Глава 42. Как взрослые люди решают проблемы
21 июня 2025 г., 11:32
Драко встретил новую гостью, и они оценивающе поглядывали друг на друга, прикидывая возможную реакцию после всех этих откровений, взорвавших его мир на части.
Он был ей благодарен, но это не отменяло того факта, что нужно бы провести беседу.
Она была рада, что разрыв окончен, но ни за что бы не показала, как переживала все это время.
— Паркинсон.
— Малфой.
— Какая же ты все-таки зараза.
— Какой же ты все-таки засранец.
Они обменялись абсолютно одинаковыми, слизеринскими ухмылками. Просто проверка старой системы координат, аналог тех долгих и напыщенных покаянных речей, что вели бы гриффиндорцы, но только для змей.
— Обнимемся, что ли? — неуверенно предложил Драко.
— Эм. Ну, давай, что ли.
Одно неловкое объятие, и они разошлись, оба скривившись.
— Да, что-то не то, — задумчиво резюмировала подруга.
— Да, не про нас.
Драко кивнул.
— Где Грейнджер? — осведомилась Пэнси.
— Гермиона со Скорпиусом. Наверху.
— Гер-ми-о-на, — медленно протянула она, стремясь не улыбаться слишком сильно. — Понятно.
Он закатил глаза.
— Лучше расскажи мне, что за телодвижения, — изобразил Драко что-то со своими руками, — были в кабинете нашего дорогого министра.
Пэнси повторила его жест, продемонстрировав белки глаз.
— О чем ты?
— Ты знаешь, о чем.
— Я веду себя так со всеми, когда мне что-то нужно.
Подруга пожала плечами, и Драко вспомнил, что она и правда почти трахнула во время обворожительного флирта магла по имени Люк прямо в кафе.
— Скажи мне, что у тебя ничего нет с нашим министром.
— У меня ничего нет с нашим министром, — посмотрела Паркинсон на него взглядом «в своем ли он уме» и удалилась.
В ее актерских талантах Драко больше не сомневался, но в голосе звучало так, будто у нее могли бы быть дела и поважнее. Вопрос, что было правдой, остался без ответа. Он завис на месте на пару минут, поджав губы, и не был уверен, что именно хотел услышать.
красном винном диване сидели две девушки в ожидании своего приговора. У них было время переосмыслить свои поступки, и теперь испытывать хотя бы какое-то подобие стыда не за сами поступки, но за вранье. В большом коричневом кресле напротив и чуть сбоку от них сидел парень, который тоже успел переосмыслить их и свои поступки и свое отношение к ним. Он крутил палочку в руках и оценивающе разглядывал их. Надо расставить точки над i.
— Итак, — начал Драко, не спуская цепкого взгляда с них. — Сейчас я буду говорить, а вы двое будете слушать.
— Драко, я так рада, что ты… — начала Пэнси, довольная, что их молчанка закончилась. Почти.
Он слегка хлопнул ладонью по подлокотнику кресла, привлекая внимание.
— Я — говорю, вы — слушаете, — учительским тоном наставил он, и двое на диване вздохнули. — Такое правило, и вы двое можете из присущего вам необъятного великодушия позволить мне сказать пару слов. С чего бы начать…
Драко задумчиво посмотрел в окно, отмечая прекрасный погожий денек. Двое нетерпеливо поерзали на диване. Пэнси просто переживала за друга и их отношения. Гермиона видела, что он специально растягивает пытку, и пыталась с этим смириться. Но, кажется, сейчас и правда была его очередь.
— Я практически перестал злиться на вашу троицу, так что со временем мы с моими гордостью и чувствами переживем это все рано или поздно. Вряд ли я еще раз так раскричусь по этому поводу, но, уверен, вы с радостью дадите мне новые. Что-то мне подсказывает, что так и будет, хотя я настоятельно рекомендую больше так не делать во избежание непредсказуемых последствий. Меняем правило, — изобразил задумчивость он. — Я говорю, вы слушаете, и если я задаю вопрос, вы киваете или мотаете головой. Все понятно?
Ответом ему были два кивка. Один — нетерпеливый от девушки с короткими черными волосами, другой — немного раздраженный от девушки с кудрявой каштановой копной.
— Чудненько, надо же, какими вы можете быть умницами, — довольно сказал он, все еще смотря в окно. — Я, как вам обеим теперь хорошо известно, очень понимающий человек, и мое всепрощение поистине достойно канонизации. Я просто драккл его за ногу святой, мне только нимба над головой не хватает. И за что я только достался вам такой? И за какие такие грехи достались вы мне? Если когда-то терпению поставят памятник, там будет высечено мое прекрасное лицо с блаженным выражением.
Обе девушки бы поспорили с частью этих заявлений, но не стали.
