Сердце твоё — камень

В зале собралась вся верхушка Портовой Мафии. По правую сторону от Чуи присела Коё, но место напротив него пустовало. Конечно, Дазай опаздывал. Ему было всегда так фиолетово на собрания исполнительного комитета, что мог даже не приходить. Пальцы нервно постукивали по столу, будто отмеряя секунды, но из-за ткани сверху этого не было слышно. Он молился всем Богам, чтобы Осаму не пришел вообще. Он не хочет даже взглядом пересекаться с этим человеком. Накахара аккуратно поправил волосы, тщательнее прикрывая шею. Тем более Озаки сидела в не очень выгодном для него месте. Она могла что-то увидеть и допроса не избежать. Чокер чудом сумел улучшить ситуацию, хоть и не сильно. Пятна все же можно заметить без особого труда. Мори рассказывал что-то про ограбленные склады с оружием и все внимательно его слушали. Но Чуе было настолько все равно, что он даже не смотрел на босса, витая где-то в тумане. Он лениво поправил шляпу и прошелся взглядом по присутствующих. Дошла очередь к Коё, но девушка его опередила. Она смотрела на него, будто была удивлена чем-то. Когда женщина заметила на себе прищуренный взгляд бывшего ученика: скрыла половину лица рукавом от кимоно, тихо фыркнув. Она осторожно показала на босса, который покашлял, привлекая к себе внимания. Оба послушно обернулись и сделали вид, что мужчина вещает «важную» информацию. Внезапно двери открываются и вылетает тот, кого явно не ждали здесь. Ну, по сути, его ждали, но не думали, что все-таки заявится. — Простите, простите, Мори-сан, только сейчас узнал о собрании! Приношу свои глубочайшие извинения! — театрально воскликнул Осаму, забегая в зал. Огай устало потирает лоб, все молчат. Теперь понятно, почему он хранит валерьянку у себя в шкафчике. — Проходи, Дазай, ты как раз вовремя. — он показывает рукой на свободное место, продолжая свой длинный рассказ о нынешних проблемах организации. Чуя хочет выколоть себе глаза. Вот именно сегодня осталось одно свободное место напротив. Осаму садится в глубокое кресло и поворачивает голову к боссу организации. Потом смотрит на Эйса, которому, видимо, не дали выспаться. И, конечно, в его поле зрения падает напарник. Он, сцепив пальцы в замок, едва заметно улыбался. Его темные глаза хищно искрились. Сегодня Дазай не похож на себя вчерашнего. Сейчас перед Чуей тот Дазай, которого знали и боялись все. Брюнет откровенно сверлил его взглядом, не скрываясь, словно это была игра. Рыжий внимательно смотрел на него, вглядываясь в каждую деталь. Осаму изменил позу, приложив указательный палец к губам, на что Накахара непонимающе приподнял одну бровь. Темноволосый посмотрел по обеим сторонам и молча указал на свою шею, нагло ухмыльнувшись. Да, это был тот Дазай, который обожал делать гадости и тешить свое самолюбие. Надо было видеть выражения лица Чуи в этот миг. Лава закипала внутри. Челюсти сжались чуть сильнее. Он со своей силы пнул суицидника носком ботинка под столом, чтобы тот аж дернулся, но по-прежнему оставался с этой наглой улыбкой. Его плечо грубо сжали. Сердце пропустило удар. Он повернулся в сторону и увидел недовольный взор Анэ-сан. Она злостно посмотрела сначала на Чую, а потом на Осаму. Оба переглянулись. Накахара демонстративно закатил глаза и тихо цокнул себе под нос. Всё возвращается на свои места. Шутки, издевательства, подколы. Наверное, Чуя даже рад. Лучше забыть вчерашнее раз и навсегда. —…думаю, этим займется Чуя, верно? Чуя? — он не сразу откликнулся и, не зная о чем речь, просто кивнул. Босс одобрительно глянул на него. — Хорошо. Но я не из-за этого вас собрал. После разборок с «Мимик» у нас погибло очень много людей: не все из них были шестерками. Нужно отобрать новых и обучать их. Я хочу, чтобы каждый из вас уделил этому делу особое внимание. Можете идти, собрание окончено. Исполнители встали со своих мест, задвинув стулья. Лишь Эйс поклонился боссу, остальные присутствующие просто ушли. Чуя покинул зал, идя по коридору вместе с коллегами. Но внезапно его схватили за руку и увели в другую сторону. Это была Коё. Она оглянулась, чтоб они остались вдвоем и заговорила: — Ты не хочешь мне ничего рассказать? — её хватка была достаточно крепкой, хотя если рыжий захочет, он в любую секунду вырвется. — О чем ты? — О тебе и Дазае. Ты хоть головой думаешь? — её голос звучал встревожено. Они стояли, прислонившись к стене спиной и Накахара увел взгляд, не желая смотреть ей в глаза. — Я не буду это