Сердце твоё — камень

— У меня не получается поглощать пространство. Я не смогу… Он тяжело дышал. Выглядел слишком жалко, жадно пытаясь сделать глоток воздуха. Но его легкие заполняются кровью — медленно и безжалостно. С виска стекает капля пота, а с одежды сочится красная жидкость. Волосы скрывают половину его лица — то есть глаза. Взгляд заполнен ненавистью к себе и, в особенности, к этому человеку, которого в тот же час он считает своим смыслом жизни. По щекам идёт одинокая слеза. Не от боли, а от осознания на сколько он ничтожен в глазах наставника — ни на что не способный мальчик с бесполезной способностью. — Ты даже не стараешься и не пытаешься развивать свой дар. На что ты тогда годишься? Мне такие, как ты не нужны. Я больше не твой наставник. Что? Акутагава замер. Его сердце перестало биться. Он свалился на колени вниз. Взгляд держался за чужую фигуру в тьме, но парень не видел лица. Руки до жути дрожат. Он уперся ними в пол, но вот-вот и они будут не в силе его поддерживать. Рюноскэ поднял голову выше, чтоб найти карие глаза, но то, что он увидел повергло его в малый шок. Позади вытянулся ещё один силуэт. В темноте сложно разглядеть хоть одну деталь. Картина с каждой секундой мутнеет сильнее и сильнее. Он не знает, кто это. — Дазай. Оклик заставил его отвлечься от униженного ученика, который, похоже, словил инфаркт. Брюнет обернулся назад, невозмутимо сложив руки на груди. Владельца голоса он знает. Даже очень хорошо знает. Он знал о его присутствии с самого начала. Напарники держали прежнюю дистанцию, непонятно в чем причина, но Чуя явно находился не в самом лучшем духе. — Почему ты не в лазарете? — очевидный вопрос, ведь рыжий должен был лежать там ещё как минимум неделю, а то и больше. — Я хочу уже наконец выйти на работу. Там нечего делать. — после этого фыркнул и отвел свой взгляд в другую сторону, не смотря на собеседника, который сейчас до жути раздражал, как никогда. Он сделал несколько шагов на встречу Дазаю, прихрамывая. „Ну ты же ходить нормально не можешь. Ах, ты не меняешься, Чиби.“ — Зачем ты здесь, любовь моя? — мягким голоском пропел Дазай, ещё больше раздражая рыжеволосого. Он в курсе. Он в курсе, что на людях вообще напрочь запрещено такое обращение, но назло так называет его. Доводит до сказа, ей Богу. Его лицо озаряет ухмылка в перемешку с насмешкой в карих глазах. Конечно, конечно, надо держать маску перед Акутагавой. — Ещё раз так меня назовешь, и я снова сломаю тебе руку. — грозно заявил он, что не звучало как шутка. Накахара глянул ему за спину, указав рукой на корчащегося Рюноскэ. — Это что такое? — Мой бездарный ученик. А, точно, уже не мой. Он встал по одну сторону от партнера, наблюдая за картиной перед собой, которая доставляла ему немало удовольствия. Все тот же Дазай. — Ты придурок? Последовал вздох. — Я тебе говорил не лезть не в свое дело. — Между прочим, он тоже мой подопечный и не только ты решаешь его судьбу. — Как раз его судьбу решаю именно я — его подобрал с трущоб я, воспитал его тоже я. — Ты только что отказался от него. — Я перестану его обучать, толку ноль. Наблюдая за этой бесконечной перепалкой, Акутагава едва нашел в себе силы вставить хоть словечко, что так и рвалось наружу. — Дайте мне шанс. — хриплым голосом произнес он. Фраза была не просто просьбой, а скорее мольбой. Он слишком привязан к этому черту, чтобы смирится со своим нынешним положением. — Нет. — холодно ответил бывший наставник. — Акутагава. — строгий тон принудил его вновь остановится на фигуре, что была чуть пониже. — Теперь я стану твоим наставником. Рюноскэ от удивления аж вскочил обратно на ноги, после чего сразу упал на сырой пол, заполненный лужами крови и чего-то ещё, даже более мерзкого. Он посмотрел с надеждой на своего «спасителя и защитника». — Но, Чуя-сан… — запинаясь, начал младший. — Хочешь так и оставаться на низах? Если да, то пожалуйста, я не держу тебя. Но знай, тут пощады не жди. Либо ты их, либо они тебя. Выбор за тобой. Уголки губ Дазая зловеще растянулись в ухмылке совсем по-новому. Он был чем-то очень доволен, будто его предсказания в очередной раз сбылись и все идёт по плану. Он прикрыл рот рукой, чтоб сдержать смешок. Акутагава, уперевшись в стенку, приподнялся, едва держась на ногах. Он готовился в любой момент свалится вновь. На губах присутствовали капли крови, что запятнали воротник и половину