— Итак, — вернул Драко свой взгляд на них и уравновешенно продолжил. — Мы с вами сейчас обсудим то, как взрослые люди решают проблемы. Думаю, никто не станет спорить, что такая хрупкая материя как «доверие» пошла трещинами, но мы должны восстановить порядок. Правило первое: взрослые люди не бегают от разговоров годами, и лучше рассказать в неподходящий момент, чем не рассказать вовсе. Да, я очень признателен за то, что вы в своем понимании берегли мою психику, но до добра это все равно не довело и вот во что это все вылилось. Да, я понимаю, что у вас были на то причины и я понимаю ваши чувства, но сейчас так больше не выйдет. Согласны со мной?
Пэнси была согласна со всем, Гермиона неохотно кивнула.
— Правило второе: не принимать важные решения за других и не делать выводы исходя лишь из своих предположений. Из нас троих только я могу залезть в голову другому, но все равно почти не пользуюсь этим и предпочитаю со своими близкими решать проблемы словами. Жаль, что пришлось это объяснять таким взрослым девочкам, но лучше поздно, чем никогда. Согласны со мной?
Паркинсон кивнула. Грейнджер закатила глаза и тоже кивнула.
— Правило третье: не скрывать существенно важные сведения друг от друга. Очевидно, что мы все хотим, чтобы Скорпиус излечился. Я — отец, Пэнси — крестная, ну а Грейнджер… просто Грейнджер, мне теперь открылся полный смысл этой фразы и иные комментарии тут излишни, — слегка улыбнулся Драко. — Мы уже потеряли Асторию, и мы не допустим, чтобы со Скорпиусом случилось то же самое, верно?
Двое с готовностью помотали головой вниз-вверх.
— Отлично. Я очень доволен вашей понятливостью, и мы посмотрим, как это будет реализовано на практике. Надеюсь, вы постараетесь сдерживать свою склонность к чрезмерной самостоятельности и поймете наконец, что можно скрытничать от всего мира, но только не от близких. Как вам такое условие?
Пэнси кивнула и послала ему воздушный поцелуй. Гермиона фыркнула и повторила жест с мотанием головы. Китайские болванчики, не иначе.
— Да, я очень благодарен вам за то, что вы для меня сделали. Грейнджер — спасибо, что в итоге открылась, и мы с тобой уже все обсудили, — сверкнул он глазами, вызвав у Гермионы невольную улыбку. — Пэнси — мы не будем валяться друг у друга в ногах и извиняться, это не про нас. И больше не будем вспоминать об этом всем в таком эмоциональным ключе. Думаю, нам всем нужно уложить это все в голове и двигаться дальше. Как вам такая идея?
Пэнси отрывисто кивнула, полностью согласная с этой оценкой. Гермиона была почти на грани, но покивала головой. Она могла бы взорваться. Вывалить все — аргументы, правоту, эмоции. Но в этой комнате — впервые за долгое время — ей не хотелось быть правой. Ей хотелось, чтобы был конструктив.
— Чудесно. А теперь пошушукайтесь тут, я знаю, что вам хочется. Столько времени и без перемывания мне косточек, ай-ай-ай. Даже не представляю, как вы вынесли такое, — насмешливо поцокал языком он. — У вас наверняка все аж зудит и чешется от нетерпения. Я пойду сварю кофе. А потом мы обсудим, что делать дальше.
Драко же наслаждался этим маленьким представлением, ведь знал, что просто сидеть как провинившиеся школьницы они не любили обе. Но стоило проговорить это все, в том числе для себя самого. Ему нужно, чтобы этот хаос был хоть как-то управляем. Он встал, повелительно махнул рукой и удалился.
— Вот мерзавец, — с улыбкой прокомментировала Пэнси, бросив взгляд на дверь. — Ты ему теперь все-все рассказала?
— Просто придурок, — подтвердила Гермиона со смешком. — Да, теперь все. Мы подробно все обсудили. Даже… ну, чуть больше, чем я планировала.
Она спрятала в этом «чуть» огромный пласт эмоций, пережитых с ним, но она не была пока готова об этом говорить.
— Не делай вид, что это было нужно только ему, — доверительно посоветовала Паркинсон. — Я ни за что в это не поверю, и я вижу вас обоих насквозь.
— Возможно, — отвела взгляд Гермиона.
Пока что она не очень поняла, считается ли, что ей легче, если она периодически превращается в клокочущий фонтан. Просто в учебниках об этом забыли написать. Или она эту главу когда-то пропустила. Пэнси, кажется, чего-то ждала от нее. Гермиона не была уверена, что готова это дать. Но, черт возьми, она уже села на этот диван. Отступать было бы совсем не по-гриффиндорски. А значит — вперед, с видом, будто знает, что делает.
— Не говори только ему, иначе совсем загордится. Забалуем его своей добротой, — неодобрительно покачала головой Пэнси. — Побыли непослушными девчонками и хватит, пора возвращаться в нормальную колею. И что я тебе говорила тогда, помнишь? Про лояльность?
— Да, помню. Думаю, мы можем теперь… — она споткнулась, но вовремя вспомнила, что вообще-то хотела спокойствия, а не интеллектуального апокалипсиса. — Думаю, у меня все меньше сомнений в нем, скажем так. Посмотрим, как дальше будет.
