттер на пару с рыжим спокойно смотрел на это все? Он никогда не понимал эти героические приключения и стремление самоубиться, прихватив с собой Грейнджер заодно, пока она еще и думала за всех троих. Поберегли бы ее, что ли.       — Одна книга в поместье, — пробормотал под нос он, и Гермиона навострила уши.       — Что сейчас с той книгой?       — Хочешь уничтожить ее?       — Да, — осторожно сказала она. — Как и ту, что в свое время была у меня. Гермиона пыталась понять что-то по его лицу, но оно было непроницаемым. Драко побегал взглядом по ней, по Скорпу, по облакам, а потом решительно встал и подал ей руку.       — Хорошо. Пойдем. Они отдали ребенка Бруне, и Драко снова перенес их в поместье. Не проронил ни слова, пока они шли среди огромных стеллажей. Гермиона сдерживала дрожь. То ли от предвкушения, то ли от того, как это место выглядело. Ожившая мечта версии Гермионы Грейнджер в Хогвартсе. Да и сейчас, наверное. Наконец Малфой протянул ей фолиант. Точно такой же, какой был у нее.       — Это правильное решение, Драко.       — Думаешь, можно спасти мир, уничтожая знания? — чуть отрешенно прорезал он тишину библиотеки. — Нет. Наверняка где-то еще есть экземпляры. Конечно, Гермиона это понимала. Она не была так наивна. Знания — это пожар, который не остановить, если знать, где искать.       — Тогда почему ты делаешь это? Не чтобы меня порадовать же. Нет, не за этим точно, хоть это и ценный бонус.       — Она просто стоит на полке. Я не хочу, чтобы какой-нибудь Малфой в будущем наткнулся на нее и сгубил себя вместе со всей семьей, заигравшись в бога и превратив себя в то, на что я насмотрелся сполна. Это моя обязанность, как их предка. Смешно, учитывая все обстоятельства, да? — усмехнулся Драко.       — Вовсе нет, — Гермиона сжала его руку, и он сжал ее ладонь поверх в ответ. — Это уже что-то. Взмах палочкой, и «Тайны наитемнейшего искусства» исчезли, будто их никогда и не было. Гермиона внимательно оценивала его реакцию, но ему была безразлична эта утрата. Что-то чуть теплое скрежетнуло внутри.       — Знаешь, ведь Регулус так и не узнал, что его борьба с Волдемортом не была напрасной, — протянула Грейнджер с тоской. — В той пещере он забрал именно крестраж.       — Да, я уже догадался, — понятливо кивнул Драко. — А Сириус так и не узнал, что его семья — это не только близорукие гордецы, но историю не перепишешь. Все бы могло сложиться совсем иначе, поговори они хоть раз по душам. Гермиона вздохнула, ведь понимала, что он говорит не только о трагичной судьбе двух братьев. Вот чему она учится.       — Впервые в самой большой частной библиотеке Британии, и вот что я сходу сделала — уничтожила книгу, — хмыкнула она и огляделась.       — Я думал, ты будешь петь, плясать и танцевать от восторга, — иронично заметил Драко, и Грейнджер слегка пнула его в бок. — И Тори не приводила тебя сюда?       — Как-то не довелось. Драко побегал по Грейнджер глазами. Она так тщательно скрывала свой интерес.       — Вперед. Я подожду, — махнул рукой Драко, взял первую попавшуюся книгу и сделал вид, что уткнулся в чтение. Пособие по защите от бородавочного сглаза годилось только для одного — скрывать дрожащие от улыбки губы, пока он тайком наблюдал, как Грейнджер чуть ли не бегает от полки к полке, что-то бормоча себе под нос и периодически невнятно восклицая. Они вернулись в коттедж только спустя долгие часы, что Гермиона вдумчиво бродила между рядами (так ей виделись свои действия), а он терпеливо ждал и что-то подсказывал ей. Какие-то талмуды взяла с собой, по его настоянию. Коттедж встретил привычным, контрастным уютом. Только его дом, где он строил свой собственный мир, по своему образу и подобию, и как же она это понимала. А древнее поместье… оно было свидетелем таких разных событий с ней. Наверное, только сегодня она перестала испытывать к нему неприязнь окончательно. Это просто место, а смысл и наполнение творят они сами.