Cadena

      В голове был туман. Тяжёлый, вязкий, словно густой дым, застилающий всё вокруг. В глазах слегка плыло, а ноги дрожали, предательский слабея подо мной. Я глотал собственную слюну, время от времени облизывая пересохшие губы, но язык чувствовал лишь привкус крови — то ли от укуса, то ли просто от обезвоживания.       Передо мной, в каких-то пяти метрах, шёл мужчина. Всё то же расстояние. Ни сантиметра ближе, ни дальше. Он будто нарочно держал эту чёртову дистанцию, словно я был угрозой или заразой, которой не стоит касаться. Как бы я ни пытался ускориться или сбавить шаг — он продолжал сохранять этот промежуток между нами, как несокрушимую границу. — Мог бы хотя бы помочь идти, — огрызнулся я себе под нос, но мужчина даже не дрогнул. Он шагал уверенно, целеустремлённо, будто заранее знал весь маршрут.       Какой-то «Доктор», который ранее не посчитавший меня важным объектом для осмотра, теперь пожелал встретиться со мной на вершине. Туда, куда мне предстояло подняться, несмотря на пульсирующую, рвущую боль в ноге.       Хрен знает, кто они такие, но, по крайней мере, я был уверен, что эти люди служат Государству. Они, наконец, решили вмешаться, чтобы спасти нашу школу от беспредела. Но, блядь, они могли бы это сделать раньше. До того, как мы, школьники, вошли в этот чёртов лес.       Я пытался не отставать, сосредоточившись на его чёрной спецэкипировке, на рельефе мышц, проступающих сквозь плотную ткань формы. И ещё — на запахе.       Этот запах.       Он не исчезал, несмотря на обещания, что нейтрализатор должен был убрать мой аромат для окружающих. Для других — да. Но я по-прежнему ощущал запах альф так же остро, как раньше. И его аромат бил мне в голову, заставляя тело реагировать не так, как должно.       Раздражало ли меня это? Да, бесило. До дрожи, до скрежета зубов.       Собственная беспомощность жрала изнутри не меньше, чем боль в ноге. Но ещё больше бесил этот сукин сын, который вёл себя так, будто меня здесь вообще не существовало. Он только изредка останавливался, оглядывался по сторонам, держа в руках автомат.       Я задал ему уже не один вопрос, но он либо игнорировал меня, либо отмалчивался, будто я был пустым местом. И я вроде должен был сейчас думать об «Игре». О Чимине, который исчез в этом проклятом лесу. Но все мои мысли снова и снова возвращались к запаху.       И я даже не сразу понял, как моя рука сама собой сжала ткань штанов в паху. Теребила, давила, пытаясь хоть как-то унять напряжение. Это было больно. До чёртиков больно. Но хуже всего было осознание того, что моё тело предаёт меня. — Так ты скажешь мне, что вы здесь делаете? — голос прозвучал напряжённо. Я смотрел на его спину, на сжатые мышцы, скрытые чёрной одеждой.       Он молчал. Игнорировал, как и до этого. — Ты же понимаешь, что если у вас не получится грохнуть создателей этой херни, то мне придётся ходить Джокером весь учебный год? — задаю ещё один вопрос, слыша, как вдалеке разносится душераздирающий крик девушки и несколько противных, громких смехов парней. — Просто переведись в другую школу, — кратко и прохладно произносит, остановившись на крик девушки. Пытаясь понять, откуда идут эти звуки, тот слегка сжимает челюсти, в раздумьях уставившись на землю. — Я не могу перевестись. Игра уже началась, и сегодня первый учебный день. Кто будет меня переводить в другую школу, если по контракту… — не успел я закончить, как крик девушки вдалеке разносится слишком громко, превращаясь в вопль. А потом резко стихает. Так же, как и появился.       