Сердце твоё — камень

Он снял с него уличную одежду и положил осторожно на одну сторону кровати, чтобы не разбудить, а сам лег рядом. Дазай всю ночь пялился то в потолок, то на спящего Чую. Сон ему никак не давался. Хотя о каком сне могла быть речь, если он расслабится не может. Брюнет повернулся набок, устроившись по-удобнее, рассматривая своего напарника. Осаму не смел прикасаться к рыжему, пока тот без сознания, даже пряди волос не трогал. Просто любовался картиной, ведь завтра будет очередной скандал, когда он проснется. Где-то под утро усталость победила над бессонницей, и он смог окунуться в царство Морфея, может и ненадолго. Очередной кошмар вырвал из покоя. — Одасаку! Прошу не оставляй меня! — Стань хорошим человеком, будь тем, кто спасает людей, а не отнимает их. Может быть, так тебе станет немного лучше. — Одасаку… — Эй, Дазай, очнись. — знакомый голос вырвал его из этого Ада. Он открыл глаза с непониманием и возле него сидел встревоженный Накахара, который, видимо, пытался разбудить его, судорожно дергая того за плечо. Темноволосый резко принял сидячее положение. Никак не может отдышаться, все тело трясется. Он опускает взгляд на ладони: галлюцинации. Пятна крови на руках. Слова лучшего друга эхом раздаются в голове, повторяются. Осаму мотает головой. Хочется кричать. Выпутаться с сетей воспоминаний. Он внезапно хватается за голову. Но… — Осаму. — чужая ладонь мягко ложится на каштановые волосы, перебирая пряди одну за другой, переходя с макушки на затылок. Чуя подвигается чуть ближе и смотрит в до жути напуганные карие глаза напарника. Он резко оборачивается и в лице читается ужас. Дазай дергается от неожиданного прикосновения, но позволяет продолжить. — Все, все, это просто кошмар. Суицидник не знает куда себя деть. Его успокаивающе гладят по голове, но этого недостаточно, чтобы прийти в себя. Ему действительно страшно обратно засыпать. Дазай медленно тянется к рыжеволосому, с целью заключить в объятие. Их взгляды встречаются. В карих глазах — тревога, а в голубых — сочувствие и желание позаботиться. Накахара раскрыл руки, не сказав и слова. Тепло. Брюнет прижимается к нему, утыкаясь лицом в плечо, руки обвивают талию. Одна ладонь Чуи медленно легла тому на спину, а второй он продолжал гладить темные волосы, что были немного спутаны. — Побудь со мной, пожалуйста. — вырывается из него. Слова звучат не просто, как просьба, а умоляют. — Я всегда буду рядом с тобой. — он прикусил язык, сам не ждал, что такое скажет. Но сейчас это вовсе не важно. Рыжеволосый слышит учащенное дыхание, к нему прижимаются немного сильнее. Он не против, пусть только Дазаю станет лучше. — Ты такой теплый… — Осаму не в силе сдерживать свои мысли. Он так рад, что тут с ним рядом напарник. Осознание этого греет не только тело, но и душу. От Чуи все ещё веет запахом алкоголя, но тот уже будто полностью трезв. — Я боюсь засыпать. — после сказанного партнер чуть отдалил его от себя и погладил по щеке подушечкой большого пальца. — Не стоит. Я тут. Все будет хорошо. Обещаю. — он указал пальцем на постель, намекая, чтобы брюнет ложился. Так он и сделал. Рыжий почему-то продолжал сидеть возле него и просто смотреть в стену. На миг Накахара забыл обо всех обидах, проблемах, что между ними были и будут. „Я люблю Дазая.“ — единственное, что витало у него в мыслях на этот момент. Он повернул голову к Осаму и погладил того по тыльной стороне ладони: здесь бинтов не было. Чуя улыбнулся.