рубашки, которая была уже не такой белой, как раньше. Прислонив ладонь ко рту, кашлянул несколько раз. Накахара пытался оценить насколько тяжелое его состояние, но он вовсе не врач, чтобы делать какие-либо выводы. Он ткнул Дазая в ребро локтем, за что тот выругался себе под нос, бурча какие-то гадости. Владелец расемона прислонился к стене неподалеку от этих двоих, тяжело вдыхая воздух. Он старался прислушаться к разговору. Чуя повернул голову к своему… возлюбленному(?), который в то же время тихо хихикал, скрепив руки за спиной. Он точно что-то задумал и не собирается осведомлять об этом рыжего. — А ты чего лыбишься? С тобой мы потом поговорим, Осаму. — Не злись. Акутагава повернулся к ним, изогнув бровь в немом вопросе, на который ответ он в жизни не получит. „«Осаму?» — так странно слышать это, в особенности от Чуи-сана.“ Он хмыкнул, положив хер на витающие предположения, что никак не могли оказаться действительностью. Разве что где-то в другой Вселенной, и то маловероятно. Они и там загрызут друг-друга до полусмерти. — Акутагава, жду тебя завтра здесь в шесть вечера. — послышалось от Накахары. Этот парень всегда был объектом восхищения многих мафиози — как и с низов, так и с верхов. Он был жестоким, но когда дело касалось «своих», то он всегда принимал справедливые и рациональные решения. Но он совсем не добрый и вряд ли вообще про какого-то мафиози можно так сказать, правда ведь? Чуя всегда выделялся среди толпы своей вспыльчивостью, способностью, а так же внешним видом. Сильнейший из сильнейших, не поспоришь даже. Рюноскэ никогда не достичь подобного уровня, но потренироваться с Чуей-саном он всегда рад, хоть и тот не выкладывается во всю силу. — П-понял. — он скрепит зубами от боли в груди и в множестве других мест, где есть ранения. Несладко ему досталось от Дазая. Акутагава спокойно сползает по стенке, когда видит две удаляющиеся фигуры в направлении выхода. Между ними очевидно что-то произошло, но неизвестно что именно. И когда его начало это волновать? И так дохера забот и задач, которые предстоит решить, а он думает о такой чепухе. Его даже не касаются их взаимоотношения. Металлическая дверь с грохотом отворилась перед ними, пропуская внутрь немного теплого воздуха в подвальное помещение. Яркий свет бил по глазам и Чуя невольно сморщился, будто лезвием режут. Увидев, что в коридоре отсутствуют третьи лица, Дазай мягко схватил своего напарника за запястье и прильнул к тому всем телом. Мысли хаотично смешиваются между собой, и Накахара находится между двух огней: остаться или оттолкнуть, сказав что-то по типу «Ты идиот? Мы в штабе. А вдруг нас увидят?». Но это всего лишь пустые размышления. Желания, конечно, побеждают. О какой-то рациональности речь и не шла. Тыльной стороной ладони Чуя очерчивает линию скулы, опускаясь до краешка губ, на что Осаму податливо опускается ниже для удобства и опускает чужую руку из хвата. Разница в росте давала о себе знать в таких делах, но потом со временем незаметно исчезала. Дазай пытается изо всех сил не льнуть к этой теплой руке, словно котенок. Но разум иногда теряется, когда речь заходит о такой вещи, как «любовь», что является несвойственным для брюнета. Он всеми возможным способами пытался отвергнуть это чувство на протяжении многих лет, а сейчас нету потребности, если рядом есть человек по имени — Чуя Накахара. Он обхватывает склонившегося к нему суицидника за шею и прижимается к тому как можно ближе, смотря в кофейные глаза, которые по какой-то причине стали светлее обычного. Дазай смотрит так открыто, так честно, как кажется никогда ранее. Искры сочатся из его холодного и горячего взгляда одновременно. Рыжеволосый доверчиво прикрывает глаза, отдаваясь полностью партнеру, зная, что никакого вреда тот не принесет ему. Бинтованный касается губами холодных напротив, и Чуя уже готов растворится в этом моменте навечно. Он подается навстречу, отвечая со всей нежностью на поцелуй, что заставляет ноги чуть подкосится. Широкая ладонь ложится на талию, а второй Осаму зарывается в мягкие медные волосы, освобождая их от резинки, которая держала их в хвосте — Чуя лишь ведет головой, помогая стянуть её. Он приоткрывает рот скорее инстинктивно, чтобы втянуть больше воздуха. Но Дазай не намерено касается его языка своим, после чего они уже смелее сталкиваются, переливаясь в своеобразном танго. Дазай