Сердце твоё — камень

Он медленно проворачивает ключ в замочной скважине. Раз. Два. На часах показывает одиннадцать вечера, и за сегодняшний день он до жути вымотался за работой. Мори не щадит его, ведь повесил абсолютно все дела Коё на него. Ручка входной двери поддается давлению от нажатия, и дверь с негромким скрипом отворяется, выпуская некое количество тепла из квартиры. Лучи света пробиваются, похоже, из кухни, но звуков никаких нету. Он заходит в прихожую, обводя взглядом все, что попадается в поле зрения. Никаких изменений не приметил, вещи стоят на своих местах, как и ранее. Глаза смотрят вниз, замечая лишнюю пару обуви, которая была снята неаккуратно и положена не рядом с остальными. Мужские ботинки. Знакомые. „Дазай“ Чуя прикрыл ладонью глаза, с усталостью вздыхая, потому что только вспомнил, что Осаму обещал зайти к нему под вечер. Наверняка эта проворливая морда уже сделала себе дубликат ключей напарника, чтоб без труда проникать в его квартиру, ведь следов взлома не было замечено. Он лениво стянул с себя обувь, положив её на полочку, а излюбленный плащ повесил поверх другой верхней одежды на крючок. Подозрительно, что не доносится какой-то шум, и рыжий внутри напрягся. Партнер не всегда умело делал сюрпризы, обычно они выходили ему боком. — Дазай? — задал вопрос он, почти что в кромешную темноту. Ответ, как и ожидалось, не прозвучал. Не издавая и звука своими шагами, Накараха направился в сторону кухни, где, судя по всему, находился брюнет. Чуйка подсказывала. Дверь чуть приоткрыта, но возможности увидеть, что за ней — не было. В комнате горел свет. Он легонько дергает её на себя и то, что его встретило, если мягко сказать, шокировало. Рыжеволосый в полнейшем ахуе от картины, которая предстала перед ним в полном виде. Голубые глаза округлились и сам забыл, что нужно дышать. Стол, застеленный красивой скатертью с узорами, переламывался от количества еды, которое было на нём. Куча блюд из кухонь разных стран. Стояло несколько зажженных свечей между тарелками, а свет лампы был чуть приглушенным, что лишь прибавляло атмосферы. Он стоял в проходе до этого момента, но сейчас решился пройти внутрь и рассмотреть все как можно ближе. Зрению припала бутылка алкоголя, стоящая на барной стойке. Белое вино. Достаточно элитное, даже по мнению Чуи — ценителя вина. Накахара оглянулся по сторонам, сделал пару шагов назад спиной к двери, что осталась открытой настежь. По телу прошелся холодок. — Нравится? — послышался чужой голос над ухом, сопровождающийся горячим дыханием, которое слегка обжигало кожу. Голова легла подбородком на плечо. Каштановые волосы немного щекотали лицо, но в то же время это было приятно. Его обняли со спины, крепко прижимая к себе, и руки сцепились в замок на уровне талии. Он словно потерял дар речи от таких действий со стороны. Рот приоткрылся, чтобы что-то ответить, но он не нашел в себе подходящих слов на такой случай. — Ничего не скажешь? — будто разочаровано произнес Дазай, хотя он четко понимал, насколько Чуя удивлен. Его молчаливость не напрягала. Он готов немного подождать, ведь главное результат, верно? Верно. — Это не все, закрой глаза. Кареглазый отпрянул и почему-то после его ухода чувствуется невыносимый холод, пронзающий до костей. Накахара послушно прикрывает глаза в ожидании «чего-то», по причине того, что он без понятия чего именно ждать. Суицидник непредсказуем и сложно догадаться. До ушей не доносится и малейший звук, который мог бы дать подсказку. Просто тишина, окружающая его вокруг. — Открывай. — послышалось где-то спереди и казалось бы: что может Чую ещё