Тайна хрустальной шкатулки

Желудок вновь скрутило, желчь подступила к горлу. На этот раз — сильнее. Проморгала песок в глазах. От таких расстояний аппарации Гермиона давно отвыкла, но придется привыкать снова, хоть тело и протестовало против таких планов. Малфой отпустил их и сделал шаг в сторону.       — Собирались же в министерство. Почему мы здесь? — сглотнув вязкую слюну, выдавила она, пытаясь поймать его в фокус.       — И кстати — где мы? — добавил Гарри, присмотревшись к грязному переулку. Драко, казалось, думал о чем-то своем. Внимательно оглядел ее лицо, серые льдинки царапнули по ее чертам остро, пошарил в кармане и сунул ей в руку леденец, спешно отняв ладонь, будто обжегся. Гермиона рассеянно кивнула и ощутила успокаивающую тошноту мяту на языке.       — Пообедаем, — только и бросил через плечо.       — Драко, это пустая трата времени, выходной Гарри… — затараторила Гермиона, едва подстраиваясь под широкие шаги своими ватными ногами. Он проигнорировал ее, но замедлил темп, хмуро глядя по сторонам.       — В крайнем случае, в министерстве есть кафетерий.       — Вообще-то, я бы не отказался, — вставил Поттер. Драко остановился на светофоре, придержав ее за локоть, тихо пробормотал что-то под нос, едва заметное движение в рукаве — и послушный пешеходный «зеленый» замигал приглашающим светом.       — Ты не можешь менять магловское дорожное движение! — выпалила Гермиона.       — Судя по всему, Малфой как раз может, — впечатленно присвистнул Гарри. — Научишь заклинанию? Она осуждающе глянула на друга, но он предусмотрительно направил окуляры куда-нибудь еще. Дурацкие мальчишки.       — Ты вообще нас слышишь? — добавила Гермиона тише, но жестче.       — Я послушаю вас, как только ты поешь. Это все, что он способен сказать ей после всего… всего этого? Гермиона раздраженно выдохнула через нос. Тоже нашелся командир.       — Я не голодна. Драко посмотрел по сторонам, видимо, вспоминая дорогу, и уверенно направился к последнему месту, которое она планировала посетить сегодня.       — Вафельная? — удивленно воскликнул друг. — Что ж, я…       — Малфой, ты мог бы хотя бы спросить! — воскликнула Гермиона сердито. — У нас мало времени, и оно точно не годится для рассиживаний по кафе. Ты не можешь вести себя так!       — Правда? — изогнул бровь Драко. — Я не открою ни одну папку, пока ты не засунешь в свой рот хоть кусок первый раз со вчерашнего дня. Как печально, что на его упрямство не действовали ни ее угрожающие интонации, ни доводы. Видимо, сегодня он решил довести ее своими выходками — и дело было не в чертовом обеде.       — Гарри, скажи ему, — перевела она взгляд на друга в качестве последней соломинки.       — Он прав, — спокойно пожал плечами предатель. Драко посмотрел на нее взглядом «то-то же» и открыл перед ней дверь. Приторная обстановка, всегда казавшаяся ей милой, сейчас казалась такой неуместной, и удушливый запах выпечки ударил в нос. Желудок сделал кульбит, но она промолчала, и когда Малфой бесяче-галатно помог ей снять пальто, и когда отодвинул стул, и когда спросил ее о заказе. Взвинченность вновь полоснула по нервам, когда она поняла, что сукин сын и так помнил, что она любит. В полном молчании подали блюда, и Гарри заинтересованно сканировал их, уплетая свою порцию. Гермиона сидела, насупившись, но сдалась под пристальным взглядом и с остервенением наколола кусочек на вилку. Малфой аристократично медленно последовал за ней.       — Так вы, значит, вместе, — наконец медленно изрек Гарри, скорее констатируя, чем спрашивая. Гермиона неопределенно дернулась, когда Драко отвел взгляд куда-то за ее плечо. Что он хотел этим сказать? Нет? Наверное? Не знаю? На что он злился на нее? Что она такого сделала?       — Понятно, — только и кивнул друг. Удивительная способность вовремя заткнуться — его достоинство. Разговор о глупостях не клеился, лишь перестук приборов за их молчащим столиком среди веселого гвалта кафе. Она с тоской глянула на один особо шумный закуток, где кучка подростков рисовала друг другу усы взбитыми сливками. Когда-то и они были такими среди декораций «Трех метел». Из меланхолии ее вывел голос:       — Поттер, иди выпей, — Малфой протянул знакомую ей склянку. Когда он двинулся, то случайно задел ее ногой. Гермиона рефлекторно подобрала свои конечности под столом.       — Что это? — приподнял брови Гарри.       — Бодроперцовое, — ровно сказал Драко, скрещивая руки на груди плотно. Друг бросил на нее изумленный взгляд.       — Зачем? Малфой передразнил его, демонстративно пошмыгав носом. За долгие годы она так привыкла к их вечно текущим носам, что научилась не замечать.       — Раздражает. Не хочу слушать весь день. Она достоверно знала, что Драко врет. Отголосок этой эмоции пробился в нем, только когда Гарри задал еще несколько недоуменных вопросов, и Малфой затарабанил пальцами по столу.       — Ты такой заботливый, мамочка, — исподлобья сказал Гарри, крутя в руках флакончик.       — Называй меня как хочешь, только выпей дракклово зелье, — закатил глаза Драко и переложил свою третью нетронутую вафлю на ее тарелку. Гермиона ощутила, что ее сердце сжалось.       — Я уже пил сегодня, — пожал плечами друг, изучая зелье как-то слишком пристально для ситуации.       — Оно очень хорошее, правда. Помогает отлично, — подтвердила Гермиона, не сводя глаз с хмурого блондина напротив. Молчаливый диалог, смысла которого она не понимала. — Он их сам варит. Мерлина ради, ты же не думаешь, что Драко тебя отравит? Гарри выждал пару секунд и вздохнул.       — Нет, конечно, нет. Странно просто, не находите? Это все.       — Как есть, — отговорился Драко, что-то дотошно изучая в ней. Друг подхватил флакон и удалился в уборную подальше от глаз маглов — и их. Зачем сплавил Гарри? Гермиона с надеждой выпалила сразу же, как черноволосая макушка исчезла из поля зрения:       — Ты что-то хотел мне сказать? Он помолчал.       — Не думаю. А ты ничего не хочешь обсудить? Она сжала дрогнувшую руку под столом и помотала головой, снова утыкаясь в тарелку. Какая-то парочка на соседних диванах присосалась друг к другу сильнее, хотя казалось, что глубже некуда. Ее ребра будто скрутило железными прутьями. Однажды здесь, даже будучи друг другу никем, они находили, о чем поговорить, а сейчас лишь мучительно тянулись минуты, пока вновь не отъехал третий стул.       — Легче? — скучающе спросил Драко, находя в стеклах кафе что-то более занимательное для себя.       — Удивительно, но да. Спасибо. Особый ингредиент? Малфой усмехнулся краешком губ.       — Только не говори, что будешь варить ночами зелья.       — Думаешь, не смогу того, что можешь ты? — насмешливо протянул Гарри.       — Твои познания в зельеварении всегда были более чем скромными, и твой кратковременный успех на шестом курсе до сих пор загадка для меня.       — О, это долгая история, — улыбнулся друг, глаза его затуманились от воспоминаний. — Как-нибудь в другой раз.       — Договорились, — без интереса пробормотал Драко. Гермиона зачем-то решила вставить:       — Ты можешь купить такое в аптеке. Их мануфактура делает по тому же рецепту.       — Агитируешь поддерживать бизнес своего парня? — фыркнул Гарри без долгих раздумий. Ее парня. Она промычала что-то неопределенное.       — Кстати, хотел сказать еще одно спасибо, — продолжил Поттер, не заметив заминки — или не акцентируя внимание. — Нам очень пригодились сведения, что ты передал. К ордену не представлю, но Аврорат в долгу перед тобой.       — Брось, это мелочи, — пожал плечами Драко.       — Ну, может для тебя, но… Гарри выглядел еще более удивленным. Ее брови свелись к переносице.       — О чем речь?       — Помнишь, я рассказывал о поджоге? — она забетонировала лицо, чтобы не дрогнул и мускул. — Я говорил об этом с Малфоем: может слышал что о… старых знакомых.       — Да? Поймали того, кто это сделал? — непринужденно сказала Гермиона, метнув быстрый взгляд на Драко, выглядевшим расслабленно.       — Нет. Зацепок нет, — пожевав губу, покачал головой Гарри. — Но Малфой предоставил нам некоторые сведения — думал, это поможет, — о подозрительной активности, некоторых злачных местах… короче, того, сего, и удалось провести пару облав, поймали одного из до сих пор скрывающихся егерей… Гарри болтал и болтал, сев на любимого конька — а Гермиона обычно слушала внимательно, ведь сведения о работе ДМП ценны. Друг любил свою работу. Но сейчас главным было не это. В круговерти событий Гермиона вычеркнула из зоны внимания свой маленький акт возмездия, закрыв эту страницу, ведь подумать на нее не было никаких причин. Ставить друга в неудобное положение и делать покрывателем… соучастником ей не хотелось. А вот Драко помнил — и занял внимание Аврората чем-то другим, хотя с ней больше не поднимал эту тему. Просто сделал. Как и помнил о чертовых мятных леденцах, которые она всегда забывала сунуть в карман. А он нет. Гермиона провела руками по лицу, пытаясь вновь вернуться к рассказу. Дракклова головоломка под названием «Драко Малфой» сводила ее с ума.       — …в общем, несколько дел закрыли. Твои люди знают так много, — обронил Гарри, прищурившись.       — Работа у них такая, — легко пожал плечами Драко.       — Знают и молчат, — нотка подозрительности проскочила в голосе аврора. Ей это не нравилось.       — Ну, должны же вы получать свой хлеб за дело. Гарри проследил, как официантка принесла новую порцию для Драко, и он тут же невозмутимо пододвинул ее Гермионе. Ее вены затопила нежность к нему. Он знал ее так хорошо.       — Беспокоишься, чтобы я получил свой хлеб? — изогнул бровь Поттер.       — Считай это выполнением гражданского долга, — прямо глядя тому в глаза, отговорился Драко. — К тому же, ты помогаешь сейчас. Квиты.       — До сих пор не понимаю, почему вы просто не придете в Аврорат и не выложите, как есть, — в очередной раз недовольно пробурчал Гарри. — Но ладно, давайте к делу… Гермиона твердо решила прижать Малфоя к стенке в самое ближайшее время. Эти эмоциональные виражи утомляли — и самое смешное, что выбивал опору и возвращал ее один и тот же человек, умудряясь при этом молчать. Она не могла думать и быть продуктивной в таких условиях. Сейчас. С этими мыслями нарисовала строчку в воображаемом списке дел, закрыла сердце печатью и выкинула воск — пока опять не прорвет. Конечно, друг ворчал лишь для проформы. Кому как не ему понимать, что иногда стоит надеяться лишь на себя — не власть. А потому Гарри принял как факт, что его попросили о помощи — и посвятили лишь в основное. Без деталей. Гарри мирился с их скрытностью и делал свое дело — то, что мог. Слава Мерлину, в нем жило другое удивительное качество: дружбу он ставил выше правил. Провел же их в Азкабан, выслушав лишь смутную просьбу, которую она спешно выпалила, переместившись с Комо. В его лояльности не было никаких сомнений: они давно выросли из дружеских приключений в школе, освоив игры на уровне государственной и личной этики — и все еще вместе. Может, Малфой и считал, что ее хроническая неприязнь и недоверие к органам правопорядка толкает ее заниматься собственным расследованием, однако Гермиона попросту боялась. Переложить на кого-то другого поиски Гринграссов и последующий допрос было так заманчиво. Это же их хлеб, как верно сказал Драко. Пусть рыщут. Но никто не знал, что может всплыть — и звенья восстановленной цепочки событий могли бросить тень на многих. Люди