— Чудесно, — протянула Пэнси и сладко улыбнулась. — Знаешь, он ведь никогда не кричит на того, кого не считает хоть сколько-то близким. Никогда. На чужих лишь льются тонны его яда, сама должна об этом помнить.
— О, спасибо, что напомнила о «славных» деньках, — закатила глаза Гермиона и посерьезнела: — Кстати, о них. Я тогда так и не сказала, но… ты тоже мой друг. Столько лет прошло, а мы это так и не обозначили.
— О, я очень признате… — язвительно начала Паркинсон, но тут же умолкла.
Гермиона лишь мягко обвила Пэнси руками, не спеша и без лишних слов, просто говоря спасибо за все. Подруга чуть расслабилась, опустив плечи. В этот момент между ними говорила молчаливая взаимопомощь и понимание. Короткий момент, который нужен был обеим.
— Пэнси, а где та тетрадка, ну, что Тори переводила и исправляла?
— У иллюстратора, — тихо сказала Паркинсон и выдохнула, на секунду прикрыв глаза.
— Ты молодец.
— Да, знаю. Но вернемся к насущному.
Пэнси встала, чуть походила, размявшись, а потом опустилась в кресло, в котором до этого сидел друг. Пора вытолкнуть этого птенчика из одинокого гнезда в сторону «Гер-ми-о-ны», сказанного с легким придыханием. Тайком от подруги сжала губы в предвкушении.
Гермиона размышляла о том, как будет выглядеть их общение теперь. Это все было очень болезненно, эмоционально и в какой-то степени интимно. То, что они друг другу сказали… Это изменит все, и изменило их. Она снова испытывала дежавю, только вот связующим звеном теперь была не Астория, а Пэнси, а с самим Драко у нее теперь была какая-никакая общая… динамика. Как же все это сложно, Мерлин.
— Пэнс? — приподнял брови Драко, увидев подругу в своем законном кресле.
— Ты тоже так великодушен, милый, так что приземлись в другом месте, — невозмутимо протянула Паркинсон, разглядывая ногти.
Он возвел глаза к небу, моля о терпении еще немного, отлеветировал поднос на стол и присел рядом с Грейнджер. Ну, чуть ближе, чем положено, но она вроде не против.
— Я тебе даже завидую. Подозреваю, что теперь о ее махинациях ты знаешь больше меня, — чуть обиженно проговорила Паркинсон, и тон подсказывал, что это искренне.
— О, считай это платой за годы молчания, — очаровательно улыбнулся Драко.
— Это так… странно, — пробормотала под нос Гермиона.
Она не знала, почему сказала это вслух.
На нее уставились две пары глаз.
— Вам не кажется? — Никакого понимания. — Ну, что мы разговариваем втроем. После стольких лет и… всего.
— Да, есть немного, ты права, — пожал плечами Драко. — Но и постраннее было. После всего.
— Точно, — вздохнула Гермиона и провела руками по лицу, отгоняя ненужные мысли.
Пэнси закусила улыбку, глядя на всю эту картину перед собой.
— До чего вы миленькие. Соглашаетесь друг с другом, — промурлыкала она, едва удерживая растягивающиеся губы. — Даже не было поножовщины, судя по всему. Просто прелесть.
— Мы цивилизованные люди, Пэнс, — закатил глаза Драко.
— Вот именно, — кивнула Грейнджер. — Мы просто вымотались.
Драко кивнул в ответ, вызвав у Пэнси смешок.
— Да, вы абсолютно, чрезвычайно, категорически правы, мои бесценные. Мы теперь со всем друг с другом соглашаемся. Знала бы, что может быть такая идиллия, — притащила бы сюда Грейнджер за шкирку.
Пэнси не выдержала и расхохоталась: синхронный тяжелый вздох двоих на диване был таким комичным, что она чуть не задохнулась.
— Есть единственный вопрос, на который мы не нашли ответа, Пэнс, — начал Драко, чуть дуя на напиток, когда подруга успокоилась.
— Какой? — фыркнула она, утирая уголок глаза.
— Некий неучтенный фактор, но, может, ты знаешь, — подхватила мысль Гермиона.
Они еще раз коротко переглянулись, оба понимая, о чем идет речь.
— Что ты знаешь о финансовых проблемах Астории? — спросил Драко.
— А какие у нее могли быть проблемы? Ты самый богатый волшебник в Британии, для вашей семьи не существует таких проблем, — непонимающе нахмурилась Пэнси.
— Она могла быть кому-то что-то должна? Ее мог кто-то, не знаю, шантажировать? — уточнила Гермиона.
— Мерлин, да откуда вы вообще такое взяли? Шантажировать? Тори?
Если бы существовала оценка шкалы степени изумления, то из положенной десятки лицо Пэнси заняло бы сотню. Но не доверять ей после пережитого, даже с учетом всех этих недомолвок… Нет, Драко твердо был уверен, что если они начнут сомневаться друг в друге в таком, то точно сойдут с ума. Судя по тому, как Грейнджер слегка сжала его колено в жесте поддержки, она тоже так думала.
