Искусственное тело

— Ох, Джони… А ты хоть уверен, что в этот раз твой план сработает? Двое мужчин сидели в тёмном кабинете. Единственная настольная лампа отгоняла кромешную тьму, заливая стол мягким жёлтым светом. На покрытой лаком деревянной поверхности лежали какие-то бумаги, а рядом стояли два напитка — символ их различий. В одном стакане плескался виски со льдом, рядом стояла стеклянная бутылка с тем же содержимым. На другом краю стола покоилась изящная чашка с чаем — ароматный бергамот, золотистые узоры на фарфоре, блюдце в тон. — В этот раз да. Я не понял, ты что, сомневаешься во мне, Саймон? — голос Джона прозвучал с нотками раздражения, когда он окинул собеседника внимательным взглядом. — Ну что ты… Лишь слегка, если честно. Сам подумай, сколько попыток… — Саймон усмехнулся, покачав головой и, не торопясь, взял свою чашку. — Поддержки от тебя не дождёшься. Может, хоть выпьешь со мной? За компанию. — Нет, спасибо. В другой раз, договорились? Мне же за руль ещё садиться, — Саймон с лёгкой улыбкой поднёс чай к губам. Джон в ответ на отказ лишь пожимает плечами. Пьёт он редко, не видит смысла в более частом потреблении алкогольных напитков. Даже если и попадается такая возможность, то максимум — один стакан. Сегодня ему ещё идти к своему новому экземпляру. Хотя пока что с ним нужно просто поговорить, насколько это будет возможно, — не пугать с самого начала действиями. Последовав примеру приятеля, он тоже берёт и отпивает немного своего напитка. — Вернёмся к разговору… Почему ты так в себе уверен именно сейчас? — Саймон смотрит прямо в глаза Харриса без какой-либо боязни. Его локоть опирается на стол, а подбородок упирается в ладонь, создавая точку опоры. — Если ты помнишь прошлого мироходца… Он нам рассказал о разных вселенных, реальностях. Конечно, это лишь мои догадки, но, глядя в слащавое лицо того мироходца, я могу кое-что предположить… А вдруг он — это я, но из другой вселенной? Шансы есть. От его высказываний Саймон лишь качает головой, а следом раздаётся насмешка. Ему даже безразлично недовольное выражение лица Джона в этот момент. Мужчина откидывается немного назад, прислоняясь к спинке стула. Руки опускаются на стол, а пальцы сцепляются в замок — одна из его любимых поз. На пару секунд он отводит взгляд куда-то в сторону, размышляя о словах Джона. — Ты ведь понимаешь, что шансы малы, Джони? Да и, к тому же, если он мироходец, а ты… Договорить ему не дали. Резкий скрип стула, который отодвинули, и Харрис подскакивает на ноги. Сделав шаг назад, он отворачивается от собеседника, складывая руки за спиной. Следует тяжёлый вздох. Снова одна и та же тема. Ему напоминают об этом, о несправедливости. — Да знаю я. Знаю, что я не мироходец, а он — да. — Ну так не глупи… Не думаю, что он как-то связан с тобой. — Ещё раз назовёшь меня так, и я тебя отключу навсегда. Подумать только! Творение говорит такое своему создателю! Не забывай, чьи руки позволили тебе появиться на свет, Саймон. — Ладно, — с полным спокойствием отвечал ему мужчина. Он давно привык к характеру Джона, буквально знает его всю жизнь. Как бы ни донимал и ни бесил — всё равно ничего не было. Поправив свой цилиндр розового цвета, продолжил пить чай, пока Харрис не успокаивался. Его забавная привычка… Когда учёный испытывает сильные эмоции, к примеру, нервничает или радуется, — начинает демонстрировать физическую активность или просто не может стоять на месте. Сейчас он просто ходил от одной стены кабинета к другой, полностью погружаясь в