***

Неприятный звук будильника ударил по ушам. Чуя сморщился и пытался найти на ощупь телефон, что обычно лежал на прикроватной тумбочке. Но он не дома. Видимо, звук доносится из прихожей. Он хотел подняться с кровати, но кое-что мешает, а точнее кое-кто. Рыжий пытается скинуть с себя руку, что крепко обхватила его ночью во сне. — Отпусти. Дай выключу его. — он пробует ещё несколько раз оторвать от себя Осаму и, в конце концов, со временем, получается. В квартире немного прохладно. Он тихо шагает, выходя из комнаты. Тут ничего не изменилось. Похоже, мобильник находится в кармане плаща. Накахара тянется за ним и выключает ненавистный будильник, что орет на весь дом. Он смотрит на время — шесть утра и несколько пропущенных от Коё с вечера. Рыжий возвращается обратно, но остается стоять в проеме, упираясь плечом в дверной косяк. Он складывает руки на груди и недовольно смотрит на сонного Дазая, что только начал просыпаться. — Может объяснишь, что я делаю у тебя дома, особенно в твоей кровати? — начал он, глядя на своего напарника. Тот был спокоен, словно это что-то обыденное. Он лениво потянулся, зевая. — Ты хотел остаться ночевать в баре? Лучше бы спасибо сказал за то, что я тебя сюда притащил, а не там оставил. — Я не просил тебя об этом. — О, ну да. Ты же отрубился на барной стойке из-за количества выпитого. — Не твое дело, сколько я выпил. Я тебя спрашиваю, почему мы спим в одной кровати. — Как же с тобой сложно… Мне было лень расстилать для себя диван, и я просто лег рядом, доволен? — Нет. — Мне больше нечего тебе сказать. Делай, что хочешь. — он лег в кровать и повернулся на бок таким образом, чтобы не видеть Чую. Конечно, это было показухой с целью позлить Накахару ещё больше. Рыжеволосый лишь вздохнул на картину перед своими глазами и думал о том, что дальше делать. Он продолжал стоять в дверном проеме, пока не зазвонил его телефон. Голубоглазый дернулся от внезапного звонка в тишине, было весьма неожиданно. Кому он могу понадобится в такую раннюю пору, не случилось ли чего? Он кликнул на кнопку принятия вызова и послышался голос Мори с той стороны провода. Босс начинает уже пугать своими ранними звонками. Дазай был заинтересован не меньше и ему все же пришлось подняться с постели, шагая в направлении напарника. — Чуя-кун, тебе срочно нужно появится в штабе. Сейчас. — серьезно промолвил Огай с ноткой беспокойства в голосе, что пугало как ничто другое. — Конечно, сейчас приеду. Что случилось? — после этого он получил вопросительный взор от Осаму, на что в ответ махнул рукой, мол «не мешай». — Объясню все, когда приедешь. Жду у себя в кабинете. Приезжай один. — послышались гудки. — Я ухожу. — он хотел покинуть спальню, но чужие пальцы крепко схватили его за запястье. Чуя одернулся и непонимающе глядел на него. — Босс сказал, что я должен поехать один. Отпусти меня. — рыжий резво дернул рукой, но хватка оставалась нерушимой. — Мало ли, что он задумал. Я еду с тобой. — его лицо озарила ухмылка, такая привычная для этого человека, что аж противно. Мафиози цокнул, закатив глаза. — Ладно.

