Тайна хрустальной шкатулки

Кингс-Кросс и платформа 9¾ встретили Драко раздумьями: где заканчиваются пределы позволения командовать его жизнью. 1 сентября. Отсчет нового витка пошел. Не то чтобы для Драко это было красным днем календаря, но воодушевление в отделе стояло страшное. Он упорно, день за днем цеплялся за любое чувство, кроме раздражения и дум о флакончиках, так что это воодушевление передалось и ему. Грейнджер взяла за правило отправляться в Хогвартс вместе с детьми. Может, ей хотелось как всегда все держать в поле своего внимания, а может, это было просто новой традицией, но вместе с ней туда отправлялась новая смена авроров, патрулирующих в этом году Хогвартс, а также сам народный герой Гарри Поттер, как автор инициативы и ответственный за их размещение. Дирк и Уорвик, конечно, все там же — контролировать процесс, помогать маглорожденным волшебникам, следить за обстановкой, разбираться с маглами и все в таком духе. Теперь к ним присоединился и Драко. Он как-то… ну, за компанию с Грейнджер. Конечно, в сотни раз быстрее было бы камином — по крайней мере, у авроров не было такой необходимости тащиться с ними много часов. Но никто бы не отказался лишний раз проехаться в родном поезде и вспомнить юность. Драко, вообще-то, не очень-то хотел уезжать в законный выходной, да и дел по горло, но его любимая подруга выгнала его из его собственного дома. Она заявила, что ему и Грейнджер стоит проветриться от торчания за книгами, чтобы мозги не закисли, а сама она проведет время с любимым крестником. Такие мягкие выражения от Пэнси и ни одного жалящего. Она просто была убедительна. Вот уж странности. Да и посовещавшись с Грейнджер, они решили, что еще раз просмотрят библиотеку Хогвартса и сопоставят изученную информацию. Не то чтобы было много подвижек, но какие-никакие свежие мысли пришли. Как были и плюсы быть сотрудниками отдела — в Хогвартсе им всегда есть место. Для Драко не было дел в этой кутерьме, так что он просто стоял в сторонке, наблюдая снующую среди клубов пара толпу с совами, чемоданами и слезными прощаниями. Рядом с ним как-то сам собой возник Поттер, который сиял, как новенький галлеон. Это был его первый рабочий день после рождения ребенка, но особо на виду он тоже быть не хотел.       — Ну что, можно тебя поздравить, папаша? — подал Драко руку с улыбкой, и Поттер воодушевленно пожал ее. Такие моменты в жизни сплочают. Драко был рад за него.       — Да. Родился Джеймс Сириус Поттер, — гордо заявил новоиспеченный отец.       — Растите большими и крепкими. И передавай наилучшие пожелания и скорейшего восстановления Поттеретте.       — Спасибо. Передам, — кивнул Гарри, не обращая внимания на эту язвительность, за которой стоял целый пласт всего, и просто улыбнулся.       — И ты всех своих детей в честь знакомых назовешь? — с сомнением уточнил Драко.       — Нам бы пока с одним справиться. Но это идея.       — Помянешь Дамблдора?       — Звучит, как план, — задумался он и ухмыльнулся. — Альбус Северус, как тебе такое? Драко сбросил поползшие по коже мурашки.       — Надеюсь, Скорпиус выпустится к тому моменту, как младший Поттер номер два под таким именем пойдет в школу. Снейп, серьезно?       — Сделаю это только для того, чтобы подразнить тебя и заставить его содрогнуться на том свете.       — Северус и Поттер в одном имени — это же полный кошмар.       — Жаль, что я не додумался до этого, когда назвал сына в честь отца. Джеймс Северус. Они бы явились и прокляли меня оба. Они не выдержали и рассмеялись, заставив проходящих мимо людей покоситься на них.       — Знаешь, мне тут Грейнджер рассказала одну историю… — протянул Драко, когда они успокоились.       — О. Наконец-то. Я удивлен, что тогда все конечности при ней, ведь я видел ее на днях целой и даже немного довольной, — ухмыльнулся Поттер.       — Мы должны позволять им их маленькие шалости. Поттер глубокомысленно кивнул, пораженный мудростью Драко. То-то же.       — Если что, знай, что я был за тебя, Малфой. Только не говори Гермионе об этом, — опасливо посмотрел он по сторонам, заставив Драко улыбнуться.       — Спасибо, Поттер. За то, что ты делал тогда… Ты не так уж плох, как я думал.       — Ты, судя по всему, тоже. Поттер проницательно посмотрел на него и что-то обдумал.       — А знаешь, бери своего пацаненка и приходите к нам. Будем отмечать рождение сына. И пусть твой познакомится с Тедди, они же родственники. Какие-то там братья.       — Мы все тут родственники, в том или ином смысле. Ты знал, что твоя бабушка была урожденной Блэк и сестрой моего прадедушки, а ты мне — троюродный дядя, как и матери Тедди Люпина? Седьмая вода на помете грифона, но все же, — пожал плечами Драко. Он все же выяснил этот нюанс подробнее. Как бы в Драко не вдалбливали это все в детстве, его память отказывалась хранить эти бессмысленные детали дат рождений умерших людей и бесконечные кровные связи. Но это он запомнил. Поттер озадачился, а потом расплылся в зловещей улыбке.       — Полное сумасшествие, дорогой племянничек, — фыркнул очкарик, и Драко закатил глаза. — И наши дети будут учиться вместе. Новый виток.       — Да, вы запрыгнули в последний вагон, — отметил Драко. — Еще немного — и разные курсы. Надеюсь, они будут умнее нас. Они бросили взгляд на толпу школьников перед ними. Еще такие юные, глупые, с ошибками, которые ждут их впереди. И не понимающие, что школьные проблемки — это только начало большого пути.       — Я тоже на это надеюсь, — тихо сказал Гарри и встрепенулся. — Так придете? В Норе, Гермиона может аппарировать вас.       — Возможно, заглянем ненадолго, — поколебавшись, кивнул Драко. — Невежливо отказаться от приглашения народного героя.       — Вряд ли мы будем приятелями, но что насчет приглашения хорошего знакомого, раз уж тут все так переплелось?       — Договорились, Поттерсон.       — Договорились, племяш. Герой радостно хлопнул его по плечу и горделиво удалился к своим аврорам, заставив Драко покачать головой. И кто его за язык тянул? Тем не менее, это было чем-то похожим на окончательное примирение. И платформа гудела дальше, как и гудел алый паровоз с заветными буквами, от которых щемило сердце, сколько бы лет не прошло. Это была точка отправления — в детство, в магию, в неизбежные перемены. И все-таки, каждый год здесь происходило чудо — словно сама платформа вспоминала, что быть волшебником значит не забывать удивляться. Вернуться в Хогвартс — это словно вернуться домой, и каждый раз древний замок был способен оценить, чему они научились. Наконец среди пара появилась Грейнджер, и вид у нее был такой, будто еще чуть-чуть — и она задымит, как этот паровоз. Но Драко уже начал понимать, как подступаться к этой огненной саламандре, что жила в ней.       — Глубокий вдох, — мягко начал Драко, поднимая руку. Он вдохнул первым — ровно, спокойно — и она, почти не задумываясь, повторила за ним. — И выдох. И еще раз. А теперь говори. Ее плечи дрогнули, дыхание выровнялось. Он видел это: она позволила себе послушать его — хоть на секунду.       — Новый начальник вокзала — тупица и зануда, — только и выдала Грейнджер. — Пойдем в купе, скоро отправление. На нас четверых отдельное. И Драко пошел следом, радуясь, что температура жизненных показаний ведьмы перед ним спала. Он лишь засмотрелся на вырез сзади, чуть раскрывшийся при заходе на ступеньки. Как бы охлаждаться не пришлось ему самому, так что он тоже сделал глубокий выдох и вдох. Колдомедик сказал, что пациенты часто ищут, куда бы пристроить себя, ну, когда первая волна болезненной тяги ослабевает. Кто-то начинает бегать, кто-то ударяется в работу. Драко явно не планировал нарезать круги по окрестностям, ведь ему вполне хватало отцовских обязанностей и тех магловских привычек, что у него уже были, да и нашел себе занятие получше — и снова сделал выдох и вдох, когда шел позади Грейнджер по коридору вагона. Драккловы юбки.       — Расскажешь? — предложил Драко, усаживаясь на до боли знакомые сидения. Ничего не изменилось, кроме гравировки ОО на дверях купе в первом вагоне.       — Ненавижу эту волокиту с поездом. Одно маленькое Империо решило бы все наши проблемы, но этика, черт бы ее побрал. — Драко не стал с ней спорить. — Обычно все эти нюансы ребята решают сами, но этот новенький какой-то больно дотошный. Что непонятного в формулировке «требование секретной государственной службы»? — воскликнула она и фыркнула. — «А зачем», «а почему», «а может все-таки». И все в последний момент! Пришлось идти мне.       — А ты что?       — О, помнишь тот фокус с аврорами, который я провернула, когда вытащила Пэнси? Ну, как-то так. Теперь вопросов задавать не будет. Гермиона поймала себя на том, что, рассказывая об этом, чувствует странное удовлетворение. Раньше она бы винила себя за такое — за нарушение правил. Но с возрастом она стала иначе расставлять приоритеты. Цель, безопасность, здравый смысл. И, может, еще… желание рассказать именно ему, потому что он точно ее не осудит.       — Страшная женщина, — усмехнулся Драко. — Я сохраню твой секрет.       — Не сомневаюсь, — улыбнулась Гермиона. — И ты не брал с собой никаких вещей?       — Ты же не думаешь, что я не способен на одно маленькое незримое расширение? Мир маглов более изобретателен на мужскую моду, стоит отдать им должное. Драко метнул взгляд на крошечную дамскую сумочку на ее коленях, задержавшись взглядом дольше приличного, и вытащил свое кожаное портмоне из кармана.       — Повторюшка, — цокнула Гермиона с улыбкой, но в тайне была рада тому, что он без проблем использует такие чары. — Вообще-то, маглы носят деньги в этой штуке. А я даже боюсь представить, что ты туда напихал.       — Ну, если вдруг тебе что-то понадобится, у меня это точно есть, скажем как. Так что ты знаешь, к кому обратиться. А что? Мало ли, какие непредвиденные ситуации, — с полной серьезностью ответил Драко, и Грейнджер лишь покачала головой. В купе ненадолго вернулись Дирк и Уорвик — перевести дух перед тем, как отправиться патрулировать поезд вместе со старостами, да и машинист был им другом, так что его компания была для них интереснее. Драко разглядывал людей за окном, размышляя, что этика и правда осложняет им иногда жизнь. Причем даже не их этика — а Министерства Магии, которое в конце XIX века, после серии «инцидентов» на вокзале, заключило официальное, но сверхсекретное соглашение с магловским правительством. Многие нюансы решаются очень просто: сам поезд маглы не видят, звуки и клубы пара скрываются чарами, на платформу может войти только волшебник и, казалось бы, все. Но существовала гигантская проблема под названием «железнодорожные пути». Волшебники не могли просто проложить новые 428 миль путей или построить отдельный вокзал — поезд был физически реален, и его нужно было встроить в магловскую сеть так, чтобы он не столкнулся ни с кем и ничем. А потому приходилось постоянно согласовывать нюансы с начальником вокзала Кингс-Кросс, а уже ему — с магловским управлением поездов и логистами. Один из путей резервировали якобы под техническое обслуживание, вход на участок временно закрывался под предлогом «аварийной проверки», камеры видеонаблюдения на платформе отключали (драккл бы побрал их изобретения), а сотрудников переводили — это проще, чем потом чистить память всем подряд, хоть и не обходилось без случайностей. С точки зрения магловской базы данных, этот поезд не существовал, но в журнале расписаний числился всегда по-разному: «технический пробег», «архивная модель на тестовом ходу» или даже «исторический тур для особо важных персон». Его маршрут был разнесен по разным базам так, что ни один диспетчер не видит полной картины. Все благодаря магловской бюрократии… и нескольким удачным заклинаниям. И никто не знал всех этих нюансов от и до. Но начальник вокзала должен был как-то управлять этим всем, так что его держать на вечных заклинаниях не получилось бы. Да и магловский министр сотню лет назад настоял на этом, опасаясь за разум начальника крупного транспортного узла. А значит, надо было договариваться. Ну, хорошо, что Грейнджер иногда может поступиться… некоторыми правилами, когда это требуется в случае особо дотошных маглов. Когда коллеги ушли, а поезд уже отошел от Лондона, Драко оживился и переключил свое внимание на ведьму перед собой, и эта болтовня была ему намного интереснее.       — Знаешь, что меня всегда удивляло? Ты каждый год таскался к нам в купе. Как по расписанию. Какая-то нездоровая тяга. Или ты просто скучал по Гарри? — засмеялась Гермиона, когда разговор переключился на школьные годы.       — Ага, а на 6 курсе Поттер не выдержал и пошел искать меня сам, когда я так и не пришел, — закатил глаза Драко.       — Тебя сейчас не тянет? Гарри недалеко. Она кивнула на дверь, как бы предлагая сходить проверить. Точно не до него сейчас.       — А зачем он мне?       — Не знаю, раньше ты находил повод, — пожала плечами Гермиона. Драко покрутил свою волшебную палочку в руках и дьявольски ухмыльнулся.       — Грейнджер, ты же сама напрашиваешься.       — Не смей, — зловеще прошептала она.       — Я просто не могу сдержаться. Ты вынуждаешь меня.       — Мерлин, оторви мой язык, — застонала Гермиона. — Как же я забыла, что я единственный взрослый человек в этом помещении.       — Может, он уже соскучился…       — Только попробуй.       — …по моей восхитительной…       — Я предупреждаю.       — …и хочет обезвредить мою…       — Малфой! Она балансировала на грани краснеющих щек и желания отчитать его.       — Он же мистер Эксплеллиаримус, — гордо возвестил Драко, поднял свою палочку, как шпагу и с преувеличенной томностью протянул: — Любая палочка у его ног, и как он это делает: я же однажды видел, и ты бы только знала, как он искусен…       — Мерлин, дай мне сил.       — Возьму свою огромную, — продемонстрировал он наглядно, — волшебную подзорную трубу и прямо сейчас отправлюсь на поиски! Думаю, он оценит масштаб моего энтузиазма. И только он хотел еще раз открыть рот, как Грейнджер кинула в него невербальное Силенцио, и он беззвучно засмеялся под ее закатанные глаза и обессиленный стон.       — Я уверена, что где-то через пару вагонов шутят точно так же. Отправлю тебя туда, — издала тяжелый вздох Гермиона и сняла заклинание. Он сводил ее с ума. — Слышал бы тебя Гарри.       — О, нет. Я еще не закончил. И очень дурная привычка накладывать Силенцио, знаешь ли. Очень грубо. А это еще и рецидив. Грейнджер демонстративно фыркнула.       — Очень грубо, — чопорно продолжил Драко и создал заклинанием свиток, начав обмахивать им себя. — Минус двадцать очков Гриффиндору.       — На каком основании? — возмутилась Гермиона.       — По внутреннему своду правил поведения в купе, разработанному прямо сейчас, — пожал он плечами. — Хочешь ознакомиться?       — Ты же его только что выдумал. Не имеет юридической силы.       — Неважно. И это еще не все! В нем сказано: «в случае использования Силенцио без согласия пострадавшей стороны допускается наказание в форме…» — он сделал вид, что читает, — «…одного поцелуя, если обвиняемая виновата и мило смотрится в раздражении». Грейнджер округлила глаза. Ладно, попробовать стоило, хоть он ни на что и не надеялся.       — И это только начало, — строго продолжил Драко. — Подумай над своим поведением, пока я формирую апелляционную комиссию. Состоящую из меня. Если ты так играешь — не жалуйся.       — Малфой! Я протестую против такой карательной политики, — воскликнула Гермиона и ударила кулаком по сидению.       — Ладно, я сегодня добрый. Смягчаю форму наказания. Что тут у нас, — обратился он к своему «своду». — В форме публичного комплимента, произнесенного обвиняемой при свидетелях, и желательно как можно более смущенного. Он поднял взгляд, явно довольный собой. Поезд покачивался, и правда было ощущение, словно они снова школьники, хотя взрослыми теперь были именно они. Англия за окном, такая мирная и спокойная, делала этот момент еще уютнее.       — Обязательно в формулировке: «Драко Малфой был прав и чертовски обаятелен». С тремя восклицательными знаками.       — Ты изверг, — буркнула Гермиона. — Это тоталитаризм. Это не свод правил, а свод фантазий недолюбленного подростка.       — Ох, какая жестокая, — приложил Драко руку к сердцу, как будто получил непереносимый удар. Хотя, может, она и права. — Еще минус двадцать очков. И я просто несу ответственность за твое неприличное поведение. Кто-то ведь должен. И дело не в Поттере, а в том как ты реагируешь на это. Ко мне вообще никаких вопросов, так что вини только себя. И за обвинения еще минус пятьдесят, — беспечно пожал плечами Драко. Гермиона вскочила на ноги. Она прекрасно понимала, что ведется как девчонка, но ничего не могла с собой поделать.       — Ах вот как? Но все было против нее, потому что именно в этот момент поезд решил снова дернуться, и она полетела прямо на него. Он тут же обхватил ее руками.       — Грейнджер, какая ты прыткая, — ухмыльнулся Драко. — Осторожно. Хочешь проверить сама, насколько хороша…       — Я отрежу тебе язык, — угрожающе прошипела Гермиона и треснула его по шее. Ее пальцы все еще цеплялись за его плечо, будто тело не успело осознать, что надо отстраниться.       — Да-да, оправдывайся, — продолжал Малфой, сжав ее чуть крепче. Ладонь скользнула на поясницу. — Ты просто приревновала меня к Поттеру, так и запишем. Сегодня высшие силы на его стороне, и он стремительно терял способность к серьезной и осмысленной речи.       — Утихомирь свои пубертатные гормоны, слезно прошу.       — Который раз мы уже в том же месте, — выдохнул Драко, непроизвольно проведя рукой по талии. — Если ты хочешь меня потрогать, не нужно придумывать поводы. Несколько секунд они просто глядели друг на друга, и Гермиона осознала, в каком положении они все еще находятся. Он ухватился чуть сильнее, пока она не очнулась — и она почувствовала, как что-то внутри нее дернулось, будто от короткого замыкания. Здесь же дети, а она буквально развалилась на нем! А этот придурок вовсе и не против, судя по бегающим чертям в глазах и чуть вздымающейся груди. Она чувствовала каждый вдох каждой мышцей своего тела. Или это она так дышала? Так, пора завязывать. Она только на секунду положила руку на его грудь, чтобы встать — как делают с креслом или дверным косяком, — и тут же отдернула, будто обожглась, едва заметно задержав взгляд на его губах чуть дольше, чем следовало. Но было поздно: он уже заметил.       — Это череда случайностей, — наконец фыркнула Гермиона и поднялась со всей непринужденностью, что у нее была.       — Ну да. Я все понимаю, — мягко заметил он и сдался фонтану внутри: — Однажды ты уже объездила дракона, а привычка — вещь такая… Драко водил пальцем по ухмылке, пока она ошарашенно смотрела на него.       — Не могу поверить, что ты это сказал, — возвела она глаза к потолку, удерживая губы, чтобы не разъезжались. — Я схожу к машинисту сообщить, что один из пассажиров страдает острым расстройством и нуждается в изоляции.       — Бегство — не лучшая стратегия, Грейнджер, — напомнил Драко и заботливо добавил, ощущая тряску: — Особенно, если в поезде еще качает. И тебя все еще ждет наказание!       — Мечтай! Ты, кстати, идиот, — сказала она, и, не осознавая, стряхнула с его плеча воображаемую пылинку.       — Я понял, — усмехнулся Драко. — Мое положение безнадежно, о великая наездница драконов. Гермиона считала про себя, умоляя себя не вестись на эту откровенную провокацию.       — Я загляну к Гарри, — уравновешенно сказала она.       — Давай. Передай привет от моей… — еле сдержался он, — ну, ты поняла.       — Я передам, что она слегка перегрета и нуждается в охлаждении. Грейнджер еще раз закатила глаза и вышла. Драко откинулся головой на мягкую обивку стены и потянулся. Он пытался сдержать кретинскую улыбку, но не мог, прокрутив эту сцену в голове еще раз. Да, он полностью осознавал, что ведет себя как подросток, но ничего не мог с этим поделать. А потом он пошел туда же, будто его тянула невидимая веревка. Конечно, компания авроров — не самая приятная вещь на свете, но эти вроде ничего, особенно когда поняли, что их старший и Грейнджер общаются с ним на равных, расслабились и перестали бросать на Драко косые взгляды. В целом, ему было все равно, ведь он пришел вовсе не к ним, хоть и до смешного подтвердил ту традицию, о которой Грейнджер говорила. Они были всего лишь фоном.