свои мысли и теорию. — Джони, присядь и успокойся. Даже если представить, что он — это ты, разве это может что-то поменять? Столько попыток… — Да помню я, помню. Заткнись уже, Саймон. Иногда я даже жалею, что прописал твой код именно с таким характером, — отмахнувшись рукой, твердил Харрис. Всё же отвлекли его от мысли, а этого он крайне не любил. По комнате разносится тяжёлый вздох — Саймон победил. Схватившись рукой за стул, Джон грубо отодвигает его подальше от стола и присаживается, попутно поправляя свой белый халат. Не хотелось в лишний раз мять идеальную ткань — желание быть опрятным превыше всего. Бывали моменты, когда он появлялся в лаборатории лохматым, уставшим, — большая редкость застать такую картину. Все работники в такие периоды «кризиса» старались лишний раз не трогать Джона. Саймон осматривает Харриса, словно сканируя его эмоции и поведение. Хоть его создатель часто мог быть груб и язвителен, совместное дело удалось сохранить. После создания своего первого творения, автоматона, нужно было двигаться дальше и производить ещё больше моделей. Вторым появился Дилан, а дальше… Им двоим пришлось разбираться с техникой. Джон любезно передал им чертежи, передал знания и умения. В тот момент снова появился мироходец — всё внимание учёного перехватил путник из другого мира, чья судьба не увенчалась успехом. С созданием новых творений Дилан перешёл от одного дела к другому, начал на постоянной основе работать с Джоном и его экспериментами. Несколько раз бедного приходилось чинить — изначально его сознание не было рассчитано на увиденные опыты над мироходцами. Состоянием автоматона занимался, естественно, Саймон, ведь Джону было совсем не до этого. Стирать память работника было бессмысленно — ошибка снова возникала бы со временем, пришлось выкручиваться с его эмоциональным диапазоном и восприимчивостью. Как и говорилось ранее, самая первая модель автоматона стала главной по цеху производства. Лаборатория делилась на две части: в одной сидел Харрис, во второй — его приятель. Они часто встречались в этом кабинете — Солус рассказывал, как обстоят дела с их самого прибыльного дела. В свою очередь, Джон твердил об очередном бедолаге, который забрёл не в тот мир и сидит сейчас после опытов в полной панике. Не то чтобы Саймон считал это правильным, но и возражать не смел — мог лишь иногда давать советы, которые гениальный учёный пропускал мимо ушей. Автоматонов становилось всё больше — некоторые даже работали в их лаборатории, причём они были в двух корпусах. Весьма удобно: одних продавали, а других оставляли себе для работы, будто создавая рабов. Счастье для них — им давали хоть какую-то свободу. Выдавались выходные, они могли выйти из лаборатории без специального пропуска. — Знаешь, Джони… Может, тебе попробовать наладить с тем пареньком дружеские отношения? Предрасположишь его к себе. Хотя… — С ума сошёл? Думай, перед тем как говорить это кому, — Усмехнувшись, Джон берёт свой стакан. Его взгляд зацепился за крупный кусок льда, который плавал в виски. Он слегка крутил предмет в руке, отчего содержимое колебалось в разные стороны. — Действительно. Ладно, я думаю, мне пора к ребятам… Проверить, как они. Думаю, тебе тоже уже пора, — Солус отставил от себя уже пустую чашку с блюдцем. Самостоятельно нажав на кнопку вызова секретаря, он дождался ответа Молли. В отличие от Джона, Саймон обычно любезно просил девушку зайти в кабинет и забрать грязную посуду. Отношение этих двоих к своим рабочим сильно различалось.