Глотая собственную слюну, я примерно понимаю, что, возможно, бедняжку убили, чтобы не привлекать внимание. А может, ей заткнули рот? Всякое, конечно, может быть, но мне больше хотелось бы первого варианта, чтобы та не мучилась… Ибо не понаслышке знаю, что обычно бывает с омегами среди толпы мужчин… — И вы не будете помогать? — бросаю с презрением, глядя в глаза спецназовца. — Зачем вы здесь, если не будете помогать школьникам и наводить порядок? — искренне не понимая, я делаю шаг в его сторону. Однако мужчина в этот раз не отстраняется от меня. Он всего лишь стоит, всё так же глядя на землю в раздумьях. Было ощущение, что он искал местонахождение той девушки по опыту. И, скорее всего, эти мои предположения были верны, потому что в следующие секунды он вытаскивает из кармана маленькой сумки рацию. Нажимая на одну из многочисленных кнопок, произносит кратко: — Не прерываем миссию. Девушка уже мертва, и вы не поможете ей, — от этих слов мои глаза широко распахиваются, и я в оцепенении смотрю на мужчину. Он же спокойно кладёт рацию обратно и вновь отворачивается от меня, дабы продолжить путь. — Т-ты, — произношу в шоке, однако тут же умолкаю, понимая, что они солдаты и, скорее всего, видели немало смертей. Им ли сейчас бежать сломя голову навстречу к девушке, чтобы спасти её, прерывая задание? Вряд ли…       Они солдаты. Спецназ. Они знают своё дело.       И они слишком расчётливые. До той степени, что пожертвовали одной жизнью, лишь бы довести своё дело до конца. — А ты уверен, что твои солдаты хотя бы попытались установить местоположение той девушки и спасти её? — задаю тому вопрос уже более спокойным тоном, шагая за ним через боль. Запах его всё так же не исчезал, а напротив, будто лишь усиливался. Как и жар на моём теле вместе с головокружением. Идеально, блядь. — Да, — перешагнув упавшие ветки на земле, он слегка меняет курс на запад, что за ним делаю и я.       Лес вокруг был слишком тёмным, плотным и влажным. Высокие деревья с толстыми стволами давили со всех сторон, их корни змеились по земле, мешая идти. Листья и мох впитывали любой звук, так что, несмотря на крики вдалеке, тишина висела угнетающим грузом. Воздух был насыщен запахом сырости, гниющей древесины и ароматом альфы…       Я же облизываю губы, слегка жмурю глаза и в один миг останавливаюсь. Больше не было сил идти дальше. И я просто присаживаюсь на землю, спиной опрокидываясь на шершавую кору дерева. Оно казалось живым, дышало вместе со мной, холодная влага пропитывала мою одежду. Заметив это, мужчина поворачивается ко мне и оценивающе осматривает моё внешнее состояние. Чувство влаги в заднице раздражало, как и то, что он будто вырос в размере. Я не говорю уже о дружке, что, несмотря на всю мою боль в теле, стоял с гордо поднятой головой.       Как солдат, пф-ф. Нашёл же время стоять колом. — Ты красный, — произнёс, подходя ко мне и всё так же держа в руках автомат немалого веса. — И без тебя знаю, — устало рявкнул, закрывая глаза. Хотелось, чтобы в моё лицо плеснули холодной водой, чтобы я хоть как-то пришёл в себя и взял себя в руки. Но всё, что я сейчас делал, — это сидел на земле и кусал собственные губы до боли от собственного возбуждения. — Поднимайся. У меня нет времени возиться с тобой, — слышу сверху его низкий тон, без намёка на сочувствие. Веки дрожат, и я с фырканьем открываю глаза, сталкиваясь с чернеющим силуэтом мужчины на фоне высоких деревьев. И с замиранием сердца замечаю, как ствол автомата направлен прямо мне в лицо, и холодное дуло кажется продолжением