с тобой обсуждать. — чуть грубо ответил рыжеволосый. — Как хочешь, я никогда не желала тебе зла. Ты всегда можешь попросить меня о совете или помощи. Не делай глупостей только. Хотя, я вижу, что уже сделал. — она отпустила его и ушла вперёд. Чуя пару секунд стоял все ещё там и думал: вот как эта девушка может быть настолько проницательной. Он доверял ей, не в этом дело. Просто само произошедшее вообще не хотелось обсуждать с кем-то. Чуя пошёл следом за ней через некоторое время, ничего не говоря. Тишина сказывалась на нём давлением. Собственные мысли грызут изнутри. Озаки ушла к себе, чтобы продолжить работать. Но рыжий кое-что забыл. Он ведь прослушал, что Мори ему поручил сделать. Вдруг там важное дело. Надо будет у нее переспросить. Сейчас его ждет бумажная работа, а потом задание, на которое он должен был идти с Акутагавой. Но один человек решил в очередной раз испортить ему планы. Задача простая: нужно разобраться с группировкой, что ограбила два склада Мафии. Накахара справится и один. Просто, так Рюноскэ будет набираться больше опыта, а Чуя не будет брать все на себя. Коридоры казались бесконечным, но его кабинет уже довольно близко. Накахара чувствовал себя предельно нормально. Неплохо, скажем так, но все мысли возвращались к вчерашнему вечеру. Он старается отвлечься. Мафиози неспешно шагает вперёд, поправляя пиджак. Вдруг дверь рядом открывается и его уводят за локоть внутрь. Голубоглазый активирует способность, но ее сразу же аннулируют. Незнакомая комната, света почти нету и он ударяет кулаком в неизвестного. Скорее всего, куда-то в область солнечного сплетения. Тот цыкнул. Его бесцеремонно прижимают к стене грубым движениям, нависая сверху. — Мудак, отпусти. — чужие руки схватили запястья, держа их над головой. — Если бы ты хотел, то уже ушел бы, сломав мне ребра. — Осаму ухмыльнулся и хватка усилилась. Он смотрел на Чую сверху-вниз, как всегда. Ну, рыжий так же не стал церемонится и зарядил коленом в пах, от чего Дазай согнулся. — Ай, больно вообще-то! Как некрасиво с твоей стороны! — А с твоей очень красиво заталкивать меня в какую-то коморку. Ты ещё громче покричи, чтоб все в штабе знали. — он не сдвинулся с места и, сложив руки на груди, продолжил смотреть на брюнета. Между ними теперь появилась дистанция. — Я хочу поговорить вообще-то. — Для этого не обязательно прижимать меня к стене. — недовольно сказал рыжий. Осаму уже выпрямился, но дальше соблюдал расстояние, не приближаясь. Правильно. — Вчера ты был не против. — суицидник пустил насмешку и в тот же момент получил кулаком в челюсть, чудом устояв на ногах. Он коснулся своей щеки, на которой остался красный след. — Следи за языком. — Мне вот что на самом деле интересно: почему ты вчера меня не избил и почему заговорил о любви? Неужто влюбился? — нагло промолвил темноволосый. Появилось красное свечение и разъяренный взгляд Чуи. Один его глаз изменил цвет, это удивительно, такого раньше не было. Внезапный рывок, чтобы Осаму не смог заблокировать его атаку и тяжелый удар врезался ему в живот. Стопа вошла прямо под ребра, выдавливая из легких воздух. Дазай буквально влетел в книжный шкаф позади себя. Он свалился всем телом на пол и несколько произведений упало на него сверху. Кареглазый заскулил от сильной боли, а в ушах звенело. Он не пытался даже подняться обратно на ноги. — Если тебя кто-то и убьет, то это буду я, жаль тебя нельзя прямо сейчас прикончить. Я думал, что ты действительно изменился после всех этих заботливых штук. Но ты по-прежнему остался таким же ублюдком, как и был. — через пару секунд он подошел ближе. Бинтованный и слова не сказал в ответ. В легких критично не хватало воздуха, ноги ослабли, все тело ныло. Чуя присел рядом, жестко схватил его за волосы и приподнял, чтобы заглянуть тому в глаза. — Н-на правду не обижаются. — захрипел Осаму, начав кашлять. Чуя так же придерживал его и, не став сдерживаться, яростно ударил его лицом в пол. У того с носа потекла кровь ручьем, пачкая пол. Опять эта мерзкая насмешка от напарника. — Ты так и не ответил на мои вопросы. — кое-как он смог с себя это выдавить. Рыжий потянул партнера за волосы назад, с целью добавить мучений и потом мгновенно отпустил. — Разве ты сможешь ответить на мои вопросы, что накопились за недавнее время, а? — ответа моментального не последовало. — Да. — вяло сказал он. Это было последнее, что от него услышал Накахара, потому что брюнет потерял сознание.