***

— Что? Сбежать? Ты в своём уме вообще? Тебя, походу, слишком сильно приложили головой… Чел, мы даже почти не знакомы нормально. Как ты можешь думать о доверии ко мне? — возмущенно говорит Дилан, сильно удивлённый такой просьбой. — Я Лололошка, а ты Дилан. Вот и познакомились. Так поможешь сбежать? Раздражённо вздыхая, Дилан кладёт ладонь на лицо, желая спрятаться от этого неразумного мироходца. Очень глупо просить о таком человека, которого только недавно встретил впервые в жизни. Велика вероятность, что работники тут могут обо всём доложить Харрису. Не просто могут — это их обязанность, особенно для Дилана, ведь он должен следить за Лололошкой. Медленно проводя рукой по лицу, он мычит, стараясь успокоиться. Конечно, он не расскажет — не предатель же, сам понимает, каково сейчас подопытному. Помочь хотелось, но это будет сложно. Особенно если Джон узнает… Тогда его разберут по частям и соберут какой-нибудь тостер, это точно. Бросив взгляд на Ло, он замечает надежду в его голубых глазах, которые будто заглядывают в душу. Лицо Дилана кривится от смятения и непонимания. Представления о дальнейших действиях полностью отсутствуют, а думать о последствиях вообще страшно. Но и оставить все так он не может… Как же это сложно. От такой нагрузки его «мозги» начинают перегреваться. — М-м-м… Да чёрт. Ладно, я подумаю и сделаю, что смогу, — отвечает Дилан, надеясь, что не пожалеет о своем решении. Остаётся лишь придумать план, всё рассчитать, предусмотреть любое развитие событий и уже тогда действовать. Сколько же дополнительной работы появилось… — Спасибо, правда. Знаешь, ты мне с самого начала показался приятным человеком, — уголки губ Ло поднимаются, формируя на его лице улыбку. Слегка наклонив голову вбок, он смотрит на парня с признательностью. Если удастся придумать план, всё будет шикарно. Ло не хотел, чтобы из-за него у кого-то были проблемы. Мало ли, на что способен этот жуткий тип по имени Джон. Пока Дилан будет думать над побегом, остаётся только терпеть и следовать советам о сотрудничестве… Хотя бы попытаться. — Ага… Прям уж с самого начала. Продолжить их диалог не дали. Раздался немного противный писк от прикладывания пропуска к двери, после чего она открылась. Они вместе повернули голову, встречая взглядом гостя. Вот и он — Джон Дейви Харрис собственной персоной. На лице учёного играла эта противная самодовольная улыбка, а высокомерный взор упал на Дилана и Лололошку. — Ну привет! Секретами делитесь тут, небось? — вроде бы произнёс наугад, но звучало это так подозрительно, будто всё это время он подслушивал. От этих слов по коже пробежал холод. Автоматон сразу поднялся, его руки сложились за спиной, а сам он слегка кивнул головой в знак приветствия. Ему пора уходить. Стремительным шагом работник направился к стеклянной двери, уже было потянулся к карману, чтобы достать карточку пропуска, но Джон схватил его за плечо. Пододвинув юношу поближе, он приблизился лицом к его уху, и на время с его лица исчезла улыбка. — Очень сильно надеюсь, что ты не взболтнул ничего лишнего, Дилан. Это в твоих же интересах, — его голос стал серьёзным. Харрис произнес это шёпотом, не желая говорить такое прямо при мироходце. Заметив, как Дилан быстро кивнул головой, он слегка ослабил хватку, но, прежде чем полностью отпустить, добавил: — Чтобы через полчаса принёс сюда ужин. Освободившись, Дилан вновь коротко кивнул и быстро ушёл, оставив Джона и Лололошку наедине. Оставаться с этим человеком в одиночестве было максимально некомфортно. Присутствие Дилана хоть как-то скрашивало тусклую и мрачную обстановку. Повернув голову к мироходцу, Харрис снова улыбнулся и быстрым шагом направился к своей цели. — Ну что, красотка, успел обустроиться? Конечно, не номер в пятизвёздочном отеле, но вполне себе неплохо! Ты привыкнешь. Если вдруг понадобится отойти в туалет, в ванную или кого-то позвать — там на двери есть кнопка. В ответ Лололошка лишь тихо согласился, показывая, что услышал его слова. Краем глаза он заметил, как учёный сел рядом с ним на кровать, прямо