Тайна хрустальной шкатулки

Крутясь перед зеркалом, Гермиона раздумывала: мать Драко обладала удивительной способностью убалтывать, а ее истинные намерения становятся понятны, только когда ты уже в ловушке — и это в лучшем случае. А потому Гермиона не просто осталась на этот ужин с флером дурного предчувствия, но и приняла ее подарок, смутившись и поблагодарив.       — Ах, полно. Увидев, сразу же подумала о тебе. Мне приятно, что понравилось, — расплылась в улыбке миссис Малфой и склонилась ближе, будто бы хотела поведать большой секрет: — Драко всегда имел собственное мнение о внешнем виде, и иногда оно, скажем… спорное. Честно говоря, та жуткая прилизанная прическа — не мой вкус. Это влияние моего супруга. Всем своим видом Нарцисса выражала отторжение, и Гермиона не могла с ней не согласиться.       — Да и это мальчишка — его не нарядишь. К сожалению, Мерлин не дал мне дочери, — с сожалением проговорила миссис Малфой, покрутив перед собой чехол с платьем. — Не откажешь мне в маленьком желании прекрасного? Я была бы рада, если бы ты примерила, и, возможно, осталась в нем. Если тебе это удобно, — тут же добавила она, бросив взгляд, полный мольбы. И как тут откажешь? Да и джинсы не очень подходили, так что Гермиона согласилась. Как и признала, что изысканный оливковый футляр требует чего-то иного — и вот взмахом палочки она переобута из удобных лоферов в шпильки, тут же пообещав рассказать, где можно примерить такую комфортную на вид обувь, и однажды они сходят вместе. И уж, конечно, не могла не согласиться одолжить красивый гребень стоимостью с квартиру Гермионы, тем же взмахом подобравший кудри — конечно, исключительно из соображений удобства за ужином. Бруна, посланная за украшением, удивилась, но ничего не сказала.       — Мне так нравятся твои прекрасные локоны, — с какой-то мечтательной эмоцией приговаривала Нарцисса, расправляя их по плечам. У этого семейства какая-то непонятная Гермионе фиксация на ее прическе, тянущаяся еще с ее детства. И она будет обманщицей, если не признает, что это льстило — конечно, как только воронье гнездо вдруг стало «прекрасными локонами». В итоге, взмыленная в начале вечера, Гермиона гляделась в зеркало и точно чувствовала себя заведенной куклой, сама не до конца понимая, как это вышло. Миссис Малфой выражала довольство. Скажи кто Гермионе несколько лет назад, что подобная сцена состоится в ее жизни, она бы рассмеялась этому фантазеру в лицо. И вот где они.       — Не переживай ни о чем, — подмигнула Нарцисса и жестом пригласила следовать за ней. Гермиона перевела дух и подобралась. И не таких орешков щелкали — с Гринграссами точно справится. Мерлин, она не была дурой и даже на секунду не поверила, что семейный ужин затеян просто так. Только зачем? Драко раздумывал о том же, встречая названных родственников. Подал руку Дафне — та грациозно шагнула, расцеловав его в щеки. Новый зеленый всполох — и вот он уже встречает мистера Гринграсса. Не то чтобы у Драко с тестем сложились крепкие и теплые отношения, да и виделись они не так уж и часто. С тех пор как умерла Астория — может, второй… третий раз, если считать похороны. Эдмунд закрылся в своем поместье, снедаемый собственными демонами и тоской по дочери. Весь его мрачный и угрюмый вид говорил: он не оправится никогда. Судить за это Драко не мог, но и до того, как они породнились, мистер Гринграсс не отличался жизнерадостностью и общительностью. Брюзга Эд — так его между собой называли родители, сколько Драко себя помнил. Всегда человек прошлого, но никогда — настоящего. Мистер Гринграсс вышел из камина и отряхнул мантию. Как будто могли быть сомнения в чистоте дома, Салазар. Драко проглотил этот акт чопорности и протянул руку в приветствии. Пожать ее не спешили. Эдмунд обвел взглядом окружающую обстановку и выдал, скривив губы:       — И ты променял родовое поместье на этот… на этот провинциальный домик с претензией? Друэлла Блэк, следившая за гостями с портрета, не сдержала громкого «Ах!», полного оскорбленного достоинства. Ведь когда-то это был ее дом. Ужин будет просто замечательным. Дафна прикоснулась к локтю отца, как будто просяще, но тот лишь бросил на нее взгляд, говорящий: «Не лезь».       — Приветствую в моем доме, сэр, — с прохладцей протянул Драко и отчетливо слышал в своем тоне нотки Люциуса. И как это только выходит? — Вы всегда можете чувствовать себя здесь как желанный гость, если сами захотите найти уют. Ответа не последовало — лишь губы сильнее поджались. Дракклов мистер Гринграсс, наконец, пожал протянутую руку. Глубокие морщины стали выступать сильнее, когда он нахмурился и требовательно спросил:       — Где мой внук и Нарцисса? Почему не встречают?       — Они скоро спустятся. Драко молча наблюдал, как Гринграсс морщился от интерьера. Он не реагировал на это — просто чуть расправил плечи, не делая и шага назад. Это был его дом, его территория, и он не собирался оправдываться ни за дюйм.       — А вот и мы! — радостно раздалось с лестницы. — Эдмунд, Дафна, как я вам рада! И тут Драко понял, что стоит включить внутренний переводчик с великосветского магического на человеческий, чтобы уследить за ходом событий. Как говорится, следите за руками, дамы и господа. Вот по лестнице медленно, как на параде, спускалась мама, сияя фамильными рубинами — огни, скрытые в золоте. Улыбка — отточенная, сдержанно приветливая, но вкупе с рубинами — предупреждение. Каждый шаг словно обозначал: «Я пришла, когда посчитала нужным». За ней плыл Скорпиус — чем-то недовольный (ему точно интереснее было бы кошмарить домовиков), в симпатичном костюмчике. Абсолютно, стопроцентно магловском, в бело-синюю полосочку, хотя Драко выбрал другой — традиционный. Не самую подходящую аудиторию мама выбрала, чтобы продемонстрировать сдвиги в мировоззрении семьи Малфой… но как есть. Но плыл Скорпиус не на руках у эльфов и даже не у Нарциссы. Он торжественно восседал на руках у Грейнджер, цепляясь за ее шею, всем видом выражая — «я знаю эту красивую тетю и льну к ней» (сын своего отца), подыгрывая этим своей бабушке-интриганке. Наследник — самое драгоценное в любом роду, дороже всех домов и богатств — пришел с маглорожденной не их круга. Так решили хозяева дома, а она сама держалась с холодным достоинством. Оглядев Грейнджер, Драко пропустил вдох. Да, все облегающее на ней неизменно приподнимало ему настроение (и иногда не только его), но сейчас дело было не в этом. Любому, кроме самой Гермионы, был понятен посыл. И дорогое платье с кружевом из нитей акромантула на плечах — то, что практичная Грейнджер никогда бы не купила, тем более, на министерскую зарплату, — и гребень, фамильный, блэковский, узнаваемый в узких кругах, служили этой цели. Мать Драко не сказала ни слова, но этим жестом ясно дала понять: «Эта девушка — под моим покровительством и отмечена моими дарами». Точка. Все с той же улыбкой подплыв к остолбеневшим гостям, Нарцисса принялась расцеловывать их в щеки. Ее лицо выражало одну эмоцию: «Ну и что вы мне сделаете?» Да, великолепный предстоял ужин. Пока никто не мог вымолвить ни слова, Нарцисса с весом и сладко-ядовитым дружелюбием обозначила:       — Эдмунд, дорогой, познакомься. Это мисс Гермиона Джин Грейнджер, советник Министра Магии, но что важнее — мой близкий друг и друг нашей семьи. Она разделит с нами ужин. Мать не считала нужным объяснять что-либо, поднимаясь еще на ступеньку выше в этом представлении, моментально выставляя вокруг Грейнджер щит: нападение на нее будет расценено как нападение на саму Нарциссу.       — Приятно познакомиться, мистер Гринграсс, — невозмутимо поздоровалась Грейнджер, перехватив Скорпа поудобнее и взяв его за ручку. — Поздоровайся с дедушкой, малыш. Драко с внутренней ухмылкой отметил, как быстро она сориентировалась и подчеркнула вес «знамени» в руках. Лицо Эдмунда, некогда спонсировавшего комиссию по учету магловских выродков и осужденного за это — хоть и не Пожиратель, — выражало так много всего. Кажется, глаза его налились кровью и неотрывно метались между Гермионой и Скорпиусом. Нарцисса обернулась к ошарашенной Дафне, и скрыть выражение та почти не могла:       — Дорогая, вас представлять не нужно. Думаю, в Хогвартсе вы были добрыми подругами, не так ли? — расплылась мама в новой улыбке, абсолютно точно зная, что «добрыми подругами» они не были. Финальный выстрел в воздух совершил ее внук, громко воскликнув что-то подтверждающее на своем лепечущем языке и принялся всячески привлекать внимание Грейнджер. Прости, сынок, игрушки тут немного другие. Одним спуском по лестнице его мать поставила гостей в бессильное положение. У семейства Гринграсс, собственно, было два варианта. Вариант первый: оскорбиться и уйти, что не очень вежливо, хоть и в какой-то степени понятно. Либо вариант второй: быть теми, кем они себя считали — утонченными аристократами, мнящими себя — выше других, а иных — невоспитанными грубиянами. Упасть в грязь лицом перед Нарциссой (и тем более перед грязнокровкой) они не могли себе позволить, а потому Дафна первая пришла в себя и натянула улыбку:       — Рада видеть, Гермиона. Как поживаешь?       — Благодарю, все хорошо, — с той же фальшивой интонацией ответила Гермиона. — Как ты?       — Тоже не жалуюсь, милая. Мать с заметным только Драко чувством выполненного долга подхватила так и не издавшего и звука Эдмунда под локоть и, приложив немного элегантной силы, подтолкнула к движению. Да, мать была хореографом в этой мизансцене.       — Прошу в столовую, — наконец ровно сказал Драко, решив, что самообладание — это его тактическая задача. Грейнджер незаметно метнула на него взгляд, в точности отражавший его собственный — одинаково озадаченный и напряженный. Теперь оба понимали: союзник на этом ужине нужен вовсе не Нарциссе, как она сказала, а им двоим. Драко едва заметно кивнул. Гермиона едва заметно выдохнула. Редкое для нее состояние — не понимать, что происходит, но раз уж даже Драко, привычный к светским войнам, пока играет роль наблюдателя, значит, она не одна в этой лодке. Краем сознания она отметила, что сегодня столовая была не такой, как обычно. Никаких скрученных в тубы ватманов, на которые они переносили идеи, никаких стопок книг по теории магии, что должны быть под рукой, — только свечи в канделябрах с монограммами, выверенные букеты, идеальная сервировка. Приемы пищи в узком кругу были куда проще... и больше в духе Драко. А Нарцисса дирижировала дальше:       — Эдмунд, как почетному гостю — по правую руку. Дафна, ты, конечно, с отцом, — проговаривала она, указывая на стулья. Гермиона зависла в дверях, пока Эдмунд отодвигал стул для дочери, и Дафна устраивалась, расправляя складки платья и бросая на них изучающие взгляды. Драко переглянулся с матерью, и она улыбнулась. Тепло, по-матерински.       — Мама, прошу за стол, — сказал он, усаживая ее по левую руку от себя, и она, послав еще одну улыбку, со всем достоинством села на место. Эдмунд проследил за этими движениями тяжелым взглядом. Да, формально главный теперь — Драко, все же мама оставалась старшей, а эффектное появление только укрепило власть хозяйки вечера. Но Драко не мог сесть с Грейнджер, да и пора напомнить Гринграссу, кто нынче мужчина в этом доме. Отца нет — но это не значит, что Драко обязан подчиняться тестю. Это вопрос принципиальный, и дело не только в эго — дело в преемственности власти рода. А еще у Драко и так есть люди, что вьют из него веревки.       — Помоги нашей гостье, дорогой, — указала миссис Малфой на Гермиону, которая, по ее собственному мнению, неплохо устроилась и со Скорпиусом в уголке.       — Гермиона, прошу, — указал он подчеркнуто неформально. Драко отодвинул стул рядом с матерью и взял на руки ребенка. Да, это отличное место: под защитой Нарциссы, на стороне рода Малфоев, но вне романтической зоны. Сидит рядом, но не при Драко. Хотя он бы предпочел, чтобы она сидела напротив, но до этого еще надо дожить. Ужин еще не начался, а эти этикетные шахматы уже его утомили. Он щелкнул пальцами, укорачивая стол, и призвал детский стульчик. Грейнджер была такая Грейнджер: он буквально видел, как крутятся шестеренки в ее голове, в очередной раз анализируя, что это за магия без палочки. Он все ждал, когда же она спросит.       — Ребенку нечего делать за взрослым столом, — неодобрительно воскликнул Эдмунд, наблюдая, как Драко усадил Скорпа напротив себя.       — Это семейный ужин, сэр, и мой сын ужинает со мной, — бесстрастно ответил Драко. Он расстегнул пуговицу на пиджаке и сел во главе стола. Да. Именно так все и должно быть. Все на своих местах. Еще один щелчок — и на столе появилась посуда и приборы под едва слышные синхронные шаги эльфов. Нарцисса тонко улыбалась и анализировала свекра, пока тот бросал недовольные взгляды на все вокруг. Гермиона рассматривала Дафну, что с легким прищуром рассматривала ее и крутила серьгу. Взгляд неизменно касался ее плеч с кружевом. Скорпиус ударил своими абсолютно магловскими, пластиковыми, зато безопасными приборами по деревянному стульчику, которыми, конечно, он еще почти не умел пользоваться. Живое сердце среди обманчивого блеска. Бруна сдерживала сморщенное эльфийское лицо, предвкушая представление, и заняла место рядом с наследником, чтобы помочь ему принять пищу. Драко начал вступительную речь:       — Благодарю всех за то, что вы здесь, — произнес он, глядя на каждого из присутствующих. — Пусть этот вечер принесет взаимопонимание… и удовольствие от теплой встречи. Я посвящаю этот вечер покойной супруге, Астории. Прежде чем мы приступим, я хотел бы почтить память той, кто всегда будет с нами. Когда традиционная минута молчания окончилась, еще один щелчок — и перед каждым появилась миниатюрная булочка с солью и медом на маленьком фарфоровом блюдце. Как печать обряда: горькое и сладкое вместе — утрата и благодарность за время, что было. По окончании Драко подал жест эльфам — в столовую почти бесшумно влетели блюда и зажурчали напитки. Мама одобрительно улыбнулась. Мерлин, сделай так, чтобы сегодня его прекрасный дом обошелся без поножовщины, если выражаться языком Пэнси Паркинсон.

***

Именно на таких вечерах Гермиона с прискорбием понимала: ее интеллектуальный диапазон не бесконечен. Она зависла уже на моменте с булочками — ничего подобного не видела, но сделала, как все. Все это обилие бокалов, вилок и правил — чистая паника для ее рационального и эффективного разума. Она читала какие-то книги, пыталась что-то отсчитывать, но это вводило в ступор, когда она нервничала, хоть, конечно, и умела себя вести. Поэтому она взяла за привычку подглядывать за кем-то, чей авторитет не вызывал сомнений, — и на этот раз подглядывала за Нарциссой. Та мягко направляла беседу о сущих пустяках, а потому градус взрывоопасности, пока все были голодны, подснизилсся, хотя Гермиона ощущала, что взглядом отец Астории уже сжег ее на костре. Ну, или как минимум — отобрал палочку. Ей же было все равно. Он, может, и не в курсе, но она-то помнила, чем его семья обязана ей — и держалась с легким моральным превосходством. Стол перед ней был совершенен: сверкающее серебро, хрусталь, фарфор — и в каждой мелочи порядок, который невозможно выучить наспех. В бокалах с эльфийским вином играли золотые искры. Она подметила, что Драко пьет сок и из солидарности выбрала то же. Казалось, некоторые блюда Гермиона видела первый раз в жизни. Да, аристократизм на пике формы. Драко почти не вмешивался — весь такой собранный, контролирующий и почти недоступный. Когда он был таким… главным? — это вызывало какие-то щекочущие чувства внутри. Все это — его стихия, не ее. И ему это чертовски шло. Не меньше, чем покачиваться на стуле с закатанными рукавами. Мерлин. Она будет гореть в аду. Но что-то пошло не так, потому что Нарцисса не приступала к новому блюду, а заглядывать к Дафне Гермиона бы ни за что не стала — та и так поглядывала на нее с едва заметной усмешкой. Черта с два. Сердце застучало громче.       «Третья вилка слева» — раздалось у нее в голове, словно подул морской бриз. Гермиона сдержанно перевела взгляд на миссис Малфой. Та продолжала непринужденно болтать с Дафной, держась идеально прямо.       «Извини за вторжение, но я не люблю кокиль Сен-Жак. Слишком театрально, на мой вкус. Не пытайся отвечать — Драко, судя по всему, еще не учил тебя этому — иначе я провалюсь внутрь твоего сознания. Попробуй еще кольраби с трюфельным соусом — с противоположной стороны, в фарфоре с тонкой синей каймой». Итак, всеми этими ментальными фокусами владела и Нарцисса. И, очевидно, ее маленькие трюки с этикетом не оказались незамеченными. А еще Гермиона не очень понимала, что испытывать: благодарность или негодование, что в ее разум так бесцеремонно вторглись. Все же Гермиона аккуратно коснулась Нарциссы под столом, просто в качестве вежливой благодарности, и та незаметно накрыла ее ладонь в ответ.       — Гермиона, — мягко обратилась к ней Дафна, когда блюда сменились. — Было приятным сюрпризом встретить тебя здесь сегодня. Должна признать: миссис Малфой умеет удивлять. Ах, вот и нарушена фальшивая идиллия. Гермиона не спеша — дать себе секунду и позволить тишине повиснуть — взяла салфетку и осторожно вытерла Скорпу ротик, мягко улыбнувшись.       — В наше время, Дафна, трудно кого-то действительно удивить, — проговорила она, подавая малышу кусочек яблока, а затем перевела взгляд на собеседницу. — Но Нарцисса, как ты верно заметила, справляется с этим… исключительно элегантно. Миссис Малфой никак не отреагировала на фамильярность, продолжая пережевывать фазана. Ну, сама же просила называть по имени, хоть ее родственники явно поразились.       — Совершенно точно, — согласилась Дафна. — В детстве миссис Малфой была моим кумиром. Ее приемы были безупречны, и я до сих пор с восторгом храню их в памяти.       — Благодарю за добрые слова, дорогие, — отозвалась Нарцисса. Гермиона и так помнила, что чужая — спасибо, Даф. Но это не ранило. Давно уже отболело. И они правда будут делить мать Драко, как трофей?       — Уверена, так и было, — улыбнулась Гермиона.       — Как же вышло, что вы сдружились? Я бы с радостью послушала эту удивительную историю, — сказала Дафна и немного склонилась над столом, как будто предвкушая сочную сплетню.       — Как оказалось, у нас с Нарциссой куда больше общего, чем я ожидала. Удивительно, на что способна открытость и немного взаимного уважения, — Гермиона перевела взгляд на миссис Малфой, и та степенно кивнула, похлопав ее по лежащей на столе руке. — И иногда одна честная беседа стоит десятка лет протокольных встреч — это я как служащая Министерства говорю. Драко заметил, как мама скрыла дрогнувшие губы в бокале. Похоже, ей это нравилось — наблюдать, как Грейнджер парирует интеллигентные уколы. Сам же он видел, как напряжены ее плечи.       — Наверное, я просто никогда не умела так… сближаться. Или просто слишком привыкла к тому, что доверие строится медленно. Мне казалось, что для этого нужны годы и родство. Но, возможно, я была неправа, — вежливо улыбнулась Дафна и помогла Скорпу с поильником.       — Возможно. Кстати, Скорпиус любит делать это сам, — заметила Гермиона и отправила в рот микроскопический кусочек чего-то там, название чего она все равно не запомнит. Дафна стрельнула глазами, но малыш и так дал понять правдивость этих слов, отодвинув руку тети. Проскочившее что-то теплое и одобрительное в глазах Драко при контакте с ней Гермиона приняла с внутренней улыбкой.       — Дафна, Драко рассказывал мне, как ты так замечательно заботишься о племяннике, — сказала Нарцисса, остро проследив за этими движениями.       — Да, матушка, Дафна проявила много участия, особенно, в первые месяцы, — сказал Драко, бегая взглядом. Мама смотрела на Дафну, не моргая. Гермиона чуть не подавилась от этого «матушка». Малфой точно вошел в роль. Никакой искренности от его матери она не чувствовала, но, возможно, это замечала только она.       — Мы очень благодарны. Уверена, ты станешь прекрасной матерью, — продолжала Нарцисса.       — Благодарю, миссис Малфой, — зарделась Дафна. — Семья превыше всего.       — Наверняка так трудно найти хорошую партию такой блистательной девушке, но я уверена, что ты однажды тоже порадуешь нас пополнением. Эдмунд будет так рад стать дедом снова. Или ты скоро порадуешь нас вестями о помолвке? Будущая прекрасная мать потупилась и скосила глаза на отца. Гермиона гадала, в чем проблема выдать замуж старшую дочь. Астория привилегий наслаждаться молодостью не имела, так что дело вряд ли в этом.       — Не разговор за столом, Нарцисса, — отрезал мистер Гринграсс.       — Конечно, ты прав, Эдмунд, — блеснула глазами миссис Малфой и перевела взгляд на внука, тепло улыбнувшись тому, как Гермиона помогла Бруне со Скорпом.       — И почему на семейный ужин приглашена… — вмешался Эдмунд, следя за этим, и пошевелил губами, словно сдерживая рвущиеся слова. — В наши времена присутствие… посторонних за семейным столом не считалось приличным. Особенно в отсутствие объяснений.       — Я посчитала уместным пригласить мисс Грейнджер. И уверена, она украсит наш стол не меньше, чем воспоминания о прошлом, — убийственно спокойно отозвалась миссис Малфой. — Эдмунд, ты всегда жаловался, что молодежь нынче ни к чему не стремится. Вот — амбиции, решительность. Что может быть уместнее за ужином, чем беседа с умным человеком?       — Не уверен, что у нас найдутся общие темы для бесед, — отрезал мистер Гринграсс и переместил внимание на бокал. Кажется, уже третий.       — В таком случае, позвольте предложить Вам просто послушать, сэр, — высказался Драко, но тесть промолчал. Дафна глянула на своего не очень вежливого отца, который предпочел просто сделать вид «мне все равно», и попыталась спасти положение:       — Драко, ты давно не рассказывал, как дела на работе. Поделитесь, как продвигается работа над проектами.       — О, весьма успешно, — отозвался он, отложив приборы. — Проект обмена студентами приступил к фазе реализации, но лучше о нем расскажет сама Гермиона — как его автор. Я лишь один из кураторов. Старший Гринграсс прочистил горло, но Драко на его предрассудки было положить с Астрономической башни. Он перевел взгляд на Грейнджер, и она уверенно села на любимого конька. Спасибо маме, которая активно задавала уточняющие вопросы.       — О, это и правда интересно. Когда мы были в школе, это было запоминающимся опытом. Если таких возможностей будет больше — это очень хорошо, — кивнула Дафна, и как показалось Гермионе, вполне искренне.       — Это трата бюджетов и времени. Всему, чему нужно, можно научиться и дома, — буркнул мистер Гринграсс, налегая на вино.       — Но папа, неужели ты бы не хотел…       — Не перечь, — отрезал Эдмунд, и дочь притихла. Этот финт был Гермионе не очень понятен, но Малфои лишь переглянулись. Видимо, это не первая сцена, что они наблюдают. Она же не могла этого стерпеть.       — Мне было бы интересно твое мнение, Дафна. Ты же отлично помнишь наш четвертый курс, — проговорила она и скользнула взглядом по Эдмунду. — Хорошо, что у нас есть и иные, хорошие воспоминания, и я разделяю твою точку зрения. Какие страны ты бы рассматривала, будь сейчас студенткой? Драко подумал, что если бы Грейнджер была Дафной, то поняла бы, что только что поставила ту перед сложнейшей морально-этической задачей, но она ей не была. Мистер Гринграсс испепелял Гермиону взглядом, но той, кажется, было на все положить теперь уже с башни Гриффиндорской.       — Дафна, не будь невежливой — тебе задали вопрос, — подтолкнул Драко, пользуясь своими привилегиями хозяина дома, и та послала ему благодарную улыбку, прощебетав что-то про Европу. Грейнджер делала вид, что ей очень интересно.       — Мистер Гринграсс, наверняка Вы видели в прессе и иные направления, что ведет наш отдел. Что Вы думаете об этом? — спросила она, и у Драко были подозрения, что та провоцировала его специально, а сам же Эдмунд все еще прикидывал, стоит ли ему опускаться до ответов ей.       — Я уже высказал свое мнение. Это пустая трата казенного бюджета. Не понимаю, кто мог бы такое поддерживать. Это противоречит всем нашим устоям.       — Астория поддерживала, — подала голос мама и, Драко уверен, упивалась произведенным эффектом. — Она горячо приветствовала инициативы Гермионы и даже принимала в них участие. А вот и первый шар Нарциссы Малфой. Или не первый? Драко настраивался на очень, очень обстоятельный разговор с матерью после ужина, а пока просто не вмешивался. Пусть делает то, что задумала. Он переглянулся с Грейнджер, которая нахмурилась от такого поворота событий.       — Я был приглашен на тот странный бал. Спасибо, Нарцисса, я еще в своей памяти, — сердито ответил он.       — Я же вовсе не об этом, — продолжала она, не замечая тычка Драко под столом, а ее разум был на замке. — Например, сейчас в Хогвартсе преподают танцы, и это та преподавательница, что была и у твоих девочек. Астория посоветовала. Эдмунд насупился, и все присутствующие навострили уши.       — Что ты хочешь этим сказать?       — Я же уже говорила, — как будто удивленно отозвалась мама. — Гермиона — близкий друг семьи, и мы могли бы быть еще ближе. Драко с Асторией подумывали сделать мисс Грейнджер крестной, ты разве не знал? Нарцисса отпила немного вина, посмаковав его с удовольствием. Мистер Гринграсс подавился куском и шоком, и Драко любезно стучал ему по спине, бросая на мать непонимающие взгляды. Но внимание Гермионы привлекло не это. Дафна хмыкнула. Едва слышно. Хмыкнула, тут же прикрыв рот салфеткой. Нарцисса тронула Гермиону под скатертью, как будто давая сигнал.       — Да, действительно, — медленно проговорила она, следя за эмоциями каждого за столом, но особенно — за своими. — Мы с Тори обсуждали такой вариант, и я бы с радостью взяла на себя эту почетную обязанность, но все же уступила возможность Пэнси Паркинсон. Это произвело эффект брошенной Бомбарды. Мистер Гринграсс пробормотал что-то про то, что ему нужно освежиться, и Дафна вызвалась показать отцу ванную комнату. Та странная эмоция, что была на ее лице, исчезла. Будто ее и не было. Мама мотнула головой одному из эльфов, прося проследить за гостями. Неисправима. Как только они скрылись, Гермиона перестала делать увлеченный ужином вид и постучала по своему виску, пристально глядя на Драко. Он задумчиво смотрел им вслед. Увидев ее жест, он покачал головой. Она постучала настойчивее и перевела взгляд на Нарциссу. Малфои переглянулись и кивнули. Она почувствовала, как в ее сознании оказались два тонких ветерка.       «Дафна знала!» — буквально закричала Гермиона в образованном канале между их разумами. Малфои сделали вид, что их не оглушил шквал сознания Грейнджер.       «Дорогая, сосредоточься. Представь, что мы за столом — только у тебя в голове. Но да, мой сын и правда хорош в этом костюме». Гермиона была слишком потрясена, чтобы отреагировать на то, что Нарцисса зацепилась за эту мысль и сдерживала улыбку.       «Как много она знала?» — вновь подумала Гермиона, полностью обескураженная этим открытием.       «Молодец» — одобрила Нарцисса.       «Очень хороший вопрос, Грейнджер» — протянул Драко.       «Придержите их пока при себе. Эдмунд не станет оспаривать, чтобы не порочить память благородной дамы» — ответила миссис Малфой, и Гермиона ощутила пустоту в своем сознании вместо второго ветерка. Возможный вопрос «зачем она накаляет обстановку» этим жестом Нарцисса пресекла.       «Грейнджер, ты в этом платье тоже потрясная» — не удержался и мурлыкнул Драко в ее разуме, и, прежде чем она запустила в него что-нибудь (а судя по молниям в глазах, она была близка к этому), он выскользнул из ее разума. Был такой соблазн покопаться в том, что же еще она там думала о нем (она о нем думала!), но не стал, довольствуясь и этой случайно промелькнувшей вспышкой. Что бы это могло все значить? Все, что было им известно, требовало переоценки. Как и откуда Дафна прознала, если они скрывали это от всего мира? Неужели Тори поделилась с ней, но не с ним? Что еще Дафна могла знать? И почему мать вдруг решила покопаться в этом? Драко был уверен, что Грейнджер обдумывает те же вопросы, рассеянно перебирая в ладонях булочку.       — Бруна, думаю, Скорпиусу пора умываться, — распорядился Драко, и эльф понятливо кивнула, подхватывая малыша потоком магии. Долгое время они лишь напряженно переглядывались, пока в столовую наконец не вернулись гости. Гермиона подняла глаза от бокала и поймала взгляд Драко. Он слегка кивнул — вроде как, все под контролем. Или почти все. Дафна села как ни в чем не бывало. Старший Гринграсс тоже выглядел более собранным: лицо его было каменным, взгляд — отстраненным, как будто он только что вернулся не из ванной, а с военного совета.       — Благодарю за терпение, — произнес он максимально ровно. — Некоторые моменты требуют… уединения. Нарцисса улыбнулась так, будто только что услышала изысканный комплимент.       — Безусловно, Эдмунд. Уединение — привилегия зрелости.       — Внук покинул нас? — обратился он к сватье.       — Да, ему пора отдохнуть, — ответил Драко. Разговор легко и подозрительно гладко перетек к обсуждению общих знакомых, как будто ничего и не было. Нарцисса искусно водила беседу, упоминая лишь тех, кого Эдмунд не мог не уважать — кого-то из старых семейств. Ее голос был мягким, изящно затушевывая напряжение. Перед новой сменой блюд Эдмунд привлек внимание. Выглядел он торжественно и подозрительно спокойно.       — Прежде чем мы продолжим, — заговорил мистер Гринграсс, поднимаясь и призывая из внутреннего кармана изящный футляр, — я хотел бы преподнести дар. Это древняя реликвия рода Гринграссов. Передавался первенцу, чтобы защитить в трудные времена. Я счел уместным, чтобы Скорпиус был под его покровом — он Малфой, но остается частью и нашей семьи. Он смотрел на Нарциссу, ожидая реакции — и, желательно, немедленно-одобрительной. Дафна помрачнела. Такое пренебрежение от отца ей было явно неприятно. Мерлин, Гермиона сейчас как никогда ощущала оторванность от этого мира чистокровных. Министерство было полем, где она научилась играть, но это… это было новой территорией, где выученные уроки нельзя было применить так просто.       — Благодарю за дар, сэр, — приподнялся Драко, в упор смотря на тестя. — Скорпиус всегда будет помнить о своем наследии. Эти игры в «ты — неразумный мальчик» утомляли его все сильнее. Может, в его глазах он и мальчик, но это бесило. Эдмунд неохотно передал футляр ему. Драко принял с медленным кивком и оглядел небольшой круглый кулон на подвеске с гравировкой — змея, обвивающая меч.       — Как только внук отдохнет, мы проведем ритуал. Семейным кругом, — уточнил Гринграсс-старший, скользнув взглядом по Грейнджер. — Требуется его кровь. О, это вряд ли. Как там было? Бойся данайцев, дары приносящих. Если какой упрек Драко и хорошо запомнил из своего детства — так это не трогать артефакты, о которых ничего не знаешь.       — Благодарю за заботу, сэр. Как только я приму решение, подходящее нам время будет найдено. Эдмунд замер, как будто не ожидал отказа — а это, несомненно, был отказ. Гермиона следила за этим, затаив дыхание, и чувствовала, как рядом напрягалась Нарцисса.       — Я ценю ваше внимание к безопасности Скорпиуса. Но решения по этому вопросу принимаю исключительно я.       — Конечно, — натянуто сказал Гринграсс спустя мгновение. — Разумеется. Я лишь предложил.       — И я Вас услышал, сэр, — коротко кивнул Драко и передал футляр эльфам.       «Молодец, сынок» — раздалось довольное материнское в голове. О, Мерлин. Он едва не закатил глаза. И беседа потекла дальше. Эльфы неутомимо обновляли напитки. Гермиона придумала себе задачку со звездочкой: устроить однажды Драко нормальный семейный ужин, например, просто в порядке фантастики — с Уизли. Просто чтобы показать, что это не обязательно должно быть таким. А еще в ее воображаемых песочных часах Драко получал все больше очков.       — Кстати, Эдмунд, мне тут недавно довелось услышать, что вы больше не держите земли в Кардиффе. Надеюсь, ничего серьезного? — спросила Нарцисса после утомительного разговора о загородном клубе. На мгновение — одно, короткое — за столом воцарилась тишина. Гермиона мельком глянула на Драко. Он как будто вздрогнул внутри, но лицо сохранил идеальным. Она окончательно перестала что-либо понимать. Эдмунд отпил из своего бокала еще, щедрее, и ответил с неожиданной прямотой:       — Да, продал. Не без сожаления и не по своему желанию. Времена изменились.       — Разумеется, — мягко отозвалась Нарцисса. — Просто… я помню, как вы хвалились тем участком. Эстетика холмов, если не ошибаюсь, напоминала тебе Альбервиль?       — Да. Так и было, — сдержанно подтвердил он. — Но к эстетике мало кто проявляет интерес в последние годы. Особенно налоговые органы. И дорого содержать.       — Жаль. — Ее голос был почти музыкальным. — Такие земли… могли бы сослужить прекрасную службу, окажись они в правильных руках. Мистер Гринграсс нахмурился и посмотрел в свой бокал, но сделал еще глоток. Это просто немыслимо. Его мать подлила веритасерум! Прежде чем она снова открыла рот, Драко накрыл ее ладонь на столе, призывая умолкнуть.       — Мама, я бы предпочел, чтобы вы оставили тему Кардиффа до более подходящего момента. Но я с радостью обсужу с Вами этот вопрос наедине, сэр, — отозвался Драко, сверля тестя взглядом.       — Конечно, дорогой, — покладисто согласилась миссис Малфой, но она и так сделала, что хотела. Гринграсс продолжал пить вино и лишь кивнул, смерив его нахмуренным взглядом. Черт. Что бы придумать? Если он продолжит болтать, то Эдмунд догадается. Судя по виду, мать не испытывала никаких угрызений совести за этот пассаж.       «Грейнджер, начни разговор. Срочно!» — почти панически послал Драко и намеренно уронил бокал, как будто по неосторожности, отвлекая внимание. Стекло со звоном разлетелось. Эльфы засуетились. Гермиона вздрогнула от этого внезапного звука и вторжения. О том, что Малфои откровенно обнаглели и устроили из ее разума проходной двор, она подумает потом, а пока выпалила, глядя в тарелку:       — Этот тарт просто великолепен. Домовики превзошли сами себя. Дафна, а как тебе десерт? Та посмотрела на нее странновато, но ответила:       — Да, компот из вишни очень вкусен. В Косой аллее открылся новый ресторанчик, и там есть похожее… Дафна продолжила невероятно увлекательный рассказ о десертах, и Гермиона поддакивала и расспрашивала о меню.

***

Остаток ужина прошел относительно мирно, но напряжение, возникшее за столом, никуда не исчезло — оно просто залегло вглубь, как пергамент под прессом. Когда все было съедено, Гермиона позволила себе немного выдохнуть. Хотя бы больше не будет этих чертовых вилок.       — Нарцисса, я бы хотел поговорить о нашем внуке, но, насколько я понимаю, мне стоит адресовать разговор твоему сыну, — усмехнулся Эдмунд, и в голосе его читалось — он не так трезв, как остальные.       — Совершенно верно, — подтвердила миссис Малфой. — Мы удалимся с дамами в гостиную. Бруна, пожалуйста, подай нам чай. И Гермиону увлекли на ее с Драко диван. И если с Нарциссой она мирилась, то Дафну хотелось с него согнать. Глупо, конечно, но она практически с боем выбивала права на него, а еще здесь произошло столько всего, что не хотелось перебивать ассоциации на последовавший светский разговор. Что бы не выясняла Нарцисса, Дафна ей была теперь бесполезна, так что болтовня была ни о чем. А вот Драко был занят совсем другим. Как и положено джентельменам, они переместились в кабинет. Он уже предчувствовал эту тяжелую, кислую беседу — и потому налил огневиски, как положено, но сам пить не стал. Хотя видит Мерлин, оно ему нужно, но не для того Драко столько мучился и продолжал мучиться у колдомедика, чтобы похерить прогресс. Самому же Эдмунду он бы вообще больше не наливал, но пришлось. Треск поленьев в камине висел между ними, пока они сидели в креслах напротив.       — Мне нужно объяснение, — требовательно произнес Гринграсс, отклоняясь в кресле. — Во что ты превращаешь моего внука? Драко медленно повернулся.       — Простите?       — Ты видел себя со стороны, Малфой? — голос Эдмунда поднялся еще на полтона. — Я все прекрасно вижу. Все эти вещи, что используют простецы. И эта… женщина. Все ужинает с вами. Ей позволено говорить за столом! Какой позор.       — Это не та тема, что я готов с Вами обсуждать, сэр. Мама объяснила причины нахождения мисс Грейнджер, — твердо сказал Драко, но не то чтобы его послушали.       — Скорпиус — носитель древнейшей линии Гринграссов. Ты обязан воспитать его достойно. Я имею право знать, что ты с ним делаешь. Я еще жив. И пока жив — у Скорпиуса есть дед. Это неоспоримо. Драко чувствовал какой-то подтекст, который ему не нравился. Мурашки предчувствия бегали по позвоночнику.       — Это никто не ставит под сомнение, — отозвался он, покрутив бокал в руках. Капли холодили кожу. — Но, возможно, наше с Вами представление о достойном разнится. Я воспитываю сына так, как считаю нужным.       — Твое «как считаю нужным» — вот в этом, полагаю, и заключается главная проблема. Гринграсс поставил пустой бокал, не скрывая разочарования, и плеснул себе еще сам. Да, время для этикета вышло.       — Еще недавно это сочлось бы унизительным. Этот… цирк за ужином, одежда мальчика, его манеры. От Малфоев осталась только фамилия. И я не намерен с этим мириться.       — Вы пьете, сэр, — холодно отозвался Драко. — И в Вашем состоянии легко путаются роли: мой дом, мой сын, мои решения.       — Пока ты еще слишком мал, чтобы решать, — продолжал Гринграсс, глядя куда-то в пространство. — Но внук растет. Он — кровь древних родов. Я научу его, что значит быть магом. А не… этим. Слово не прозвучало. Но оно висело между ними — «отступником» или «предателем рода» — выбирай любое. У Драко внутри что-то дернулось. Ребра словно сжались изнутри.       — И когда Люциус вернется… — добавил Эдмунд тихо, с почти религиозным жаром, — он поймет, какую ошибку ты допустил. Ты строишь из себя главного, но ты еще мальчик. И по старым законам, как у старшего мужчины, у меня есть право вмешаться, и…       — Не могу поверить, — удивленно выдал Драко, не веря своим ушам. Он сжал руку в кулак, просто чтобы напомнить, что они в реальности. — Вы угрожаете мне тем, что хотите забрать ребенка на воспитание? Вы даже не удосужились навещать его, а тут решили стать дедом? Эдмунд смерил его сердитым взглядом.       — Я рассматриваю такой вариант. Да, вдруг вспомнилось, почему отношения с тестем у него не заладились. Больше всего на свете Драко ненавидел, когда с ним обращались, как с глупцом, а Эдмунд Гринграсс определенно считал себя умнее всех. И если бы он знал Драко получше, то понимал — давить на него бесполезно, потому что любое давление вызывало протест в два раза сильнее. Тишина повисла в комнате, словно камень на нитке. Камин потрескивал слишком громко. Драко даже не сразу понял, что вцепился в подлокотник кресла так, что побелели пальцы.       — Если Вы так заботитесь о наследии Скорпиуса, давайте вернемся к вопросу Кардиффа. Паузу можно было резать ножом. Эдмунд уставился в бокал. Он явно не хотел, чтобы это стало известно Драко. Но спасибо маме — стало. Не то чтобы сильно ценные территории, но дело не в этом.       — Сделка выгодная, — сказал Гринграсс медленно. — Быстрое золото. Земля пустовала.       — Она была частью договоренности, — спокойно, но с рвущимся холодом напомнил Драко. — Не формальной, конечно. Вы настояли, чтобы все было «по-семейному». Я не возвращался к этому вопросу, когда болела Астория и в период траура, но вот что я узнаю сейчас.       — Ты слишком молод, чтобы поучать меня о чести, Драко. Я предложил компромисс. Ты согласился. Я благодарен тебе за помощь, но я не прошу милостыни, — Эдмунд приподнял голову, глядя на него тем самым взглядом человека, который не имеет ничего, кроме гордости.       — Вы продали землю, в обмен на которую я второй год содержу вашу семью. Мы оба знаем, что цифры уже не в Вашу пользу. Я закрыл глаза на это — из уважения. Но, если честно, не из великодушия. Просто не хотел унижать подачками. Мне показалось, Вы это оценили. И я сделал это ради Астории. Она переживала, чтобы вы с дочерью не остались нищими. Но Вы, Эдмунд, не получили индульгенцию — ни на контроль, ни на давление. Гринграсс шумно выдохнул.       — Все, что у меня осталось после войны, — это фамилия. И я не позволю никому, даже тебе, трактовать ее как долг. Получишь что-то другое.       — Тогда, возможно, стоило сказать об этом до того, как Вы заключили сделку за моей спиной, — Драко откинулся в кресле, держа бокал у подбородка. Да, в своем голосе он отчетливо слышал нотки своего отца. Эдмунд подался вперед:       — Ты хочешь прекратить выплаты?       — Я хочу понимать, на каких основаниях я их продолжаю. Он заметил: глаза Гринграсса немного затуманены. Запах алкоголя ощущался все отчетливее.       — Но не сейчас, — добавил Драко колючим тоном. — Это разговор для другого дня. Когда Вы будете трезвы и готовы говорить как партнер, а не как обиженный родственник. А сейчас, я думаю, вечер окончен. В следующий раз приходите с уважением. Удерживая под кожей злость, Драко встал и застегнул пуговицу на пиджаке. Пора родственничкам проваливать. И так слишком много всего для одного вечера. Мистер Гринграсс порывисто поднялся и вышел из кабинета. Драко открыл ящик, где мерцало черное стекло. Прикрыл глаза, считая про себя. Закрыл ящик и отправился следом.       — Да, в министерстве бывает много хлопот, — подтвердила Гермиона, оставляя чашку.       — Помню, как Люциус пропадал там, а я все гадала… — предавалась воспоминаниям миссис Малфой, и Дафна внимала каждому слову. Видимо, в ее мечтах у нее тоже был министерский муж. — Эдмунд, в чем дело? В гостиную влетел отец Астории, и по виду — крайне взбешенный. Гермиона заметила, как Драко наблюдал за сценой из входа в комнату. Она чувствовала арктические волны, исходящие от него.       — Дафна, мы уходим. Нам в этом доме не рады. Миссис Малфой еще что-то говорила, бросая взгляды то на свата, то на сына, как и Дафна, но отец почти волоком потащил ее к камину. Гермиона благоразумно осталась в гостиной, гадая, что послужило причиной для такого всплеска. На время все стихло, пока она не услышала разговор на очень, очень повышенных тонах в столовой. Гермиона пригляделась к портрету Друэллы Блэк, что сверлила ее почти такими же карими глазами. Она оправила складки своего жутко дорогого платья, приподняла голову и направилась делать то, в чем была профессионалом, — влезать в дела семейства Малфой.