его ледяного взгляда. — Ты нормальный? — произношу через секунды, чувствуя, как сердце сбивается с ритма. Адреналин обжигает кровь, заставляя судорожно сглотнуть. Он же военный, может, и вправду грохнуть, если я буду мешать их заданию…       Лесные тени дрожат под слабым светом луны, сплетаясь в пугающие силуэты, но ничто сейчас не кажется опаснее человека передо мной. — Вставай, — голос звучит глухо, пропитываясь сыростью окружающего воздуха. Его фигура чуть двигается, напряжение в движениях не исчезает. Я коротко киваю и резко поднимаюсь, чувствуя, как боль в ноге пульсирует с новой силой. Спорить не было смысла. Не было сил. Не было даже желания напомнить ему, что я — сын Генерала этой страны. Сейчас проще подчиниться и двигаться дальше, чем испытывать терпение человека, который час назад хладнокровно убил человека и даже пнул его мёртвое тело, словно выброшенный мусор. — Чем быстрее дойдём до «Доктора», тем быстрее тебе станет легче, — произносит мужчина, и голос его звучит приглушённо под тканью маски. Автомат медленно уходит в сторону, но ощущение опасности с его стороны меня не покидает.       Пожалуй, надо было думать раньше, что передо мной, как-никак, стоит солдат. И он не собирается терпеть мои капризы. Тогда, остаётся лишь двигаться дальше в надежде, что я скоро выберусь из этого леса, а затем и из игры… — «Голод», на связи «Доктор», — слышу потусторонний голос, после чего мужчина передо мной вновь берёт в руки рацию. — Докладывай, — произносит кратко, бросив взгляд на мою рану. Как будто оценивая, сколько я ещё могу продержаться с этой раной. — Миссия провалена. В базе никого не оказалось, — глухо выходит из рации, а затем наступает короткая пауза. «Голод» слегка хмурится, впервые показывая хоть какую-то эмоцию за всё это время. — Они знали, что мы сегодня будем здесь, — продолжает «Доктор», и я начинаю осознавать, что они, видимо, упустили создателей игры.       Я же в это время прижимаюсь спиной к дереву, тяжело выдыхая от боли в раненой ноге. Каждый пульсирующий спазм отдаётся в теле, раздражая не меньше, чем жар и липкая влага в заднице. Чувствую себя отвратительно, но заставляю себя молчать, напряжённо слушая разговор двух спецназовцев. — Собирайтесь обратно, пытайтесь не попасться на глаза обычным гражданам, — голос «Голода» остаётся ровным, пока он убирает рацию обратно в крепление на бедре. Затем его взгляд вновь падает на меня. — Что? — произношу я, всё так же отчётливо ощущая его запах. — Пошли, направимся в ближайшее здание, — басом произнёс, вновь бросив взгляд на мою рану на бедре. — Будем ждать «Доктора» там, раз уж всё равно провалили задание, — почти что нервозно прошипел, отчего я решил, что лучше промолчать, чем ему что-нибудь отвечать и показывать недовольство.       Этот их «Доктор» мог, конечно же, направиться в мою сторону, а я мог бы просто просидеть здесь в ожидании помощи. Но земля была влажная, пропитанная сыростью, а лес начинал стремительно темнеть из-за своей густоты. Холодный ветер пробирался сквозь листву, а воздух становился тяжёлым и липким. Оставаться здесь одному надолго – не вариант, тем более зная, что игра всё ещё продолжается.       С этими мыслями я сдвинулся с места, держа взгляд на спине мужчины, что уверенно и шустро пробирался сквозь деревья, будто в точности зная дорогу. Хотя, возможно, так и есть. Он выглядел так, словно знает эту местность как свои пять пальцев. А я бы, честно говоря, с лёгкостью здесь заблудился — вокруг всё выглядело одинаково, а темнота только сгущалась.