не умеют держать язык за зубами: Гермиона знала, что кто-то в Аврорате за барыш сливает сведения газетам, Пэнси не может контролировать все, да и вдруг посторонние узнают нечто, что может стоить им карьеры или свободы, так что… Секреты их маленького круга должны остаться внутри. А еще Гермиона понимала: иногда приходится применять методы, неодобряемые законом. В них она была большим специалистом, и лишать себя такой возможности… недальновидно. Кто-то бы сказал: «Ты в серой зоне, дорогая. Не тянет ли тебя твой благоверный туда?». Но нет. Ирония в том, что слизеринец Малфой успел запятнаться точно не больше нее — не по части поступков, но внутренних ориентиров. Кажется, именно она была тем буксиром, что тянул близких туда, где меньше света. Хотелось бы только знать, что на этот раз она не ошибается. Кто бы сказал: вы все делаете правильно. На верном пути. Так держать. Но такого чудесного покровителя рядом не было. Их с Драко шаткое подобие плана было незатейливо. Ключевая проблема — найти. Также — вычислить злодея, узнать подноготную, найти рычаг давления. И только потом прижать к стенке. Питать надежду, что они расскажут все как есть, она не могла себе позволить. В лучшие качества этих людей Гермиона не верила. Проблема была и в том, что такие злодеяния — не ее уровень. Это не шугать министерских по коридорам, где все на виду и все косяки расписаны в тонне бумажек. Привычные методы, которыми она решала проблемы, не работали. Никто из них не мог надавить именем, Гринграссы их не боялись. А Драко… в его молчании она слышала предвестники того, что ему только предстоит открыть в себе — или усилить. Как бы не открещивался, он был сыном своего отца — и сейчас это именно то, что необходимо. Гарри коротко перечислял все порученное ему, Малфой ловил каждое его слово, как и она.       — Итак. Касательно архива — две новости. Хорошая и… неудобная, — друг поправил очки и сморщил губы. — Они сделали подборку всего, что вы попросили: судебное дело Гринграсса, упоминания его в карточках других пожирателей и все такое. Сразу скажу — информации много.       — Это отлично! — встрепенулась Гермиона.       — Плохо то, что вынести из архива подборку мне запретили. Дела свежие, но они не связаны с моей текущей деятельностью. Так что придется посидеть там. Разрешения я вам сделал.       — Хорошо, — кивнул Драко.       — Я начал, по мелочи, что у нас лежало по кое-каким делам — но пока ничего. Гарри задумчиво покрутил кистями. Но никто не рассчитывал найти решения в тот же момент. В их жизни так не бывает.       — Дальше. Касательно твоего предложения, Малфой. Идея хороша и осуществима, я проверил. Эдмунд и правда до сих пор состоит на учете как бывший сиделец, поэтому как ты и предположил, если кто-то напишет анонимку, мы будем обязаны его вызвать и проверить.       — Но?.. — перевел взгляд Драко на Гермиону и махнул рукой на ее тарелку. Она вздохнула и продолжила жевать без споров. Может, она и правда проголодалась.       — Никаких «но», — пожал плечами Гарри и отпил чаю. — Не уверен, что сработает, если ваши Гринграссы так хорошо спрятались, но надо пробовать. Если он не явится — попадет в реестр розыска. Пошлите анонимку на отдел, учить не буду, сами сообразите как не светиться. Не знаю, к кому попадет. Да и неважно это, но я буду поглядывать. О да, они сообразят. Малфой обдумал его слова, побегав взглядом по столу:       — Что посоветуешь выбрать?       — Самое очевидное — пожирательское. Память еще свежа, — Гарри возвел глаза к потолку. — Не могу поверить, что говорю это, но я бы придумал что-то из области фантазий третьего пришествия Волдеморта.       — Это опасно. Не хватает еще развести панику, — заметил Драко неубежденно.       — Факт, — согласился Поттер. — Но это уже ваша задача — написать так, чтобы мои парни решили: вроде как бредни какой-нибудь мнительной старушки, но проверить не мешает. Хотя бы чтобы написать нормальный месячный отчет. Мол держим руку на пульсе и все такое. Малфой хмыкнул:       — Святой Поттер, ты учишь дурному.       — Поговори мне еще тут, — пнул друг его под бок.       — А что насчет маглов? — уточнила Гермиона, протирая губы салфеткой.       — Я подумал над этим. Но пока нет никаких оснований подключать полицию. Мы редко это делаем, в особых случаях. Может, если Гринграсс не явится по запросу и что-нибудь подвернется в тему, появится повод… но сейчас — не смогу запросить разрешение. Извини. Плохо. Она и не надеялась сильно, но… Невозможность получить все и сразу разочаровывала. Драко привлек ее внимание и указал на уголок своей губы. Гермиона потерла сильнее, но видимо, не добилась результата — он взял чистую бумажку, наклонился над столом и мягко убрал сам. Гарри закатил глаза.       — Можно не при мне, окей? В любом другом случае Гермиона была бы согласна с ним, ведь не любила публичных нежностей. Но сейчас она радовалась любому жесту, подтверждающему: поездка на Комо не привиделась ей в лихорадочном сне — лучшая ее часть. Что все еще существует тот, другой Драко.       — Ладно, пойдемте, — заключила Гермиона, кашлянув и потянувшись за сумочкой. Малфой положил несколько купюр на стол, явно превышающих стоимость их заказа, и выразительно посмотрел на нее. Она кивнула и закрыла молнию. Вафли всегда улучшали ее настроение — или повысившийся сахар в крови делал свое дело, провоцируя быть покладистее. Гарри решил поступить умнее, не нагнетая, но и не ущемляя свое мужское достоинство — просто добавил сверху.       — Чаевые, — пожал плечами он, и Драко продемонстрировал белки глаз. Поистине королевские — и хотя бы официантка выиграла от очередной игры «у кого длиннее палочка». Как Гермиона устала от этого.

