Сердце твоё — камень

Холодное лезвие по-прежнему прикасалось к тонкой коже. Осаму почти что сел сверху на Чую, держа того за шею и вжимая в асфальт. Но рыжий не промах и так же не убирал клинок с горла, что заставляло Дазая улыбнутся во все зубы. Никто не смел сдвинутся со своего места — это означало проигрыш и признать поражения. Брюнет чуть наклонился к чужому лицу — не спеша и аккуратно, чтобы не поранится от ножа. Рыжеволосый уверенно держал позицию до последнего. Его орудие продолжало соприкасаться кончиком лезвия с кадыком. Дыхание сбилось из-за близости, а сердце словно замерло, ожидая, что будет дальше. Он смотрел на карие глаза, что пылали хищным огнем в этот момент. Чуя решил сделать так: немного надавить острием, с целей отдалить суицидника. — Что ты делаешь, Чуя? Убить меня хочешь? — ухмылялся он, но даже нож его не остановил — он склонился над чужим лицом совсем близко. Между ними дистанция всего несколько сантиметров, а то и меньше. Накахара замер. — Ещё как. — рыжеволосый сказал эти слова сквозь зубы. Действительно, убить его иногда хочется. — Но ты этого все равно не сделаешь. — Если захочу, то сделаю. Бинтованный откинул кинжал, что приставил к горлу Чуи и продолжил глядеть на того, только теперь с бездушным взглядом. — Так давай же, убей. — приказным тоном говорит Осаму на ухо «сопернику». Зрелище было впечатляющим: Вокруг никого не было, на улице уже поздний вечер. И вот два парня, где один из них сидит поверх другого и второй приставляет нож к глотке своему оппоненту. — Ты — настоящий дьявол. — он в буквальном смысле раздраженно шипел, не меняя положения. — Знаешь, я так люблю за тобой наблюдать. — Фу, извращенец. — И это мне говорит тот, кто носит ошейники и портупею. Ну-ну. — Боже, да этот человек даже не собирался вставать с Чуи. — Хотя, тебе идёт, не спорю. Мне нравится. — сказал он, поддевая чокер кончиком пальца. — Слезь с меня, придурок. — слабый толчок в грудь, но скорее несерьезный. — А ты сам-то хочешь, чтобы я слез? — рыжий дернулся от такого заявления со стороны партнера и не сразу нашел ответа, находясь в затруднении. — Почему ты пускаешь свои глупые подкаты мне, а не какой-то девушке в баре или официантке? — Мне они не нужны. Мне нужен ты. — после сказанного Чуя замер. Кинжал выпал с руки, хотя до это был крепко зажат. Он свалился где-то рядом с несильно громким звуком. Голубые глаза распахнулись, он смотрел теперь в чужие: это не шутка, это что, искренность и правда со стороны напарника? Внутри смешались все чувства: тревога, замешательство, неуверенность, словно Осаму в очередной раз издевался над ним. Да и причины на то были, мол «Дазай Осаму не имеет чувств и подавляет эмоции» — всем об этом давно известно. Брюнет просто ждал, ждал чего-то от своего партнера. — Ты сейчас серьезно? — с осторожность Накахара задал вопрос, надеясь, что это не просто очередная шутка. И вот тут всякая трезвость пропала. Дазай зарылся пальцами в рыжие волосы и наклонил голову так, чтобы их губы почти соприкасались. Чуя четко чувствует на себе чужое дыхание, что сердце останавливается. Нет, он по правде сейчас получит инфаркт, если все будет продолжаться в том же духе. — Как интересно. Что поменяется от моего ответа? — Если ты скажешь, что это шутка, то я тебя по стене размажу. — А ты хочешь, чтобы это было правдой? — Я не буду отвечать на этот вопрос. — Я отвечу за тебя. Их губы встретились осторожно, исследуя друг-друга. В этом поцелуе не было спешки — только лишь непривычная нежность со стороны обоих. Чуя не сопротивлялся от слова совсем, а наоборот: обвил чужую шею руками, заключая в своеобразное объятие. Осаму улыбнулся сквозь поцелуй, это чувствовалось. Его губы были теплые, с легким привкусом виски, что дурманил разум. Они словно шагали по тонкому льду, что вот-вот и провалится. Дазай начал пытаться проникнуть языком, углубляя поцелуй и делая его уверенне, но сначала брюнета укусили, а потом позволили это сделать. Он провел им по передним зубам и затем сплел их языки вместе. Кажется, оба перестали дышать и давать ответ разуму, ведь дороги назад нету и нельзя прекратить. Даже суицидник дал волю своим чувствам и не полностью себя контролирует, что уж говорит о рыжем: он все ещё прибывал в шоке от происходящего, но был не против и охотно отвечал. Ладонь бинтованного ложится на щеку рыжеволосого и слабо поглаживает её, будто успокаивая, оставляя после себя приятный след. И вдруг приходит осознание: они вдвоем лежат на асфальте ночью, пока их ждет водитель, так ещё и люди могли их увидеть. А потом приходит осознание, что он буквально в этот момент целуется с Осаму. Чуя начинает легонько бить того по спине одной рукой, чтобы темноволосый отпрянул. До него не сразу доходит и приходится силком от себя оттаскивать. Дазай напоследок кусает его за нижнюю губу, специально, и с очевидными вопросами смотрит на рыжего, но тот молчит. Чуя толкает его в грудь и заставляет подняться с земли, на которой они провели уже достаточно времени. Он отряхивает с себя грязь и пыль, пока Осаму терпеливо ждет его, оперевшись спиной в фонарный столб. — Что-то не так? — наконец кареглазый задал вопрос вслух, который его волновал. На что Накахара гневно посмотрел на него. — Всё не так. Это мерзко. — он рылся в карманах, с целью найти долгожданную сигарету. — Я — не гей. — послышался смешок со стороны Дазая. — Тогда что было минуту назад? — Ничего не было. — холодно сказал Чуя, начиная идти вперёд и Осаму последовал за ним. — Твое поведение начинает мне надоедать, знаешь ли. Ты такой глупец, Чуя. Никак не можешь перестать отрицать свои чувства ко мне. — Закрой свой поганый рот. Никаких чувств нету, отвали от меня наконец-то. — он ускорил шаг и пошёл в противоположную сторону от машины. — Ну и пиздуй тогда. Ты сам не можешь найти себе оправдания, почему не оттолкнул меня сразу. — крикнул Осаму в след Чуи. Тот прекрасно все слышал и думал врезать своему напарнику, но это только потешит его самолюбие и ухудшит ситуацию, которая и так сложилась не лучшим образом.