***

— Я не знал, что в этом лесу есть здание, — нарушаю тишину после двадцати минут ходьбы. Уже окончательно стемнело, и я не спускал взгляда с мужчины, что вливался в темноту своей чёрной спецодеждой. Но в этот раз он держал между нами малую дистанцию, будто давая мне шанс не упустить его из поля зрения. — Есть несколько пустующих, — на удивление он отвечает, хоть и кратко. — А долго нам ещё идти? — спрашиваю, ощущая, что больше так не могу. Рана на ноге пульсировала с каждым шагом, а усталость накрывала с головой, будто вытягивая из меня последние силы.       Однако ответа не последовало. Вместо этого он резко остановился, вынуждая меня сделать то же самое. В следующие секунды он делает два осторожных шага назад, и его спина зависает всего в паре сантиметров от моей груди. Было ощущение, что он заметил в темноте то, чего я не смог разглядеть. И, видимо, так и было.       Где-то впереди, вдалеке, мелькнул свет фонарика. Сначала один, затем откуда-то появился второй. И благодаря свету от фонаря до меня дошло, что они стоят прямо у здания, куда мы направлялись. — Школьники? — скорее риторический вопрос, сорвавшийся с моих губ, ведь я прекрасно видел, что они одеты в такие же спортивные костюмы, как и я. — Тихо, — шепчет мужчина, присаживаясь на колени. Я делаю то же самое, стискивая зубы от боли в напряжённых мышцах бёдер.       Их было четверо. Один докуривал сигарету, пока двое держали фонарики, время от времени просвечивая ими в сторону деревьев. Мы находились примерно в семидесяти метрах, скрытые за зарослями, так что заметить нас отсюда было почти невозможно. Но волновала меня не дистанция, а то, что эти парни были все в крови. Они то и дело шутили между собой, а спецназовец молча следил за ними, лишь сжимая рукоять автомата в ладони.       Странно, что я не ощущал запаха тех парней. Скорее всего, это из-за того, что запах «Голода» (или как там его) был слишком сильным. Доминантным. И к тому же, он находился слишком близко.       Близко.       Поймав себя на этой мысли, я убираю взгляд с парней и смотрю на его спину. От такой близости его аромат будто накрывает меня плотной пеленой, и я ловлю лёгкое головокружение. Желание уткнуться носом в его спину и прижаться всем телом накатывает неожиданно, как волна. И прежде чем я успеваю осознать, что делаю, мои губы почти касаются его одежды, а кончик носа мягко касается его спины.       Тот слегка дёрнулся, но не отстранился.       Вдыхая его запах, я невольно опускаю голову ниже, положив щёку ему на спину. Пальцы на мгновение цепляются за грубую ткань его формы, будто ища в нём опору в этом неудобном положении. И мне было плевать, что он, возможно, не отстранился лишь ради тишины, чтобы нас не заметили…       А может, ему это тоже нравилось?       Хах, не смеши меня, Тэхён… О чём я вообще думаю? — Твою мать, — незнакомый, раздражённый голос разносится впереди, и я нехотя поднимаю голову, щурясь на свет фонаря. Из здания выходит пятый: довольный, с мерзкой ухмылкой, да ещё и весь в крови. Но, судя по всему, последнее его мало волнует. — Пошли отсюда, неохота с ней в одном здании спать, — цокнул языком, небрежно швыряя руку на спину одному из парней, пока другой уже лез в карман за сигаретами.       Даже с такого расстояния я узнаю его. Параллельный класс. Самый ебучий выскочка, который суёт свою фамилию и паспорт в лицо каждому, кто посмеет ему перечить. В прошлом году играл за Балета, а перед Королём буквально ползал и почти что вылизывал ему жопу. — Двигайся, — тихо велит военный, вытаскивая меня из мыслей, как только те растворились в темноте.       