***

Водитель приехал быстро, настолько, что ему ещё пришлось ждать двоих напарников. Они ехали в полном молчании, каждый думал о своем, но все сводилось к одному: обоих беспокоил вопрос о том, что же такого случилось. Дазай не выглядел встревоженным, а вот Чуя — наоборот, ведь позвонили-то ему. Значит, для него это что-то явно важное и весомое. Внимание Накахары переключилось на Дазая, который с интересом разглядывал «пейзажи» в окне. Он не злился на Осаму, вообще, правда. Он признал, что является не совсем прав в утренней ссоре, хотя в голос точно не скажет об этом. Глаза нервно забегали, когда в поле зрения попало здание штаба. Он глубоко вдохнул и отстегнул ремень безопасности, повторяя действие брюнета. — Дазай-сан, Чуя-сан, мы приехали. — послышалось с водительского сиденья спереди, после чего рыжий открыл дверь машины со своей стороны. Он не очень спешил, что-то его останавливало, будто не хотел идти к боссу. Он секунд пятнадцать смотрит в никуда, пока его не дергают за предплечье. Чуя выпал со своего мира мыслей и перевел взгляд на Осаму, что казался полностью уравновешенным. — Пойдем, Чуя. Все нормально. — он прильнул к нему вновь, как тогда, ночью. Сердце забилось ещё яростнее. Это действительно поддержка со стороны Дазая, хотя пока что ничего непонятно. Руки сомкнулись в замок на спине Чуи, как показатель, что они защищали его от опасности. Рыжий выдохнул. Через пару секунд темноволосый отдалился, но ненадолго. Он, выдержав короткую паузу, приобнял того одной рукой, положив её на плечо. Рыжеволосый намеревался скинуть с себя чужую ладонь, но отступил. Пусть уже так будет, без разницы. Он поправил шляпу и чуть подтолкнул Дазая идти вперёд. — Зачем ты идешь со мной? — Я ему не доверяю. — А я тут причем? — Я не могу доверить ему тебя. Ноги перестали слушаться, намереваясь свалить того на землю. Но Чуя старался продолжать делать шаги, не обращая внимания на недавно сказанную фразу своим партнером. „Ты меня так в могилу сведешь, Дазай.“ Они приближались к кабинету босса, охрана вежливо склонила головы, когда увидела их. Мужчины расступились и любезно открыли перед ними массивную дверь, что вела внутрь. Осаму отдалился, просто стоя неподалеку по одну сторону. Мори, заметив их, и пальцем не шевельнул. Элис здесь не было. Он улыбнулся, но это точно не значило что-то хорошее. Улыбка была недобрая. — Я тебе сказал прийти одному. — строго сказал Огай, не поздоровавшись. — Я не смог переубедить Дазая не идти со мной. Вы же его знаете. — холодно ответил Накахара на выдвинутую претензию. Мори расслаблено мотнул рукой, показывая, что ему это не особо-то и важно. — Ладно. Пусть остается. — Я бы и так остался. — вставил он свои пять копеек. Ему было только в радость хамить Мори-сану за все выходки с его стороны. Он все равно ничего не может сделать против Осаму. Боится за свои жалкую жизнь. — Не буду томить. Один из важных членов нашей организации был убит сегодня ночью. — Огай говорил не спеша и осторожно, словно опасался чего-то. Подбирал каждое словечко. Фиолетовые глаза немного сузились, отводя взгляд на пару секунд. — Кто? — аккуратно задал вопрос Накахара. — Коё. Весть ударила — внезапно, сильно и без предупреждения, как предательство, как нож в спину. Мир на мгновение остановился, краски поблекли, звуки затихли. Даже воздух стал вязким и тяжелым, что невозможно было сделать хоть один вдох для того, чтобы выжить. Он стоял, не двигаясь, будто его втоптали в землю, а сердце продолжало биться — неровно, быстро. Мысли рассыпались, не собирались в единый пазл. Слезы надо сдерживать, нельзя быть униженным перед Дазаем и боссом. Казалось, что опять вырвали часть его самого, как тогда — с Флагами. Эта мысль нанесла удар ещё сильнее и крепче, теперь уже по голове. Чуя опустил голову в пол, не хотя смотреть в чьи-то глаза, которые так пристало за ним наблюдали после известия о смерти Озаки. Такое чувство, будто ноги были приклеенными к этому место и не давали сдвинутся хоть на миллиметр. Он медленно снял с себя шляпу и прислонил её к груди, прикрыв глаза, которые собирались наполниться слезами — но нельзя. — Как это и требуется, завтра пройдут утром похороны. Будет не слишком много народу… — Кто… — рыжий перебил Огая своим шепотом. — Кто осмелился на такое? — голос стал заметно громче, просачивается боль сквозь сказанные слова. — Предатели пока не найдены, я сам недавно узнал. Чуя-кун, я дам тебе выходной на сегодня и на завтра. Мори было все равно, конечно. Он потерял довольно важную шишку для организации, но не более. Ему надо будет разгребать дела Коё, ведь её смерть доставит много хлопот — она исполнитель и делала много чего для Портовой Мафии. Но она не занимала какое-либо место в его сердце. Таких людей даже не существует. — Мне не нужно выходных. Позвольте мне заняться расследованием о её смерти. Я найду каждого и лично отрублю им головы, но не сразу — они будут долго мучатся, очень долго и будут молить меня о смерти. Его намерения были абсолютно и точно правдивыми. — Нет, этим займусь лично я. И, кстати… — босс оглянулся на документы, что лежали огромной стопкой на его собственном столе. — Некоторые её полномочия перейдут Чуе. Накахара и Осаму тайком переглянулись, затем в унисон перевели взгляд на Мори. — Вы имеет ввиду бордели? — Именно. Чуя-кун, можешь идти, пусть Дазай-кун останется на несколько минуточек. У рыжеволосого было двоякое чувство насчет произошедшего: он метался между двумя огнями. Были подозрения, что в этом как-то замешан босс, а с другой стороны голубоглазый понимает: как-то невыгодно терять такого ценного сотрудника и главное, с какой целью? Мафиози, сделав легкий поклон, неспешно удалился из чужого мрачного кабинета. Теперь возле дверей, на удивление, отсутствовала парочка мужчин-охранников — поэтому он дал себе вольность: Оперевшись на холодную стену, медленно и обессилено скатился по ней, закрыв лицо ладонями. По щекам катились мокрые дорожки слез, оставляя за собой влажный след. На сердце неспокойно, тревожно. Очередная смерть. У него никого не осталось в жизни. Смысла тоже. Он сопротивлялся эмоциям как мог, но недостаточно — отчаяние вырывается наружу, так же как и сила. Его рассудок окутывает печаль, но не простая, а смутная, предвещая одно лишь разрушение. — Я не могу больше сдерживать себя… Вокруг Чуи вспыхивает красное свечение, своеобразная аура отчаяния, смешанной с сущим гневом Арахабаки. В мыслях каша, а в голове куча голосов так и кричат ему, пытаясь достучаться: «Остановись! Одумайся» и все в подобном роде, которое еще больше сводит его с ума. Теперь почему-то на душе не так больно и, кажется, никаких чувств вовсе и нету. Узоры мигом начали окрашивать тело, чем-то напоминая клеймо. Сознание затуманено. „Меня никто не спасет.“