***

— Чуя, что с тобой? Ты сам не свой всю неделю. — начала разговор Коё, смотря на слишком молчаливого «собеседника», что расположился в кресле. Он выглядел потрепанным и сильно усталым: темные мешки под глазами, не очень презентабельный вид волос, за которыми он всегда тщательно ухаживал, помятый костюм. — Лучше не спрашивай. — вздохнул он и потер глаза. — Опять Дазай что-то натворил? — это скорее риторический вопрос. — Не только он. — выдержав паузу, продолжил. — Мы целовались. — коротко сказал Чуя и сразу отвернулся, словно ему стало противно от самого себя. Так и есть. Выражение лица Озаки никак не изменилось после этого, и она, скорее всего, ждала объяснение, что же произошло дальше. — Ты хочешь подробностей? — Да. Ну, не в том плане, а вообще — ситуации. — Двадцать девятого числа я пошёл на кладбище, один, а через некоторое время пришел Дазай. Подбодрить, так скажем. Мы там посидели, поговорили и потом он повел меня в клуб игровых автоматов. Когда мы уходили, он забрал у меня шляпу и бегал по всей улице с ней. Я его потом догнал, конечно. И вот, мы начали идти в машину, а он взял меня за руку. Я вырвался и мы начали спорить из-за одной ситуации, которая произошла раньше, но ссора была не только об этом. Всё переросло в драку и в один момент он прижал меня к асфальту, подставил кинжал к горлу, держа за шею. Но я спрятал ещё один нож у себя и подставил его к шее Дазая. Произошел диалог, довольно интересный, но рассказывать не особо хочу. После этого мы целовались. — Прям на земле, на улице? — Да, но это не все. Я его через пару минут оттолкнул. Сказал, что это мерзко и я не гей. Мы поссорились и разошлись по разным сторонам. После этого несколько раз пересекались, но не говорили между собой. Босс пока не давал нам совместных миссий. — Я не знаю даже, что сказать. — огорчено ответила она, после длинного рассказала о «любовной» драме. — Меня интересует один вопрос. Наверное, ты не дашь ответ, но все-таки спрошу. Что ты испытываешь к Дазаю? — после этих слов он замялся и долго думал над тем, что скажет сестре. — Если б я знал, Анэ-сан… — рыжий упал лицом в ладони и тяжко вдохнул легкими воздух. — Мы — два парня, члены исполнительного комитета Портовой Мафии. Я не могу ему доверить свои чувства, даже если они есть. Это же Дазай. — Я тут узнала об одной вещи недавно: в тот день ты должен был выполнить одно задание, но Дазай взял его на себя и приказал тебе ничего не говорить об этом. — Теперь я вообще не понимаю, что он от меня хочет. Я думал, что я для него — очередное развлечение. — он снял шляпу и положил её возле себя. — Знаешь, он к тебе всегда по-другому относился. К другим людям он всегда холоден, жесток, а с тобой он какой-то другой что ли: не знаю, как правильно объяснить его отношение к тебе. — Я вспомнил один случай. Нам тогда было по шестнадцать и была миссия какая-то. В общем, надо было снести всю организацию. Нас двоих с отрядом отправили, но в основном все делал я. Дошло дело до их босса, а я там что ли разошелся, крушил все подряд. Дазай стоял рядом и мы приблизились к главарю. Он посмотрел на меня и сказал: «Ты не человек, ты монстр, что не достоин жизни.» Он не успел даже договорить, как Дазай выстрелил ему в голову. В тот день я убил всех, человек пятьсот, может и больше. — Что-то ещё? — Он обещал мне доказать мою человечность. — Так, а теперь расскажи мне о том, что было в ночь, когда он собирался уйти из Мафии. — Ну, он тогда ко мне пришел домой попрощаться, и я попросил его остаться. Он остался. — Чуя, вот теперь я понимаю, что ошибалась. Дазай не просто играется с тобой: он действительно любит тебя, хоть и не особо это показывает. А ты глупец, что не замечал этого. — слова ударили слишком сильно и резко. — Дазай сам мне сказал, что «любовь» для него слишком громкое слово. — Ты думал, что он тебе в лоб скажет? Не забывай, кто он. — усмехнулась она. — Что мне делать? — по его голосу было понятно, что он запутался во всем и по правде без понятия, что делать. Коё подсела рядом и успокаивающе погладила того по спине. — А чего хочешь ты?

