Тайна хрустальной шкатулки

Аврорат пах сигаретным смогом, прогорклым кофе, который был безнадежно испорчен еще до того, как окоченевшие пальцы открывали очередную пачку порошкового, и стабильностью. Попав сюда, можно было выдохнуть. Слушай приказы, носи форму, выполняй свою работу — насколько можешь хорошо, а если нет, ничего страшного. Нет мозгов — пригодятся кулаки. Есть — и ладно, все равно деформируются под грузом слившихся в безликую массу происшествий, не вызывающих всполохов в душе уже после первого года. Вроде важным делом занимались, но оставались самым примитивным в своем развитии департаментом Министерства. И Гарри это нравилось, хоть он и был вынужден пройти через стадию слета розовых очков. Каламбур. Гермиона бы оценила. Здесь не нужно было быть ни избранным, ни особенным — лишь стать частью братства по палочке и получить чувство определенности в жизни. Въевшиеся на подкорку терпкий мужской пот и хохот от сальных шуток со временем даже становились родными. Джинни спрашивала часто: «Тебе не надоело гоняться за негодяями»? До ужаса надоело, по правде, и в том была своя прелесть. «Неужели не хочется покоя?» Хотелось, но тот, кто не знал его, не умел иначе. Хронический ПТСР, поголовно диагностированный населению Магбритании, и особенно ему — народному герою, — искал привычное. А комфортным для мистера Поттера стало состояние полного дискомфорта. Так говорил штатный целитель разума. Сам же Гарри так устал искать смысл, что пришел к неосмысленному как единственной форме выживания. Он искал простоту. Мир, где все понятно — приказ, преступник, заклинание, отчет. Шагай казенными сапогами — раз, два, раз, два. «Молодцом» — ведь так сказали те, у кого звездочек на плечах больше, и не было повода им не верить. Да, все было знакомым в этих скучных, заваленных коробками коридорах, и Гарри знал каждый штырек, который стоило придержать заклинанием, чтобы дверь заклинило, а он сам мог проскочить в выделенную допросную — одну из десятка одинаковых сероватых комнаток, где из развлечений был лишь изредка мигающий из-за скачков напряжения свет.       — Да что с этой чертовой дверью! — ругалась Гермиона, дергая на себя ручку, пока Гарри осторожно занимал место в углу.       — Давай я, маленькая, — сказал Малфой, пристально осматривая петли.       — Не называй меня так, пожалуйста. Малфой ощупал механизм, привел в действие, закрыл дверь и перевел вопросительный взгляд на смутившуюся девушку. Гарри помолился, чтобы хотя бы стены Аврората остались неоскверненными.       — Меня это… сбивает… сейчас, — вымолвила она и прикусила губу, исподлобья посмотрев на него.       — Если ты просишь, не буду. Сейчас. Если только… — Драко притворно нахмурился и поставил указательный палец на свою щеку. Грейнджер с улыбкой цокнула, приподнялась на носочки и чмокнула своего… Гарри не очень понимал кого, но сейчас лишь высунул язык, вновь сдерживая накатавшую тошноту. Пришлось зажмуриться, но судя по доносившимся звукам — поцелуем в щеку они не ограничились. Да, все было незыблемо в Аврорате, пока за дело не бралась самая блистательная ведьма своего поколения и ее… кто-то. Гарри вот внезапно стал вуайеристом против желания, но что поделать. Он даже ощутил неестественное облегчение — просто двое влюбленных, не способных оторваться друг от друга, проживая украденную юность. Может, Гарри лишь уговаривал себя смотреть на происходящее именно так.       — Говорить буду я. Мы с ней старые подруги, — деловито заявила Грейнджер.       — Конечно. Блистай, — усмехнулся Малфой, она послала ему благодарную улыбку, и Гарри подумал, что Драко действительно умнее, чем казался. Двое сели на сторону стола, где бессчетное число раз сидел он сам, и Гермиона выудила из бездонной сумочки банку. Короткое прикосновение палочки — и склянка открылась, сбрасывая чары. Жук моментально вылетел, закружив по спирали, приземлился на стену, но форму не менял, будто был лишь испуганным животным.       — Хорошая попытка, но нет. Фините, — произнесла подруга и послала заклинание точно в цель. Несколько секунд мучительного превращения, деформации силуэта, перемежающегося треском костей, и вот в допросной стоял еще один человек. Она дерганно завертелась, очки, так напоминающие отметины вокруг глаз жука, съехали набок, и наконец Скитер сфокусировалась на Гермионе, воскликнув:       — Ты?..       — Я. Опять безобразничаешь, Рита? — холодно протянула подруга и сложила руки на столе. Малфой лениво перекатывал палочку в пальцах. Гарри отдал должное акульей выдержке Скитер: журналистка моментально оценила обстановку и не ударилась в бессмысленные споры или даже дуэль, а лишь пробежалась взглядом по двум немигающим напротив, подобралась и села за стол.       — Приветствую, мисс Скитер, — дружелюбно отсалютовал Драко.       — О, и Вы здесь, мистер Малфой. Маленькая кудесница завела друга, как прелестно. У меня мало времени, и не будем тратить его на повторение пройденного. Считайте, блок с шантажом мы прошли. Выкладывайте, и я подумаю, — обозначила она, отмерив время по безвкусным наручным часикам, ослепительно сверкающим стекляшками.       — Лишаешь меня такого удовольствия, — притворно вздохнула Гермиона. — Я заготовила целую речь, в красках представила твое лицо и, возможно, даже мольбы, а ты так сразу. Рита не удостоила этот пассаж ответом.       — Что ж, ладно. Всегда ценила твой деловой подход. Перейдем к главному. Что если я предложу тебе свободу? Наверняка Грейнджер рассчитывала на другой эффект, хоть и ни один мускул не дрогнул на ее лице. Скитер хохотнула и сняла очки, начав протирать краем короткой мантии. Малфой же оценил жест брезгливо, но промолчал, поджав губы. Чертов сноб.       — Как только я выйду за эту дверь, тут же озабочусь вопросом регистрации — и поверь, она будет задним числом, — но я справлюсь и без тебя.       — Это разумно, ведь то, что повторилось дважды, повторится и трижды, — согласно склонила голову Гермиона. — Но я предлагаю тебе посмотреть шире, Рита. Для начала — как ты уже заметила, сегодня на посиделках присутствует Драко, и у нас для тебя есть сочная новость. Не Роули, конечно, но мы все знаем, как ты сможешь это раздуть. Она протянула ладонь, переплетая пальцы с Малфоем. Финальным штрихом он приподнял их руки и коротко поцеловал, глядя Скитер в округлившиеся глаза. Гарри ощутил, как его собственные брови поползли вверх.       — Как видишь, я сегодня с миром, и даже если мы не договоримся, в качестве жеста доброй воли дарю тебе знание о том, что пока не знает никто.       — Зачем? Как давно? При каких обстоятельствах… — тут же затараторила журналистка, потянувшись к сумочке.       — Я же сказала. Жест доброй воли за причиненные… транспортировкой неудобства. Ты так занята, так что не обессудь. Скитер, зависнув на секунду, отложила перо и прищурилась:       — И почему же ты так обделила свою подругу, другую милую кудесницу мисс Паркинсон? Неужели заклинание не сработало? Гарри пригляделся к Малфою, но тот не нервничал — лишь еще вальяжнее развалился на стуле, слегка прикрыв веки, будто находился на самом скучном в мире собрании, но журналистка цепко отслеживала каждое микродвижение и, казалось, чувствовала себя напряженнее от его неоднозначного молчания, чем от слов Гермионы.       — О, не удивляйтесь так. Скажу честно: ваш тайный союз очень удачен, но шит белыми нитками для кого-то вроде меня. Плавали, знаем, — веско уточнила Рита, подчеркивая то, что знали все присутствующие: рядом с ней они всего лишь дети.       — Мы надеялись, что это не так очевидно, — помолчав, сказала Гермиона, Малфой незаметно положил руку на ее колено, когда она нервно дернула ногой, и ведьма успокоилась. — Отвечая на твой вопрос: Пэнси пока не доросла до того уровня влияния, чтобы делать ей подобные предложения. А предложение такое: хочешь стать главным редактором «Пророка»? Могу это устроить. К взаимовыгоде, конечно. Гарри возблагодарил Мерлина за предусмотрительно наложенное Силенцио, иначе бы не сдержал возгласа. Гермиона наслаждалась неподдельным изумлением на лице Скитер.       — Видишь ли, я тут поняла, что Драко, — она кивнула в сторону оного, — до неприличия, просто до безумия богат. Даже не знаю таких больших чисел, и удивительно, как он еще не купил нас всех с потрохами. Такой благородный, — Грейнджер мягко улыбнулась и поправила воротник его рубашки.       — Кто рано встает, тому Мерлин подает, — ухмыльнулся Малфой, и она громко, неестественно засмеялась.       — Если посчитать, сколько тебе выдал Мерлин, ты глаз явно не смыкаешь. Но вернемся к делам. Сведения — вещь ценная, и я узнала, что Драко вкладывает деньги в вашу газету. Кафф как-то не очень ценит его помощь, а я считаю, что благодарность — благодетель.       — Семья Малфой сполна получила бенефиты от своих вложений, — проницательно заметила Рита, потарабанив пальцами по столу. — И я до сих пор не понимаю, как связаны их интересы в медиа с тобой. Или же скоро ждать новостей о громкой свадьбе? Когда? Как вы ответите на нападки о прерванном трауре? Гарри приметил слегка покрасневшие уши Гермионы, которые она тут же прикрыла волосами. Верный признак, что подруга сгорала от стыда, но шла напролом. Не то ее волновало, конечно.       — Не будем забегать вперед, но мы обсудим вопрос эксклюзива, когда придет время, — миролюбиво заключила она, Малфой согласно кивнул, вновь играя с ее пальцами. — Так вот, еще я не люблю бесполезные траты — особенно из семейного бюджета, — а также я за женскую солидарность.       — Женскую солидарность, — эхом отозвалась Скитер, выглядя еще более дезориентированной.       — Да, — вкрадчиво продолжила подруга, перегнувшись к собеседнице через стол. — Кафф ужасно засиделся и не способен привнести ничего нового в СМИ. Я, как ты знаешь, большая сторонница прогресса. Не слушай, дорогой, — бросила она игривый взгляд на спутника через плечо и добавила тише: — Рита, не мне тебе рассказывать об упивающихся властью мужчинах. Поделись между нами, девочками, наверняка он не дает тебе продохнуть. Красноречивое молчание было ответом, и Гермиона удовлетворенно склонила голову.       — Так я и думала. А еще я тоже умею видеть, как ты сказала, «шитое белыми нитками». Зачем тебя выдернули из спокойной жизни на должность, Рита? Скажу так же честно: вижу — что-то происходит, и я тоже под ударом. К сожалению, подруга нашей семьи знает не все. А ты — уверена, ты найдешь, что мне рассказать. Гарри не мог поверить, что это происходило на самом деле. Он отказывался даже допустить, что это — реальность. Скитер сузила глаза до микроскопических щелочек:       — Не полагаешь ли ты всерьез, что я так возьму и выложу… если, конечно, это гипотетическое нечто есть. Меня позвали — я согласилась. Хорошо платят, — как будто беззаботно пожала плечами она. — Но возвращаясь к вопросу. Ваша запретная связь — это началось еще в браке с Гринграсс? В школе? До меня доходили слухи, что во время суда мистера Малфоя ты заявила…       — Рита, дорогая, я могу эксклюзивно рассказать тебе все, если ты будешь так же откровенна со мной. — Журналистка открыла рот, и Грейнджер приподняла ладонь. — У нас и правда не так много времени. Я дала тебе достаточно пищи для размышлений. Не торопись, обдумай спокойно, оцени варианты, ты же очень умная женщина. И всяко можешь больше. Как и я очень многое могу, что тоже тебе известно. Как и… — она медленно перевела взгляд на Драко, и тот заискрился улыбкой, — наша семья.       — Это какая-то… — прошептала Скитер под нос, дернула буклями и добавила громко: — Я лояльна Варнаве Каффу и газете «Ежедневный пророк». И даже Гарри было очевидно, насколько протокольно и отчаянно прозвучала эта фраза. Гермиона растянула губы в сладкой гримасе.       — Конечно, Рита. Но мир меняется, и для любого найдется приемлемая плата — даже за то, что он не собирался продавать. Кстати говоря, о жестах доброй воли… — она указала на стоящую на столе банку, и Скитер вздрогнула.       — Чего маленькая кудесница хочет сейчас?       — Я? Абсолютно ничего, — невинно сказала подруга. — Но за дверью целая толпа авроров, и вряд ли ты успеешь даже ногу занести в сторону регистрационного сектора… Малфой выпрямился и сложил пальцы в замок, выждал паузу, скользя по Скитер как рентгеновский луч. В допросной стало чуть холоднее.       — Моя невеста очень хороша в деловых предложениях, не так ли? Окончательно перестав что-либо понимать, Гарри закрыл глаза, отчаянно желая проснуться. Какая еще невеста? Что?       — …доверяю ей в этом больше, чем себе, и ценю ее участие, но думаю, нам стоит обсудить вопрос веры в людей. — Они прислушались к глухому смеху проходящих мимо мракоборцев. — Видите ли, Вам, мисс Скитер, я не верю вовсе, и тому служит наше давнее знакомство. Так что я очень… гм, не рекомендовал бы оглашать информацию до того, как Вы хорошенько ее обдумаете. Вы же знаете, о щедрости Малфоев давно ходят легенды — так же, как и об их непревзойденном искусстве отдавать долги, не так ли? Журналистка поерзала на стуле, поняв намек на то, что было известно только им двоим. Гарри хорошо знал свою подругу, и как наяву мог представить допрос с пристрастием, который начнется сразу же, как за Скитер закроется дверь. Но Гермиона тоже взрастила в себе выдержку — лишь улыбнулась, добавив в тон так резанувшую по ушам капризность, и всплеснула руками:       — Дорогой, мы же договорились не запугивать гостью. Опять ты начинаешь! Только дай волю кого-нибудь пошантажировать. Ну никакого сладу с ним! — доверительно сообщила она Скитер и помахала пальцами около горла. — Не вникай.       — Прости, дорогая, — покровительственно выдал Малфой, и Гарри ухватился на мантию-невидимку покрепче. — Ты же знаешь, как я беспокоюсь о твоей репутации.       — Я все поняла, — кивнула Скитер, щелкнув ногтем по кутикуле. — Могу ли я оказать… какую-либо ответную услугу в честь нашей… новой доброй дружбы? Двое задумались, ведя бессловесный диалог так долго, что это действовало на нервы.       — Не знаем, даже… О! Говорят, самые лучшие проявочные средства водятся только у репортеров. Давно хотела изучить. Полезно, когда нужно прочитать что-то, не предназначенное для наших глаз — ты понимаешь, о чем я. Особыми средствами, — подмигнула совершенно незнакомая Гарри девушка с лицом его подруги.       — Я пришлю сову. Это все? Дела, увы, дела.       — Да, Рита. Спасибо, что уделила время. Всегда рада повидаться. И я надеюсь, наш обмен маленькими услугами станет славной традицией. Скитер оценивающе поводила дужкой очков по губам и осторожно сказала:       — Я никогда не против новой прекрасной дружбы. А большего и не надо. Гермиона протянула руку, собеседница вяло пожала ее, а Малфой наблюдал за этим так пристально, будто с бесстрастностью хищника предупреждал: если журналистка хоть сильнее нужного надавит пальцами, то как минимум лишится головы. Гарри очень не нравился этот взгляд еще со времен поездки в Хогвартс. Но Рита ушла, и его ожидания не оправдались. Двое лишь дали друг другу «пять», обсудили что-то о горящем годовом отчете, а после — снова понежничали и были таковы. Гарри снял мантию и присел на стул, переводя дух. Да, они не играли в хорошего и плохого аврора. Плохой и еще хуже — вот их девиз. И наконец понял, что за узелок завязался в голове, сейчас бивший набатом: хорошо знакомое чувство опасности, теперь — исходившее не от привычных и однозначных в оценке злодеев, но от близкого человека. Гарри отчаянно хотел жить в мире черного и белого, а за столом оказались лишь три оттенка серого — стратег, манипулятор и паразит. Принцип «держаться своих» был в его натуре, и сейчас он без лишних раздумий помог, но не мог не вспомнить, кем работал и почему изначально сюда пришел. Тревога разлила неприятную мысль: они уже не в школе, и их «проделки» больше нельзя назвать таким шутливым, снижающим уровень угрозы словом. Все имеет цену и последствия — ему ли не знать. И если сейчас чрезвычайность обстоятельств в большинстве своем оправдывала суровость мер, то Гарри не мог не задуматься: что будет потом? Через год? Десять? Если люди и менялись, то менялись безвозвратно. Сложно запретить себе делать то, что однажды разрешил. Та же Скитер. Гарри видел разницу — и разницу большую — между шантажом подруги на пятом курсе и ее действиями сейчас. Гермиона, судя по всему, — нет. На Малфоя в роли тормоза рассчитывать не приходилось. Его бы кто тормозил. Гарри вдруг вспомнил Дамблдора. Роковыми в его собственной судьбе и судьбе окружающих послужили не его магия и интеллект — а то, что он слишком привык быть правым. Он не был тираном, но человеком, которого боялись расстроить. И чем чаще его методы «работали», тем меньше находилось причин останавливаться.