— Так. Не нравится мне все это, — оценила подруга это движение и выглядела еще более растерянной. — Выкладывайте.
И Драко снова пересказал то, что узнал о письмах. Пэнси отметила, что раз они двое не смогли снять защиту, то ей со своими более чем скромными магическими навыками не стоит и пытаться, но попробовала все, что знала, и даже капнула каких-то зелий из сумочки. Легкое шипение и треск, но никаких результатов.
— Хм. Я загляну к ребятам в типографию, может, они что посоветуют. Могу я взять одно? — пожевала Пэнси губы, и Драко кивнул. — Нехорошо это все. Вот к чему тогда были все эти твои вопросы.
— Ага.
— Кстати, о Дафне, — вспомнила Гермиона.
— Не поминай всуе, Мерлином заклинаю, — закатила глаза Паркинсон.
Грейнджер кинула на него вопросительный взгляд. Драко пристально посмотрел на Пэнси, и та снова состроила на лице что-то недовольное.
— Да-да, снова поговорим о том, что я ее не выношу.
— Почему? При Тори ты была сдержаннее.
— Потому что она разбила Блейзи сердце и просто надменная капризная сучка, вот и все. Терпеть ее не могу, — безапелляционно заявила подруга.
— А ты? — перевела Гермиона внимание на Драко.
— Ну, я менее категоричен. И Блейз отпустил эту ситуацию, так что и Пэнс пора бы, — пожал плечами Драко. — К тому же, она и правда очень помогала после смерти Тори, и я считаю, что это что-то поменяло в ней. Не сделало новым человеком, Пэнс, не фыркай. Просто нас всех это поменяло, разве нет?
С этим заявлением сложно было спорить.
— Хм. А почему тогда ее не было все эти дни, что я была тут? Не навещала, не приходила.
— Ну, мы немного повздорили. А я был слишком занят вашими секретиками и делами Скорпа, чтобы разбираться еще и в ее поведении.
— Что она натворила? — сразу же впилась взглядом Пэнси.
Драко в общих чертах передал суть разговора, когда Дафна пулей вылетела из его дома. В очень общих чертах, ведь передавать обвинения в охоте за мужьями и карьере из-за связи с Бруствером ему было как-то не очень с руки. А то мог и сам попасть под горячую этих двух особ рядом.
— Кстати, да, если не секрет — что ты делала у представителей нашей славной аристократии? — уточнил Драко.
Он отмахивался от маленького червячка чего-то горького, ковырнувшего его. Но расслабился со следующими словами, хотя сам и не понял, когда успел напрячься:
— О, да ничего такого особенного, — начала объяснять Гермиона. Как-то она забыла упомянуть, а это связано с отделом. — Кингсли считает, что нужно налаживать связи, а мне как раз хотелось поболтать об образовании и закинуть удочку о предстоящих реформах: ну, узнать мнение традиционной части нашего общества.
— И как оно? — живо поинтересовался Малфой.
— Ну, будем считать тебя самым прогрессивным из них, — улыбнулась краешком губ Гермиона, и он улыбнулся в ответ.
Пэнси, приподняв брови, следила, как они еще немного поболтали о чудесной прогрессивности Драко и чудесной дальновидности Грейнджер, забыв о третьей в комнате. Да, совсем они тут одичали, предоставленные друг другу. Как теперь только разлепятся — вот что она не очень представляла.
— … да, Шафики ничего, но вот этот Маркус… — продолжала болтать Грейнджер, поморщившись, и Драко тут же согласился с ее критикой этого персонажа.
— Кхе-кхе, — спародировала Пэнси знаменитую манеру дамы в розовом, и они уставились на нее, будто только заметили. — Может, мне кто-то расскажет наконец о делах крестника?
— Ох, точно, Пэнс, — спохватился Драко, покосившись на чуть-чуть покрасневшую Грейнджер.
Она кивнула. Да, они и правда отвыкли от кого-то еще рядом. Стоило поговорить об исследованиях для Скорпиуса еще раз. Пэнси места себе не находила и хотела быть в курсе.