***

Станция «Хогсмид» встретила их тонким осенним ветром и запахом детства. Гермиона шагнула на перрон и сразу заметила Хагрида — тот уже собирал растерянных первокурсников в кучку, размахивая рукой и громко перекрикивая паровоз. Она улыбнулась ему — по-настоящему, тепло — и он махнул в ответ. Первокурсники скоро поплывут на лодках к замку. Как когда-то и они. Каждый раз Гермиона чувствовала, как что-то щемящее всплывало в груди — будто невидимая нить натянулась между ней сегодняшней и той, прежней, с растрепанными волосами и глазами, полными страха и восторга. Тогда казалось, что все только начинается. А теперь… Теперь она сама провожала новое поколение. Взрослая. Уставшая. Не в школьной форме, а в накинутой поверх укороченной стильной мантии, подобранной рукой Пэнси Паркинсон, вот уж жизненный поворот. Но все равно немного трепещущая внутри — потому что каждый сентябрь начинался одинаково: со света фонарей над платформой, запаха мха и ощущения, что она опять на пороге чего-то важного. Гермиона заметила, что Драко как-то притих. Не просто в своей манере быть ровным и собранным на виду, а как будто ушел вглубь себя, оглядываясь по сторонам, пока они шли к каретам. Пока дети шепотом переговаривались, правда ли запряжены фестралы, и лишь немногие хранили молчание, потому что тоже их видели, все взрослые достоверно знали, что они там есть. Самый тяжелый момент. Драко поглядывал на них отрешенно, и она положила руку ему на локоть, пока они не сели в карету.       — О чем думаешь? — спросила Гермиона тихо, когда молчание затянулось.       — Устал после дороги. Наверное, пойду сразу туда, куда нас определили на ночь, — вымолвил Драко.       — А ужин? Нельзя пропустить пир.       — Ну, я натрескался тыквенных котелков, так что… Гермиона мимолетно улыбнулась от нового теперь приятного воспоминания, как Драко скупил чуть ли не половину тележки, угостив их компанию. Выпендрежник, но все были довольны.       — …так что эти твои оправдания шиты белыми нитками, — продолжила она. — Что не так?       — Все нормально, Грейнджер. Просто не хочу, вот и все. Этот тон ее не обманет. Сам говорил, что она проницательнее других.       — У меня руки замерзли, можно я залезу под твою мантию? Она теплее, а Пэнси не признает карманы на женской одежде. Ах, так вот кого стоит благодарить за гардероб Грейнджер, захвативший его в свой плен.       — Конечно. Она знала, что не откажет и не станет задавать глупых вопросов о Согревающих чарах. Гермиона нырнула руками под его подол, большего похожего на пальто, и он лишь тщательно сдерживал расползающиеся уголки губ. Гермиона дала этому неприступному камню несколько минут самодовольно погладить ее руки своей через ткань, а когда он полностью расслабился, резко сжала его ногу на сгибе:       — А теперь ты мне расскажешь, что не так, если хочешь прийти в Хогвартс без вылетевшей коленной чашечки. Эпискеи тебе не поможет — я знаю пару приемчиков, — с улыбкой пригрозила она. Драко изумленно расхохотался. Она смотрела не него преувеличенно невинно. Маленькая шантажистка.       — Знаешь, Грейнджер, твои методы давления умилительны. Еще немного, — ответил он, наклонившись ближе, чем нужно, — и я решу, что ты хочешь, чтобы тебе отвечали тем же.       — Да-да, давай пропустим ту часть, где ты пошутишь про то, что мне стоит поднять руку повыше и сжать покрепче, и сразу перейдем к делу, — посоветовала Гермиона, пристально глядя на него, и Драко вздохнул, хотя на секунду блеснувшее что-то лукавое она постаралась проигнорировать.       — Не хочу быть на виду. Вот и все, — признался он, хотя направление ее мыслей ему понравилось больше. Гермиона понимала миллион подтекстов того, почему у него может быть такое желание. А когда-то все было наоборот.       — Но ты будешь с нами. Со мной, с Гарри. Сядем вместе. Тебя за нашими нимбами никто и не заметит.       — Боюсь, я ослепну от вашего сияния. Еще одна причина не идти туда.       — Так и скажи, что струсил, — преувеличенно горестно вздохнула Гермиона и чуть отстранилась, высовывая руки. — Старые привычки, Малфой. Сработало безупречно. Он кашлянул и прижал ее ладони своей большой пятерней поверх.       — Такие откровенные манипуляции, Грейнджер, что должно быть стыдно, — озвучил очевидное Драко, неодобрительно сверкнув глазами.       — Зато действенно, — торжествующе объявила она и подсела к нему ближе. Мерлин, ей осталось только голову на плечо опустить и картина маслом. А может, и стоит? Вообще-то, друзья так делают, да. А кроме Дирка и Уорвика, сидящих снаружи на козлах кареты и следящих за колонной, их если что никто не увидит. Так что… так что она прильнула еще. Ничего страшного.       — Грейнджер, — удивленно, но радостно начал Драко.       — Захлопнись. Я просто замерзла, — невозмутимо ответила Гермиона. — Так что там с пиром? Конечно, ей было не так уж и холодно. Но однозначно стало теплее. Как и ему.       — Ладно, я пойду, — пробормотал Драко, закусывая улыбку. — Уговорила.       — Спасибо за одолжение. Грейнджер бросила взгляд за окно на знакомый лес, а потом снова развернулась к нему с чуть хитрым лицом.       — Можно я залезу в карманы? Так теплее.       — Тебе все можно, — шепнул Драко, и его щеки чуть не треснули. — Достаточно лишь попросить. Она фыркнула, обвила его, просовывая руки и практически повиснув на нем, и они замолчали. Драко не удержался и чмокнул ее в макушку, положив руку на плечо. Мыслей в голове не было. Гермиона резко моргнула — не потому, что не понравилось, а потому, что это было слишком… нежно? Но ничего говорить не стала. У них уже были объятия, так что никакого криминала. У них просто… дружба с привилегиями телесного тепла, а у него это хорошо получается, потому что он ходячая печка. Вот и все. С этими мыслями она довольно кивнула сама себе и прижалась сильнее. Сумерки и размеренный стук карет скрыли это маленькое преступление. Выйдя из кареты, Драко был слишком в хорошем настроении, чтобы снова использовать легиллименцию, да и Грейнджер не переживала. И он не будет.

***

Большой зал встретил их теплым золотистым светом и знакомым гулом. Все было на месте: длинные столы, зачарованный потолок, стяги факультетов над головами. Все так — и не так. Те же и новые лица за преподавательским столом, ученики, но им не место среди них, они — и не они вовсе. Без школьной мантии. Без той прежней бравады. Слишком многое изменилось — и в школе, и в них самих. Драко не собирался скучать по этим стенам, но что-то все же щелкнуло внутри — будто старый щит, на котором проступила гербовая эмаль под новой ржавчиной. Хогвартс хранил слишком много голосов, чтобы остаться просто школой. И слишком много теней, чтобы их можно было игнорировать. Для взрослых гостей, которые теперь тоже стали новым элементом обстановки, в Большом зале поставили отдельный стол — сбоку, у стены. Вроде и на виду, а вроде и нет. И Слава Мерлину. Никто из них явно не хотел повышенного внимания, хоть они его и приковывали. Было в этом расположении что-то символическое — легкая дистанция, намек на наблюдение, не участие. По другую сторону времени. Драко заныкался подальше, в уголок, рядом с ним — Грейнджер, а народный герой следом. Широкие спины коллег и авроров скрывали их от глаз чуть сильнее. Рады были этому все трое. Макгонагалл поприветствовала зал, представила их как дорогих гостей (и Грейнджер с Поттером сорвали овации), провели церемонию распределения. Такие смешные, дрожащие первогодки. Как когда-то Дамблдор, директор хлопнула в ладоши, столы наполнились яствами, и зал увлекся в свои разговоры, забыв обо всем — как прошло лето, какие новости. И постепенно их делегация выпала из поля их внимания. Заслуги заслугами, но это дети, и их детский мир для них намного важнее. Так и должно быть.       — Нет, я обязательно что-нибудь сделаю с этим вашим квиддичем. Это просто безобразие! — возмущалась Грейнджер, стукнув ножом по столу, и Драко опасливо покосился на это движение. — Сколько раз ты, Гарри, чуть не убился прямо на поле!       — Гермиона, но это спорт. Не вижу ничего ужасного, — парировал Поттер, отправляя в рот кусочек жареного цыпленка.       — А вспомни, как ты упал с метлы, когда напали дементоры? У меня чуть сердце не остановилось тогда, — с жаром воскликнула Гермиона. Драко на секунду задумался, а как Грейнджер оценивает его собственные полеты на метле. Замечала ли она? Хотелось бы. Зато, конечно, все полеты Поттера она помнит наизусть. Салазар, о чем он думает.       — Грейнджер, но это и правда спорт. Ничего не попишешь, — поддержал Драко, и народный герой кивнул. — Но ты права, что можно подумать о новых мерах безопасности. Все же, это дети, а не профессиональная лига. Под столом ведьма одобрительно сжала его колено. Поттер удивленно моргнул. Ну а что? Он и правда так считал. Конечно, нет. Но его мысли были больше сосредоточены там, где секунду назад были ее пальцы. Он стал пристально следить, чтобы ее другая рука не сделала таких же финтов с человеком слева.       — Ты прав, Драко. А вспомни, как сам навернулся после… — Гермиона замялась, — после вашего этого розыгрыша с псевдодементорами.       — Вообще-то, меня сбил с метлы Поттер, — напомнил Драко. Тот довольно фыркнул.       — О, да. Отличный был момент. Никогда не забуду вашу реакцию, когда я призвал патронуса, сосунки, — смахнул Гарри невидимую пылинку с рукава.       — Каково это знать, что достиг вершины самодовольства в тринадцать? — поддразнил Драко.       — Я возьму у тебя пару уроков, если захочу повысить квалификацию.       — Дороговато выйдет, Поттер. Мои частные уроки только для избранных. О, Грейнджер, оценишь каламбур? — бросил на нее взгляд Драко. Она смогла лишь кивнуть. Очень невовремя у Гермионы в голове всплыло то, что Малфой ей сказал… ну, в ее кабинете. О положениях в пространстве. И сделал. И он специально вкладывал в каждую фразу миллион подтекстов? Как бы она не отгоняла эти мысли, они возвращались. Черт. Она вынырнула и продолжила слушать эти шутливые перепалки, кончившиеся договоренностью покидать мяч на родном поле с утра всей этой мужской компанией. Гермиона молила высшие силы снова, наблюдая это хвастовство друг перед другом, но разум не мог не отмечать: Гарри и Драко за одним столом, в тех же стенах, но теперь уже вполне похожие на товарищей, а не врагов. Так еще и с ней между ними, не чувствующей отторжения самой ситуации. Когда разговор о школьных воспоминаниях прервался, смех стих, и Гарри ненадолго увлекся каким-то обсуждением со своим коллегой, она наконец обратила внимание на странность.       — Ты как-то подрастерял аппетит, тебе не кажется? — оглядела Гермиона его тарелку. — Попробуй пирог с патокой. Очень вкусный. Ты же любишь сладкое, а ничего не съел. Она помахала своей вилкой с кусочком пирога, как бы подтверждая свою правоту. О да, очень любил.       — Давай, — хмыкнул Драко и открыл рот, глядя на нее в ожидании. Он переводил взгляд с нее на зависшую вилку, и у нее чуть не дернулась рука сделать это. Гермиона уже думала о том, что ненавидит столовые приборы и его эти махинации с ними? Да, кажется, уже думала.       — Невыносим, — покачала она головой и отрезала ему пирога, положив на тарелку.       — Так невкусно, — обиженно надулся Малфой.       — Вкуснее мой?       — Нет, вкуснее, когда ты держишь вилку. Есть в этом что-то… тревожно приятное, — мурлыкнул он. — И мне нравится, когда ты выполняешь мои маленькие прихоти.       — Ах вот как! — вспыхнула Гермиона.       — Ты же сама обратила внимание на мой аппетит, — пожал плечами Драко. — И ты же не хочешь, чтобы я отощал? Драко снова открыл рот, сдавшись мальчишеству в своей крови. Грейнджер возвела глаза к зачарованному потолку и сдалась. Она развернулась боком, чтобы прикрыть эти телодвижения от Большого зала и поднесла вилку к его рту, строго глядя на него. Драко отклонился чуть назад. Она поднесла ближе. Он потянулся.       — Может, я тоже хочу поиздеваться? — пропела Гермиона и засунула этот злосчастный кусочек себе в рот, прожевав с преувеличенным наслаждением.       — Жестокосердная женщина. Отобрала у голодающего последние крохи, — вздохнул Драко.       — Это ты-то голодающий? — возмутилась Гермиона. — Побойся Мерлина!       — Да-да. Пожалела куска какого-то дракклова пирога. А говорили, что гриффиндорцы великодушны и благородны. Врали. Скорпиус вырастет, и я скажу ему, что львы — черствые скряги. Драко горестно покачал головой и положил щеку на ладонь. Грейнджер остервенело наколола побольше и махнула другой рукой, как бы давая команду. Что там за кашель рядом? Он не очень понял.       — Метла идет на посадку. Открой рот, — учительским тоном выдала Гермиона. Он съел все до последней крошки, смакуя этот момент и не отрывая от нее взгляда. Она из чистого упрямства делала то же. Все те три раза, что десерт отправлялся ему в рот. Если он скажет, что она такая же сладкая, как этот пирог, она его треснет? Да, скорее всего.       — Знаешь, мне начинают надоедать твои манипуляции моими лучшими качествами, — сообщила Гермиона, отряхивая руки.       — Кто бы еще говорил о манипуляциях. И я не слышу, что ты там пищишь. Сядь поближе, — шепнул Драко и, не дожидаясь, пока она отреагирует, подтянул ее за ногу ближе к себе. «Мерлин, Грейнджер, останови меня» — взмолился он про себя, но она этого не делала.       — Малфой, ты не можешь перемещать меня на глазах всего Большого зала, — яростно шепнула Гермиона в ответ.       — То есть, сама концепция не смущает? — ухмыльнулся Драко. — Вопрос в уместности?       — Я наложу на тебя Охлаждающие чары, пожалуй. У тебя перевозбуждение от возвращения в школу, — закатила она глаза и ткнула его в бок. Они одновременно посмотрели на Гарри, который подавился тыквенным соком и тут же принялся промокать рот салфеткой. Гермиона постучала ему по спине.       — Что? — удивленно воскликнули двое.       — Ничего. Просто… сок очень вкусный, — откашлялся друг. — Забыл уже… вкус детства.       — А, хочешь, возьми мой еще, — участливо предложила Гермиона и пододвинула кубок. — Кажется, в кувшине уже закончился. Очкарик побегал по ним обоим глазами, перевел взгляд на напиток, а потом чуть прищурился и посмотрел опять на Драко.       — Не смотри так на меня, Поттер, — протянул он. — Свой не отдам, потому что его будет пить Грейнджер.       — С чего ты взял? — возмутилась она, и тон скакнул выше.       — Потому что мы оба знаем, что так и будет, — доверительно напомнил Драко. Гермиона показательно отпила немного назло ему, но он лишь приподнял брови, как бы намекая, что он это предвидел.       — Спасибо… за сок, — выдавил народный герой и перевел глаза куда-нибудь еще. Драко обвел взглядом стол, зал и понял, что они снова без свидетелей. И Слава Мерлину. Они отвлеклись. Большой зал мерно гудел, продолжая скрывать их перешептывания.       — Так что ты там сказала? О моем состоянии? Словом, которое начинается на «в» и заканчивается на «е»?       — Может поговорим о словах «твой нос» и «мой кулак»? — фыркнула Грейнджер.       — О, занятно. Мы и впрямь вспоминаем школьные деньки. Ты тоже увлеклась этой игрой, да? Его фантазия была неудержима. Надо бы остыть, но не очень-то хотелось. Если бы она не улыбалась, он бы замолчал. Но она улыбалась. Даже когда фыркала. А от того все было еще хуже. Что Драко выяснил об этой девушке, так это то, что ее разум и эмоции не всегда работают в тандеме, и первое часто берет за горло второе, и добиться победы эмоций — задачка со звездочкой.       — Я увлечена лишь тем, как вынести этот ужин с тобой, — парировала Грейнджер. — Помнишь, я тебе рассказывала про юбилей смерти? Тот был терпимее.       — Мне нравится словосочетание «ужин со мной». Дальше я прослушал, извини.       — Я сейчас отсяду.       — Это вряд ли.       — И с чего ты так решил, позволь узнать? — надменно спросила Гермиона. Это было выше его самоконтроля. Он склонился еще чуть ближе. Максимально возможное расстояние, чтобы не вызывать пересуды. Если бы не Грейнджер и ее озабоченность репутацией, плевал бы он и на это.       — Потому что моя рука все еще на твоем бедре, — выдохнул он и вывел большим пальцем круг. Гермиона медленно закрыла глаза и осознала свою стратегическую ошибку. Спокойно, без спешки отодвинула его ладонь, но это уже было провалом. Это не было похоже на ее собственную милую шалость. Это было существенно выше, властнее и откровеннее, как будто он держал то, что принадлежит ему. И как она не заметила этого? И хуже всего то, что Гермиона знала, что он чувствует это — дрожь под ладонью, отложенную секунду назад. Большая ошибка.       — Ты дезориентировал меня своей нахальностью, — чопорно ответила Грейнджер, судорожно отпивая его сока.       — А знаешь, что еще я нащупал? — протянул Драко, даже не сдерживая восторга в голосе. — Нечто, за что я могу поставить исключительно Превосходно. Умница. Нет. Все же, это было чертовой катастрофой. Гермиона сглотнула и почувствовала, как ткань его брюк царапнула колено, как будто на ней оставляли горячие следы. Она не очень понимала, что с ней творится. Тут всегда было так жарко? Она не замечала, и надо бы заняться вопросом отопления школы. Кто там кашлянул рядом? Наверное, это неважно. Но это нужно прекращать.       — О, я весьма польщена, — Гермиона выгрызала самообладание по крупицам. — К твоему сведению, мой гардероб разнообразен, и это не значит, что…       — Поговорим еще раз о слове на букву «в»? — мягко перебил Драко. Он и так уже многое знал о ее гардеробе. — Думаю, если ты найдешь гриффиндорский галстук, я найду еще пару поводов для высших баллов. При должном усердии. Грейнджер пискнула. Мерлин, школьная обстановка и правда что-то делает с его гормонами, и это было сильнее него.       — И мне, как потомственному слизеринцу, было бы очень интересно самому узнать, насколько хорошие девочки обитают на Гриффиндоре. Покажешь? Драко наслаждался произведенным эффектом. Что там Большой зал? Плевал он на него, смакуя мгновения в лице напротив. Там смешалось так много эмоций. Наконец она медленно выдохнула, склонила голову набок — и осознание того, что раньше она так не делала, до их отпуска, чуть не взорвало его от экстаза — и задержала взгляд. Он проследил за каждым движением.       — Драко…       — Да? — вздохнул он с удовлетворением, почти предвкушая.       — Мне нужно тебе… кое-что сказать, — сладко шепнула Грейнджер.       — Я внимательно слушаю тебя, — подался он чуть вперед и пальцы медленно начали двигаться по скамейке в ее сторону.       — Когда мы закончим игру в школьного старосту, напомни, чтобы я объяснила тебе, как соотносятся понятия усердия и провокации. Он приподнял бровь. Пальцы едва заметно коснулись ткани.       — Просвети прямо сейчас. Я могу побыть и в роли ученика, если ты попросишь, — ухмыльнулся Драко.       — Молодец, — одобрительно кивнула Гермиона. — Так вот. Усердие — это когда ты зарабатываешь оценки.       — Верно. А провокация? — прерывисто вздохнул Малфой, и она чувствовала, что ее вот-вот коснутся. Через секунду. Да, Гермиона тоже немного забыла, что они в чертовом Большом зале, а чтобы собраться, ей пришлось сделать титаническое усилие над собой и унять дрожь в коленках от этого низкого тембра. На одну секунду ей и правда хотелось пойти и доказать ему… что-нибудь. Очень захотелось, но она выбрала другой путь, ведь она точно знала, что Драко-задница-Малфой любит победы, впрочем, как и она. И она победит его на его же поле. Гермиона наклонилась чуть ближе и сделала вид, что тянется к чему-то, чтобы тихо сказать рядом с его ухом:       — Это когда ты с чего-то взял, что можешь мне их ставить. Досадное заблуждение. Ошибка уровня первогодки. Он едва заметно облизал губы, выпрямился и даже немного откинулся назад. Похоже, очередь удивляться перешла к нему. Гермиона невозмутимо допила его сок.       — Охлаждающие чары, говоришь?.. — уточнил Драко хрипло.       — Полагаю, тебе пригодятся. Она не взглянула на него, но улыбка едва тронула уголки губ. Гарри уже даже не пытался их прервать. Он просто ел, отклонившись вперед, чтобы прикрыть это безобразие. И страдал. К такому повороту событий его психика не была готова.       — Вы двое определенно не заслуживаете тыквенного сока, — все еще глядя куда-то в пространство, пробормотал он под нос.       — Ну, меня точно его лишили, — усмехнулся Драко, разглядывая свой пустой кубок, и Грейнджер как всегда слегка толкнула его локтем. Да, и ему явно нужны драккловы Охлаждающие чары. Но если она считает, что очаровательный блеск в ее глазах под названием «я тебя переиграла и наслаждаюсь этим» что-то потушит, то очень ошибалась. Сданные позиции только усиливают триумф от победы в войне, особенно когда добровольно поднятый белый флаг — лишь часть стратегии и нечто, что повышает градус в крови еще выше. А еще она не учитывает, почему-то, один ключевой нюанс: желание переиграть его — знак того, что она не хочет выйти из этой игры, даже если умом не хочет это признавать.       — Знаете, ребята. Выручай-комната может принимать самые разные конфигурации. В юности мы использовали ее вовсе не так интересно, как бы я мог придумать сейчас, — наконец глубокомысленно протянул Поттер.       — О чем ты, Гарри? — удивилась Гермиона, не понимая, куда он ведет.       — Да, я тоже не понял, — ухмыльнулся Драко и подмигнул очкарику. Поттер хмыкнул, бросил им оценивающий взгляд и продолжил поглощать свой ужин. Дракклов Поттер только что сказал нечто, что в мире маглов бы звучало как «снимите номер, ребята». Считалось ли это благословением? Хотелось верить, что да. Если бы все было попроще, Драко без лишних раздумий бы утащил Грейнджер в коридор на восьмом этаже и показал бы, как изобретательна может быть его фантазия, которой она однажды восхитилась. Никаких Исчезательных шкафов на этот раз. Но, к сожалению, все не было простым. Директор Макгонагалл делала вид, что ничего не замечает, и молча радовалась, что коллегам интереснее пир, а также удачному решению о драпировке стола гостей. На потуги мистера Поттера прикрыть это откровенное нарушение школьных правил Минерва отреагировала легким заклинанием для отвода глаз. О том, что их стол стоит лицом к профессорам, эти молодые люди забыли. Ах, молодость! Безрассудная пора. Но и она когда-то была юной, так что посодействовала, чем могла. Позже она все-таки встала — с тем самым выражением, которое означало, что пора переходить к дисциплине, — и начала речь о правилах школы. В финале, как завещал Альбус, она сдержанно, но искренне спела гимн Хогвартса вместе со всеми учениками.