***

Архив — такое место, где все навевает тлен. И если библиотека была живым храмом, путеводной звездой, то здесь же… будто кладбище отжитых историй. Беспорядочные нагромождения бумаг, отправленные подальше с глаз — то, до чего уже не было дела, и еле теплилось где-то там, на задворках министерства. Дела давно минувших дней. То, что поймало их в свои сети — и никак не отпустит. Работалось молчаливо, пролистывая данные, сливавшиеся в одно серо-синее пятно макулатуры и чернил на пальцах. Они решили выписывать все, что могло казаться подозрительным или полезным. Драко настоял пока ничего не анализировать и не терять время Гарри, да и стоило заглянуть в поместье за заметками Люциуса, чтобы составить картинку позже. Гермиона умоляла свой измученный, но бесконечно бегущий разум так и поступать — с переменным успехом. Если она запрещала себе думать о деле, то мысли неизменно соскакивали на обладателя повернутой к ней спины и платиновых волос, накручивая свою хозяйку сильнее. Лучше уж о проклятых Гринграссах и их грешках.       — На сегодня хватит. Драко тихо хлопнул папками, подняв легкий столп пыли, и поднялся с места. Смотритель архива оживился — больше не нужно торчать здесь в субботу из-за них. Как изображать власть и не дать вынести папки — так он первый, а как действительно навести порядок в вверенной вотчине…       — Мы просмотрели так мало… — Гермиона обвела рукой кучку отработанного, — что-то интересное? Но Драко лишь качнул головой, а Гарри устало размял шею и вздохнул:       — Не то чтобы. Его уже судили за то, что важно. Но для понимания…       — Пойдемте. Уже почти восемь. Гермиона знала, что им обоим есть, к кому торопиться. Наверное, это… приятно. А Гарри и так редко бывает дома — и то, тогда, когда никто не спит. Она ощущала пристыженность этим фактом, ведь целый день промотался с ними.       — Вы идите, я еще посижу, — проговорила Гермиона и уткнулась обратно в страницы.       — Грейнджер, — Драко вынул из-под ее носа материал и отправил в кучу. — Надо отдохнуть. Ты с ног валишься.       — И Малфой снова прав, пока ты не заспорила, — вставил друг. Они стояли над душой, заслоняя потрескивающие лампы. Из груди вырвался тяжелый выдох. Эта мужская коалиция ей надоедала.       — Хорошо.       — Вы закончили? — поинтересовался смотритель.       — Пока нет, — отозвался Гарри.       — Сложное дело? — продолжил расспросы сотрудник, подходя ближе. — Такие интересные карточки вы запросили, неужели…       — У нас других и не бывает, — Поттер хлопнул смотрителя по плечу. — До встречи. Тот недовольно скривился и пробубнил что-то о рабочих часах, шаркая обратно на свое место. Язык слабо ворочался, пока Гарри воодушевленно щебетал что-то об успехах Джеймса. Гермиона в такт кивала и разглядывала их тусклые силуэты, отражающиеся в черной плитке коридоров. Проходя мимо залов заседаний, расположенных с архивом на одном этаже, внимание всех снова привлек закуток, ведущий в зал с номером семь. Малфой задержался взглядом на мгновение, сбившись с шага на тот же миг. На блестящих стенах будто плясали картинки прошлого. Рука его быстро и автоматически потерла торс. Не нужно быть гением, чтобы понять, что это будто финальный удар для его воспоминаний.       — Драко, — шепотом позвала она, потянувшись к нему.       — Так что там ты говорил про каталки? Вам в городе, конечно, лучше — больше мест… — обратился Малфой к Гарри. Поттер поддержал беседу и проговорил что-то о достоинствах свежего воздуха Бронвикхерста. Гермиона сложила руки за спиной, глаза вдруг запекло. Это все архивная пыль и недосып.       — Рон передавал привет, давно не виделись вы с ним, — сообщил друг, когда лифт привез их в Атриум.       — А, да, — просипела она. — Ему тоже. Надо… надо договориться, выбрать день, чтобы все увиделись в Норе.       — Обязательно. Совсем потерялась, — Гарри красноречиво обвел взглядом Драко.       — Ну раз Уизли соскучился, надо непременно найтись обратно, — хмыкнул он, лицо его будто стало немного надменнее. Этого еще только не хватало. Вдохнуть было как-то тяжелее. Если Драко хотя бы вполовину ревнив так, как она, то дело плохо. И только она хотела открыть рот, когда они подошли к каминам, как друг перебил ее:       — Гермиона, сходи к дежурному, пожалуйста. Пороха нет. Она пригляделась к наполненному до краев горшку на стойке. У него такие маневры получались еще хуже, чем у нее.       — Хорошо. Они проводили взглядом ее ссутуленную фигуру. Гарри успел передумать много мыслей за этот день. Не то чтобы он был великим специалистом в сердечных делах, но даже ему вдруг захотелось передарить Малфою книжку о завоевании девчонок, которую Рон однажды вручил ему на день рождения. Особенно пригодилась бы глава «женщины любят ушами», а не ледяными взглядами и жестами, по которым она должна догадаться, что небезразлична. Но что он мог сказать? Чужие отношения — потемки, а потому вымолвил лишь то, на что мог хоть как-то повлиять:       — Ты мог бы пойти с ней, знаешь.       — По мне Уизел тоже соскучился? Польщен, — непроницаемо выдал Малфой. Гарри принял решение не обращать на его язвительность внимания. Всем известно как дважды два: чем более уязвленным себя чувствует этот товарищ, тем сильнее брызжет ядом. А сейчас, видит Мерлин, Малфой и так переживал не лучшие деньки. Гарри знал, как это бывает: как будто пытаешься удержать стену, которая покрывается бесчисленными трещинами. Но жалеть засранца не в его правилах.       — Тебе однажды придется. И ты не имеешь право ставить ее перед выбором, — твердо напомнил он.       — С чего ты взял, что я собираюсь это делать? — Малфой скрестил руки на груди.       — Мерлин тебя покарай, тогда в чем твоя проблема? Собеседник как будто хотел что-то сказать, но проглотил. Или Гарри так только показалось?       — Поттер, у меня нет никакой проблемы. Это разговор ни о чем.       — Тогда приходите на неделе в Нору, раз никаких проблем нет.       — Решил оставить моего сына круглой сиротой? — кисло ухмыльнулся собеседник. Гарри снял очки и протер стекла краем шарфа.       — Ты теперь в клане, Малфой. Хочешь ты того или нет. Увидишь еще. С тобой комплектом идет твоя опасная подружка, твоя семейка, пытавшаяся убить нас, и Мерлин знает кто еще. А с ней — это. Смирись. Как и нам придется.       — Давай оставим знакомство до лучших… — Малфой прикрыл глаза на секунду, — времен. Подумав — или вовсе нет, — Гарри сделал то, о чем давно втайне мечтал, особенно сегодня… и залепил затрещину засранцу, не испытывая никаких угрызений. Тот автоматически сделал шаг назад, ошарашенно глянул на него и приложил руку к голове.       — Уймись. Тебе готовы помочь больше людей, чем ты думаешь. Подумай об этом. Гарри шагнул в камин и взял горсть пороха.       — А еще ты обещал Тедди. Он вынес мне весь мозг новым таинственным братом. Ты же не лишишь настоящего сироту тех немногочисленных родственников, что остались? — он обвел Драко рукой насмешливо. — Хоть и сомнительного качества, но какие есть. До скорого, племяш. Передай Гермионе «пока» и миллион извинений. И он растворился в зеленом пламени, решив не быть третьим лишним и буфером для их терок. Его ждала своя заноза. Драко вздохнул и покачал головой, ощущая, как горит ухо. Подумал, что дракклов очкарик со своей вселенской мудростью надоедал. Даже не смог толком разозлиться на него за выходку. Выслушав порцию нотаций от дежурного, Гермиона вернулась, теребя в руках пакетик.       — А где?..       — Поттеретта прислала патронус, срочно заторопился домой и передал миллион извинений, обнимашки, поцелуйчики — и что вы там еще обычно при прощании делаете. Ему хотелось ударить самого себя, но ничего не мог с собой поделать. Грейнджер свела брови к переносице и положила летучий порох на место.       — Понятно. Драко шагнул в дымоход. Гермиона стояла напротив на казенных плитках и дергала теперь карман пальто. Она не знала, что дальше делать и говорить — и что сделает и скажет он. С Гарри держать лицо было проще. Опять захотелось расплакаться. Да что же такое.       — Долго еще там торчать будешь — или все-таки переместимся? — сухо спросил Драко. Она шмыгнула в камин, вцепилась в его локоть и закрыла глаза, почувствовав себя немного легче. Он крепко прижал ее к себе, и магия унесла их домой.

***

Коттедж встретил их пронзительным криком, от которого скрутило внутренности и почти заложило уши. Озвучивать очевидное не стали — срок подходил. Все меньше и меньше дней. Мордашка Скорпа была до того красной, что Гермиона всерьез испугалась, успевает ли он дышать.       — Бруна не может успокоить… Бруна не знает… — причитала домовиха, качая Скорпиуса, по виду — находясь где-то на подступах к отчаянию. — Мисс Пэнси ушла, срочный вызов в редакцию, молодой господин только заснул, но опять… Молодой господин целый день… Это объясняло, почему Драко вдруг сорвался домой.       — Я знаю. Давай его мне, — торопливо сказал Драко, прижал к себе захлебывающегося слезами малыша и широкими шагами ушел наверх. Гермиона дернулась следом, но эльф покачала головой. Может, и правда — лучше не мешаться под ногами? Она не знала, чем быть полезной сейчас.       — Вы наверняка… наверняка вы устали сегодня. Можете ли вы, гм, уйти, скажем, в поместье побыть немного в тишине и отдохнуть? — предложила Гермиона.       — Мы можем понадобиться хозяину, мисс Гермиона.       — Я буду с ним и помогу.       — Так нельзя, хозяин может… хозяину может быть нужно… — Бруна глянула на одного из мимо шаркающих домовиков, который сильно прижал уши к голове.       — Но вы же можете явиться на его зов в любой момент, для этого необязательно быть здесь, разве нет? — склонив голову, доверительным тоном сказала Гермиона. Вряд ли она смогла бы убедить домовика в отсутствии необходимости служения круглосуточно, да и вряд ли у нее было право командовать ими… но и эта эльф была другой.       — Хозяин должен поужинать. Хозяин выбился из распорядка…       — Мы обязательно позовем вас, — уверила Гермиона. — А сейчас вы могли бы побыть в поместье. Твои подопечные наверняка будут благодарны. Домовиха поколебалась еще немного, раз десять повторила, что как хорошие эльфы, они уже днем все приготовили, но в итоге раздалось несколько хлопков, унесших домовиков в спасительную тишину. Напоследок она уточнила, что им нужно убраться в библиотеке. Драко же говорил, что они сами устанавливают график… так что. А она сама со всем справится. Покружив недолго по гостиной, Гермиона поднялась наверх и тихо заглянула в детскую. Драко осторожно закапывал зелье малышу, бормоча что-то успокаивающее. Заметив ее, он прижал палец ко рту и махнул на дверь. Гермиона кивнула и выскользнула, горло сдавило спазмом. Конечно, к ужину никаких эльфов не позвала, решив направить желание действий хоть куда-то. Если Драко не нужна ее помощь со Скорпом… она же может сделать хоть что-нибудь. Накрыла на стол, педантично, уделяя внимание каждой детали. Она же видела это тысячу раз и знала, что делать. Когда Драко спустился вниз, она поняла, что уже в пятый раз переставляет вазу в буфете.       — Что ты делаешь? Гермиона закрыла стеклянную дверцу и обернулась. Он облокотился на косяк входа в столовую и смотрел на нее в упор, напряженный, как струна.       — Показалось, что… — она сбилась и вновь открыла, — я верну на место. Малфой вскользь оглядел новую композицию на полке.       — Оставь, если тебе так больше нравится.       — Скорп уснул? — выдавливая непринужденность, спросила она. — Конечно, да, иначе бы ты не спустился… Драко проследил, как Грейнджер поменяла предметы местами, возвращая все в исходное состояние. Захотелось вздохнуть, но сдержался. Встал, подошел со спины и вновь перетасовал в тот порядок, который предложила она. Грейнджер хмуро дернула вазу из его рук, и та с грохотом упала на пол. Осколки антиквариата XVIII века рассыпались у их ног. Ведьма покраснела, ее глаза заблестели. Его предательские легкие все же выдали звук, отражающий отношение к ситуации.       — Извини, — прошептала Гермиона.       — Ерунда. Репаро, — Драко поставил целый предмет на случайное место в буфете, резко закрыл дверцу, заставив стекло задребезжать, и сел за стол. Чертова ваза вымотала ее до предела. Гермиона шмыгнула носом, вновь залезла в проклятый буфет и в седьмой раз поменяла ее проклятое место. Критично оценив, она осторожно прикрыла створку без единого звука и села напротив Малфоя. Он вздохнул еще раз и стал тереть переносицу.       — Зачем ты отправила эльфов?       — С чего ты взял, что я куда-то их отправила? Драко хватило одного лишь взгляда на стол.       — Мои эльфы никогда бы не подали говядину в сервизе для рыбы.       — Мне показалось, что они красивые, — выдавила она, проводя пальцем по кайме тарелки. Какое-то равнодушное мычание было ей ответом. Она просто хотела сделать что-то приятное для него. Гермиона закрыла лицо ладонями.       — Я так больше не могу. Уперев щеку в ладонь, он произнес:       — Мне без разницы, по какой керамике размазывать ужин.       — Причем тут чертовы тарелки! — воскликнула она глухо. У нее было ощущение, что она говорила не голосом, а нервными окончаниями. Крик в пустоту о тыменянеслышишь и тынедаешьмнепопытаться. Было глупо даже пробовать сохранять спокойный тон. Его голос звучал бесстрастно, бился о ее грудную клетку и скатерть:       — Ну, это на случай, если ты опять решишь что-то поменять или чем-то распорядиться без моего ведома. Не стесняйся, хотя что тебя остановит. Драко бросил салфетку на стол и ушел из столовой, аппетита все равно не наблюдалось, как не было никаких сил еще и на выяснение отношений. Плечи будто налились свинцом. Этот день высосал его досуха — и выжал до хруста. Он думал о том, что, видимо, Грейнджер показалось этого мало, и она решила добить окончательно. Пустить контрольный в голову его и так из рук вон дерьмового самообладания. Неужели она не понимает, что он держится лишь на честном слове? Почему просто нельзя поесть в тишине и просто сохранить хоть никчемное подобие порядка — в этой чертовой столовой, где все должно быть предсказуемым? Он поймал себя на том, что пальцы сжались в кулак, до онемения. Ему нужно пойти в кабинет и успокоиться. Маленький ритуал. Закрыть дверь. Может быть, открыть ящик. И закрыть опять. Наверное. Гермиона подорвалась с места, с грохотом уронив стул на пол, и сразу же пошла за ним, размышляя о том, что его холодность резала ее до живого мяса. Что она успела натворить? В чем снова ошиблась, чтобы заслужить такое отношение? Что она снова испортила? Она чувствовала себя лишней. У обоих было ощущение, что ведут диалоги со стеной, хотя на самом деле оба были всего лишь слепы.       — Нам надо поговорить, — выпалила Гермиона, спеша по коридору.       — Я не хочу сейчас разговаривать. Ложись спать, — отозвался Драко, захлопывая дверь перед ее носом. Уговаривая себя не разрыдаться прямо сейчас и дернув ручку, она влетела в так хорошо знакомую ей комнату. В ней они уже однажды нашли общий язык. Она подумала секунду и резко вытащила палочку.       — И что дальше? Снова приложишь меня об стол и приставишь к горлу? — саркастично уточнил он, проследив за ее движениями. — Вперед. Можем пропустить этап бессмысленной ссоры и наконец освоить науку страстных примире… Он запнулся на полуслове, когда каменная чаша приземлилась на деревянную поверхность среди вороха бумаг.       — Грейнджер, я не в настроении для прогулок по памяти. Гермиона быстро вытащила несколько серебристых волокон из виска, нити были короткими и путаными, и бросила в Омут, а после — схватила Малфоя и нырнула в хорошо знакомую субстанцию.       — Посмотри на себя моими глазами. Это не было долгими отрезками времени или несущими смысловую нагрузку диалогами. Лишь ее эмоции, взгляды, жесты — короткометражка о том, как герой Драко Малфоя из человека, который один на всем свете способен согреть ее, сам превращается в айсберг. Вынырнув, он по своему обыкновению отошел к окну и сжал подоконник. Минуты текли медленно и вязко.       — Скажи что-нибудь, — нарушила молчание Гермиона.       — Я должен впечатлиться? Он бы так и сказал, или еще что-то резкое в том же духе. Слова танцевали на кончике языка, почти прозвучали в собственных ушах, губы сложились, готовясь произнести первую гласную, но он не мог вымолвить ни звука, лишь до боли впиваясь в дерево пальцами.       — Я больше так не могу. Мы договорились. Мы решили, решили, что… И сейчас, когда весь мир против нас, ты… — сбивчиво продолжила Гермиона, утирая ребром ладони соль в глазах. — Ты делаешь мне больно. А ты обещал, обещал прямо здесь, — она обвела рукой комнату, — не делать этого. Но ты делаешь. Я не могу так жить. Если ты злишься или обижен на меня, скажи, и мы обсудим… Мы договорились, что научимся, но ты… и я… и… Тяжело говорить, когда не знаешь, нужны ли человеку напротив ее признания, клокочущие фонтанчиком, но она не могла держать язык за зубами, даже если бы захотела. Ей всегда было так легко рассказывать что-то ему. И если он сейчас отвернется от нее, именно так, она не знала, что будет делать. Поток ее речи пресек шорох сбоку. Гермиона увидела, как Малфой разместился на диванчике и позвал пальцами к себе.       — Иди ко мне. Она примостилась рядом, подобрав ноги. Драко потянул ее, усадив себе на колени, обвил руками и положил подбородок на ее макушку. Гермиона ощущала себя, как в домике, слушая размеренный стук в его груди и согреваясь жаром его кожи. Древний, почти детский язык. Тымойчеловекнеуходи. Драко ощущал это как поймать вазу за секунду до того, как та разобьется. Только Грейнджер не починишь простым Репаро. Мог ли он показать ей такой же фильм о том, как она сама систематически вторгается тогда и туда, когда и куда ему меньше всего хочется, как больно это отзывается внутри? Конечно, мог бы. Но не то чтобы в этом был смысл — особенно, сейчас.       — Не во всех моих действиях есть какой-то подтекст, Грейнджер. И я не хочу наказывать тебя, это ты зря. Я промолчал на вопрос Поттера, потому что мы хотели все обсудить, но сейчас не до того. Это твой друг, так что решать тебе — что и когда ему говорить. Вибрация его голоса в груди отдавалась мурашками по ее коже. Будто они вдвоем в пузыре, и любое слово звучало громче. Гермиона кивнула, принимая это объяснение, и вновь вытерла глаза. Она уже даже перестала беспокоиться, что разводит сырость при нем по поводу и без. Оказалось, что посопливить на его плече имеет очищающее воздействие для ее психики в отличие от привычных разрушающих паттернов. Какое складное оправдание.       — И я правда не хочу ни вспоминать заседание, ни заключение, ни размусоливать тему моего гипотетического заточения в Азкабане. Я не хочу это обсуждать концептуально, но хочу оставить в прошлом. Не хочу больше обсуждать Азкабан вообще. Понимаешь? Ей бы хотелось сказать, что не очень, но она попробует, а потому:       — Понимаю. Драко прокрутил в памяти моменты, которые она показала.       — Я подал знак уйти из детской, потому что Скорп только начал засыпать, и если бы увидел тебя, то оживился бы, и все усилия пошли насмарку. А ему нужно отдохнуть, он кричал весь день. Краствер ждет в Мунго во вторник. Гермиона прижалась к нему крепче, как будто могла впитать его боль.       — Я пойду с вами.       — Конечно, мы пойдем все вместе, — он погладил ее по волосам. — И я действительно буду контролировать, насколько регулярно ты питаешься и сколько часов спишь, потому что сама делать это ты не в состоянии. Даже если тебя бесит.       — А тарелки? — шмыгнула она носом. Драко пытался отыскать что-то хорошее в себе на обратной стороне своих век.       — Используй, какие хочешь, и переставляй все, что считаешь нужным. Вообще-то… это даже правильно.       — Потому что я женщина?       — Да, — Грейнджер сурово глянула на него. — Но не… в плохом смысле. Его взгляд смягчился, как будто он хотел быть понят, но не мог объяснить. Разбираться в архаике чистокровных у нее не было сейчас желания, поэтому и это объяснение она приняла. Пока что.       — Ты не целуешь меня, — заметила она с укором. Сдержать нервный смешок было невозможно. Обескураживающе честно — и оттого ценно.       — Это легко исправить. Давай я тебя поцелую. Гермиона подумала, что Драко понял ее опасение слишком в лоб. Но целоваться с ним всегда было приятно. Крепко сжав ее бедра и запустив руку под ее свитер, он отполировал ее рот до зеркального блеска. Уже хорошо. Ковыряя нитку на рукаве его джемпера, она поглубже вдохнула:       — Ты злишься на меня.       — Я не злюсь на тебя.       — Ты врешь. Злишься, потому что настояла пойти к отцу? Потому я осталась с Люциусом в камере? Гермиона услышала, что сердце под ее ухом стукнуло как-то громче.       — Мне просто стало жаль его. Даже он заслуживает немного хорошего. Мы не говорили ни о чем таком, просто сказала, что ты сунул колдо в передачке, и что он ведет себя по-идиотски, — Драко тихо хмыкнул. — Он попросил позаботиться о тебе, и еще я думаю, что твой отец сожалеет, и ты должен…       — Достаточно. Я не хочу говорить об этом. Ответил резче, чем планировал, и выдернул нитку из рукава. Грейнджер как-то сжалась. Только находясь так близко к ней можно было ощутить это. Боится его? Он переплел их пальцы. Хотелось бы, чтобы она это знала — что он никуда не уйдет… дальше кабинета. Ведьма обмякла и начала выходить какие-то одни ей понятные узоры по его предплечью.       — Я должен сам разобраться, что будет между нами с ним дальше. Какие-то вещи я могу сделать только сам, без твоего участия.       — Но я же просто… я ничего такого не имею ввиду… А еще — как же ему хотелось, чтобы в сто первый раз его услышали.       — Я знаю, маленькая. Правда знаю, — вздохнул Драко. — Но всем нужно личное пространство. И это та зона, где я хочу быть уверен, что суждения принадлежат только мне — а не тебе, моей матери или кому-то еще. Я же не лезу в твои отношения с Уизелом или Поттером, хотя видит Мерлин, мне хочется, или ты запретила говорить о том придурке, который решил сунуть свой член в первую попавшуюся девицу.       — Это совсем другое, — ощетинилась Гермиона.       — Правда? — медленно протянул Драко, склонив голову. — Потому что это только твое? Потому что не понимаю, о чем говорю? Ей нечего было на это ответить. Сказать, что он не знает ситуацию так хорошо, чтобы делать хоть какие-то выводы, было бы лицемерно. Как будто она знала все о детстве Драко, чтобы делать свои.       — Я просто хочу знать тебя. А ты меня не пускаешь.       — Всему свое время. «Мы» еще так мало, и оно такое новое, моя маленькая. Этот ласковый тон был приятен, но Гермиона приподняла голову и взглянула в его лицо.       — Но ты тут же поспешил сообщить об этом отцу. Самым унизительным для меня образом. Я ощущала себя дешевой подстилкой, выставленной напоказ. Драко отвел глаза. Радовало, что ему хотя бы стыдно.       — Прости. Я увлекся. Мне жаль, что ты почувствовала себя так. Это не то, чего я хотел. Гермиона вернула голову на место, устроившись удобнее.       — А чего ты хотел?       — Не знаю. Показать, какой я взрослый? Что я сам могу решать, что нынче сам выбираю, кого любить и кого трогать, без оглядки на его мнение и позволение? Глупо, да, — усмехнулся он. Кажется, ее внутренние органы решили станцевать сальсу.       — Что ты сказал? — прошелестела она.       — Ты слышала, — спокойно отозвался Драко.       — Это не то же самое, что сказать правильно.       — Я знаю. Но сегодня ей хватит и этого. Он явно сказал больше, чем хотел. Просто она всегда слушала внимательнее, чем многие того желали.       — Что это за бумаги? — она обратила внимание на стол.       — Из архива.       — Ты их украл? — нахмурилась она.       — Нет. Мы с Поттером решили, что пропажу части не самых важных дел не заметят в общей массе. Но надо вернуть как можно скорее, чтобы ему не влетело.       — Ты поступил так, как поступила бы я. Драко покачал головой, думая, что методы решения их проблем такие же разные, как гриндилоу и саламандра.       — Я согласовал это с Поттером. Ты бы умыкнула весь архив под покровом ночи и сожгла нижний этаж, чтобы скрыть улики. Почувствуй разницу.       — Спасибо, что прикрыл меня перед Авроратом.       — Это было бы так, если бы я предоставил им другого виновного. А то, что упомянул Поттер… считай, отвлек и посветил добрым именем в Аврорате. Хорошенько обдумав его слова, она резко прижала руку рту и заглянула в глаза. Сейчас он их не прятал и ему точно не было совестно. Драко мог делать с их разумом все что угодно — может, и заставить поверить в то, чего на самом деле не было… или чего человек не совершал. Холодные мурашки прокатились по коже.       — И какого же виновного ты им предоставишь вместо меня?       — Не думай об этом. — Просто, будь добра, не делай так больше. Это упростит нашу жизнь.       — А если сделаю? Пропустив пряди ее волос между пальцами, он коротко поцеловал ее.       — Значит, я вновь поступлю так, как необходимо.       — Это неправильно. Никто не должен отвечать за мои поступки.       — Все уже сделано, — сказал Драко так, будто вынес приговор. Оставалось лишь надеяться, что это кто-то, на кого ее сердоболие не стало бы распространяться. Он говорил так складно. Будто ровно то, что она хотела услышать. Ей нужно объяснить, проговорить, восстановить причинно-следственные связи. И ему так легко удавалось раскладывать ее эмоциональный фон по косточке. Приглаживая каждый из страхов, что преследовал ее — не оправдываясь и неизменно держа линию: не разбирай меня самого по частям, дай мне закрыть дверь. Диалог для нее — не для них. И это будет повторяться из раза в раз, пока все происходит постфактум.       — Мы не обсудили… не обсудили то, что узнали. О проклятии, и книгах… обо всем, — тихо и мягко начала Гермиона.       — Мы обсудили, — возразил Драко. — План, встречи, способы…       — Я говорю не об этом. Ты ни разу не сказал о том, что думаешь по этому поводу в целом. Что чувствуешь. Вот оно. Щелк. Буквально нутром, по изменившимся интонациям, по напрягшемуся телу, она ощутила, как будто кто-то извне будто дернул рубильник — и лопнул доверительный пузырь, снова надевая на него шипастую броню.       — Маленькое землетрясение в доме должно было показать тебе мое отношение к ситуации.       — Это не так. Один взрыв не равен тому, как ты снова начал убегать в себя. Я уже видела, как это бывает. Ты снова используешь окклюменцию чаще, чем делаешь вдохи. Она не торопила, пока Драко сам не сказал выверенно-ядовитое:       — Хочешь, чтобы я озвучил очевидное и поныл, сетуя на злодейку-судьбу?       — Ты имеешь на это право. Если тебе это нужно. «Этого не будет» — читалось в его глазах.       — Если мы обсудили все, то я хотел бы проверить Скорпа и пойти спать. Я действительно устал, и ты тоже. А еще он наверняка будет часто просыпаться ночью, так что тебе лучше остаться у себя — пока не сходим к целителю. Заботился ли он о ее сне или просто сплавлял подальше, пока не ковырнула поглубже? Оба не имели ответа на этот вопрос — может, и то, и другое, — но Гермиона тоже поступала так, как считала нужным.       — Хорошо. Как скажешь, — она положила ладонь на его щеку, и Драко благодарно кивнул. — А вставать мы можем по очереди. Спасибо, что мы поговорили. Гермиона сползла с его шеи — снова сильная, уверенная женщина с твердым характером, а не плачущая девчонка — и ушла наверх. Драко отсиживался в детской дольше положенного, пока не нашел на своей кровати свалившуюся в глубокий сон ведьму. Никаких сил на то, чтобы хотя бы попытаться представить более интересные картинки в этой локации, у него не было, и отрубился там же. Домовики, замученные совестью и вдоволь отдохнувшие за вечер в поместье, хозяев ночью не будили, наложив крепкие заглушающие чары на хозяйскую спальню. В перерывах между беготней от архива до оживившегося Аврората, Гарри Поттер списывал оттаявший лед и застигнутый поцелуй украдкой на волшебную силу затрещины, а еще — желал наконец ослепнуть окончательно. В понедельник свет увидела громкая статья авторства Пэнси Паркинсон о расследовании поджога дома бывшего служителя правопорядка. При помощи неравнодушных граждан, пожелавших остаться анонимными, был найден преступник. Удивительно — полностью признал вину. И только трое знали то, чего в статье не было и что забыл сам преступник: когда-то этот абсолютно случайный мужчина имел недолгий роман с самой блистательной ведьмой своего поколения и имел глупость ее обидеть.