***
В гостиной дома Драко Малфоя, расположенного в деревеньке Бронвикхерст близ Большого Лондона, стояла гнетущая тишина. На***
Грейнджер занималась тем, что Драко не единожды наблюдал за эти месяцы. У нее была привычка, размышляя, смотреть на стену так, будто в узорах обоев крылись ответы на вопросы мироздания. Но сейчас появилось что-то новенькое. В итоге долгих разговоров они как-то оказались еще ближе друг к другу, и она сидела, подоткнув под себя ногу. Но и это не все. Она держалась за его предплечье и медленно и неосознанно перебирала венки, очерчивала края татуировки, перекрывающей темную метку, и иногда легко стучала подушечками по его коже, видимо, придя к какой-то мысли — словно ставила галочки. Как будто ей было физически необходимо за что-то цепляться в шумном потоке своего сознания, но если раньше она постукивала пальцами по своим бедрам, то сейчас роль ее антистресса досталась его руке. Драко считал это личной победой, и никогда еще окклюменцию он не использовал для того, чтобы не выглядеть самодовольным. Драко наткнулся на оценивающий взгляд Пэнси. Он приподнял бровь. Она незаметно постучала пальцем по виску, давая сигнал погрузиться в ее разум. «Что за заговор? Мы договорились не скрывать ничего друг от друга». Драко пытался передать все свое негодование нахмуренными бровями. Паркинсон цокнула языком, но Гермиона не обратила внимание. «Как увлекательно, что после суда ты не хотел говорить о ней, а она не хотела говорить все эти годы о тебе. Забавное вытеснение друг друга, и вот мы где». «Ну, так бывает. К чему ты клонишь?». «Ты же заметил, да? Как думаешь, что происходит с твоей рукой прямо сейчас?». Драко перевел озадаченный взгляд на блуждающие пальцы Грейнджер и послал Пэнси ответ: «О чем ты? Непомерно огромный мозг Грейнджер иногда странно работает, но я готов отдать ей на растерзание любую свою конечность, если это ей поможет». Его собеседница усмехнулась. Драко закатил глаза. Паркинсон такая Паркинсон. «Не будем забегать вперед, — Драко пропустил эту реплику, — но ты уж оправдай оказанное тебе доверие и не обижай ее. Она лучше всех нас, и это надо беречь. Ты почти стал своим в ее глазах, не разрушь это». Драко ничего на это не ответил и выплыл из разума девушки. Он и так это знал. Пэнси ответ и не требовался. Она разглядывала свои ядовито-желтого цвета стилеты и многозначительно ухмылялась себе под нос. Он понимал это. Видел в ее словах, поступках и действиях. Она рассказала много личного и обсудила с ним столько разных вещей. Драккл, сложно что-то не поменять, когда выворачиваешь друг перед другом душу наизнанку. Но он заметил так же и то, что она стала более тактильной. Гермиона очень закрытый человек с открытой душой и впустить кого-то в свое личное пространство, видимо, для нее большой шаг. Она неосознанно трогала его руки, касалась его колен во время разговора. В моменты озарения могла схватиться за одежду, в моменты печали погладить по щеке. Она не спрашивала, а он как-то специально не разрешал. Драко осознал только что, что и сам так с ней делает (и еще как!), хотя для него это было несвойственно. Даже с Асторией. Дурной пример заразителен. Но это было и для него это тоже приносило какое-то теплое чувство. Он поймал себя на мысли, что осознает, что именно Пэнси и Астория нашли в этой девушке, помимо ее феерической самоотверженности, патологической верности близким и цепкого ума, и почему пронесли дружбу с ней через годы. Она дарила облегчение одним своим присутствием. Будто долго находился под водой, и, когда думал, что сейчас вода хлынет в легкие, Грейнджер вытаскивала на дневной свет, и первое, что ты видел после судорожного спасительного вздоха — это ее озабоченное лицо, будто нет ничего важнее в этом мире, кроме как заново научить тебя дышать. — Итак, — раздался ее голос, который вывел Драко из раздумий. — Вернемся к мысли, которую я начала озвучивать. Гермиона поняла, что немного увлеклась, только когда решила призвать себе стакан воды, ведь только тогда наконец отпустила многострадальную руку Малфоя. Он чуть вздрогнул. Главное, чтобы не чувствовал себя оскверненным. Пэнси догадалась, что это все значит. Драко, судя по плохо скрываемому заговорщическому виду Пэнси и задумчивому Малфоя, тоже теперь, видимо, был в курсе. Чертовы слизеринцы. Стоп, хватит. Слишком много пространства в ее голове занимают мысли о его конечностях. Но они не знали, что Гермиона в курсе и об их маленьком секрете. О да, Гермиона знает и выведет их на чистую воду. — Я считаю, что тебе стоит наладить отношения с Дафной. Семейные ужины и все такое, — задумчиво начала она, игнорируя сверкнувшие глаза Пэнси. — Позови ее как-нибудь. — Приглашаешь ко мне гостей? — насмешливо приподнял брови Драко. — Что-то вроде того, — пожала плечами Гермиона. — Во-первых, она