Я же без лишних слов делаю, как сказано, нехотя поднимаясь с корточек. Двигаясь за ним к зданию, я окончательно убеждаюсь, что те ушли. Да и сомневаюсь, что вернутся. К тому же мне нечего бояться, ведь на руках мужчины был автомат. По крайней мере, он бы успел их грохнуть быстрее, чем они успеют вытащить из карманов пистолеты.       Но вот что действительно напрягало — это их вид, когда они вышли из здания. Все в крови.       Довольные.       Когда мы подходим ближе, я замечаю, что в стене зияет проём, где должно было быть окно, но его так и не достроили. Военный ловко перепрыгивает внутрь, а затем неожиданно поворачивается ко мне, протягивая руку. И я даже на секунду зависаю, но всё же аккуратно хватаюсь за его кисть. В следующие секунды он тянет меня наверх, поднимая одним уверенным движением, а потом так же резко ставит на пол.       Благодарен ли я? Да. Потому что не представляю, сколько боли мне пришлось бы вытерпеть, если бы я полез туда сам. — Будем ждать здесь, — бросает он негромко, проходя дальше вглубь бетонной комнаты. Останавливаясь возле тёмного проёма, где когда-то должна была быть дверь, тот молча вглядывается в коридор.       Я же тяжело опускаюсь спиной к холодной, шероховатой стене, надеясь хоть так удержаться на ногах. Всё тело ломит, а нога пульсирует так, будто внутри неё стучит что-то живое. — Как ты вообще что-то видишь в такой темноте? — выдыхаю, цепляясь взглядом за его силуэт.       Но едва слова слетают с губ, как он резко поднимает руку, жестом требуя тишины. Я тут же напрягаюсь и замираю, чувствуя, как в воздухе повисает что-то тревожное. Мужчина осторожно шагает вперёд, скрываясь в мраке коридора.       Не желая оставаться одному, я заставляю себя двигаться следом — медленно, хромая, пытаясь хоть что-то различить. Глаза бесполезно щурятся в темноту, но, к счастью, его чёрная спецэкипировка выделяется на фоне серых бетонных стен. И это единственное, на что я могу ориентироваться, не теряя его из виду.       Стоило мне сделать пару шагов вперёд, минуя несколько пустующих комнат, как впереди мелькнул яркий свет. В этот раз силуэт мужчины был виден отчетливо. Он теперь держал в руках фонарик, а автомат висел у него за спиной. И только я собирался спросить, почему он решил похвастаться своим фонариком только сейчас, в такой темноте, как мой взгляд упал на то, что освещал луч.       Я замер, не в силах вымолвить ни слова. Горло сдавило спазмом, и я лишь сглотнул ком, останавливаясь в паре метров от мужчины…       Военный спокойно приседает рядом с трупом девушки, направляя на неё фонарик. Луч света выхватывает каждую деталь — грязь, вьющиеся по коже багровые следы, неестественный угол, под которым лежит её шея. Он изучает её так, будто это очередная улика, что-то, что можно разобрать по частям и объяснить.       Я же лишь провожу взглядом по обнажённому телу, чувствуя, как тошнота подступает к горлу. Пальцы слегка дрожат, дыхание становится сбивчивым. Нужно отвернуться, закрыть глаза, но моё тело цепенеет.       Особенно от того, что её ноги были широко раздвинуты, а из вагины торчала рукоятка ножа. Мысль, что в последний миг её жизни эти уроды впихнули лезвие ножа в её особенно чувствительные зоны, заставила моё тело задрожать ещё сильнее. И это стало моей последней каплей: резкий спазм прошёл по всему телу, и, согнувшись пополам, я с глухим рвотным звуком исторг из себя желчь прямо на холодный бетонный пол. Горечь обожгла губы, а перед глазами всё плыло. Я дёрнулся, отворачиваясь от жуткой сцены, не в силах больше на это смотреть.       Военный же даже не шелохнулся. Будто для него всё это — просто часть работы. — Твою мать… — прошептал я, держась за живот и вновь извергая наружу жёлчь желудка. Горло жгло, тело сотрясалось от спазмов, а слабость накатывала волнами, оставляя после себя лишь мерзкое послевкусие. — Я не давал тебе приказа идти за мной, — разнёсся сзади ровный, холодный голос военного.       