касается каждого миллиметра чужих губ, оставляя за собой поцелуй и неописуемое тепло, что обволакивало кожу целиком. Затем он водит кончиком носа по шее, отчего Накахара громко сглатывает, и кадык ощутимо дергается. Пока кареглазый делает что-то невообразимое, из соседнего коридора доносится шум, что означал чей-то скорый приход сюда. Они синхронно отпрянывают в разные стороны, глядя друг-другу в глаза. Застыв так на какое-то мгновение, прислушиваются к глухим шагам, которые раздаются неподалеку от них. Чуя резво выпрямился, расправляя складки на уже немного помятой жилетке, но это смогло чуть исправить ситуацию. Дазай полностью повторил его поведение, поправив повязку на глазу, которая вот-вот и готова была слететь. Они двинулись дальше по коридору, не глядя друг на друга. Первым заговорить решил Чуя, чтоб выразить свое недовольство насчет Акутагавы. — Зачем ты это сделал? — не поворачивая голову, начал он. В ответ получил всего лишь хмыкание, которое не давало каких-либо подсказок. — Мне не нужны бесполезные такие, как он. — Ты же знаешь, что он не бесполезен. Акутагава верен тебе будет до конца жизни, готов ради тебя сделать все. — В этом и суть. — коротко сказал он, на что получил немой вопрос от собеседника. — То есть? — То есть я для него не просто наставник. — намек не совсем понятен, это видно по его реакции. — Ах, не тупи, он влюблен в меня уже давно. Чуя аж перестал идти, застыв в проходе. Нет, ну конечно было очевидно, как Рюноскэ сильно привязан к Осаму, но не настолько. Он вмиг подумал, что напарник шутит таким образом, но похоже нет. — Ты серьезно? — в такую вещь действительно сложно поверить сразу. — Да. — голос звучал серьезно. — Понятно. — рыжий, выдержав паузу, продолжил. — Ты этим пользовался, верно? — Конечно, Чу, верные люди всегда мне нужны, но… — Что «но»? — В скором времени я действительно никак не смогу его обучать, так что в любом случае он бы не остался моим учеником. — Почему? — молчание. — Понятно, опять не договариваешь что-то. Хах, чего я ещё мог ожидать. — Ты позже все узнаешь, сейчас не время. — на мгновение он затих, беря того за руку. — Я бы хотел, чтоб в будущем он стал исполнителем. С меня вышел не самый лучший учитель для него. Надеюсь, ты сделаешь из него достойного бойца. — Дазай опустил взгляд в пол, разглядывая его. — Акутагава ещё молод, думаю, придет его время. — У него не так много времени, как, например, у нас. Сам знаешь почему. Они продолжили идти вперёд, сцепив пальцы вместе и обмениваясь теплом. Ладонь Осаму на удивление не холодная и Чуя был неистово рад этому. Губы расплылись в искренней улыбке. Так бы все и продолжалось, но из-за угла внезапно появился Хироцу. Напарники разошлись по разным сторонам коридора, не подавая виду, что именно происходило до его прихода. — Чуя-сан, Дазай-сан, здравствуйте. Старик поприветствовал их, уважительно поклонившись каждому. Они выше него по статусу, поэтому это его обязанность. Мужчина выглядел слегка уставшим, но старался не проявлять слабость, подавляя её. — Здравствуй, Хироцу. Дазай так же поздоровался, спрашивая его о самочувствии и тому подобному. У Рьюро не было великого желания отвечать, но его радовало то, что Осаму спрашивает об этом. Суицидник, не смотря на статус, всегда с особым уважением относился к Хироцу. — Простите, мне нужно удалится. Босс вызвал к себе. — он склонил голову и поспешил в том же направлении.

***

Чуя находился у себя в кабинете, разбирая различные документы по борделю. Столько работы, но некую часть из неё Дазай приуспел сделать, пока он лежал в больнице. Он безумно благодарен ему за это. Звук раздается по комнате гулким эхом, а на экране мобильника высвечивается имя «Осаму». Он хватает телефон в руку и кликает на кнопку принятия вызова. — Привет, любовь моя. — довольно произнес Дазай. — Осаму, говори по делу, у меня работы очень много. — в то же время он подписывал какой-то документ, держа телефон в одной руке. — Я к тебе заеду сегодня вечером. — похоже, ставил перед фактом. — С какой целью? — Просто хочу провести с тобой вечер. Я буду не с пустыми руками. Внутри пархают бабочки. Накахара мягко улыбнулся своим мыслям, которые остались несказанными в его голове. Этот человек умел заинтриговать, эта вещь у него в крови. — Ладно, только я буду поздно дома и давай без всяких сюрпризов. — Обещаю, этот тебе понравится. — Надеюсь.