все еще сестра Тори, и она из тех, кто сам не придет, считая себя оскорбленным. А судя по твоим словам, она привязана к племяннику. — Да, я тоже уже думал, что стоит решить этот вопрос, — отозвался Драко и не стал акцентировать внимание на недовольном цоканье сбоку. — А во-вторых? — Во-вторых, она ценный источник информации о родовом проклятии. Мне пока не приходят в голову вопросы, которые можно ей задать, ведь найти нужный — это уже полдела, — заметила она, и двое оценили эту мысль. — Но может пригодиться, а для этого нужно быть в хороших отношениях с ней. Судя по всему, меня она не переваривает, так что мне она не ответит. Кстати, интересно, почему? Драко обдумал, как бы поделикатнее осветить этот вопрос. — Ну, ты врываешься в любой круг, как ураган с идеями. Дафна не любит, когда ветер треплет ее порядок. Это не про тебя. Это про ее страхи. Она как фарфоровая ваза на краю полки. Стоит годами, никого не трогает, пока кто-то с руками — вроде тебя — не пройдет мимо. Ты не виновата, что она дрожит от мысли, что ты можешь ее задеть. — Хм, допустим, — нахмурилась Гермиона. — Но все равно как-то та реакция на меня была чрезмерна. Я с ней даже не разговаривала ни разу до этого. — Грейнджер, это правда не про тебя. Кто-то способен начать думать своей головой, а кто-то все еще живет школьными представлениями и представлениями об исключительности чистокровных, — поддержала Пэнси, а потом добавила уже в более свойской манере: — Ну и просто она стерва. Вот и все. Гермиона не сдержала улыбки. Иногда Паркинсон была похожа на львицу, которая рычит на всех, кто обидел ее прайд, — и не важно, кто там прав и виноват. — Допустим. А ты говорил ей о том, что Скорп болен? — Нет, не успел еще. — Не говори ей пока, — попросила Гермиона. Она сама не очень понимала, почему так решила. Малфой еще удивленнее смотрел на нее, но четкого ответа она не имела. — Почему? — Хм. Знаешь, она что-то вроде лакмусовой бумажки, — начала Гермиона, а потом вспомнила, что они вряд ли знают, что это. — В общем, как показатель нормальности. Она сможет ответить, не тревожась за Скорпа. Как факты. Как-то так. — Я согласна, — подняла руку Пэнси, как будто голосовала. — Ты согласна, потому что это против Дафны. Но она должна знать. Скорпиус — ее семья, — еще больше удивился Драко. И он правда так считал, несмотря на ту странную сцену. Это беда выше мелких неурядиц. — И знаешь, какую ситуацию это напоминает? — Я понимаю, как это звучит, — кивнула Грейнджер. — Я против Дафны точно ничего не имею, не в этом дело. Просто… чуть попозже. Пока мне в голову не придет нужный вопрос, хорошо? — Я подумаю над этим. И видит Мерлин, это лучший ответ, который Драко мог ей дать. Ушли от одних секретов и тут же решили увязнуть в других. Но что-то в задумчивости Грейнджер его настораживало. — И тут мы подходим к той части, где я вывожу вас обоих на чистую воду. Торжество разливалось по венам. Гермиона сложила руки на груди и в предвкушении переводила взгляд с одного негодяя на другого, заодно переводя тему. Святой Мерлин, они и правда все хотели сохранить в секрете, а теперь оба непонимающе уставились на нее. — Я о вашем прелестном ментальном радиоприемнике, благодаря которому вы переговариваетесь у всех на виду, — отрубила Грейнджер. — Но как?.. Пэнси, ты ей сказала? — изумился Драко. Та только рассмеялась. — О Мерлин, нас раскрыли! — Паркинсон подняла руки вверх. — Сдаюсь! Но правда, как? Много лет никто не замечал этого. Об этом знают только Блейз, я и Драко. Даже Астория, думаю, не была в курсе, а если и была, держала это при себе. Грейнджер хранила молчание, нагнетая интригу. Эту ведьму и правда стоит побаиваться. — А теперь, когда вы придумали множество версий о моих талантах, я вас разочарую. Простая наблюдательность. Я несколько раз подметила этот жест, — она постучала по виску, — в воспоминаниях. Еще ты рассказывал о ментальной магии. Еще те слова Макгонагалл, когда мы ходили в Хогвартс. А истинный смысл поняла, когда увидела, что твои глаза немного стекленеют, Драко. Совсем незаметно, но не для меня. Я могу сложить два и два. И мне кажется, вы стали немного беспечны, оставаясь безнаказанными. На самом деле, впечатляющий уровень, вы не выпадаете из реальности и можете вести разговор и с другим человеком. Вот тут мой черед задать вопрос «как», так как ничего подобного я не видела. И я так понимаю, что даже без палочки! — искренне восхитилась Гермиона. — Мы такое проворачивали не один год. Драко, карты на стол, от этой ведьмы ничего не укроется, — опять засмеялась Пэнси. Драко выдохнул и понял, что внутренне согласен с ней, но был в полном восторге от ее догадливости. — Мама научила еще в детстве, это помогает мне установить контакт, как ты верно заметила, не выпадая из реальности. Это совсем неглубоко, я