***

„Я отнес его в лазарет“ — Накахара-сан, Вы чуть-чуть переборщили. — в палату зашел знакомый врач. Чуя сидел на маленьком диванчике недалеко от койки. Руки невозмутимо расположились на подлокотниках. Он не переживал из-за происходящего, может совсем немного. Тем более — разве впервые такое происходит? Рыжий обернулся на чужой голос и сморщился, потирая виски. Голова раскалывалась от любого шума. Акио выглядел спокойным и серьезным в меру. Перед этим в его руках была стопка каких-то бумаг, но сейчас они лежали на тумбе. Мужчина осторожно осматривал чужое тело, что покорно лежало без сознания. — Заслужил. — рявкнул Чуя. Доктор лишь тяжко вздохнул, поправив очки. Он отошел и начал что-то записывать себе в блокнот. Рыжеволосый ждал какого-то итога от осмотра, но врач продолжал молчать. — Так что с ним? — Акио потер подбородок и через секунду сказал: — С ним будет все нормально. Правда вот, полежит тут несколько дней. Вы ему пару ребер сломали, нос и плюс ко всему началось внутренне кровотечение. — холодно оповестил его доктор. — Простите за мой вопрос, но чем же Дазай-сан Вас так разозлил? Давно такого не было. — рыжеволосый сначала задумался о словах, которые могут непроизвольно вылететь из его рта на эмоциях и поэтому предпочел ничего не отвечать. — Было за что. Дазай знал, что этим и закончится. — коротко промолвил Чуя, закинув ногу на ногу. — Когда примерно он очнется? А то я не договорил. — Накахара-сан, прошу Вас. Обойдитесь простым разговором — без насилия. Дазай-сану и так досталось хорошенько. — с надеждой сказал доктор. Видимо, ему надоело лечить Осаму от побоев со стороны любимого напарника. Он довольно часто сюда попадал. — Я посмотрю на его поведение. — он сцепил пальцы в замок и с легкими хрустом вытянул их. — Так когда скумбрия очнется? — Я думаю, сегодня вечером. — задумчиво ответил доктор. — Ладно, у меня есть дела. Мне нужно уходить. У меня есть одна просьба: не говорите ему, что я принес его сюда. — кивок и рыжий поднялся на ноги, вставая с достаточно удобного места, на котором расположился ранее. Акио слегка поклонился исполнителю в знак уважения, когда тот покидал палату. Сам остался внутри, наблюдая за показателями Дазая.

***

„Мне не должно быть его жаль. Он полностью заслужил тех ударов, что я ему нанес. Ему стоило следить за языком. Дазай сам начал эту игру и надо отвечать за свои действия. Почему он не пытался защитить себя от моей атаки? Каковы у него мысли насчет меня? Что он чувствует, раз полез ко мне? Почему меня все это волнует? Я действительно дурак. Коё права. Надо отвлечься и навестить Акутагаву.“ У Чуи противоречивые чувства насчет всей ситуации. Он перестал себя понимать вовсе. Хочется уткнутся в подушку и кричать. Рыжеволосый сидел у себя в кабинете, перебирая бумажки, но мысли были совершенно о другом. Он читал их, не вдумываясь в текст и приходилось перечитывать каждый абзац по три раза. Раздражает. Накахара ещё больше теперь хочет прибить Осаму: задушить, избить и в принципе все, что связано с насилием. Хорошо хоть задание прошло успешно и никаких трудностей не возникло. Очередные трусы, которые множество раз слышали о «Повелителе Гравитации» сразу сдались и больше ничего не произошло. Драться нет нужды. Он кинул тяжелую папку с доками на рабочий стол и, захватив с собой плащ, направился в больничное крыло, где и был Рюноскэ. Шаг был не очень быстрый, но явно уверенный. Мафиози часто задумывался о том, кем Осаму является для Акутагавы: только наставником или, может, как старший брат или даже отец. У них разница всего два года, но пройденный путь и характер совсем разный, как и ум. Мальчишка стремится быть признанным, но при этом постоянно перепирается с учителем и делает не так, как надо. Дазая волнуют не совсем усилия, а именно результат. Рюноскэ всегда платил за свои ошибки дорогой ценой. Чуя дважды постучал в дверь палаты, пока не прозвучало позволение