на то место, где чуть ранее был Дилан. Прошлая компания ему явно нравилась куда больше. — Вспомнил что-нибудь? Я с огромным удовольствием всё послушаю. Головка, кстати, не болит? — с некой издевкой произнёс Джон без капли сожаления. Сам же ввёл сыворотку, о побочных эффектах которой явно знал, но при этом имел наглость ещё и спрашивать. От его слов аж тошно становилось. — Да, болит. Ничего я не вспомнил. Если Вы думаете, что я притворяюсь, то Вы очень сильно ошибаетесь, Харрис. — Воу-воу, спокойнее! Поинтересоваться уже, что ли, нельзя? — хитро прищурив глаза, он опёрся локтем о стену, а головой — на ладонь. Взгляд учёного то и дело бегал по телу мироходца. По коже пробежали мурашки. Лололошка немного отодвинулся от Джона. Помимо этого, его беспокоило ещё кое-что… Их внешний вид. Как-то непривычно видеть своё лицо со стороны, особенно в таком виде — на мерзкой личности человека. Менять своё мнение об учёном он не собирался, особенно после слов Дилана. Рассказали ему, конечно, мало, но этого хватало с головой. Да и эти его прозвища… Не хотелось слышать подобное. — Почему тут нет окон? — внезапно поинтересовался он. Возможно, хотел перевести тему разговора и отвлечь учёного от изначальных мыслей. Его взгляд окинул комнату. Она и так выглядела весьма угнетающе и подавляюще. Дизайнерское решение в виде пары окон могло бы спасти положение. Не помешало бы ещё иметь нормальный шкаф, приятное, слегка жёлтое освещение, да хоть пару растений… Было бы всё куда уютнее. Особенно если поменять стены и дверь. В мыслях никак не укладывалось, как тут можно жить, когда за тобой постоянно наблюдают проходящие мимо люди… Мироходец всё же не какая-нибудь зверушка в зоопарке, на которую в любой момент можно поглазеть. — Окна? А ты забавный. Мы под землёй находимся. Не думаю, что вид из них будет приятным. Теперь-то всё было ясно. Лололошка нахмурился, стараясь отогнать от себя глупые мечты о более уютной палате. Страшнее даже то, что он вообще думает об этом. Лучше уж сосредоточиться на своём побеге и размышлять, как дальше жить в этом мире. — Сегодня уже поздно начинать какие-то процедуры, так что, я вернусь завтра! Будь готов морально, — похлопав мироходца по плечу, учёный поднялся. Одним резким движением он заставил Лололошку наклониться, открывая себе вид на «Искру». В центре органа был виден след от укола, а сама она побледнела. Усмехнувшись, Джон отпустил его, когда Ло начал дёргаться. Освободившись, мироходец недовольно уставился на учёного. Может, он бы начал возмущаться, но… совет о сотрудничестве. Ужасно. От этого чувствовал себя просто ужасно. — И что за процедуры? — его лицо по-прежнему оставалось недовольным. Хотелось наброситься на Джона, врезать ему, отобрать пропуск и сбежать. Может, он так бы и сделал, но слабость до сих пор не прошла, а полагаться на одну лишь удачу было бы глупо. Придётся терпеть все эти «процедуры», а надежда только на Дилана. — Не бойся, обычные процедуры. Тебя тут никто убивать не собирается… Будь это в планах — уже бы выполнили, — пожав плечами, Джон двинулся к двери задом наперёд, будто специально не отводя взгляда от мироходца. От этих слов легче не стало. До него здесь уже погибали… Кто знает, какая участь постигнет Лололошку, если он останется? Завтрашний день будет кошмарным, в этом можно было быть полностью уверенным. Ложиться спать было беспокойной идеей. Если уснёт — время пролетит быстрее. При этом усталость всё ещё доминировала в его теле, хотелось отдохнуть и просто застрять внутри сна до появления плана побега. Раздался звук закрывающейся двери. Теперь он один. Беспокойство немного отступило на второй план, можно было вздохнуть полной грудью и какое-то время посидеть в спокойствии. Правда, ожидание следующего шага лишь напрягало. Краем глаза он кое-что заметил… Камеры. Под потолком висели камеры видеонаблюдения. Сердце вновь сжалось. Почему он не заметил их раньше? Почему Дилан не предупредил? Если они работают, а это наверняка так, то их задумка под угрозой. Их разговор записан… Знает ли об этом Дилан?