не вижу в этот момент воспоминания или сторонние мысли. Я могу образовать связь легко, но не со мной, хотя может и можно этому кого-то научить, мы не пробовали. Мы не обсуждаем ничего такого обычно, просто привыкли к этому за много лет. Нытье Пэнси, как правило. — Она кинула в него подушку, и Драко краем глаза следил, оценила ли Грейнджер его ловкость. Он чуть расстроился, что нет. — Драккл, от тебя и правда ничего не скроешь. Ты знаешь, что бываешь пугающей? — Да, это так. Прими как факт, — пожала плечами Гермиона. — Например и то, что я заметила, как даже сегодня вы делали это. Им хватило совести отвести и немного потупить взгляд. Гермиона довольно улыбнулась. Так вам, нашкодившие детишки. Но то, на какие тонкие уровни Драко может раскладывать такую сложную ментальную магию, поражало ее воображение, но сам факт этого все еще вызывал в ней тревогу. — Эта птичка только с виду безобидна, малыш. Если ты еще не понял, не советую переходить ей дорогу. Она любого может поставить на колени, если захочет, — торжественно объявила Пэнси, радуясь так, словно ей вручили огромный леденец. «Уже» — пропела мысль на краю сознания Драко, услужливо подкидывая их эмоциональное объяснение у Омута памяти, но быстро упорхнула. — Если ты хочешь, я научу, — предложил Драко. А он сам бы этого и правда хотел. — Посмотрим, — уклончиво ответила Грейнджер, и он понимал, почему ее это смущает. — Но как бы ни был прекрасен ваш вид провинившихся шкодников, давайте дальше. Что там у нас еще на повестке дня? Драко окинул взглядом девушек рядом. — О, например, краткая сводка, чем вы, маленькие кудесницы, нынче занимаетесь. — Сидим здесь, — изобразила непонимание Гермиона. — Вносим в твою жизнь прекрасное. — О да, рассказывайте мне сказки, — закатил он глаза. — Вам жизненно необходимо быть частью каких-то интриг и планов. Иногда мне кажется, что они сами находят вас. — Грейнджер, утоли его любознательность. Это тоже то, с чем тебе нужно смириться, — спокойно отозвалась Пэнси, но прежде чем подруга открыла рот, добавила: — Вы же цивилизованные люди, верно? Гермиона смахнула промелькнувшее раздражение. Черт его за язык дернул, а она с этим согласилась. Но в этом всем и правда не было никакого великого секрета. Но раз она сама сказала и захотела, чтобы проблемы решались коллективно, а она сама двигалась от единоличного принятия решений за всех, то можно и поделиться. Все равно это не значит, что она переложит все на него, и он имеет право голоса в тех решениях, которые его не касаются. — Я начну, — мудро предложила Пэнси, когда пауза затянулась. — Хотя я уже рассказывала. Моя маленькая партизанская война со Скитер продолжается. Редакция делится надвое, а я уж точно ее не боюсь, так что взяла бремя гавкаться с ней на себя. Ей не очень нравится новый курс на информирование и глубину, честные журналистские расследования, ведь она продукт того времени, когда важнее была сенсация и заголовок, чем содержание. Она считает, что это все плохо продается. Но и она не так проста, и опыт у нее огромный, как и заточенные коготки — очень длинные. Как-то так. — Да, и она так и не простила меня за один… хм, случай, — хмыкнула под нос Гермиона, и, видя вопросительный взгляд рядом, уточнила: — Как-нибудь потом расскажу. Как и не простила то, что наши биографии, — закатила она глаза, — написала не она. Вот и копается в моем грязном белье. Не то чтобы она что-то найдет. — Ну, ей пока хватит и того, что есть. Как вам то, что про реформу вышло? — уточнила Паркинсон и призвала сумочку. Гермиона оторвалась от своих пальцев на искусно изображенных чернилами крыльях (и как ее рука снова там оказалась? загадка какая-то) и переглянулась с Драко. Черт, они все это время даже не читали газеты, увлекшись своими погружениями. — Ясно, не видели, — констатировала Пэнси, сжав губы в трубочку, чтобы не разъезжались. — Почитайте на досуге, но я сделала подборку выдержек. Подруга подала им небольшую стопку, и они углубились в чтение, сев поближе, хотя куда уж. Помимо восторженных отзывов а-ля: «Это долгожданный и смелый шаг в будущее магического образования. Важно лишь не забывать об уникальной идентичности школы и аккуратно внедрять новшества.», попадались и другие: «Образовательная реформа — опасный эксперимент, угрожающий вековым основам магического образования. Введение магловских наук и технологий подрывает чистоту волшебного наследия и может привести к катастрофическим последствиям для будущих поколений магов.» — «Волшебный Вестник» «Хогвартс отвлекается от своей главной задачи. Министерство обеспокоено тем, что вместо подготовки кадров для службы на благо общества школа может превратиться в научную лабораторию. Расширение программы требует дополнительных бюджетных средств, что неблагоразумно в текущих условиях.» — «Ежедневный