изнутри. Голос был хриплым и бессильным, что он и ожидал. — Накахара-сан?! — ученик сразу оживился и сиюминутно хотел встать с больничной кровати, на что Чуя спокойно махнул рукой, мол «не вставай». Он стоял в паре метров от Рюноскэ и бегал по нему взглядом. Акутагава немного смутился и инстинктивно отвернулся. Ему был неловко от этой обстановки, но все же был рад гостю. Он глубоко почитал Чую все это время: за его силу, ум, статус. Не за просто так он добился высокого поста в свои годы. — Решил тебя навестить. Не переживай из-за задания, я разобрался там в одиночку. — улыбнулся рыжий, ходя по комнате с угла в угол. Чуя возлагает некоторые надежды на Акутагаву: что тот с возрастом поумнеет и, может быть, когда-то станет исполнителем. Он действительно силен и, хоть и медленно, но раскрывает новые стороны своей способности. — Спасибо Вам, не знаю как отблагода… — одно движении ладони Чуи, и воздух в комнате застыл. Рюноскэ прикусил язык после этого действия, поняв, что рыжеволосый не желает слушать благодарности. — Не стоит. Не твоя вина. — он прикрыл глаза, чуть наклонив голову, чтоб лица не было видно его подчиненому. — Тот, кто по-настоящему виноват — уже понес наказание лично от меня. — М? — ученик оживился и продолжал вопросительно смотреть на старшего. Он лишь тихонько хихикнул, прикрыв рот ладонью, чтоб Акутагава не заметил. Почему-то было смешно, а потом снова накатила грусть. Так странно это ощущать по отношению к этому человеку. Взгляд его стал обратно строгим, когда он вновь взглянул на юношу, что был до сих пор в недопонимании. Он заметно напрягся так, что его пальцы непроизвольно сжимаются в кулак. — Вы что-то сделали с Дазай-саном? — в его голосе читалась тревога. — Акутагава, послушай. — он сделал небольшую паузу, обдумывая каждое слово, что будет сказано. Как бы не наговорить чего-то лишнего. — Мы просто подрались, ничего необычного. Дело даже не в тебе. Не беспокойся лишний раз, скоро он поправится. — теперь тишина в комнате. — Чуя-сан, позволите задать Вам один вопрос насчет господина Дазая? — разрезая молчание, чуть позже заговорил Акутагава. Он звучал очень неуверенно, будто боясь ответа на свой будущий вопрос. Дыхание участилось, словно воздух уже не насыщает легкие. В груди тяжелеет ком. — Конечно спрашивай. — Как Вы считаете, Дазай-сан признает меня спустя время? — с хрипотцой спросил Акутагава. Его буквально трясло в момент, когда он озвучивал вопрос. Чуя слегка наклонил голову в бок, принимая задумчивый вид. Брови едва заметно сведены к переносице, губы плотно сжаты. Очень сложный вопрос, очень. — Знаешь, Акутагава, дам тебе совет. — Чуя сфокусировал свой взгляд на младшем. — Если ты хочешь, чтобы Дазай был доволен тобой и признал твою силу: слушайся его приказов, а не делай все по-своему. Скоро и я тебе начну долбить в голову об этом. Он ненавидит, когда что-то идёт не по его точному плану. А ты иногда вообще его рушишь, например: убивая пленников, которые нужны для допроса. Твой дар сильный, но этого недостаточно. Надо использовать способность с умом, а не просто кромсать всех подряд. Подумай наконец о том, что именно от тебя хочет Дазай. Так ты можешь добиться своей цели — признания. Акутагава молча слушал, не смея перебивать долгое объяснение. Он не жалел о том, что спросил. Просто становится больнее на сердце с каждой секундой. Рюноскэ был безумно благодарен рыжему за все, что тот когда-то сделал для него и по-прежнему делает, давая милость. Осаму не знал такого слова. — Спасибо Вам, Чуя-сан. Но мне кажется, Дазай уже полностью разочаровался во мне. Я для него ничтожество. — парень с грустью посмотрел в голубые глаза, не отводя взгляд. — Брось, Акутагава, ты слишком молод. У тебя ещё есть время, чтобы доказать ему обратное. — эти слова действительно дали кое-какую надежду в глубине души. — Вы правда так считаете? — Зачем мне врать? — губы мафиози растянулись в ухмылке.