больше удивить, чем этот «романтический вечер»? Букет роз с пышными лепестками, цвета крови, элегантно обвязанный ленточкой. Их было штук двадцать пять, но точно не меньше. Брюнет гордо держал их в руках, с терпением ожидая чужую реакцию. Наверное, Чуя поймет такой подарок не в том смысле. Так и случилось. — Я женщина по-твоему, чтоб мне цветы дарить? — в глазах мелькали искры нарастающего раздражения, на что Осаму лишь протянул букет, намекая, чтоб тот все-таки его взял. Цветы он не забрал. — Чуя, ты знаешь, что означают розы на языке цветов? — в ответ ему неуверенно покачали головой. Он ухмыльнулся. — Любовь. Поэтому скрытого смысла здесь нету. После чего рыжий взял розы и чуть наклонился к ним. Лепестки коснулись кончика носа, от них веял приятный запах, чем-то напоминая о былых годах. Чуя улыбнулся сам себе из-за пришедших мыслей. Непривычно такое поведение от Дазая. — Зачем это всё? Он действительно ещё немного сомневался во всем этом, но подобные раздумья куда-то уходили через некоторое время, покидая его голову, что и так была забита многими другими делами. — Ах, с тобой так сложно. Реально непонятно? Дазай расхаживал по комнате, словно являлся хозяином квартиры. — Нет. — Чтобы провести с тобой вечер. Он подошел ближе к своему напарнику и, пока тот стоял в ступоре, глядя в никуда, оставил мимолетный поцелуй в уголке его губ. Чуя не сразу опомнился от произошедшего, но через некоторое время коснулся подушечками пальцев того места, будто там есть осадок. Брюнет продолжал находится прямо перед ним, с нежностью улыбается во все зубы, как ребенок, которому только что дали конфету. Он смотрел на Накахару, пытаясь распознать его эмоции, в нём читалось только непонимание. Чуя по-прежнему держал букет в руках и разглядывал каждый цветочек отдельно, уделяя свое внимания предельно всем. Это было действительно мило и приятно, но с другой стороны до жути непривычно. В голове не могло уложится, что все это сделал Дазай для него. Ужин. Букет. — Спасибо. — коротко сказал Чуя, аккуратно положив розы горизонтально на барную стойку. — Потом поставлю в вазу. Когда-то Анэ-сан обожала дарить ему дорогие вазы ручной работы, где были нарисованы всякие узоры, напоминающие японскую культуру. Со временем собралась целая коллекция из них. Вспоминая о уже мертвой наставнице, улыбка внезапно исчезла с лица, будто её и не было. Он всеми силами старается не думать сейчас об этом. Вечер обещает пройти хорошо и не хочется его испортить подобными вещами. — Сядем? — предложил Дазай, садясь за стул, что находился по один конец стола. Чуя повторил его действие, принимаясь разглядывать некоторые из блюд: салаты, морепродукты, десерты и так далее. Если коротко — полно всяких вкусностей. — На тебя это так не похоже, Дазай. — честно признался он, глядя тому прямиком к глаза. Чуя не врал, Осаму действительно не из любителей романтики, он-то знает. Дазай ухмыльнулся, склонив голову к плечу. Парочка каштановых прядей скрыли его лицо, а в полумраке особенно сложно что-то рассмотреть, так что рыжий даже не пытался. — Жизнь полна сюрпризов. — Не могу не согласится. Ведь несколько лет назад ты свалился мне на голову и пришлось с тобой работать. — Брось, тебе же нравилось. — он подпер подбородок рукой, при этом выглядя совершенно расслабленным. — Я бы так не сказал. — Ну ладно-о-о. — театрально завыл Осаму, приложив ладонь тыльной стороной ко лбу. — Попробуй что-то наконец. — затем он указал вилкой на одну из тарелок. — Некоторые из них я готовил сам. — Скажи какие именно, чтоб я вдруг не отравился. Мне ещё на работу надо. — Поэтому не скажу.