 Что будет потом? Гарри считал себя обязанным наблюдать внимательнее и при необходимости — вмешаться, пока не станет слишком поздно. Вопрос только в том, что именно он с этим знанием сделает. И ответа не имел… или ему лишь казалось, что его нет.

***

Гермиона грузно плюхнулась на их винный диван, широко раскрыв руки, и наконец смогла выдохнуть. За окном шелестела непогода, ужин приятно оттягивал желудок, а высушить футболку было до того лениво, что даже не дернулась в направлении палочки. Она бы с удовольствием сладко прикрыла глаза, свернувшись калачиком, и осталась на кожаном гиганте навсегда.       — Понимаю, — мягко сказал Драко, убирая стопку заметок и отодвигаясь удобнее, а потом положил ее ноги на свои колени, заставляя Гермиону облокотиться спиной на боковые подушки.       — Скажи, у вас в роду точно не было каких-нибудь земноводных? Тритонов? Это же просто кошмар! — Он лишь хмыкнул, когда Гермиона осмотрела пятна на одежде, и кинул Высушивающее. — Сначала не затащишь, потом — не вытащишь. Почему бы не использовать на нем Тергео?       — Ты сама напросилась. И Скорп — не клетка с пометом. Купание полезно для нервной системы, психики, координации… В умных книжках, которые ты мне всунула, об этом есть целый раздел.       — Зануда. Фыркнув, она с блаженством уставилась в потолок, но почувствовала себя еще лучше, когда Драко начал разминать ее гудящие ступни. И зачем она только раньше сопротивлялась? Он был создан для того, чтобы ублажать своими особыми… техниками, после которых ее походка напоминала путешествие по облаку. И где он только этому научился? Неважно.       — Ага, ага, еще вот там, да-да, — нечленораздельно мычала Гермиона и так зная, все он сделает все по высшему разряду. Спасибо Нарциссе, что кошмарила его игрой на рояле. Его пальцы…       — Поговорим о сегодняшнем? — вдруг сказал Драко, когда ее икроножная мышца как раз начала отпускать напряжение дня. Гермиона открыла глаза и потянула на себя ноги, но он пригвоздил их на месте. Она сглотнула. Очень здорово было делать вид, что ничего такого из ее рта не вырвалось, пока они были погружены в суету. Но вот настал час расплаты.       — Я… Слушай, я просто импровизировала. Она так удачно вставила про… свадьбу, и я не смогла удержаться, — затараторила Гермиона, закрыв лицо ладонями. — Меня понесло. И ты видел ее? Скитер чуть не воспламенилась, и я надеюсь, это отвлечет ее от вопросов о том, что на самом деле мы…       — Я не об этом, — вставил Малфой в этот поток, нежно хлопнув по щиколотке. — Хотя едва ли меня можно этим смутить. Как ты знаешь, я не воспитан в традициях долгих встречаний. Гермиона приподнялась и заметила, что он, не останавливая движения рук, пялился на уютно трещащие в камине поленья. Морщинка между бровей подсказывала, что он снова где-то глубоко в себе.       — А о чем?       — О Пэнси. И сцене в кабинете Поттера. Ты не должна была этого делать.       — Ерунда.       — Нет, правда.       — Эй, мы же теперь вместе, помнишь? — Гермиона сменила положение и пристроилась под его бок. — Это и значит быть в отношениях. Помогать друг другу и быть плечом к плечу, да? У нас неплохо выходит. Драко повернул ее за подбородок и поцеловал, и она подумала, что такими темпами у нее скоро отвалятся губы. Зудело начать разбор полетов его поведения, но она слишком утомилась, чтобы копаться еще и в его голове. Захочет — расскажет. К тому же, он сам поднял тему, и в его лице не читалось однозначное «нет». Это обнадеживало. Гермиона верила, что такими маленькими событиями она донесет до него простую истину: они могут положиться друг на друга и поделиться всем. И уж тем более ей не хотелось погружаться в тему… этого сладкого «семья» — достаточно и того чувства, что согрело ее изнутри, нашептывающего, что нет другого мира кроме этого дивана, их двоих и этого тягучего момента.       — А если Скитер купилась на эту безумную идею с главредством? — спросил Драко, когда Гермиона снова погрузилась в негу его шустрых пальцев. — Ты была очень убедительна.       — Черт, я надеюсь, что нет, — издала она нервный смешок. — Как минимум — я никого в «Пророке» не знаю, как максимум — Пэнси точно прикончит нас. Хотя знаешь, если так подумать…       — Жадность — грех. Она так не считала и уклончиво ответила:       — Посмотрим. Пока что пусть хотя бы пришлет то, что мы попросили, а дальше будет видно, как еще сможет пригодиться. И что у тебя такого на нее есть? Она так занервничала. Ты не говорил.       — У меня? Абсолютно ничего, иначе бы не пришлось ввязываться в эту авантюру, — усмехнулся Драко. — Но перед войной у отца были какие-то дела с «Пророком» — по поводу дискредитации Поттера, ну, еще до смещения Фаджа, — и я вдруг вспомнил об этом. Не в курсе, честно, но Слава Салазару, она додумала сама.       — Хитрец.       — Учусь у мастера. Гермиона слегка пнула его и потрясла ногой.       — Мастер требует продолжения.       — Слушаюсь и повинуюсь, — расплылся в улыбке он, чмокнув ее в щиколотку.       — Почему у меня ощущение, что тебе это нравится не меньше, чем мне? — изогнула бровь она, вновь подскакивая. Наглец лишь пошевелил бровями и ляпнул что-то про то, что ей не кажется. Ей же лучше.       — Кстати, если бы я знал, что это так поднимает тебе настроение, то сажал бы людей в банки регулярно.       — Теперь ты знаешь. Правда за правду? Мне нравится, что ты даешь мне пространство поумничать и не перетягиваешь одеяло на себя в том, в чем я — без обид — сильнее.       — Умничай сколько влезет, я спокойно переживу роль фона. Ей захотелось замурчать, но пробормотала, вежливости ради, не испытывая никакого желания пошевелить хоть пальцем:       — Хочешь, я тебе тоже что-нибудь помассажирую? И только ее веки потяжелели окончательно, как Драко раскатисто расхохотался, вибрация отдалась в ее колени, вспыхнув где-то в животе.       — О да. Точно хочешь поговорить об этом, или пока продолжим делать вид, что ты этого не предлагала? Несколько секунд потребовалось, чтобы до нее дошел бесстыдный подтекст. Она густо покраснела, дыхание сбилось, и вес его рук на ее голенях стал ощущаться иначе. От продолжения неудобного разговора спас стук по стеклу, храни его Мерлин.       — Неужели уже прислала? — воскликнула Гермиона, со скоростью торпеды устремляясь к окну. Остатки доверительной атмосферы и дремы исчезли окончательно, когда Драко отвязал от лапки птицы небольшой мешочек. Все внутри задрожало в такт звона стекла.       — Мы сделаем это… сейчас? — зачем-то спросила она, но Драко уже мчался в свой кабинет и слегка дрожащими пальцами вскрывал ящик письменного стола. Письма. Десятки вопросов без ответа, не дающих покоя долгие месяцы, и вот наконец появилась возможность узнать и распутать клубок еще немного. Гермиона выхватила склянку из его рук, когда он уже занес ее над письмом.       — Подожди, тут инструкция. Мы не знаем, как оно действует, и можем повредить улики.       — Улики! Черт, Грейнджер, мне плевать, если что-то повредится! Давай скорее. Голос звучал так нетерпеливо, его потряхивало, и Гермиона непрошенно ощутила укол бессмысленной ревности. Она все время забывала, что часть его жизни всегда будет принадлежать не ей, но взяла себя в руки и толкнула его, отбирая предметы.       — Я свяжу тебя, если будешь мешать. Драко весь покрылся корочками льда, но сделал шаг в сторону. Следуя указаниям убористого почерка, она осторожно капала реагент пипеткой, зелье вступало в реакцию медленно, просвечивая отдельные элементы слов так блекло, что сначала казалось, будто ничего и не происходило. Он будто даже не дышал, не отрываясь от строк ни на секунду. Гермиона неловко потерла шею, но все размышления о его одержимости узнать прошлое Астории вылетели из сознания, когда буквы проступили четче. Тело стремительно похолодело.       — Не может быть. В графе «получатель платежа» было всего четыре слова:

Мисс Персефона Праксидика Паркинсон.