Тайна хрустальной шкатулки

Гермиона смотрела на дверь, сузив глаза. И чувствовала, как огромная горячая волна нарастает внутри нее, оттаивая мороз на коже. Ну уж нет. Черта с два. Она глубоко вдохнула и раскрыла дверь, хлопнув на весь отдел. Макушки ошарашенно уставились на нее. Ай, и плевать. Раз они такие самостоятельные, то и это как-нибудь переживут. Все макушки, кроме одной ледяной глыбы, которая невозмутимо перебирала бумажки, но чуть сжавшиеся желваки выдавали его с головой.       — Малфой, ко мне в кабинет, — рявкнула Гермиона. Никакой реакции долгие секунды, пока в ней искрилась магия, заставляя лампы в отделе потрескивать.       — Мне необходимо… — ровно начал Драко. Этого она вынести не могла. Финита. Ее нервы не стальные. Она сняла туфлю и со всей силы запустила ему в плечо, которое этот мистер-не-трогайте-меня не дал потрогать.       — Ко мне. В кабинет, — по слогам произнесла она, пока на них уже откровенно пялились. А этому все равно. Он лишь левитировал ее туфлю обратно, преувеличенно аккуратно рядом с ней. Стук каблука по полу ударил как в гонг в полной тишине.       — Позже, — бросил он взгляд на наручные часы. — Я собираюсь уйти на обеденный перерыв. А Вы потеряли. Ну он просто доводит ее. Если он сейчас же не сделает так, как она хочет, то просто взорвется. Хорошо. Гермиона сделала то, что он тоже однажды сделал.       — Акцио Малфой, — раздался ее голос без капли сомнений в успехе. Его пролетающее мимо лицо стоило всех потенциальных слухов о ее психической нестабильности. Она и так все про себя знала. Одно заклятие левитации — и вот он уже сидит в кресле в ее кабинете, хлопая глазами. Гермиона, стоявшая на пороге, обвела взглядом своих подчиненных и сунула ногу обратно в черную лодочку, как будто так и надо.       — Ну, что уставились? — раздался недовольный голос Присциллы. — Гермиона и Драко спорят о пункте международного соглашения с Францией. Рабочий момент. Mettons-nous au travail rapidement! Тьфу. За работу. И уселась на свое место, демонстративно что-то разглядывая на свету в абсолютно пустом листе, но Гермиона видела чуть разъехавшиеся губы. Все последовали примеру коллеги. Гермиона обвела отдел взглядом еще раз, притихших от греха подальше, кивнула и закрыла дверь. Еще один глубокий вдох, и она уже смотрела на до крайности взбешенного человека. Уже на ногах. Чудно. Она заперла кабинет и наложила еще один слой заглушки, на всякий случай.       — Грейнджер, твоя выходка — за гранью, — жестко произнес Драко, чувствуя, что еще чуть-чуть — и пружинка внутри него лопнет.       — А знаешь, какая еще привычка — дурная, Драко? — показательно она выделила имя. — Это завершать разговоры, оставляя последнее слово за собой!       — Да что Вы, — издевательски выдал он и наклонил голову. — Вы решили со мной поговорить? Инструктаж по составлению писем? Или, может, по пользованию шариковыми ручками? Я не уверен, что верно понял… Он точно довести ее решил сегодня. Да, Гермиона — определенно сумасшедшая. Она как-то не рассчитала силу, толкнув его, и в итоге они оказались в весьма странной позиции, которую сложно было бы объяснить посторонним. Он — на столе. Она — сверху. Странность заключалась в том, что ей пришлось задрать юбку, ведь она очень ограничивала движения. Атлас скользнул выше на талию. Так-то лучше. Колени по бокам, рукой прижала его намертво, в крови стучат барабаны. Она устроит ему допрос, если так хочется.       — Немедленно расскажи мне, что со Скорпом, — процедила она, приставляя ему палочку к горлу и наклоняясь чуть ближе. — Сейчас же — или я за себя не отвечаю! Размеренное тик-так на другом конце большого стола било по ушам, и натянутая до скрипа струна внутри Драко лопнула с оглушительным звоном. У него было два варианта: разораться, наконец, и гори оно все синим пламенем, или… кое-что получше. Знакомое. В его компетенции. Он выбрал второе, пока его руки как-то сами собой оказались у нее на бедрах, а стучащая кровь в висках перекрывала любые звуки вокруг, заволакивая глаза легкой пеленой. Только он не был теперь уверен, что этот звон в тяжелой голове вызван лишь злостью и ломкой.       — Грейнджер, ты понимаешь, что ты уже второй раз буквально оседлала меня? — выдохнул он с хрипотцой, и, увидев, как ее губы дернулись, расхохотался, запрокидывая голову на столешницу. Да, его нервы выбрали сдать именно так.       — Тебе смешно? — сердито спросила она, пока он все трясся от смеха, но голос предательски дрогнул. — Мне — нет. Мы разговариваем на серьезную тему! Но ее слова никак на него не действовали. Она хлопнула его по плечу, чтобы хоть как-то привести в чувство, но он крепко перехватил и отвел ее руку с палочкой, сжав ее запястье, как кандалами. Гермиона чуть отстранилась от опасной зоны, где их дыхание смешивалось, но вторая ладонь так и осталась сжимать его рубашку.       — Я не могу всерьез воспринимать угрозы от женщины, чулки которой сейчас в моих руках, — приподнял брови Драко, успокоившись. — Если ты хотела этого, стоило просто попросить. Комнату оглушил хлесткий хлопок резинкой. Она вздрогнула от этого звука и ощущения, и Драко провел ладонями по ногам. Вверх и вниз, медленно, повинуясь гулу внутри, от незакрытой части стопы до резинки и чуть выше, смелее. Грейнджер не отстранилась. Занимательно. Он чуть приподнялся на локтях, оценивая вид.       — Неплохие. Но ты ведь должна быть во всем первой, правда? — чуть лениво спросил Драко, как будто и сам знал ответ. Конечно, знал. — Кружево на тебе будет смотреться лучше, запомни. Приятнее глазу — и моим рукам. Удивленное моргание раззадоривало его только сильнее. Только это вместе с сжимающимися пальцами на ткани в районе его груди.       — Постараешься для меня в следующий раз? А я проверю, насколько ты все еще хороша в домашних заданиях. Малфой ждал ответа, бесстыдно глядя прямо в глаза. Полная уверенность в том, что он вообще может говорить это, вместе с поволокой, которую она раньше не видела, сбивали ее с толку. А ее губы как будто были не способны шевелиться, не очень понимая, что на такое вообще можно сказать ему. Гермиона как-то пропустила, как одна рука легла ей на поясницу, не давая и шанса на бегство. Как будто ей там и место. Что происходит? Пальцы его двинулись снова — ближе к внутренней стороне бедра, едва касаясь кожи, но достаточно близко, чтобы она вздрогнула. Медленно. Не спеша. Как будто приостанавливая ход времени. Гермиона не очень понимала, чем они сейчас занимаются, как до этого дошли и почему она все еще молчит, поспевая лишь глотать воздух. Пульс стучал как заведенный. Только пальцы все еще сжимали его рубашку — как будто отпустить значило бы проиграть.       — У тебя красивые ноги. И ты прекрасно знаешь, как на мне сидеть, — закусил ухмылку Драко, наблюдая, как расширились ее зрачки, а дыхание сбилось сильнее. — Очень хорошо. Он чуть двинул бедрами, просто чтобы напомнить, на чем конкретно она устроилась, что их разделяла лишь ткань и что эти фокусы могут вызывать у молодого мужчины довольно определенные реакции.       — Правда, могут быть положения и поинтереснее. Я с удовольствием восполню пробелы, если ты пропустила эти уроки. Если бы он умел рисовать, то запечатлел бы этот момент — Грейнджер в полной дезориентации, когда ее мозг отказал из-за внезапности этого ответного маневра, а тело реагировало на него, как на заклинателя змей. Если она хочет угрожать ему пытками, он может показать ей, как можно отобрать власть лишь в бархатных перчатках. Отдавала ли она себе отчет в том, что как только он потянул за резинку на себя, она мгновенно подалась вперед, как завороженная? Вряд ли. Лишь оперлась второй ладонью где-то рядом с его головой. Воздух между ними накалялся сильнее. Ведомый адреналином в крови, финальный выстрел, низким шепотом и едва касаясь мочки:       — А еще ты выглядишь так, будто ждешь, когда я скажу, что тебе делать дальше. Клипса, прикрепляющая чулок к поясу, щелкнула. В такт палочка покатилась по столу. Капрон скользнул ниже по ноге вместе со скользящим движением подушечек пальцев. Драко упивался ее ступором и мурашками несколько долгих мгновений, поигрывая с другой резинкой.       — Пожалуй, отстегнем вторую, — мягко сообщил он, выводя круги на горячей коже. — Или хочешь сама? Я понаблюдаю. Чернота в мутных серых льдинках совсем не помогала ситуации. Когда его пальцы почти дошли до опасной границы, а костяшки пальцев едва ощутимо царапнули там, где его руки явно не должны находиться, Гермиона очнулась. Самое кошмарное было в том, что сделала она это с трудом. Он был слишком близко. Но еще страшнее было то, как не хотелось, чтобы он отдалился.       — Ты… Ты… Какой же ты… Ты просто…придурок! Ты вообще слышишь себя? — взорвалась она, слезая на пол и пытаясь поправить юбку и пояс со всем достоинством, какое в ней было, но дрожь в пальцах раздражала ее саму. Он внимательно следил за этими движениями, приподнявшись, от чего ее руки еще раз неловко дернулись. — Что с тобой не так! Жар его ладоней еще пульсировал под кожей — и Гермиона откидывала это ощущение куда-то на край сознания, как врага, которого не может победить. Нужно сфокусироваться на главном. Мерлин, дай ей сил. Он явно поставил цель свести ее с ума. Драко встал рядом, возвышаясь над ней, как башня, тяжело дыша. Она дышала точно так же. Чертов зажим ей не поддавался, и Малфой невозмутимо и ловко пристегнул чулок обратно, все так же не спуская взгляда. Она отказывалась идентифицировать то, что там видела. Опустил и расправил юбку, как будто ничего более естественного сейчас не существовало. В завершение он позволил себе мягкий, ленивый хлопок по ее ягодице — будто закрывал книжку, которую пока не планировал дочитывать. Она чуть не умерла от возмущения и смущения прямо на месте. И чего-то еще в себе, что она тоже отказывалась идентифицировать. Занавес. Или нет?       — Подумай дважды в следующий раз, прежде чем выбирать положение в пространстве, — медленно выдохнул Драко, возвращая себе самообладание. Если он не сделает это, то просто разнесет тут все. — Инициатива бывает наказуема, Грейнджер. Особенно, в плоскости горизонтали. Гермиона убеждала себя не прибегать к насилию снова. Он лишь чуть оперся бедрами о край стола, наклоняя голову набок, и ее сердце снова пропустило удар.       — И ты считаешь, что умная? Что за представление ты устроила?       — А ты что устроил? — повторила его жест Гермиона и выпрямилась. Но все рациональные аргументы она словно в один момент растеряла. — И ты думаешь, это было представление? Я только начинаю.       — Не я бегаю от тебя как от огня. Я все уже тебе сказал. Так что подумай над своим поведением и над тем, насколько оно последовательно, — бросил Драко, вытягивая ноги.       — Я тебя не просила об анализе моего поведения. Мне еще раз задать вопрос или ты прикидываешься глухим? Я жду. И я не выпущу тебя отсюда, пока не услышу ответ, — заявила она, пытаясь хоть как-то повлиять на него. Драко затолкнул переживания за Скорпа поглубже, чтобы не начать паниковать снова. Это и так разрывало его на кусочки. Тело ломило от этих экстремальных сейчас нагрузок так, словно по нему потоптался взрывопотам. Но всего этого он ни за что не покажет.       — Ты не можешь мне приказывать вне рабочих отношений, повторяю. Если ты отстраняешься, будь готова к тому, что от тебя отстранятся в ответ, — отрезал Драко. — И если я проглатывал твои выходки раньше, это не значит, что так будет вечно.       — До чего ты упертый баран! — Гермиона чувствовала, как ее самообладание снова рушится. А оно у нее вообще было сейчас? Кажется, оно осталось ровно там, где она еще чувствовала его прикосновения. — Ты понимаешь, что это не тема… для выяснения отношений! Малфой вздохнул, как будто был недоволен повышающимися децибелами ее речи, словно она была неразумным ребенком. Это заставлять закипать сильнее.       — Хорошо. — Он молчал ровно столько, чтобы она пересчитала собственные удары сердца. — В память о былых деньках взаимопонимания. Срок подошел. Наблюдаю все то же самое, что и в прошлый раз. Я могу идти, или у Вас еще ко мне вопросы, мисс Грейнджер?       — Я пойду с вами, — безапелляционно заявила Гермиона, преграждая ему путь.       — Такие вещи делают только, ну, ты понимаешь, с близкими людьми, — спокойно отозвался Драко, наблюдая ее краснеющее лицо и молнии в глазах. — А ты сказала, что мы друг другу никто, так что ты к этому отношения не имеешь. Ее гнев никак на него не действовал. У Драко была другая беда, успевшая отозваться в его брюках и напоминающая, что в таком состоянии он обычно с женщинами точно не ругается. Его тело имело собственное мнение о продолжении этой сцены — и о виде сексуальной в своей опасности Грейнджер — но окклюменция, серьезность обсуждения и желание напомнить, что он больше не реквизит в ее пьесах, спасали ситуацию.       — Ты понимаешь, что это все, — махнула Гермиона руками, не силясь подобрать слов, — сейчас совершенно неважно!       — Ты прочертила границу — что ж, я ее уважаю. Уважай и мою. Так что нет. Ты — продолжай работать, чтобы не потерять эффективность. Ты ведь любишь быть полезной, да? Вот и займись делом.       — Не заставляй меня применять силу снова. На краю сознания промелькнула мысль просто взять свои слова назад, но она отказывалась это делать, пока он ведет себя так.       — Вперед, — лениво махнул Драко рукой, устраиваясь поудобнее, будто собирался наблюдать спектакль. — Давай посмотрим, куда заведут тебя твои импульсы на этот раз. Можем начать с того же места.       — С какого такого места? Он скользнул взглядом по ее юбке, будто она была прозрачной, а потом медленно поднялся к ее лицу. У нее было чувство, что ее только что раздели. Или что похлеще. Это она тоже отказывалась идентифицировать.       — Смелости хватит потом в глаза мне смотреть? Или сразу убежишь на другой конец света, например, к Блейзу в Индию? Я предупрежу его. Гермиона совсем по-детски зарычала, не выдерживая его упрямства и этого невербального заявления «Мне комфортно. Это ты кипишь», а потом провела руками по лицу, пока он бесстрастно следил за этим. Она и правда чувствовала себя чайником, крышка которого уже улетела в стратосферу. Все, спокойно. Нужно взять себя в руки.       — Драко, я переживаю. И мы уже обсудили это и не единожды. Много слов не по делу. Ты хочешь, чтобы я тебя упрашивала? — нахмурилась она.       — Возможно, — ухмыльнулся он, щелкнув языком и обведя ее еще раз. — Попробуешь? Я могу подсказать способы, и они будут намного приятнее этого бестолкового спора.       — Как же с тобой сложно. Ты просто… — начала заводиться Гермиона снова. Она словно пыталась пробить бетон. Он помахал рукой, как бы подтверждая каждое слово, и скучающе протянул:       — Да-да, невыносимый придурок. Что-то еще? Или мне начинать расстегивать запонки?       — Малфой! Гермиона еще пыталась что-то донести до него, расхаживая туда-сюда, но никакой реакции не следовало, пока он не прервал ее, цепко взяв за подбородок, и что-то щелкнуло в его лице. Она остановилась на полуслове и сглотнула. Когда он заговорил, она поняла, что такого Драко она еще не видела, и было лишь нечто похожее еще тогда, когда он впервые запер ее в ее кабинете.       — Знаешь, Грейнджер, что я понял на собственном горьком опыте? — продолжил Драко тем же ровным тоном. — Это то, что детям нужны стабильные взрослые рядом. Скорп ведь тоже выпал из твоего драгоценного внимания. Так что ты уж определись, кто ты, если уж не мне, то хотя бы ему, раз уж заявляла о своем желании видеть его почаще и помочь.       — Как ты можешь так говорить! Конечно, я хочу помочь и видеть его, — всплеснула она руками.       — Да? Не очень очевидно, пока ты прячешься по углам.       — Мои взаимоотношения с тобой не распространяются на Скорпиуса. Прежде всего он сын Тори, — заявила Гермиона, пытаясь хоть как-то достучаться. — Я имею полное право… Драко просто не мог этого вынести. Хватит.       — Ты ему не мать и никаких прав по умолчанию ты не имеешь, — отрезал Драко. — Скорпиус — не Астория и ты — не Астория. Пойми это наконец. Для Гермионы это прозвучало как пощечина, и внутри все болезненно сжалось. Она отшатнулась на шаг назад.       — Причем тут вообще это?       — Неприятно? — продолжил он спокойно, но с жестким выражением на лице. — Но это правда. Мы все отдельные люди и мы не можем строить настоящее исключительно исходя из тех связей, которые были раньше. Это невозможно. А ты можешь быть только собой. И ты либо строишь коммуникацию исходя из тех реалий, которые имеются, либо продолжай барахтаться в своих правах и требованиях сама. Ты бы знала и о его здоровье, и о визите к колдомедику, если бы не швыряла папки мне на стол и не шарахалась, как от больного драконьей оспой.       — Я просто… Я же не знала! — бессильно воскликнула Гермиона. — Почему Пэнси не сказала мне?       — Ах да, вечная привычка что-то выяснять и делать окольными путями, как же я забыл, — насмешливо протянул Драко и покачал головой. — А ты спрашивала? Ты вообще виделась с ней? Она не понимала, на кого сейчас злится больше — на себя или него. Ей нечего было на это сказать.       — Куда уж там. Тебе же все обязаны все докладывать, — изогнул бровь Драко. — Но я проявлю свое понимание еще немного и подыграю в твоем спектакле, который ты отказываешься обсуждать. Колдомедик в 16:00.       — Хорошо, — кивнула Гермиона, выдохнув. Слабо, чувствуя, как горло сжалось. Драко оглядел кабинет и подхватил какую-то случайную папку из стеллажа.       — Иди сразу туда ближе к времени, не вместе со мной. А то твоя репутация, о которой ты так печешься, и так достаточно пострадала сегодня. И это, — потряс он документами, — считай еще одним актом понимания от меня. Хотя нет, мне же не дано. Считай это озарением свыше. Ты все сказала, что хотела?       — Ты можешь идти. До встречи, Драко, — сказала она почти ровно, хотя пальцы непроизвольно сжались в кулак. Гермиона не подняла на него взгляд, словно боялась, что этого будет достаточно, чтобы все предательство чувств вырвалось наружу. Только кончики пальцев медленно нащупали край стола. Он вышел, не оборачиваясь. Откинувшись в кресле, в который раз Гермиона напомнила себе, какая она идиотка. Да, формально она добилась своего — и что с того? Чувствовала она себя, как проигравшая. Она абсолютно не понимала, как взаимодействовать с ним и как повлиять, когда он ведет себя так. С того момента, как он вошел в кабинет снова, началась какая-то игра, в которую она не умела играть, никто не учил ее этому, и побеждать она в ней не умела. Если бы он кричал на нее, было бы намного проще, и моральное превосходство было бы за ней. Она бы нашла способ его осадить. Это она должна быть спокойной и разумной. Чертов Малфой! Почему он не может просто сдаться и сделать так, как она хочет? Почему все обязательно должно быть по его? Почему нельзя просто взять и сделать так, как она говорит? Он умудрялся, даже не делая ничего, действовать ей на нервы в десять раз больше, чем кто-либо, кто бы хотя бы спорил. Думать о его последних словах у нее не было никаких моральных сил, и ее отчитали, как девчонку. И что это вообще было… с ее чулками? Размышлять об этом она отказывалась, достаточно было и того, что ее тело и так словно обезумело, а никакого выхода для этого не было. Колотящиеся внутренности не унимались долгие минуты. По ту сторону, Драко задержал взгляд на секунду на двери и только потом обернулся к отделу. Невозмутимое лицо вернулось на место, выращивая еще чуть больше холода в сознании. Она не знала, чего ему давалось сохранять это. Хотя бы на виду.       — Мы с мисс Грейнджер все уладили. Пункт согласован, — спокойно обвел Драко взглядом кабинет, который нет-нет, да кидал на него взгляды. — И забудем об этом. Она сделала для вас всех и этого мира слишком много, чтобы эта сцена сохранилась в вашей памяти. Верно? Ответом ему были кивки, и отдел образования погрузился в свою рутину. Присцилла обратилась к нему с каким-то вопросом, полностью поддерживая его игру в нормальность, пока Дирк крутил в руках перо и чему-то многозначительно улыбался себе под нос. Но эти продолжающиеся переглядки ему не понравились. К дракклу. Драко сейчас не в том настроении, чтобы жеманничать, раздумывать о морали и пределах преданности. Легиллименция, незаметная и непреклонная, медленно заползала в сознания присутствующих, перекраивая эти взрывоопасные сцены, начиная с полетевших на стол папок, в скучные, безопасные кадры. Чтобы не было провалов. Чтобы не осталось ни малейшего следа шока, ни тени удивления. А после — магия отзывалась теплым, родным гулом в его собственных венах. Дарила почти физическое удовольствие и огромное облегчение от того, что мог сделать хоть что-то, что ему однозначно подвластно. Да. Так-то лучше.

***

Коридор больничного крыла Святого Мунго тянулся перед ним тусклой, выцветшей лентой — знакомой до боли. Белесые стены, магические лампы под потолком, тени халатов — все сливалось в тревожное, гулкое ничто. Каждый шаг отдавался в висках. Воздух здесь всегда был слишком сухим, слишком чистым — как будто стирал запахи вместе с чувствами. Но сегодня даже этот нейтралитет казался подозрительным. Драко непрерывно пялился на дверь, из-за которой не доносилось ни звука. Но он был уверен, что там они есть. Воображение рисовало красочные картины боли и истерики, хоть он и знал, что их там нет. Страх не нуждается в логике, и его разум все равно подсовывал сцены, будто взятые из чужих кошмаров. Колдомедик Краствер настоятельно убеждал его (снова) не нарушать стерильность процедур, да и просто не мешаться (как он делал это в прошлый раз), но легче от этого не становилось. Всем сердцем ему хотелось быть там, внутри.       — …и я где-то читала, что некоторые меценаты больницы в 18 веке… — донеслось до него как из мутной воды, и треснуло по сознанию кувалдой. Да, Драко понимал, что болтовня позволяет ей отвлечься и что это ее способ сделать вид, что все в порядке. Но все не было в порядке. И сейчас он физически был неспособен поддерживать это. Его сознание было поделено ровно на две части: тем, что происходит за драккловой дверью, и попытками убедить себя не кинуться купить флакончик. На большее он был не способен.       — Прекрати.       — Что? — встрепенулась Гермиона.       — Прекрати. Я не хочу разговаривать. Отвлекись на что-то другое, — отрезал Драко, все так же таращась на деревянный прямоугольник перед собой.       — Я просто… — запнулась она. — Может, обсудим пока…       — Вернись на пару реплик назад и узнаешь ответ. Гермиона выдохнула и прикусила язык, чтобы не сказать что-то резкое и так тревожащемуся отцу, пока через мучительные десятки минут не открылась дверь. У нее было стойкое ощущение, что ее наказывают. Хуже было то, что часть нее считала это заслуженным.       — Мистер Малфой, теперь можете войти, — как всегда устало вздохнул Краствер. Драко торопливо устремился внутрь, но почувствовал слабое прикосновение к локтю, словно спрашивающее разрешение. Глаза на секунду прикрылись, будто убеждая его в необходимости быть помягче. Он сжал зубы, придержал дверь и пропустил ее вперед. Драккловы манеры, будь они неладны. Да, Драко видел, что все было нормально. Просто чуть сонный ребенок в чуть сбившихся пеленках, вот и все. Крошечная часть его тревог откололась. Гермиона тихо проследовала за ним и села рядом.       — Эй, разбойник, ты как? — тихо обратился Малфой к сыну, проводя пальцем по носику, и у Гермионы сердце сжалось от этого контраста. Тон мягкий, ласковый. Совсем не как для нее.       — Как и всегда, еще часик понаблюдаем, чтобы предупредить возможные побочные эффекты, но думаю, все будет в порядке. Жду вас на приеме послезавтра, — резюмировал колдомедик. — Элис останется с вами. Если что — я в соседней палате. Ведьма с приветливым лицом кивнула, продолжая заполнять медицинскую карту, и Краствер ушел. Гермиона продолжала молчать, нервно перебирая оборки юбки в руках, пока Драко что-то бормотал Скорпиусу, едва слышно, а тот что-то лепетал ему в ответ. Ей он не говорил ни слова. Но это молчание прозвучало громче любого упрека. Как холод от двери, закрытой изнутри. Грудь сжимало тисками. Она наверняка так нужна была Драко все эти дни, просто поговорить с кем-то, кто тоже знает о том, через что ему приходится проходить сейчас, а она только и делала, что отталкивала его. Она ведь могла бы быть рядом. Она ведь для этого и нужна. Была. Какая же она эгоистка.       — Мисс Пратчет, мы можем уже уйти? — обратился Драко к целительнице, напряженно оглядываясь по сторонам. Да, это место, пропахшее безнадегой, тоже было ей в тягость. Скорее бы уже оказаться у него дома. Она и не заметила, как пролетело время, пока занималась самобичеванием. Опять.       — Да. До встречи, — кивнула Элис, и Драко тут же подхватил уже переодетого Скорпиуса — и когда только успел? — и направился на выход. Гермиона семенила рядом, пытаясь подстроиться под его широкие шаги, пока не показался небольшой холл с каминами, в котором она раньше не была. Кажется, ей рассказывали о том, что она как героиня войны может пользоваться отдельным входом, просто раньше считала это проявлением высокомерия. Сейчас же отсутствие толпы она считала за благо, и так еле поспевая. Драко взял горсть летучего пороха в одну руку, удерживая другой Скорпиуса.       — Пока, — формально кивнул Малфой, становясь в ней лицом как будто чисто из необходимости, и скрылся в зеленом пламени. Будто была пустым местом! Гермиона раздраженно рыкнула себе по нос и сгребла порцию пороха, назвав тот же адрес. Ничего не произошло.       — Дом Драко Малфоя, Бронвикхерст, — повторила она четко и ясно еще раз. Он закрыл ей доступ к камину! И когда только успел? Наверное, это просто какой-то сбой. Невозможно это сделать так быстро, да. Он сейчас наверняка удивлен на той стороне, что она не пришла, и ждет ее. А сказанное прощание ей просто послышалось, и это было что-то другое. Гермиона не знала, что может ходить на шпильках так быстро, пока летела в переулок у Мунго. И от чего он так далеко? Аппарация отозвалась давно забытыми неприятными ощущениями, которые она преодолела много лет назад, ведь явно не следовала сейчас принципам полной сосредоточенности и собранности. Хорошо, она постучит.       — Приветствую мисс Гермиону, — как-то опасливо поздоровался домовик и покосился куда-то за свое плечо.       — Привет, Пиклз, — сказала она и занесла ногу, и тут же как будто наткнулась на невидимую преграду. — Это что еще такое?       — Хозяин не принимает сегодня посетителей, — торопливо пропищал эльф и прижал уши к голове. — Простите, мисс Гермиона. Пиклз был очень рад увидеть мисс Гермиону. До свидания, мисс Гермиона. И тут же дверь закрылась. Хлопнула у нее перед носом, буквально и метафорически. Посетителей? Злость всколыхнулась в мисс Гермионе так резко, что хотелось закричать. Хорошо. У нее тоже есть самоуважение. Кто там еще говорил о взрослости? Это показательное выступление «ты меня не подпускаешь, значит, я закроюсь сильнее» не сломает ее. И что он только о себе думает? Но ведь она знала, что ему плохо. Боже, она же видела, как он гаснет на глазах. Этот вымотанный вид явно говорил, что он провел не одну ночь в думах о сыне. А она еще придралась к воде! Но злость все равно хлестала по венам, как ожог: понимание не спасает, если чувствуешь себя выброшенной. Они поговорят на работе, раз уж там у них это выходит, и она будет кидать в него туфли столько раз, пока этот айсберг не развалится на миллион осколков. Драко услышал второй хлопок аппарации и облегченно выдохнул. Наконец-то. Он точно не готов с ней больше разговаривать сегодня. Вообще-то, сейчас у него был собеседник поинтереснее — внутренние демоны. Скорпиус уснул, и, судя по прошлому опыту, он проспит до утра. Этот день вымотал Драко до эмоционального дна, и последние крохи моральных сил ушли на то, чтобы читать «Зайчиху-шутиху», дожидаясь, пока раздастся мерное дыхание. На этом все. Все в нем билось на грани — нервы, руки, дыхание. Желание глотнуть хоть каплю зелья было таким ярким, будто ему в грудь вплавили горячий клык. Усталость не усыпляла, а делала этот зов громче. Мысль о флакончике стала навязчивой, сладкой, обволакивающей, как обещание тишины. Просто не чувствовать всего того, что наваливалось на плечи. И он уже почти слышал, как крышка щелкает в пальцах. Может, она и правда щелкнула? Это всего несколько капель, от них хуже не будет. Он где-то читал, что подобные препараты у маглов снижают постепенно, так может, и ему стоит? Всего несколько капель, может, пол флакона, просто чтобы уснуть и не чувствовать такую тревогу. Ничего страшного не случится. Наверное, он просто ошибся, решив бросить быстро и резко. И он точно выбрал для этого неудачный момент в жизни. Стоило попозже. Да. Просто он все сделал неправильно, как и всегда. Вот и все. Было ли это реальностью или расшалившимся воображением? Наверное, все же реальностью. Он открыл флакон. Поднес к губам. В ноздри ударил до боли знакомый запах, зовущий в свои объятия. Всего чуть-чуть, верно? Всего немного, а завтра не станет. Рука дрогнула сильнее. Глубоко вдохнул. Стекло едва уловимо скользнуло по губам. Остановился. Закрыл. Резко выдохнул. Он сильнее этого. Он уже не мальчик. И он должен понимать это ясно и без всякой окклюменции. Испарил флакон и отошел. Все еще дышал. Мир без зелья не рухнул. Хорошо, что Блейз сделал ему порт-ключей с запасом, и эта мысль позволяла ему сосредоточиться на чем-то кроме дрожи в пальцах. Драко предупредил эльфов и перенесся уже к своему колдомедику в город, где ветер пахнет дождем и велоспицами. Целитель сказал приходить в любое время дня и ночи. Что ж, он придет.