Пророк» «Мои дети — не подопытные, — жалуется наша постоянная читательница, — Мы понимаем необходимость перемен, но такая нагрузка, связанная с возможными новыми предметами, пугает родителей. Безопасность и детство наших детей должны быть на первом месте.» — «Ведьмин досуг» — Но я тружусь не покладая рук, если вам, конечно, интересно, — хмыкнула Пэнси, наблюдая синхронное закатывание глаз. — Но ты тоже критикуешь, — уточнил Драко. — Нет, милый. Я задаю вопросы, и та первая статья вышла как раз в таком ключе. И не за, и не против. Чтобы думали сами, а не формировали мнение по отрывкам газет, заодно и поддерживаю тенденцию плодить разные мнения, а не только негатив. А также напоминаю им, что наша девочка — не просто там какая-то мимо проходила. — Так и есть, — кивнула Грейнджер. Драко видел, что она расстроилась, хоть и пыталась это скрыть. Хоть и он, и она оба понимали, что это неизбежно, все равно читать такое было неприятно, ведь казалось, что все на поверхности — так нужно, потому что правильно и разумно. Он попытался прикинуть, как бы потом вернуться к этой теме и ее развеселить… после ухода Пэнси, а пока просто убрал вырезки с глаз подальше и на секунду сжал ее ладонь поверх своей руки. — А ты? Ну, помимо фронта работ в отделе, — обратился Драко к Грейнджер, переводя тему. — Ну, дела советника, дела отдела. Все, как всегда, — отмахнулась она. — Ясно. Драко смотрел на нее спокойно, выжидающе, ничем не давя на нее, но она все равно чувствовала незримое давление. И как у него это получается? Еще одна непостижимая загадка. — Ну, я решила, что пора бы взяться за ДМП. Уточняю кое-какие нюансы. Баланс власти — это чудесно, но они уж больно какие-то независимые. Я мало что могу, но найти пару рычагов для Кингсли — вполне, — все же рассказала Гермиона, переступив через себя. Или нет? Она запуталась в своих желаниях. — Понял. Спасибо, что поделились. Скажите, если я смогу чем-то помочь, — кивнул Драко. — И это все? — изумилась Гермиона, и он склонил голову набок. — А что еще? — Не знаю… никаких раздражающих особо ценных советов, причитаний о нашей самостоятельности или, не знаю, — она раздраженно махнула пятерней, не силясь подобрать слов. — Ну, вам с вашей самостоятельностью нужно пространство быть собой. Меня интересует лишь то, чтобы вы снова не убились в этом всем, берегли себя и не принимали решений, который касаются лично меня, вместо меня, — пожал он плечами. — Но если мне будет что сказать, я скажу. С уважением к вашей самостоятельности, конечно, но разве я когда-то делал не так? Ей нечем было это парировать, и пару секунд она просто глядела на Паркинсон, переваривая это озарение. И вовсе не страшно было сказать. Подруга приподняла брови, как бы говоря: «А чего ты ожидала?». — Ладно, хватит на сегодня, — выдохнула Гермиона, бросив взгляд на темнеющее небо. — Пойдемте поужинаем, уже и так не по расписанию. — Все, как скажете, мисс Грейнджер, — протянул Драко со смешком. — Главное, что теперь ужин входит в ваши планы спасения мира. Пэнси прикусила язык, глядя, как Гермиона пнула Драко в бок и зашагала в столовую, а он с ленивым достоинством потянулся следом — будто на веревочке, но, судя по виду, сам же ее и держал.***
Драко провожал новую-старую гостью, которая бросала на него загадочные взгляды. — Как у вас тут все интересненько, — пропела Пэнси, скрестила руки и насупленно посмотрела на него, как будто это он был виноват в чем-то. — Мне бы и в голову не пришло, что Грейнджер поселится у тебя. — Пэнс… — начал Драко, уже зная, что ничего не поделаешь. — Просто так удобнее, вот и все. Через пару дней все вернется на круги своя. Не то чтобы он был сильно рад этому. — Нет-нет, не отвлекайся. Я всего лишь греческий хор, не более. Хожу тут в вашем спектакле, время от времени восклицаю «о горе нам!», «увы, как сложна человеческая натура!», и, знаешь, иногда даже кидаю пророческие взгляды в сторону занавеса. — Ты забыла «о, как тяжела ноша судьбы» — добавил он сухо. — Верно, и «мужчины — дети, только выше ростом». Это моя коронная. Пэнси театрально вздохнула и прижала ладонь ко лбу. — А ты, между прочим, главный герой трагедии. Только без тоги. Хотя… — она бросила взгляд на его обнаженное предплечье, — …может, и с тогой. В душé. Драко поднял бровь: — Ты хочешь сказать, что Грейнджер — это рок? — Я хочу сказать, что рок — это всего лишь неизбежность, милый. И что кто-то должен все это озвучивать для потомков. Потому что вы двое ни за что не признаете, что тонете, пока не утонете. Она развернулась на каблуках к зеркалу и начала поправлять помаду: — Так что я возвращаюсь в оркестру. Только, пожалуйста, не забудьте обозначить цветовую палитру для финального акта. Пока, мой дорогой Одиссей. С этими словами она щелкнула крышкой тюбика и была такова. Чертовы ведьмы.