Я лишь устало вздохнул, с силой сжав пальцы на коленях, приводя дыхание в норму. — Я всего лишь не хотел остаться одному… в темноте, — прошептал последние слова себе под нос, вновь откидываясь спиной на холодную, бетонную стену. Её шероховатая поверхность неприятно впилась в кожу сквозь одежду, но сейчас мне было плевать.       И я был хоть чуточку рад, что сейчас мой стояк начал ослабевать, наконец уходя прочь от увиденного мною. Да и вообще, было бы странно, если бы у меня всё так же твёрдо стоял после такого трупа…       Пытаясь не смотреть на труп девушки, я всё же подхожу к военному чуть ближе, не желая оставаться в полной темноте, где до меня не доходили лучи фонаря. Воздух здесь был густым, тяжёлым, пропитанным медленно застывающей кровью, спермой и чем-то ещё, неприятно липким на коже.       Остановившись в двух метрах от так называемого «Голода», я опускаю взгляд вниз, к своим ботинкам. Мысли непроизвольно возвращаются к другу, который так и не появился в поле зрения. Я был слегка спокоен, зная, что он хотя бы альфа, а не омега, которая могла попасть в такую же ситуацию, как эта… Но в нынешнем мире даже альфы не застрахованы от подобного. — Вы долго, — громко произносит спецназовец, заставляя меня встрепенуться и растерянно оглядеться по сторонам.       Сначала я не понимал, кому были адресованы его слова, пока в глубине коридора не заметил движение. В темноте шевелились силуэты, медленно приближаясь, пока, наконец, свет фонаря не выхватил знакомые лица. Среди них был человек, которого я бы сейчас хотел обнять. — Чимин… — едва слышный шёпот сорвался с моих губ, когда он заметил меня через спину «Бессмертного».       Второй же, не обращая на меня внимания, с нахмуренной рожей подошёл к трупу. По выражению его лица было ясно, что он испытывал отвращение, особенно когда скривился, морща нос. — Ну и дела… отбросы конченые, — рыкнул он лениво, сжимая в руке длинную катану. Ту самую, из-за которой мне сегодня пришлось почти что ползти, скрипя зубами от боли в бедре.       Пока я переваривал происходящее, Чимин подошёл ближе, так же шокированно уставившись на тело. Я быстро осмотрел его, убеждаясь, что он цел. А затем за его спиной появилась девушка, известная мне как «Бабочка». В её взгляде читалась жалость, пока она подходила к трупу и вставала рядом с белобрысым.       И на этом их группа не заканчивалась. Из темноты шагнул ещё один человек — парень в медицинской маске, неся на спине большую сумку. Он бросил на труп лишь короткий взгляд, а затем, будто удостоверившись, что девушка уже мертва, спокойно направился ко мне. Как будто её тело больше не заслуживало его внимания.       Пожалуй, это и есть «Доктор»? — Где ты ранен? Как самочувствие? — спросил он низким голосом, подходя вплотную.       Выглядел он как тот самый вечно недовольный медик из бесплатной государственной больницы — взгляд тяжёлый, выражение лица отстранённое. — На бедре, — прошептал я, наблюдая, как он без лишних слов достаёт фонарь и швыряет его в руки Чимина. Тот едва успевает поймать его от неожиданности. — Свети на рану, — велел он мрачно.       В это время я скосил взгляд на троицу, что изучала труп, словно музейный экспонат. «Доктор» же опустился передо мной на колени, вытаскивая из сумки необходимые вещи. Среди них были ножницы, шприц, антисептик, бинты, катушка чёрных ниток и иголка. Зрелище, мягко говоря, не внушало оптимизма. От этого горло сдавило судорогой, тело напряглось. И, будто заметив мою реакцию, он лишь хмыкнул и ещё мрачнее добавил: — Не ссы, рана не глубокая, потерпишь пару швов, — но, конечно же, от его слов легче не стало. — Эй, «Доктор», научись ты уже не пугать своих пациентов, — рявкнул «Бессмертный», с издёвкой улыбнувшись на спину мрачного врача. Второй же не обратил на его слова внимания, просто натянул новые медицинские перчатки. — Изложи обстоятельства, — кратко произнёс «Голод», вставая с колен и отходя от трупа. — Ничего особенного. Мы добрались до их базы, однако там никого не оказалось. Лишь конченые устройства и мониторы, — начал «Бессмертный», пока я слегка удивился, что они успели дойти до базы (туда, куда мы должны были принести карты) и при этом вернуться. — Они управляют через камеры, что распознают лица, — произнёс, небрежно оперевшись спиной на хрупкие плечи «Бабочки». Та слегка пошатнулась, но не возражала против его близости. — Сейчас будет больно, — раздался голос снизу, заставляя меня отвести от них взгляд, а потом — резкая вспышка боли. — Твою ж… — выдохнул я, бросая взгляд на «Доктора», который держал в руках бинт, явно смоченный чем-то едким. — Если в рану попадёт инфекция, можешь попрощаться с ногой, так что лучше стой, где стоишь, — произнёс он, бросив на меня свой недовольный взгляд.       И я сжал губы, облизывая их, готовясь к новой порции боли, при этом краем глаза замечая, как та троица замолкла от шума с моей стороны. Но белобрысый вновь продолжил доклад, видя, что я больше не стону: — Тогда нам, думаю, надо перейти ко второму плану, — серьёзно произнёс, показывая, что от его игривого настроения не осталось и следа. — Придётся, — спокойно ответил «Голод», бросая взгляд в мою сторону. Я же сжимал зубы, терпя боль, пока «Доктор» продолжал обрабатывать рану. — Вырубите его, — произнёс спецназовец низким голосом.       Я замер. — Пусть пришлют вертолёт, — продолжил он, будто меня уже нет. — Сообщите начальству. Течная омега сведёт с ума эту игру.       Я моргнул, переваривая его слова. — Что? — мой голос прозвучал хрипло.       «Доктор» молча убрал руки от моей раны, положил вату и бинты на бетонный пол. А затем, не теряя времени, порылся в рюкзаке, вытаскивая оттуда шприц. — Какой ещё «вырубить»? — в шоке переспросил Чимин, крепко держа в руках фонарик. — Не бойся, тебя заберут на вертолёте, и ты утром очнёшься в своей постели, — мягко сказала «Бабочка», будто пытаясь меня успокоить. В это же время, белобрысый достаёт рацию из кармана, сообщая координаты и требуя срочную эвакуацию. — Я… но я не хочу, — выдавил я, будто только сейчас осознавая, что меня собираются вычеркнуть из игры, пока шатен передо мной, не теряя секунды, набирал в шприц прозрачную жидкость. — Эй-эй, я не давал согласие! — возмутился я, хватая Чимина за руку и пытаясь отойти от врача.       Но «Доктор» был быстрее. Резкий замах, и игла впилась в мою кожу. Холодная жидкость растеклась внутри, оставляя за собой странное оцепенение. — Тебе повезло, что мы не нашли создателей игры, иначе вертолёт никто бы не вызывал, — усмехнулся «Бессмертный», пока я почувствовал резкое головокружение.       И оно нарастало с каждой секундой, будто кто-то грубо тянул меня вниз, в вязкую темноту. Звуки вокруг начали затухать, словно я нырял под воду — голоса, шаги, даже собственное дыхание становилось глухим и приглушённым.       Чимин обеспокоенно что-то говорил, но я уже не мог разобрать слов. Его пальцы всё ещё сжимали мою руку, но даже этот контакт казался чужим, далёким.       Веки стали тяжёлыми. Моргнув один раз, я увидел размытую картину перед собой — «Голода», стоящего в двух метрах от меня. Именно его. И то, как он медленно стянул чёрную тканевую маску, открывая лицо. Всего второй раз…       Что-то во мне дрогнуло, но времени осознать это не осталось.       Колени подогнулись, и я рухнул вниз, словно меня отключили. В последнюю секунду перед падением кто-то резко схватил меня за плечи, не давая головой удариться о бетонный пол.