***

„В тот вечер после разговора с Коё я кое-что понял. Я хотел поехать в бар, напиться и забыть обо всем на вечер. Но пошло все не по плану.“

***

Дазай сидел у себя, никого не трогая. На столе куча бумаг, что надо разобрать, но они подождут до ночи. Нету ни желания, ни настроения этим заниматься сейчас. Осаму выполнил то поручение, которое Мори дал изначально Чуе. Ничего сложного не было, ну и это к лучшему. Он валяется на мягком диване в кабинете, обматывая бинт вокруг запястья. В последнее время стало тяжелее, чем обычно. Мысли о Чуе не покидали его голову так же, как и чувство вины перед Одасаку. „Может, все-таки стоит попробовать другую жизнь, а не вот это всё? Хотя пустоту в моей душе ничего не сможет заполнить, и я никогда не смогу стать хорошим человеком. Я всегда теряю то, что не хочу терять. Меня бы это не волновало, если бы не слова Одасаку перед смертью. Надо поехать в бар, развеяться. Я так устал от всего“

***

Тусклый свет ламп под потолком отбрасывает желтые пятна. Воздух пропитан запахом дорого алкоголя и сигаретного дыма. — Повтори. — кинул Чуя бармену, что забирал у него стакан из под виски. Мужчина недоверчиво взглянул на него. — Чуя-сан, может не стоит? — он постарался приподнести это осторожно, чтоб ему случаем не отрубили голову. Рыжий поехал в один из баров Портовой Мафии, что был недалеко от штаба и уже целый вечер тут сидит: пьет и курит. Чего он только не выпил сегодня, действительно в хлам уже. Пора бы заканчивать, но нету силы духа поехать отсюда. Дома никто не ждет, да и смысла нету. Он потихоньку засыпает на барой стойке, сидя чуть сгорбившись и сложив руки под головой, чтоб было удобнее. — Делай свою работу. — тихо сказал рыжеволосый и посмотрел в экран телефона. Время позднее, пару сообщений от Коё, которые он не сможет прочитать из-за расплывчатой картины перед глазами. Мужчина лишь вздыхает, но не смеет перечить и наливает алкоголь в стакан, перед этим бросая огромный кубик льда, что сверкает от лучей лампы. Он ставит готовый напиток перед носом у Чуи, как вдруг звук колокольчика на двери. Мафиози тянется рукой к стакану и немного отпивает содержимого. Наверное, один из самых лучших виски, что он когда-либо пробовал. Рядом чувствуется движения, за соседний барный стул кто-то садится. Накахара инстинктивно поворачивается в ту сторону откуда звук, но сразу жалеет о своем решении. — Здравствуй, Чуя, вижу, ты тоже тут. Виски, пожалуйста. — кивает он бармену. Осаму рассматривает чужое лицо: красное от количества выпитого, усталое. Тот, видимо, уже посапывает и не в состоянии что-то сказать в ответ — он лишь фыркает, отворачиваясь. — Манерам ты так и не научился. — ответа ноль со стороны рыжего, даже оскорблений не послышалось. Чуя уснул. Он убедился в этом ещё раз, когда тыкнул пальцем в шляпу и его не ударили. — Страдать от алкоголизма в девятнадцать, м-да. Какой он по счету стакан пьет? — брюнет повернулся к бармену. — Дазай-сан, если честно, я уже сбился с счета. — виновато сказал мужчина. Дазай сложил руки в своеобразный замок, вздыхая. Он посмотрел изначально на свой стакан, потом на спящего Накахару. „Оставить его или забрать домой? Не думаю, что он мне будет благодарен за то, что я отвезу его к себе, хотя ладно, выбора у него нету.“ Он отставил напиток подальше от себя, слезая с барного стула, не выпив и глотка столь ожидаемого виски. Осаму щелкнул пальцами, указывая на напитки, намекая, чтобы бармен их забрал. Брюнет шагает вперед и подхватывает рыжего под мышки, стаскивая того со стула. С коротким рывком он закидывает его на плечо — чуть тяжело, но все же уверенно. Чуя стонет сквозь полусон, немного сопротивляясь, но все-таки подавляет попытки. Пару шагов и дверь бара хлопает за их спинами.