***

Новым днем Гермиона пребывала в тягучем ожидании. Проснувшись, она решила, что должна быть мудрее, не обижаться и учитывать все факторы ситуации, в которой они оказались, а также быть снисходительнее. Она знала, что Драко приходит на работу минута в минуту, и пошла на опережение, придя на час раньше, чтобы не было неловких столкновений в дверях. Ситуация и так сложная; доставлять ему ненужные хлопоты и смущать она не хотела, а пока просто перекладывала бумажки с места на место. Всё равно уже все дела переделала в приступе трудоголизма, так еще и с запасом. Отчеты выверены, к учебному году полностью готовы, приказы подписаны, поручения переданы, письма прессе с пояснениями отправлены. Она может себе позволить уделить немного своего внимания другому миру. И с этими мыслями она кивнула сама себе. В 9:05 утра все внутри оживилось, но она не торопилась и давала ему шанс поступить по-взрослому и прийти самому. В конце концов, это же было ему нужно и он наговорил ей это все. В 9:18 пыталась прикинуть, нет ли у нее еще где кучи громоздких папок, чтобы хлопнуть по столу. В 9:27 она вспомнила, что он, оказывается, не уступает ей в упрямстве, и решила подождать еще. В 9:35 ее рука потянулась к лодочке на ноге, но разум охладил ее порывы. В 9:43 в дверь постучали. Гермиона спешно поправила воланы на вырезе блузки — зачем она только это сделала? — и притянула к себе совершенно неинтересный ей сейчас график экскурсий 5 курса. Спина ровная, плечи расправлены. Конечно, она так и знала, что он не выдержит и придет. Всегда так делает.       — Войдите, — сухо сказала она, утыкаясь взглядом в документы и напяливая бесстрастное выражение лица. Конечно, она никогда не разовьет такой же навык, как у него, но она была хорошей ученицей. Тихие шаги по кабинету щекотали ей нервы.       — Гермиона, привет. Она подняла голову. Вряд ли ее разум перегрелся настолько, что мужской голос превратился в женский.       — Драко попросил напомнить о рекомендациях. Он что, решил от нас уйти? — озадаченно спросила Присцилла, переминаясь с ноги на ногу. — И ты ничего не сделаешь?       — Где он сам? — с фальшивым спокойствием спросила Гермиона.       — О, я как пришла, мне от него прилетела сова с просьбой передать документы и большим набором сладостей, так что я перенеслась к нему камином. У него же ребенок, — улыбнулась коллега, как будто эта фраза отменяет все. Каждое слово будто вбивало в Гермиону кол. — Кстати, такая прелесть, а не малыш. Мы познакомились. Poussin. А вот тебе он просил передать просьбу уладить все как можно скорее. Будет жаль, если он уйдет. Присцилла закинула в рот конфету и поставила коробку на стол.       — Кстати, попробуй, очень вкусные. Тебе сделать кофе? Драко сказал, что для тебя стоит оставить с черничными хлопушками. Они вот здесь. Она их ненавидела, и он об этом знал. В 9:58 она тарабанила в дверь дома чертового Драко Малфоя, пусть его покарают все основатели.       — Приветствую мисс Гермиону, — еще печальнее, чем вчера, поздоровался Пиклз, и все было понятно без слов.       — Привет. Если твой хозяин не притащит свой зад сейчас же, я спалю… — она огляделась в поисках достойной жертвы, — вот эту изгородь. Дважды. Домовик вздрогнул и исчез с тихим хлопком. В 10:07 она была на пределе своей ярости, когда дверь наконец открылась. Чистое, концентрированное пламя в крови. Драко смотрел на нее крайне нейтрально, но темные круги под глазами на секунду охладили ее пыл, пока он не открыл рот:       — О, здравствуйте, мисс Грейнджер. Так быстро? Не ожидал, что Вы так скоро отреагируете на мою просьбу, — с прохладцей проговорил Драко, разглядывая перед собой фурию в женском обличии. — Польщен.       — Сделай шаг вперед, — выдавила Гермиона не своим голосом.       — Неа, — пожал он плечами. — Что-то не хочется. За секунду до того, как палец лег на палочку, Гермиона услышала собственное сердцебиение: два удара на выбор — отступить или атаковать. Она выбрала второе. Изгородь за ее спиной вспыхнула.       — Ты чокнутая, — равнодушный к этому факту сказал Драко и поднял палочку, чтобы потушить огонь. Он радовался, что ближайшие соседи слишком далеко, чтобы вмешиваться в эту сцену. Гермиона усилием воли дала ему возможность спасти свое имущество, но как только рука стала опускаться под защиту чего бы там он не поставил, она тут же схватилась за него и с непонятно откуда взявшейся силой выволокла его из дома, сжав его предплечье так, что самой стало больно.       — Если ты и дальше будешь хватать меня с такой силой, нам придется серьезно обсудить, в каком контексте это допустимо, — закусил ухмылку Драко. От нее раздалось что-то вроде львиного рева, она прыгнула на него, чтобы сбить с ног, и они покатились кубарем по теплой траве. Драко приземлился, сморщившись, но подставил руку, чтобы она не ударилась. Не то чтобы она это заметила.       — Ты самая большая задница в мире, ты понимаешь? Что за карусель ты мне устраиваешь? — колотила по нему Гермиона, смаргивая слезы бессилия.       — Грейнджер, это входит в традицию. Я не против, но не на улице же, — заметил он, оглядывая то положение, которое становится приятно повторяющимся, уворачиваясь от ее ярости.       — Замолчи немедленно! Его руки были все на тех же бедрах, только сегодня на ней были брюки. Видимо, подготовилась, внутренне ожидая чего-то подобного. Или желая? Эта мысль требовала обдумывания и сопоставления фактов.       — Я же говорил о кружеве, — неодобрительно цокнул Драко. — Тролль за домашку. Начнем в этот раз тогда с ширинки? В 10:16 она была близка к Азкабану, как никогда. Она как будто даже слышала шум моря в барабанных перепонках.       — Я убью тебя, если ты не заткнешься! Клянусь. И меня оправдают! — кричала на него Гермиона, тряся за плечи, но плохо видела его за пеленой перед глазами.       — О, у тебя большой опыт, я даже не сомневаюсь, — хмыкнул он. У нее даже волосы искрили, а травинки в них делали ее вид только безумнее. — Можно последнее желание приговоренного… — еще немного криков, — к казни? Могла бы и приголубить одинокого парня… — он скрючился, когда она стянула туфлю и начала ей колотить по нему, — перед кончиной. Не то чтобы он всерьез надеялся, что они разыграют сценарий страстного примирения. Пусть она выгорит дотла, а он лишь подкидывал дрова. Этой дикой и неконтролируемой бури, запертой в девушке, он не боялся. А потом… потом они смогут пообщаться как цивилизованные люди.       — Ты, ты… я сейчас просто разорву тебя! — разъярялась сильнее Гермиона, и ворот домашней рубашки треснул. — Ты конченый псих!       — Да-да, я понял, — выдохнул Драко, пропустив новый удар и наблюдая, как отскочили пару пуговиц. — Так что там с предсмертными желаниями? Или мы уже начали? В 10:25 ей надоело делать из него боксерскую грушу и вспоминать весь изученный ей запас ругательств, и она выпрямилась на нем, тяжело выдохнув. Она чувствовала телесную усталость.       — А теперь, когда, я надеюсь, тебе стало легче, и ты выплеснула то, что бы ты ко мне все это время не испытывала после нашего отпуска, мы можем поговорить, — ровно заметил Драко и помог ей встать. Он направился в дом, потирая ушибленное… ну, примерно все выше пояса — кроме ребер. И все же, даже в состоянии аффекта она не то чтобы хотела его всерьез побить. Разве что так, немножко выпустить пар. Точно переобщалась с Паркинсон. А терпеть боль он научился прекрасно. Нет, не терпеть — говорить с ней и использовать как инструмент. Рассказывать Грейнджер о том, что он снял защиту сразу же, как она вчера аппарировала, и она могла просто войти, он не стал. Гермиона молча последовала за ним, на ходу накладывая на себя и него Очищающее. Ее котелок был пуст. Скинула лодочки на пороге и пошлепала босыми ногами по коврам. Разместившись в гостиной, она призвала из сумочки несколько склянок с зельями и поставила на столик с тихим стуком.       — Шрамы украшают мужчин, Грейнджер, — приподнял брови Драко. Она кивнула и убрала их обратно. Он выдохнул и был просто рад, что она не заметила, как дернулся его глаз при виде чего-либо в виде флакончика.       — У меня есть имя, — заметила Гермиона.       — Да, я знаю, Грейнджер, — подтвердил Драко. — А теперь, когда я наблюдал превращение бездушной машины в гриффиндорскую львицу прямо на своих глазах, не хочу терять момент. Слушаю внимательно. Гермиона задумалась, где он только таких методов нахватался? Ах, да, от нее самой. Не очень-то приятно, и в самом деле. А может, он уже умел? Это требовало переоценки.       — Извини меня, — опустила Гермиона лицо в ладони. — Я не хочу тебя отталкивать. Просто… мне стало страшно. Я делала ошибки. Ты рушишь весь мой мир.       — Прямо-таки рушу?       — Видоизменяешь, — побегала Грейнджер пальцами по губам, и он проследил за этим движением.       — Допустим. Правда я бы назвал это словом «улучшить», — отозвался Драко, и она закатила глаза, но как будто неохотно. — Что-то еще?       — Ты в этом не виноват. Ты не сделал ничего плохого.       — Да, верно, — подтвердил Драко, инстинктивно поведя плечом, чтобы сбросить тянущее чувство. Она опасливо глянула на это. Он внутренне ухмыльнулся. Немного чувства вины никогда не помешает. Он был рад, что свое оружие она оставила на пороге, и лишь следил, как она покачивает ступней. Нервничала. Но у нее и правда красивые ноги.       — Я не хочу, чтобы ты уходил в другой отдел. Воздух дрогнул между ними, а внутри у него что-то довольно зажмурилось.       — Знаю, — соврал он. — Не стоит пускать в ход и грозить тем, чего на самом деле не хочешь и не сможешь реализовать. Слабая карта. Гермиона кивнула, согласная с этой оценкой.       — Я понимаю, что ты беспокоишься о Скорпиусе и не хочешь, чтобы он страдал.       — Да, это моя задача.       — Со мной сложно, я понимаю.       — Тоже правда.       — Неужели ты готов отказаться от моей помощи из-за гордости? — недоверчиво протянула она.       — Ох, Грейнджер, вот во что я действительно верю в этой жизни, так это в твою жизненно необходимую потребность всех спасать, — усмехнулся Драко, едва оторвавшись от этих монотонных движений. — Одна из немногих констант в этом мире.       — Черт бы тебя побрал, ты прав. Драко пожал плечами, отмечая ее озадаченный вид.       — И ты сыграл на этом.       — Не сказал бы, что сыграл, но да — я всегда это учитываю. Она кивнула. Тени раскаяния в голосе было достаточно. Может, она ее только придумала. Он же не моргнул и глазом.       — Больше так не делай. Не в этой теме.       — Хорошо, — уступил Драко.       — Я… я не хочу быть заменой Астории и не хочу видеть в нем только ее. Я понимаю, что отношусь к Скорпиусу… Это не совсем так, как у Пэнси, — призналась она, чувствуя, как сжалось горло. Конечно, Драко это осознавал.       — Это не страшно, — успокоил он. — Я не требую его любить. Просто помнить, что он отдельный человек. Но мы уже об этом говорили. И он и мой сын, а не только сын Тори. И прошло не так много времени, как ты действительно стала видеться с ним.       — Но я хочу… — начала она, не понимая, как это выразить словами.       — Понимаю, — кивнул Драко. — Ко мне это тоже не сразу пришло. Вес этого признания облегчил какой-то груз на ее душе. Все эти дни ее разум был занят только «Драко, Драко, Драко» и долгом спасти сына Тори. У нее нет крепкой связи с этим ребенком как с… ну, ребенком. Это теплая, но пока тонкая нить.       — Что еще? — спросила она, когда пауза затянулась.       — Я не очень-то люблю, когда мной командуют, надеюсь, мы это выяснили. — Он постучал пальцами по подлокотнику кресла. — Понимаю, ты так привыкла. Понимаю, что первое время работы в отделе моя эмоциональная неспособность реагировать на твое поведение могла сбить с толку. Тогда мне было просто все равно. Но все меняется. Можно поиспользовать акцио и побеситься, но когда рядом нет чужих. Ты же не ребенок. Ты понимаешь, как это работает. А еще я не люблю, когда от меня бегают. И если мне прямо говорят «нет» — это значит «нет», а не «я говорю нет, потому что мне страшно, но на самом-то деле додумай сам, что…». Не люблю додумывать.       — Так и скажи прямо, Малфой. Ты хочешь, чтобы я во всем тебя слушалась? Не очень-то выйдет, — резче нужного проговорила Гермиона, и сама удивилась, откуда в ней еще взялась эта искорка, все из которых она уже феерично растратила ранее.       — Ты хочешь, чтобы я тебя понял? Так не увиливай сама. Или ты говоришь по-настоящему, или иди ссорься с кем-нибудь другим, — твердо отсек Драко.       — Я не хочу с тобой ссориться сейчас, — устало вздохнула Гермиона.       — Прекрасно, — так же вздохнул Драко. — Я тоже. Так вот. «Угадай, что я на самом деле чувствую» решается очень просто — легиллименцией. Но мы уже говорили, что я не хочу ее применять на тебе, верно? Так что оцени мое умение держать слово не делать этого и давай играть по-честному. И пойми наконец, что тебе тут никто и ничем не угрожает, чтобы уходить в глухую оборону. И как ему объяснить, что она уходит в оборону вовсе не от него, а от себя самой? Как же это все сложно.       — Пэнси тобой командует, — зацепилась за мысль Гермиона. — Иногда. Ну, Жалящие и все такое.       — О. Это тоже правда, — охотно согласился Драко. — Но это в допустимых пределах того, как я позволяю собой командовать. Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку. Чувствуешь разницу? Конечно, она чувствовала. Может, он и правда умнее, чем кажется? Да, точно. Ей было как-то странно непривычно сидеть на этом диване опять одной и у нее было странное мимолетное желание кинуться к нему в кресло. Какой кошмар.       — А что ты позволишь мне? — исподлобья спросила Гермиона.       — Это только тебе решать. Так кто мы друг другу, Грейнджер? Он поставил подбородок на кулак и внимательно наблюдал за борьбой в ее лице.       — У нас общее дело. Снисходительный вздох чудом удержался в его груди.       — Да, я это уже слышал. Может, что-то еще?       — Думаю, в данных сложных и запутанных жизненных обстоятельствах, с учетом всех факторов и связей… — задумчиво начала Гермиона. Драко не сдержал улыбки.       — Ага, а если без этого?       — Думаю, мы друзья, — кивнула она с пораженческим вздохом.       — И все? — уточнил Драко.       — Да. И все, — твердо подтвердила она, глуша крик той крошечной части, что в ней выросла. Растаптывая ее сапогами уважения к памяти. Этой части не существует. В этом она точно уверена. Просто какое-то… остаточное эхо. А сцена на столе — лишь накал эмоций и его способ вывести ее из равновесия. Сексуальная атака как тактический ход. Инструмент. Так и было. Мерлин, она даже сама себе не верила, но ему об этом знать необязательно.       — Хорошо, — мягко отступил Драко. — Правда, если ты называешь это «дружбой»… — хмыкнул он. — Интересно, как ты тогда определяешь прелюдию?       — У тебя кошмарное чувство юмора, перестань, — рассмеялась Грейнджер. — Ужасный пошляк.       — Да, и то правда. Драко поддержал ее смех, но ему хотелось подолбиться головой об стенку. Сегодня утром он уже просил Мерлина о выдержке, так что сейчас обращаться не стал. Камням на обрыве тоже уже с утра досталось, так что ему было полегче. Просто внутренне собрался, сохраняя ровное лицо.       — Как Скорпиус? — тихо спросила Гермиона.       — Пока нормально, — дружелюбно продолжил Драко. — Посмотрим, что завтра скажет целитель. Но судя по тому, что я снял утром, пока что мы снова в режиме заморозки. Это радует, но порождает вопросы.       — Отлично, — улыбнулась Гермиона. И правда странно, но время — их лучший союзник. — Ты подумал… ну, насчет Дафны? Драко выждал паузу, разглядывая ее. И как у него это получается так делать, что у нее просыпается какое-то странное желание нервно грызть ногти? Непостижимая загадка.       — Да, подумал. Думаю, я могу подождать, — озвучил Драко, имея ввиду под этой фразой намного больше, чем мог сказать.       — Хорошо. А что за коробки? — оглянулась она вокруг, наконец отмечая с десяток картонок с хаотично рассортированными книгами. Драко проследил за ее взглядом.       — О, не хотелось бы язвить, но ты бы знала, если бы я не разговаривал с твоей спиной. Часть переводов пришла. Здесь больше места, но чуть позже перенесу их в ту комнату со «стеной».       — Чудесные новости, — воскликнула она и кинулась к ним, но остановилась, когда Драко поцокал языком: — Ну что еще?       — Я могу бесконечно идти навстречу, но я тоже не железный, понимаешь? И я не хочу стучаться в закрытую дверь. Гермиона это осознавала. В погоне за борьбой с собственной слабостью она сделала больно в ответ. Почему-то это прозвучало как предупреждение.       — Да, я понимаю. Почему так скверно выглядишь? — оглядела она его внешний вид. Без министерского прикида ему намного лучше, но выглядел он замученно. Скорее всего, руку к этому приложила и она. Да, точно, судя по пострадавшей одежде. Воротник уныло мотался на паре ниточек, нескольких пуговиц не хватало, а на плече была дыра. Как она только это сделала? Загадка. И неужели он использовал чары гламура на работе, чтобы выглядеть более свежим? Знакомо.       — Ну, у меня сын болен. Накладывает обязательную норму переживаний. И она кивнула, поверив. Слава Мерлину. Спасать его не нужно, а она не сможет удержаться. Наспасалась уже. А этого врага он победит сам.       — Я еще кое-что скажу, — вынырнула из задумчивости Гермиона.       — Хорошо.       — Мне не нравится, когда меня запирают. Не делай так больше. А я постараюсь не сбегать.       — Принято. Драко раздумывал, а какие еще у нее могут быть запреты на тему физических ограничений. Касается ли это только помещений? Не очень пока понятно.       — И не закрывай мне больше камин, пожалуйста, — подумав, сказала Гермиона.       — Ты все равно им не пользуешься, — усмехнулся Драко.       — Верно. Но у меня должны быть варианты.       — Хорошо. И так просто? Просто попросить? Чудеса.       — Сваришь кофе? Я скучала по нему, — осмелела она.       — Тебе нужно вернуться на работу, — удивился Драко.       — Мы вернемся, — ответственно кивнула Гермиона. — Завтра. Там нет ничего срочного. У нас же свободный график, верно? Я пойду схожу к Скорпу… если ты не против.       — Конечно, не против. И Драко пошел переодеваться и варить кофе, самодовольно улыбаясь краешком губ. Тактика «не явиться на поле боя, пока противник уверен, что поле принадлежит ему» сработала безупречно. И надо бы купить Присцилле еще коробку конфет, хоть она и не знала, что пока она что-то щебетала Скорпу, Драко деликатно подложил ей в сознание пару формулировок, которые точно выведут Грейнджер из себя. Прости, Присцилла. На войне все средства хороши. Но приятнее всего Драко было представлять, что Грейнджер скучала и по нему. В 11:23 она жадно читала колдомедицинский журнал, проводя пальцами по венкам на его руке. Пиклз, забирая посуду, поглядывал на нее со священным ужасом. Конечно, скучала. Гермиона так и сказала.