***

Чуя тыкал острием вилки в еду, смотря на неё. Они о чем-то беседовали, перекидывались шутками, колкостями, оскорблениями, но что-то не так. Дазай полностью сосредоточен на трапезе и вовлечен в разговор, но умалчивает о чем-то важном. За годы работы вместе, рыжий иногда умел распознать неладное в своем напарнике, хоть и это выходило довольно редко. — Дазай, ты мне что-то не договариваешь. Колись уже. — на моменте диалога, сказал он, поднимая взгляд с тарелки на партнера. Тот выглядел по-прежнему спокойным, ни одна мышца на лице не дернулась. — С чего ты взял? — Чуйка у меня, блять. Ну я тебя столько лет знаю. — Я всегда что-то скрываю. Есть то, о чем нельзя говорить. — Что ж эта за вещь, которую нельзя рассказать мне? — напряжение в комнате нарастало и, кажется, кухонный прибор готовился полететь в чужую сторону прямо в глаз. Руки незаметно сжались в кулаки под столом, хотя Дазай и так все заметил. — Я не обязан перед кем-то отчитываться, и ты — не исключение. — Ясно. На удивление, Чуя не стал как-то проявлять свою агрессию открыто или что-то в этом роде: рыжий пытался сдерживаться, крепко сжимая вилку и ковыряя ею очередной морепродукт, чтобы вдруг не кинуть её в кого-то. Он акуратно взял бокал с вином, которое красиво переливалось под светом приглушенной лампы и поднес его к губам, выпив все содержимое залпом. Мафиози толком не почувствовал вкус — главной целью было хоть каким-то способом успокоится и не поддаться эмоциям, не важно как. Хватка на бокале стала внезапно крепче и, казалось, невозможно избежать того, что уже должно случится: от давления стекло треснуло, это мягко сказано. Осколки разлетелись по скатерти с грохотом, но ни один из них чудом не попал в тарелку. Перчатка на руке отсутствовала. Несколько частиц стекла остались в сжатой ладони от проявления эмоций. Чуя не до конца осознает, что только что произошло, по прежнему держа осколки. Он перевел взгляд на свою ладонь со скучающим видом, смотря на кровавое «месиво». Пару струй алой жидкости стекало по руке, доходя уже до локтя. Но он столько раз получал ранения, что это кажется всего лишь незаметной царапиной. Выглядело чем-то схоже на порез от кухонного ножа. За ним все время наблюдал Дазай с серьезным видом, сидящий молча на своем месте. Подобные всплески напарника стали такими до боли привычными, что удивляться уже нечему. Но он поранился. — У тебя кровь. — без эмоций сказал он, пока Чуя рассматривал внутреннюю сторону ладони, ничего не делая с раной. Капля за каплей. — Мне все равно. Ответ был холоден, как лед. Ему по правде было абсолютно все равно. Рана — похер, регенерация у него быстрее, чем у обычных людей, которые бы корчились тут от боли и неделю ходили с повязкой. Он не из трусливых. Он ненавидел трусов. Вырвал из раздумий его ушедший Дазай, что тихо скрипнул стулом, покидая кухню. Ну вот, вечер подходит к концу. Чуя не собирался за ним следовать, с чего бы это?: сам же виноват. Он просто смотрел, глядя тому в след. Рука продолжала истекать кровью, да так, что когда-то белая скатерть была заполнена пятнами то здесь, то там. Рыжий не нашел в себе духа даже пройтись по ране салфеткой. Всё осточертело, любая физическая боль перестала приносить хоть какие-то чувства. Он просто устал. Накахара повернулся головой к окну, вслушиваясь в дождь, капли которого стучали по подоконнику. Май, но почему-то дождь, так странно. Но есть и плюсы — на улице не жарко, потому что с его-то стилем одежды он бы не выдержал жару. Из-за спины слышатся непонятные шорохи — это означало чужое присутствие. Даже не успев подумать, он выхватил с портупеи свой