***

После пира Грейнджер и Поттер ускакали к Хагриду, и, хоть из вежливости позвали и его, все понимали, что это лишнее. Авроры пошли заниматься своими аврорскими делами, коллеги с ними, а Драко хотелось просто пройтись по родным местам. К счастью, он уже не школьник, чтобы отбой загонял его в постель. Он прошелся по знакомым коридорам, полюбовался любимыми живыми пейзажами, хмыкнул на известных укромных уголках, тепло улыбнулся рядом с учебными кабинетами, и ноги как-то сами собой принесли его в подземелья. Конечно, он не знал нового пароля, но знал универсальный. В доме Салазара Слизерина всегда рады его детям, а потому портрет, узнав его и тепло поприветствовав, пропустил его внутрь. «Vincit qui se vincit». Какая ирония, которую они не способны оценить детьми, но позже. Побеждает тот, кто победил себя. В гостиной было тихо — все разошлось по комнатам за время его брождений по замку. Наверное, не посети Драко воспоминаний ранее, это место сильнее бы удивило его, хоть оно и было до боли знакомым. Словно здесь на него ложилась обязанность притворяться самим собой из прошлого. Как будто каждый предмет требовал от него быть тем мальчиком, который уже не существует. Стены, в которых он был любимым, гордым, презирающим; место, где он был «настоящим Малфоем» в понимании других; где он прятался за фамилией, чистотой крови и сарказмом; где он носил маску контроля — прежде чем жизнь срывала ее насильно. Драко видел сегодня это в глазах студентов за столом его родного факультета в Большом зале — игра в элитарность и презрение. Конечно, новые реалии не позволят им быть такими, какими были они, да и умение приспосабливаться всегда было фирменной чертой этого факультета. Но разрыв ощущался физически. Он был и как и они, и одновременно — нет. Символ факультета — змея, а Драко уже успел сбросить кожу и не единожды. Иногда сам, а иногда по чужой воле, но факт оставался фактом. Но это все еще его дом. Его цвет. Его язык. Слизерин внутри него все еще жив: в хитрости, интуиции, наблюдательности, стратегическом мышлении. А что, если настоящий слизеринец — не тот, кто цитирует Салазара, а тот, кто знает, как не превратиться в Темного лорда? Драко не мог не чувствовать, как стены впитывают его дыхание. Слизерин — это не только идеология. Это дом, где он спал, жил, смеялся, рос, царапался за свое. Он оглядывался и видел отрывки жизни здесь: Пэнси с «Ведьмополитеном» и коварством, Тори, тихую, испуганную и переживающую, Блейза, с шутками, рассуждениями и огневиски, Дафну, Крэбба, Гойла и сотни других лиц, которых здесь уже нет, а некоторых уже никогда и не будет. Может, иногда неприязнь — это просто форма тоски по тому, что уже не вернуть? Драко оглянул гостиную еще раз и поймал себя на другой мысли. А куда попадет Скорпиус? Он скучал по сыну. Так странно, Драко не был круглосуточно рядом, но дома был всегда в тот момент, когда Скорпиус засыпал, а еще у них были свои вечерние ритуалы. Драко так давно не ночевал где-то, кроме своего дома. Идея остаться в Хогвартсе не казалась ему уже такой хорошей, и часть него была готова прямо сейчас отправиться домой. А он точно уснул вовремя? Точно ли Пэнси почитала ему? Как они провели время? Не капризничал ли? Точно ли выполнен обязательный элемент размазывания чего-то вроде персика по себе и отцу перед тем, как его съесть и потребовать еще? Не то чтобы Драко скучал по испачканным рубашкам, но даже один день без этого казался неполноценным. Конечно, если что-то случится, и домовики, и Пэнси оповестят его (ей пришлось прикрикнуть на него, чтобы Драко отстал от нее со своими наставлениями курицы-наседки), но все же. А скучал ли Скорпиус? Наверное, скучал. И Драко не знал, чего хотел больше: чтобы нет — и ребенку было спокойно, или чтобы да — но тогда он будет тоже тревожиться. Мерлин, знал бы Драко, сидящий несколько лет назад на этом самом месте, что даже спустя столько времени он опять будет смотреть на пламя камина, чувствовать под пальцами изумрудный бархат и думать о семье. Правда тогда его мысли занимали вопросы выживания, а сейчас — драккловы персики. А если вдруг именно сегодня Скорп сделает свой первый шаг? А если побежит? Где его потом искать? Нет, конечно, не побежит и вряд ли пойдет — он только-только начал пытаться вставать. Конечно, Драко понимал это все умом, но, видимо, с рождением ребенка у него вырос какой-то внутренний орган, которого раньше не имел. В гостиной растекалась трескучая тишина. Почти. И он услышал это — еле различимый всхлип, из темного угла, у кресла рядом с колонной. Драко замер в замешательстве. Если однажды он считал, что самое страшное в жизни — Темный лорд, то нет, он глубоко заблуждался. Самое страшное — плачущие дети, ведь это вызывало в Драко форменную панику. И что-то подсказывало, что вариант «покачать и промурлыкать что-то вроде песенки», как со Скорпом, тут не прокатит.       — Кто здесь? — тихо спросил он, разворачиваясь лицом к этому углу. Шорох. Кто-то пытался незаметно вытереть лицо.       — Я… Простите, сэр. Я… уже ухожу. Из полумрака поднялся мальчик лет одиннадцати, с блеклыми глазами, опухшими от слез. Он упрямо глотал ком в горле, но челюсть дрожала. Драко прищурился, не приближаясь — но и не уходя.       — Хочешь, я сделаю вид, что не заметил? — все так же негромко сказал Драко, пытаясь экстренно придумать, что делать дальше. — Или, хочешь, эм, чтобы тебя кто-то послушал? Умею делать и то, и другое. Правда, второе у меня выходит через раз. Мальчик шумно втянул воздух через нос, но все так же стоял на месте.       — Простите. Просто… я не должен был попасть сюда. Это ошибка, — всхлипнул мальчик и тут же его глаза снова наполнились слезами.       — Знаешь, ты как-то высоковат для одиннадцатилетки, — мягко усмехнулся Драко. Конечно, рост у него был самый обычный, но губы у мальчика дернулись в подобии улыбки. — Может, присядешь? Чтобы я не задирал голову. Ребенок сделал, как предложили — сел в кресло напротив, подобрав под себя ноги, и продолжал утирать влагу в глазах. Драко протянул платок из нагрудного кармана. И кто говорил, что это манеры прошлого века? Всегда уместно. Мама говорила, что джентльмены носят платок в кармане не для себя, а чтобы утешить другого.       — Как тебя зовут?       — Я Элвиан, но кто-то зовет меня Элви.       — Отлично. Я Драко, но кто-то зовет меня невыносимым придурком. Наверное, это не очень педагогично, но смешок напротив уже всяко лучше слез.       — Я знаю, кто Вы. Вы Драко Малфой, — заявил Элви, чуть выпятив грудь.       — Тебя это смущает? — приподнял брови Драко.       — Нет, просто… И он замялся, видимо, так и не придумав, что сказать.       — Поясни, почему тебя расстроило, что ты теперь слизеринец?       — Потому что это факультет… Сами-знаете-кого, — срывающимся голосом выдал ребенок, шмыгая носом. — Папа сказал, что там были те, кто убивал. Кто был за Сами-знаете-Кого. Что все… подлые. Я не хочу… быть таким. Папа сказал, что если я попаду…       — Папа сказал, — понимающе кивнул Драко. — А что тебе сказала Распределяющая шляпа? Она же должна была учесть твои намерения.       — Я… я растерялся. Только коснулась… головы — и вот я уже здесь. Элви опять всхлипнул и шумно высморкался, очень вовремя давая Драко пространство подумать. Он вздохнул, окончательно решая, стоит ли ввязываться.       — Хорошо. А чего хотел ты сам?       — Я хотел на Когтевран. Я читаю книги. Я учу заклинания с лета. А меня… шляпа… сюда. Тишина, прерываемая всхлипами.       — Ну… во-первых, шляпа редко ошибается, — спокойно сказал Драко. — Но если уж ошиблась — то с тобой не в первый раз. Мальчик посмотрел в недоумении.       — Но вот уж точно что я тебе могу сказать, что не все на Слизерине были злодеями. Я мог бы долго тебе перечислять, но мы тут верим немного в другое. Прежде всего — думать о своих желаниях.       — Папа… — тихо прошептал Элви и сбился.       — Папа, — еще раз понимающе кивнул Драко. — Знаешь, мой папа хотел, чтобы я стал министром магии. А я хочу быть… ну, кем-то другим. Он и сам сейчас не знал, кем станет, когда вырастет. Да и кандидат в министры у него уже есть, но эта мимолетная мысль заставила Драко улыбнуться.       — Иногда родители ошибаются. Их нужно слушать, но и себя тоже. Иногда мы сами не знаем, кто мы есть. И уж точно не в одиннадцать лет. Он откинулся чуть назад в кресле, наблюдая активный мыслительный процесс напротив.       — Ты читаешь книги, да?       — Да…       — Отлично. Я тоже читал. Даже неплохо, — усмехнулся Драко. — И знаешь, что я выяснил? Салазар Слизерин был одержим чистокровием, это все знают, — но еще больше он был одержим силой воли и умением добиваться своего. Он искал тех, кто готов идти до конца за то, что ему важно. Кто не ломается. Кто не сдает экзамен, даже когда боится. Кто плачет, но не уходит. Ты вроде как сидишь тут и не ушел? Мальчик слегка кивнул.       — Тогда, боюсь, ты в нужном месте. Приветствую на Слизерине. А еще на Слизерине любят умных, так что читать книги тебе никто не запретит. Но окончательной убежденности напротив он не наблюдал.       — Можешь остаться и поплакать еще немного. Но знаешь, что я вижу? Вот там, — махнул Драко рукой, — лежит чья-то коробка конфет. И я вижу, как ты на нее поглядываешь. Может, стащим парочку?       — А вдруг, кто-то узнает, что мы их взяли? — замялся Элви, но по-детски алчно глянул в сторону угощения. Этот пацан больше слизеринец, чем думает: мысль о неблаговидности этого поступка ему в голову даже не пришла. Да, Драко явно учит чему-то не очень хорошему, но и башня Гриффиндора совсем в другой стороне. Он призвал коробку, разместив ее на столике рядом, проверил заклинанием содержимое (а то были прецеденты) и отправил конфету в рот. Элви поколебался и тоже взял одну. А потом еще и еще одну.       — Не стоит разбрасывать свои вещи, — пожал плечами Драко, прожевав шипящую нугу. — Первое правило жизни в школе.       — Но если мы их съедим, то это заметят! — с набитым ртом воскликнул Элви.       — Ну, я же говорил, что тоже читал книги и вполне себе хорошо учился. Так что вместо этих симпатичных конфеток мы сделаем иллюзию. На первое время хватит, а концов никто не найдет. Если кто спросит, конфеты исчезли по волшебству, — заговорщически подмигнул Драко. У него в голове всплыл неуместный каламбур, что конфетам приделали ноги. Чертова Грейнджер.       — Вау! А так можно? Ну, иллюзии?       — На Слизерине — можно. Это называется хитрость. Добро пожаловать в клуб. Элви рассмеялся и продолжил болтать еще о чем-то, пока Драко делал вид, что ему невероятно интересно. Маленький праведный ангел на его плече (и кто только его туда посадил? возможно, у него были каштановые кудряшки) шептал, что стоит все же дать какие-то советы без легких криминальных наклонностей и обозначить, что так можно только с конфетами, и Драко его послушал.       — А… а Вы были злодеем? — наконец спросил мальчик. Коробка опустела на половину. Ну, Драко в его возрасте доел бы все до конца, но видимо, у Элви чуть больше совести, чем у него.       — Я был идиотом, — издал Драко горький смешок, левитируя коробку с иллюзорными конфетами на место. — Это гораздо хуже. Но если хочешь — могу рассказать, как из этого выбраться. Это уже факультатив. Для своих.       — А если… — горестно вздохнул мальчик и замялся.       — Закончи мысль.       — А если мне все же не понравится? Драко обдумал эту ситуацию и постучал пальцами по подлокотнику.       — Давай так. Я работаю в отделе образования Министерства Магии. Предлагаю договор: ты даешь Слизерину один месяц. За этот месяц ты ведешь дневник и записываешь, что тебе нравится и что нет. Потом анализируешь. И через месяц напиши мне в отдел письмо со своим решением.       — А потом? — с сомнением протянул Элви, но сама идея его как-то оживила. Уже не рыдает, и Слава Салазару Слизерину.       — Если все так ужасно, я лично передам твой запрос на пересмотр. Что-нибудь придумаем, хоть это и не очень принято. Иногда стоит менять правила, если они тебе не подходят.       — А есть гарантии, что у Вас получится? Мальчик прищурился, и Драко усмехнулся. И какие тут могут быть сомнения в факультетской принадлежности?       — Ну, ты, наверное, видел, с кем рядом я сидел.       — С Гарри Поттером и Гермионой Грейнджер, — уважительно кивнул Элви. — Они Ваши друзья?       — Что-то вроде того, — неопределенно повел плечом Драко.       — И если что, Вы можете попросить их… — задумчиво протянул ребенок. — Хорошая сделка. Я согласен. Точно слизеринец. 
      — Разумеется, — хмыкнул Драко. — Но при одном условии.       — Каком?       — Если тебе понравится… ты останешься и пообещаешь поддерживать следующего плачущего новенького.       — Обещаю, — с готовностью кивнул Элви и покрутил платок в руках. — А можно я его оставлю себе? Ну, как память.       — Конечно. Всегда носи платок при себе. Не этот конкретно, а вообще. Мальчик переместился в кресле и с готовностью внимал наставлениям старшего товарища. Ну, Драко все еще был слизеринцем, а это навсегда.       — Зачем?       — Даже не знаю. Вдруг тебе захочется поддержать какую-нибудь девчонку? — ухмыльнулся Драко, и Элви покраснел до корней волос. — Иногда приходится. Мы, мужчины, всегда должны уметь подставлять плечо. Они проболтали еще немного, и от количества вопросов «почему» и «зачем» у Драко слегка зазвенело в ушах. Мерлин, если в будущем так будет каждый день, Драко сойдет с ума. Часть него жалела, что он ввязался в этот ночной шпионский кружок, но теперь было поздно — мальчишка смотрел на него с такой восхищенной надеждой, что даже стало неловко отступать.       — Ладно, парень, — наконец сказал Драко в возникшей паузе. — Отбой уже давно был, и тебе пора спать. У тебя завтра первый учебный день, и надо быть в форме. Элви недовольно сморщился этой идее, хоть и зевал вовсю. Салазар, нежелание идти спать не проходит с возрастом? Драко был в ужасе от этого озарения.       — Пора, — твердо сказал он.       — Но Вы не спите! — возразили ему.       — Ну, есть преимущества быть взрослым. Мир порой несправедлив, это факт. Но я тоже уже пойду.       — А где Вы ночуете? — живо поинтересовался ребенок.       — Так, Элви, твою тактику заболтать меня, чтобы не идти спать, я вижу насквозь, — изогнул бровь Драко, и тот вздохнул. — Спокойной ночи. И учись хорошо.       — Ладно-ладно, — буркнул Элви. — Спокойной ночи… и, спасибо. Большое.       — Не за что. Своих нужно поддерживать. Но вопрос о том, где ему ночевать, был хорошим. Была у него мысль получше, чем идти к аврорам. У Грейнджер, как у единственной женщины в их делегации, была отдельная комната. Да, определенно Слизерин учит прислушиваться к своим желаниям.