клинок, приставив его по ощущениям к глотке человека позади. — Ты идиот? Ах, да, он действительно идиот. — А нечего со спины подкрадываться. Будешь знать. Он припрятал оружие туда, где оно было изначально. — Дай руку. — словно приказ, произнес Дазай. Со стороны показалась протянутая ладонь: он ждет, пока Чуя даст посмотреть рану и не отступит — упертый же, как баран. — Ещё чего. Нет, Накахара по правде ведет себя, как ребенок. — Это был не вопрос, Чуя. — больше ничего не сказав, он взялся за подлокотники чужого стула и развернул его таким образом, чтоб Чуя оказался перед ним лицом к лицу. — Хватит капризничать. — Хватит меня бесить. — Тебя каждая мелочь бесит. Очередная перепалка, но Осаму здесь не за этим делом. Комнату постигло душащее молчание. Он потянулся рукой в карман, пытаясь нащупать что-то. Тем временем рыжий мафиози смотрел на него с читабельными вопросами в глазах. Огоньки в них до сих пор слегка пылали. Дазай вытащил какой-то бутылек с неизвестной жидкостью, а затем в его руке оказался рулон бинтов и парочка ватных дисков. Он присел на корточки, теперь находясь на уровне ног напарника: с такого ракурса он выглядел до безумия красивым и…сексуальным?. Чуя хотел ударить себя за такую мысль. Нельзя, нельзя, нельзя. О таком даже думать запрещено. Он нервно прикусил нижнюю губу и с нетерпением ожидает, что же брюнет будет делать дальше. Переминаясь на стуле, он смотрел в эти ненавистные глаза цвета дорого виски, что глядели на него с усмешкой. — Теперь дашь руку? — нежно спросил он, и уголки губ приподнялись в очаровательной улыбке. Чуя лишь таращился на это, никак не отвечая. Теперь он смотрел на напарника сверху-вниз. Накахара не выглядел уже злым или обиженным — он просто не понимал, что происходит. — С каких пор ты такой заботливый? Его окровавленная ладонь лежала расслаблено на коленке тыльной стороной, чтоб не запачкать брюки. Но уже поздно, красная жидкость продолжала течь ручьем, но ему не жалко свой костюм. В шкафу полно одежды. Дазай любезно взял запястье пальцами, поднося руку поближе к себе и осматривая её. Взгляд падает на множество порезов, но осколков в коже не было замечено — что намного улучшило ситуацию, ведь они бы доставили проблем. Он промолчал на заданный вопрос. — Тебе не все равно? Это мелочь. — Чуя, скажи, как мне может быть все равно на тебя? А вот тут уже Накахара замолчал, прикусив язык. Дазай промокнул ватный диск, похоже, перекисью, а Чуя просто наблюдал за этой картиной. Так странно ощущать заботу от кого-то, особенно если этот человек — Дазай Осаму, который никогда ничего не чувствует к кому-то. Жестокая особа. Исполнитель Портовой Мафии. Тот, кого боятся все и шарахаются лишь от одного имени. Он аккуратно касался ватой раны, что начала щипать от перекиси, и Накахара беззвучно цыкает от боли. — Потерпи. Тебе пора бы научится контролировать гнев. — Без тебя разберусь, ай. Все его действия были очень осторожными. — Вижу. Хватит обижаться на меня. Есть такие вещи, которые даже тебе я не могу сказать. Надо принять это. «Даже тебе»? — звучало, конечно, утешительно, но легче не становилось. Дазай точно что-то скрывает и это «что-то» явно не хорошее. Он обмотал ладонь бинтом в несколько оборотов и зацепил кончик специальной скрепкой, чтоб не развязался. — Я ненавижу, когда ты не договариваешь что-то. — Знаю. Но не забывай о том, что мы — мафиози и каждый из нас имеет секреты. — он разжевывал каждое слово по частицам. — Поэтому я предлагаю закрыть эту тему. Ты ничего не добьешься своими допросами и позже все узнаешь. — Хорошо. Тогда ответь мне хоть на один вопрос. Кто я для тебя?